Развод в 43. Мой телохранитель младше меня

— При непосредственной угрозе я могу вывести вас из зоны риска без предварительного обсуждения. В остальных случаях предлагаю.

— Это надо записать в приложении к договору.

Уголок его рта сдвинулся, но улыбкой это не стало.

— Я так и планировал.

Алла Борисовна закрыла планшет.

— Вы двое можете согласовывать формулировки в машине. Мне надо завтра вести заседание в девять, а сейчас половина двенадцатого.

— Я вызову такси, — сказала я.

— Машина уже здесь, — ответил Артем.

— Я не соглашалась на поездку.

— Пока нет. Водитель ждет решения.

Он раздражал меня аккуратностью. Я не могла обвинить его в том, чего он еще не сделал.

Мы вышли через служебный вход, потому что центральная парковка оставалась местом осмотра. Перед дверью Артем попросил подождать, вышел первым и вернулся через минуту. Рядом стоял темный универсал. За рулем была женщина лет сорока с собранными волосами.

— Ирина, ночная смена, — представил ее Артем. — Я поеду впереди с водителем. Она доставит вас домой.

— Вы не садитесь со мной?

— Сейчас нет необходимости. Перед вашим домом моя машина проверит двор и въезд.

Я устроилась сзади. Алла Борисовна поехала на такси, отказавшись от сопровождения. Ирина не пыталась поддерживать разговор. Она уточнила, удобно ли закрыто окно, и включила навигатор без звука.

Перед подъездом Артем уже ждал возле калитки. Он проверил вход вместе с консьержем, поднялся до моего этажа на другом лифте и остановился перед дверью, пока я отпирала замок.

— Следов нет, — сказал он. — Камеры работают. Охрана останется в машине во дворе. В восемь пятнадцать я буду у входа.

— В девять мне в бюро.

— Дорога обычно занимает двадцать минут. Завтра заложим сорок и сменим привычный выезд.

— Я еще не подписала семьдесят два часа.

— Тогда в восемь пятнадцать приеду за ответом.

Я вошла в квартиру и заперла дверь. Олег вывез вещи две недели назад. В прихожей остались пустые крючки, на кухне — одна кружка из комплекта, который он забрал не полностью. Я поставила сумку на стул и впервые за день позволила себе постоять без задачи.

Свидетельство о разводе находилось в пакете, который полиция вернула после осмотра. Угроза — в другом пакете, уже в отделе. В один день моя жизнь разделилась на два дела, и оба требовали действий утром.

Я проверила замки, закрыла шторы, написала Алле Борисовне, что дома, и легла после часа. Сон приходил короткими отрезками. Дважды я вставала к окну, но машину охраны со двора не видела. Ирина выбрала место, откуда можно было наблюдать за въездом, не светясь под моими окнами.

В восемь десять Артем прислал сообщение: «Я у входа. Не выходите, пока не позвоню».

Через две минуты он набрал меня.

— Можно спускаться. Возьмите только то, что понадобится сегодня.

— Мой ноутбук и документы остались в бюро.

— Хорошо.

Во дворе было холоднее, чем накануне. Ирина передала смену мужчине по имени Максим. Артем открыл мне заднюю дверь, дождался, когда я сяду, и устроился впереди.

— Договор, — напомнила я.

Он передал планшет. В приложении были записаны предложенные меры, срок до пятницы и отдельный пункт: «За пределами непосредственной угрозы охраняемое лицо сохраняет выбор из предложенных безопасных вариантов».

— Формулировка расплывчатая, — сказала я.

— Предложите точнее.

Я заменила «непосредственной» на «явной и требующей немедленного реагирования», добавила обязанность сообщать причину изменения маршрута, если это не раскрывает данные третьих лиц. Артем прочитал правки.

— Принимается.

— Без спора?

— Вы уточнили порядок. Риск не вырос.

Я подписала приложение электронной подписью.

Мы тронулись. Максим вел, Артем следил за зеркалами и иногда говорил водителю короткие указания. На первом перекрестке он попросил повернуть раньше обычного. На следующем — вернуться на параллельную улицу.

— Проверяете, есть ли хвост? — спросила я.

— Да.

— И?

— Пока не уверен.

У бюро мы вошли через подземный паркинг. Артем проводил меня до двери офиса, проверил коридор и остановился у приемной.

— Мне нужен список встреч и доступных входов. Без имен клиентов, если они не связаны с риском.

— Подготовлю.

— И еще одно.

Он показал фотографию на экране своего телефона. Серый кроссовер стоял через дорогу от моего дома. Второй снимок был сделан двадцать минут назад у въезда в деловой центр.

— Один автомобиль? — спросила я.

— Совпадают модель, повреждение на левом крыле и наклейка на заднем стекле. Номер читается частично.

Я увеличила изображение. Табличка выглядела заляпанной после мокрой дороги, хотя ночь была сухой. Грязь закрывала только цифры. Рамка и белый край оставались чистыми.

— Его испачкали специально, — сказала я.

— Похоже на то. Поэтому режим на семьдесят два часа уже не выглядит избыточным.

Я вернула ему телефон.

— До пятницы. Потом обсуждаем заново.

— Договорились.

За стеклом серый кроссовер медленно проехал мимо входа и скрылся за углом.

ГЛАВА 3. Правила безопасности

В девять пятнадцать Артем переставил стул в моей приемной так, чтобы видеть дверь и отражение коридора в стеклянной перегородке. Лена дважды обошла его с папками, на третий раз остановилась.

— Если вы собираетесь здесь жить, я закажу вторую вешалку.

— До пятницы обойдусь стулом, — ответил он.

— Все так говорят.

Она ушла к принтеру. Артем отметил что-то в планшете.

— Не записывайте шутки моих сотрудников в отчет, — сказала я.

— Записываю время прибытия посетителя.

Из лифта вышла Мария. На ней был пуховик поверх делового костюма, в руках — сумка с ноутбуком. Она увидела Артема и остановилась раньше, чем открылась дверь бюро.

— Это из-за вчерашнего?

— Да. Проходите.

В переговорной Мария поставила сумку на стол и посмотрела на меня так, будто ожидала допроса.

— Я всю ночь вспоминала, кто мог знать. Помощник, Шумилов, Игорь, сестра. Еще бухгалтерия, потому что я просила выгрузку.

— Начнем не со списка. Вчера вы упомянули заявление по поводу перевода. Что произошло?

Она открыла ноутбук, но не включила.

— После того как я ушла из дома, Игорь заблокировал корпоративную карту. Мне нужно было внести задаток за склад, чтобы сохранить работу с частью клиентов. Я перевела деньги на счет нового арендодателя.

— Сколько?

— Пять миллионов.

— От имени компании?

— Да.

— Кто подписал платеж?

— Я. У меня тогда еще был доступ.

Я взяла ручку и записала сумму. Пять миллионов не делали Марию преступницей автоматически. Но скрытый перевод позволял Игорю представить ее человеком, который выводит деньги, пока обвиняет в том же мужа.

— Договор аренды заключен?

— Предварительный. На общество, которое зарегистрировала моя сестра.

— То есть деньги компании ушли на обязательство другого юридического лица.

— Я собиралась вернуть, когда Игорь выплатит мою долю.

— Он не выплатил.

— Поэтому и не вернула.

— Почему вчера вы не назвали сумму и получателя?

— Потому что вы бы отказались.

— Я могу отказаться сейчас.

Мария подняла голову.

— Вы серьезно?

— Я серьезно отношусь к сведениям, которые доверитель сообщает адвокату. Если вы хотите, чтобы я защищала удобную версию, ищите другого представителя.

— Игорь украл у меня половину жизни и бизнеса. А вы говорите о моих пяти миллионах так, будто это одно и то же.

— Я не говорю, что это одно и то же. Я говорю, что суд увидит оба действия. Нам придется объяснить ваше, подтвердить назначение денег и предложить способ исправить ситуацию.

— Вернуть их сейчас я не могу.

— Тогда покажите договор, выписку и переписку с арендодателем. До этого факта в иске не будет утверждений, которые он опровергает.

Она откинулась на спинку стула.

— Я думала, вы поймете. После своего развода.

— Именно после своего развода я хорошо понимаю цену решений, принятых вместо другого человека. Компания пока принадлежит не только вам.

Мария закрыла глаза на несколько секунд. Когда снова посмотрела на меня, обида осталась, но голос стал деловым.

— Документы пришлю сегодня. Что вы успели подготовить?

Я повернула к ней экран. В иске мы требовали признать долю в стоимости бизнеса общим имуществом, определить компенсацию после оценки и запретить до разрешения спора отчуждать права на основной склад и долю Игоря в операционной компании. В отдельном заявлении перечислялись признаки подготовки сделок: срочное соглашение, сведения о предложении покупателя, долг перед возможным аффилированным лицом.

— Суд может отказать, — сказала я. — Мы пока не подтвердили предложение по складу документом. Просим только то, что связано с предметом спора и не остановит обычную работу компании.

— А грузовики?

— На них запрет не просим. Иначе вы сами лишите бизнес дохода.

— Игорь скажет, что я мешаю работе.

— Он скажет. Поэтому каждое ограничение должно иметь объяснение.

Лена постучала и передала визитку. Андрей Шумилов ждал в приемной и требовал поговорить до подачи иска.

— Вы хотите его принять? — спросила я Марию.

— Нет.

— Тогда приму одна. Артем останется у двери.

— Он слышит разговоры?

— Нет. И не получает доступ к материалам дела.

Артем проводил Марию в мой кабинет, проверив, что из внутренней комнаты есть второй выход. Шумилова я приняла в маленькой переговорной без окон. Он положил на стол письменное уведомление об отзыве предложения.

— Ваша доверительница выбрала конфликт, — сказал он.

— Она выбрала не принимать неизвестные обязательства.

— Договор поручительства подписан лично. Вы ставите под сомнение ее дееспособность?

— Я запрашиваю копию и доказательства выдачи займа.

— Получите в процессе, если процесс начнется.

— Он начнется сегодня.

Шумилов поправил манжету. Он делал это перед формулировками, которые считал особенно сильными.

— Тогда предупреждаю: компания обратится с заявлением по факту вывода пяти миллионов. Если вы включите заведомо неполные сведения в документы, мы поставим вопрос о вашей профессиональной ответственности.

Значит, Мария рассказала правду хотя бы в том, что Игорь знал о переводе.

— Спасибо, что подтвердили наличие спора по операции. Мы раскроем ее в надлежащем объеме.

— Вы хотите добровольно ухудшить позицию?

— Я хочу, чтобы суд получил сведения от нас, а не в форме вашего эффектного разоблачения.

Он задержал взгляд на двери, за которой стоял Артем.

— Теперь у вас охрана?

— Это не относится к предмету разговора.

— Игорь Сергеевич не имеет отношения к вчерашней записке.

Я не упоминала записку.

— Откуда вы о ней знаете?

Шумилов не стал притворяться удивленным.

— Мария сообщила мужу. Он обеспокоен тем, что семейный спор привлекает людей с сомнительными методами.

— Передайте ему, что объяснения он сможет дать полиции, если его пригласят.

— Он готов сотрудничать.

— Тогда начните с документов по «Вектор Лизингу».

После его ухода Артем дождался, пока я закрою дверь кабинета.

— Он угрожал?

— Озвучил процессуальные намерения. Это часть работы.

— Откуда он знал о записке?

— По его словам, от Марии через Игоря.

— Проверите?

— Да.

Он положил на мой стол распечатанное приложение к договору с моими вчерашними правками.

— Подпись бюро уже есть. Нужна ваша на бумаге.

Я прочитала четыре страницы. В разделе о маршрутах появилось новое предложение: охраняемое лицо сообщает план не позднее чем за два часа, если встреча не срочная.

— Два часа не всегда возможно.

— Тогда звонок диспетчеру сразу после решения. Нам нужно проверить место и подъезды.

— Без передачи имен клиентов.

— Достаточно адреса, времени и количества сопровождающих.

— При изменении маршрута вы сначала сообщаете причину и предлагаете минимум два варианта, если нет явной угрозы.

— Если существует только один безопасный вариант, я так и скажу.

— Решение все равно мое.

— За пределами явной угрозы — да.

Я внесла фразу от руки и подписала. Артем поставил подпись рядом как ответственный сотрудник.

— Теперь расписание, — сказал он.

— В одиннадцать тридцать оценщик на Куйбышева. В два часа подача документов через систему. В четыре встреча с Марией здесь.

— Оценщик знает, что вы приедете лично?

— Его помощница. Мария. Лена.

— В календаре встреча есть?

— Да, без фамилии клиента.

— Доступ к календарю?

— У меня, Лены и Аллы Борисовны. Системный администратор может восстановить данные, но не читает их без заявки.

— Проверим журналы входа с вашим администратором. Сегодня ничего не меняем до копии данных.

В одиннадцать мы спустились на парковку. Максим ждал в машине. Артем открыл заднюю дверь и передал мне маленькую кнопку вызова.

— Держите в кармане пальто. Нажать дважды, если потеряете нас в помещении или не сможете говорить.

— Вы будете в соседней комнате.

— Именно поэтому кнопка нужна, а не потому, что я далеко.

В машине я открыла ноутбук и закончила правки к заявлению. Артем один раз попросил прикрыть экран, когда рядом остановился высокий автобус. Причину объяснил сразу, и я выполнила просьбу без спора.

Оценщик занимал кабинет на третьем этаже старого административного здания. Его помощница принесла планы склада, выписки из реестра и предварительную справку по рынку. Основной объект стоил не меньше ста восьмидесяти миллионов без учета соседнего участка. Если предложение покупателя существовало, Игорь мог попытаться провести сделку через долг или цепочку договоров.

— Для суда мне нужен отчет, а не устная оценка, — сказала я.

— Пять рабочих дней, если получим техническую документацию, — ответил оценщик. — Без осмотра объекта будет диапазон и ограничения.

— Начинайте с доступного. Запрос на осмотр направим директору официально.

Артем ждал в коридоре. Когда я вышла, он стоял у окна и говорил с Максимом по гарнитуре.

— Меняем выход, — сказал он мне. — Через лестницу во двор.

— Причина?

— Серый кроссовер встал напротив центрального входа десять минут назад. Максим видел водителя вчера у вашего дома.

— Есть второй вариант?

— Подождать здесь, пока полиция или наша вторая машина проверит автомобиль. Это займет не меньше сорока минут. Либо выйти через двор сейчас, сесть в машину на соседней улице и вернуться в бюро.

Я посмотрела на часы. Электронная подача не требовала моего присутствия в офисе, но документы Марии ждали проверки.

— Идем через двор.

Лестница вывела к хозяйственному въезду. Максим подъехал через три минуты. Артем сначала осмотрел салон, потом посадил меня. Мы выехали на Куйбышева, свернули к набережной и дважды сменили полосу. Кроссовер за нами не появился.

— Его номер удалось снять? — спросила я.

— Часть. Передам Сафину вместе с записью регистратора.

— Вы можете установить владельца сами?

— Нет. И не стану просить знакомых нарушать доступ к базам.

Ответ прозвучал без геройства. Мне было приятно услышать именно его.

В бюро Мария уже ждала. Она принесла договор предварительной аренды и платежное поручение. Деньги ушли на счет общества ее сестры. Срок возврата в договоре отсутствовал.

— Это хуже, чем вы описали, — сказала я.

— Но склад настоящий. Мы туда перевезли часть оборудования.

— Компания дала согласие?

— Игорь знал, что я ищу площадку.

— Знать о поиске и согласиться на перевод — разные вещи.

Она уперлась ладонями в край стола.

— Вы собираетесь написать об этом в иске?

— Я собираюсь не утверждать, что только Игорь распоряжался общими средствами без согласия. Операцию раскроем в пояснениях и предложим вернуть сумму или зачесть ее при разделе. Сначала определим источник возврата.

— Если я верну деньги, у меня не останется запаса.

— Тогда обсудим законное финансирование с сестрой и вашими личными средствами. Но вы не можете требовать прозрачности от него и оставлять собственную операцию в тени.

Мария встала.

— Мне надо подумать.

— Думайте. Иск подаем сегодня, потому что риск со складом не исчез. Но до следующего документа мне нужен ваш ответ.

Она надела пуховик и ушла. Артем проводил ее до лифта, вернулся и положил на стол лист с номером инцидента, под которым передал запись машины полиции.

— Вы всегда так разговариваете с человеком, которому нужна ваша помощь? — спросил он.

— Если человек скрывает от меня пять миллионов — да.

— Она может уйти к другому адвокату.

— Может.

— Вас это не пугает?

— Пугает проиграть дело из-за факта, который противная сторона знает лучше меня.

Он принял ответ и вышел в приемную.

К трем часам заявление и иск ушли через электронную систему. Я получила подтверждение регистрации и отправила Марии номер дела. Через несколько минут она ответила: «Верну деньги. Нужны два дня».

Я написала: «Завтра обсудим источник и порядок. Ничего не переводите без согласования».

В пять Артем вошел с планшетом.

— Мне нужен ваш календарь за последние семь дней и список устройств с активными сеансами.

— Почему сейчас?

— Машина приехала к зданию оценщика в одиннадцать двенадцать. Мы выехали из бюро в одиннадцать пять. Ее водитель знал место заранее, а не следовал за нами.

— Адрес был у меня в календаре.

— И у Марии?

Я открыла переписку. Накануне вечером отправила ей подтверждение встречи, и сообщение автоматически добавилось в календарь по ссылке.

Артем стоял на другой стороне стола, не заглядывая в экран.

— Кто-то видит расписание раньше нас, — сказал он. — Пока не найдем источник, меняем способ планирования.

За день до этого я считала, что неизвестный просто наблюдал за входом. Теперь стало ясно: он получал наши планы до того, как мы садились в машину.

ГЛАВА 4. Запрет на продажу

Определение суда пришло в личный кабинет в восемь сорок утра. Судья запретил Игорю Корнееву отчуждать долю в операционной компании, а самой компании — распоряжаться правами на склад до разрешения спора. На грузовики, счета и текущие договоры ограничения не распространялись.

Я прочитала резолютивную часть, затем мотивировку. Суд принял именно тот объем мер, который мы обосновали. Просить больше было бы проще на бумаге и хуже для бизнеса.

— Получилось? — Лена остановилась в дверях с двумя папками.

— Частично. Так и должно быть.

— Марии звонить?

— Я сама.

Мария ответила сразу.

— Запрет есть, — сказала я. — Долю и склад до решения суда не продадут без последствий. Операционная работа продолжается.

— Игорь уже знает?

— Суд направит документы сторонам. Мы не будем устраивать ему сюрприз, но сначала получим исполнительный лист и передадим куда требуется.

— Он придет в ярость.

— Это не юридическая категория.

— Для тех, кто рядом с ним, вполне практическая.

— Вы сегодня возвращаете деньги?

— Сестра оформляет заем мне лично. К вечеру будет сумма.

— Пришлите проект до подписания. Деньги должны пройти понятным путем.

Она согласилась без прежнего спора. Я сохранила определение в папку дела и вышла в приемную.

Артем разговаривал с нашим системным администратором. Они проверяли журнал входов в рабочий календарь, но ничего подозрительного пока не нашли. Все сеансы принадлежали мне, Лене и Алле Борисовне. Пароли сменили, двухфакторную проверку включили. Артем не выглядел довольным чистым результатом.

— Утечка может быть не у вас, — сказал он. — Встреча была в календаре Марии.

— Ее телефон проверим с согласия. Сегодня она приедет в четыре.

— До этого суд?

— Мне нужно получить документы для исполнения. В одиннадцать.

— Маршрут известен кому?

— Вам, мне, Лене и суду. В календарь не вносила.

— Едем двумя машинами. Максим впереди, мы во второй.

— Почему меняется схема?

— Вчера нас ждали у оценщика. Сегодня хочу отделить вашу машину от разведки маршрута. Если это наружное наблюдение, оно проявится.

— Принимается.

Он на секунду задержал на мне взгляд, словно ожидал возражения и не приготовил следующую реплику.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Вы впервые приняли изменение с первого объяснения.

— Не привыкайте. Просто объяснение было хорошим.

В десять двадцать мы выехали. За рулем второй машины сидела Ирина, отдохнувшая после ночной смены. Артем устроился рядом со мной. Между нами лежал закрытый подлокотник, и это расстояние я замечала чаще, чем требовала безопасность.

— Как долго вы этим занимаетесь? — спросила я, когда мы остановились на светофоре.

— Личной охраной — восемь лет. До этого работал в патрульно-постовой службе, потом прошел подготовку в организации.

— Почему ушли из полиции?

— Не из-за красивой трагедии. Зарплата, график, отсутствие перспектив. В частной охране тоже хватает плохих дней, но я могу выбирать команду.

— И клиентов?

— Иногда.

— Меня выбирали?

— Меня назначил руководитель. Я согласился после первичного отчета.

— Значит, могли отказаться.

— Мог.

— Почему не отказались?

Он посмотрел на зеркало, дождался, пока машина сзади перестроится, и только потом ответил:

— Угроза связана с вашей работой. Такие клиенты обычно понимают, что действия оставляют документы и последствия. С ними проще договариваться.

— Обычно?

— Вы успели внести три поправки в приложение за пять минут. Я сказал «проще», а не «легко».

Я улыбнулась и открыла судебное определение, чтобы не продолжать разговор.

Возле суда Максим остановился у служебной зоны и сообщил, что подъезд чист. Артем проводил меня до рамки контроля. Внутрь зала и канцелярии он не заходил, ждал в общем коридоре, где не мог слышать разговоры по делу.

Документы выдали через сорок минут. Сотрудница канцелярии объяснила порядок, поставила отметки и передала заверенную копию. Я позвонила помощнику пристава, затем направила уведомления в регистрирующие органы по установленной процедуре. Это не выглядело как победа: несколько подписей, номера исходящих, проверка приложений. Именно так обычно и защищалось имущество — без эффектной речи перед залом.

На выходе Артем попросил задержаться у внутренней двери.

— Максим видел серый кроссовер на соседней улице. Сейчас машина движется к центральному входу.

— Наш план?

— Вариант первый: выходим через восточный вход, садимся к Ирине и уходим по заранее проверенному маршруту. Максим фиксирует кроссовер и не вступает в контакт. Вариант второй: остаемся внутри, вызываем полицию и ждем. Оснований для задержания машины у нас нет, ожидание может занять час.

— Восточный вход.

Мы спустились по другой лестнице. Артем шел на полшага впереди, не заслоняя мне обзор. У дверей он остановился, выслушал сообщение в гарнитуре и коротко сказал:

— Сейчас.

До машины было двадцать метров. Ирина уже открыла заднюю дверь со своей стороны. Мы сели. Артем дождался, пока я пристегнусь, и только после этого дал знак водителю.