Развод в 43. Мой телохранитель младше меня

Машина повернула направо, потом ушла на параллельную улицу. Через зеркало я увидела серый кроссовер. Он выехал из ряда через две машины и двинулся за нами.

— Подтверждение, — сказала Ирина.

— Вижу. Максим остается сзади, — ответил Артем.

Он включил запись на служебном телефоне и назвал время, улицу, направление движения. Кроссовер держался на расстоянии, не приближался, на перекрестках проходил тот же сигнал. Ирина не ускорялась и не нарушала. Она проехала мимо поворота к бюро, направилась к крупному торговому центру, где было несколько въездов и пост охраны.

— Почему не в офис? — спросила я.

— Там ваш обычный адрес и сотрудники. У торгового центра можно уйти на закрытый уровень и сменить машину. Либо остановиться у поста. Как только разорвем наблюдение, предложу варианты.

Кроссовер приблизился. Я различила мужчину за рулем, но кепка и стойка кузова закрывали лицо. На лобовом стекле возле пассажирской стороны висел пропуск: белый прямоугольник с темно-зеленым кругом.

— Увеличить запись сможете? — спросила я.

— Регистратор пишет в хорошем качестве.

— На пропуске логотип.

Артем повернул служебный телефон, не меняя положения тела.

— Где?

— Нижний угол стекла. Зеленый круг, внутри три буквы. Похоже на «СГК».

— Запомнил.

Ирина свернула к крытой парковке. Шлагбаум поднялся по билету, наша машина ушла на второй уровень. Артем связался с охраной торгового центра, назвал договор и попросил встретить нас у внутреннего входа. Максим продолжал следить с улицы.

Серый кроссовер не въехал. Он проехал мимо шлагбаума и остановился у соседнего выезда.

Ирина поставила машину между двумя колоннами. К нам подошли двое сотрудников охраны центра. Артем объяснил ситуацию, показал удостоверение и попросил сохранить записи камер. Меня проводили в служебную комнату возле администрации.

— Сколько ждем? — спросила я.

— Пять минут. Потом пересядем в машину Максима на нижнем уровне. Серый кроссовер видит этот выезд, но не второй.

— Полицию вызываем?

— Я уже передал Сафину номер инцидента и текущие данные. Нарушения со стороны водителя пока не зафиксированы. Запись движения и камеры передадим официально.

Он присел напротив. Комната была тесной: стол, два стула, шкаф с жилетами. За стеной работала вентиляция. Я держала папку с судебным определением на коленях и вдруг обнаружила, что пальцы сжимают ее край сильнее необходимого.

— Вам страшно? — спросил Артем.

— Да.

Он не стал говорить, что все под контролем. У нас не было таких оснований.

— Что сейчас поможет?

— Понимать следующий шаг.

— Через две минуты Ирина выйдет первой и проверит коридор. Мы спустимся служебным лифтом. Максим подаст машину к двери. До бюро поедем другим маршрутом, въезд проверит еще один экипаж. Если кроссовер появится, едем в отдел полиции.

— Хорошо.

— В определении все, что вы просили?

Переход к моему делу был намеренным. Он возвращал мне область, в которой я знала порядок.

— Почти. Суд не запретил менять директора общества, но это и не требовалось для защиты доли. Склад заблокирован для продажи, текущая работа не остановлена.

— Значит, сегодня вы сделали то, ради чего ехали.

— Суд сделал.

— Вы подготовили основания.

Он произнес это без комплимента, как факт из отчета. Мне стало легче дышать, и я разжала пальцы.

Ирина постучала два раза. Мы вышли, спустились и сели в другую машину. Серого кроссовера у второго выезда не было. Максим сообщил, что водитель уехал в сторону центра сразу после нашего въезда.

В бюро я передала документы Лене, связалась с приставом и регистрирующими органами. К двум часам основные уведомления были отправлены. Игорь Корнеев позвонил мне сам.

— Ксения Андреевна, вы решили остановить компанию? — начал он без приветствия.

— Определение не затрагивает текущие перевозки и счета.

— Вы запретили распоряжаться складом, который требует вложений.

— Вопросы по делу направляйте через представителя.

— Мария не понимает, что делает. Через месяц у нее не останется денег на этот процесс.

— Это ваша оценка.

— А охрана возле вашего офиса — ваша? Вы собираетесь представить меня уголовником?

— Я не обсуждаю меры безопасности.

— Мне сообщили о записке. Я к ней не имею отношения.

— Тогда вам нечего опасаться проверки.

— Я опасаюсь, что вы разрушите работающий бизнес ради красивой позиции в суде.

— Если хотите сохранить бизнес, раскройте документы по долгу и предложению о складе.

Он отключился первым.

Разговор не доказывал его причастность. Игорь мог быть искренне возмущен, мог считать угрозу чужой инициативой или заранее готовить объяснение. Я записала время и содержание разговора, отправила краткую справку Сафину.

В четыре приехала Мария. Она подписала договор займа с сестрой и предъявила выписку: пять миллионов поступили на ее личный счет, оттуда были возвращены «Северному маршруту» с назначением платежа «возврат ошибочно перечисленных средств». Я попросила бухгалтера проверить проводки и подготовила уведомление для материалов дела.

— Игорь звонил, — сказала я.

— Мне тоже. Кричал, что из-за меня банк заморозит финансирование.

— Определение не касается кредитных линий. Но банк может задать вопросы из-за самого спора. Это обычный риск.

— Он сказал, что вы натравили на него полицию.

— Полиция проверяет угрозу. Я никого не называла виновным.

Мария посмотрела на Артема за стеклом.

— Может, правда остановиться? Забрать квартиру и хоть что-то.

— Вчера вы хотели, чтобы он перестал решать, сколько вашей работы принадлежит вам. Сегодня ничего в документах не изменилось. Изменилась цена давления.

— Вы говорите так, будто самой вам легко.

Я вспомнила серый кроссовер в зеркале.

— Мне не легко. Но решение все равно должно основываться на цифрах и последствиях. Если захотите выйти из спора после полной оценки — я помогу оформить безопасное соглашение. Сейчас полной оценки нет.

Она провела пальцем по краю выписки.

— Продолжаем.

После ее ухода Артем принес кадр с регистратора. Изображение пропуска удалось увеличить. На нем действительно был зеленый круг и название «Статус-Гард». Ниже стоял номер временного допуска на территорию промышленной площадки.

— Что это за фирма? — спросила я.

— Частный подрядчик. Охраняет склады, стройки, иногда предоставляет транспорт. Мы не будем запрашивать их данные напрямую. Я передал кадр Сафину.

— Вы их знаете?

— Название встречал. Конкретных людей — нет.

Я ввела название в открытый реестр. Компания существовала шесть лет, руководитель менялся весной. На сайте среди клиентов значился «Северный маршрут».

— Вот связь, — сказала я.

— Связь подрядчика с компанией. Не водителя с угрозой и не Игоря с водителем.

— Я знаю разницу.

— Поэтому и напоминаю один раз.

Я посмотрела на него поверх экрана.

— А другим приходится больше?

— Обычно значительно.

Семьдесят два часа истекали на следующий вечер. Я открыла договор и продлила охрану еще на неделю до повторной оценки риска. На этот раз Артем не предлагал. Решение приняла я.

ГЛАВА 5. Общий доступ

Мария приехала в понедельник с двумя телефонами, планшетом и уверенностью, что Игорь взломал все сразу.

— Он знает, где я бываю, — сказала она, выкладывая устройства на стол. — Вчера сестра отвезла меня к знакомым за город. Через час Игорь написал, что мне не стоит прятаться у чужих людей.

— Вы публиковали фотографии? — спросил Михаил Гребнев, технический специалист «Рубежа».

— Нет.

— Геолокация была включена?

— Наверное. Я пользуюсь навигатором.

— Это не означает, что данные доступны другому человеку. Сначала посмотрим разрешения и активные сеансы.

Он положил перед ней согласие на проверку. В документе перечислялись конкретные действия: настройки учетных записей, список подключенных устройств, разрешения приложений, журналы входа, резервные копии. Содержимое переписки и клиентские документы проверка не затрагивала.