Дракон и няня для сиротки

Нинель злобно ткнула вилкой в картофелину.

Максимус ушёл и как только его шаги в коридоре затихли, Нинель тут же соскочила со стула, подбежала ко мне и прошептала с видом человека, который вот-вот расскажет государственную тайну:

– Мария. Спаси меня.

– От кого?

– От жабы.

Она показала пальцем куда-то в воздух за моей спиной, словно тётя Мадлен уже стояла там.

– Ладно. Давай по порядку. Почему ты её так не любишь?

Нинель закатила глаза так театрально, что ей бы в столичном театре дали главную роль.

– Потому что она лезет к папе.

– В смысле… «лезет»?

– В смысле — «ой, Максимус, вы такой сильный», «ой, Максимус, вы такой благородный», «ой, Максимус, вы такой одинокий», – Нинель передразнила голосом, который, по её мнению, должен был быть максимально мерзким: высоким, приторным, с противным сюсюканьем. – А потом она думает, что я не вижу, как она на него смотрит.

– И как она смотрит? – осторожно уточнила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно шевельнулось.

Нинель нахмурилась, поджала губы.

– Как будто папа пирожное. А она голодная.

Я едва не расхохоталась, но девочка была серьёзна. Смертельно серьёзна.

– И ещё она меня обижает, – продолжила Нинель уже тише, почти шёпотом. – Когда папы рядом нет.

У меня внутри неприятно кольнуло.

– Как?

Нинель пожала плечами.

— Говорит, что я «дикарка», что у меня «плохие манеры», что папа слишком мне многое разрешает. Но самая гадость… – Нинель наклонилась ближе и заговорила почти шёпотом, оглядываясь по сторонам, будто тётя Мадлен могла вылезти из люстры или из суповой тарелки. – Я слышала.

– Что?

Она сглотнула.

– Она говорила со своей подругой. Про меня.

– И что?

Нинель сжала кулачки.

– Что выйдет замуж за папу. А меня… меня сдаст в приют.

– В приют?..

Теперь я тоже не любила жабу Мадлен.

Нинель кивнула.

– Да. В… «Серебряный Колокольчик». Для ненужных детей. Там все в одинаковых серых платьях и… и никто не обнимает. Никогда.

– Она так сказала?

– Да, – упрямо кивнула Нинель. – Я стояла за шторой. Она думала, что меня нет в комнате.

У меня внутри вспыхнуло такое возмущение, что я едва не вскочила.

Руки сами сжались в кулаки.

– Так, – сказала я, наклоняясь к ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Во-первых: никто тебя никуда не сдаст. Пока я здесь точно.

Нинель посмотрела на меня большими, блестящими глазами.

– Обещаешь?

– Обещаю, – твёрдо ответила я, и в этот момент почувствовала, как слова ложатся на сердце, как клятва. – Во-вторых: откуда вообще эта… жаба взялась в вашем доме?

Нинель на секунду поморщилась, будто само слово оставляло горький привкус.

– Она двоюродная сестра мамы. Родная тётя мне. Папа говорит: «она семья». А я думаю, что семья — это не тот, кто улыбается тебе в лицо, а потом мечтает избавиться.

Я осторожно провела ладонью по её волосам.

– Ты рассказывала об этом папе?

Нинель резко, почти сердито покачала головой.

– Он не поверит. Он думает, что я просто вредничаю. Он вообще считает, что я вредная по наследству.

– А ты не вредная, – сказала я мягко. – Ты… настороженная.

Нинель замолчала.

Потом неожиданно взяла меня за руку.

– Мария… а ты ведь не уйдёшь?

Я улыбнулась, скрывая боль, которая вдруг поднялась внутри.

– Нет, – обманула я, сжимая её ладошку в ответ. – Я здесь. И если какая-то жаба думает, что сможет выгнать тебя из твоего дома, то она явно плохо понимает, с кем связалась.

Нинель расплылась в счастливой улыбке.

Только бы моё прошлое не дотянулось сюда...

Дракон и няня для его дочки

Алёна Снежина

https://litnet.com/shrt/Kkhc

Она:
Когда император разрешил магию всем, я думала, что жизнь наконец наладится. Но вместо этого я, одна из лучших выпускниц Академии магии, чиню своей магией соседские крыши и вазы за медяки. Потому что деревенские знахарки сбили цены.
Но тут соседка приносит новость: император ищет няню для своей пятилетней дочери.
Условия: магический дар и возраст до сорока лет.
Я моложе сорока. У меня есть дар. И мне терять нечего.
Ведь уже хуже, чем есть не может быть.
Или может?


Он:
Я правлю империей девять лет. Женился по любви и потерял жену. Легализовал магию, которой боялись веками.
А теперь моя пятилетняя дочь терроризирует дворец своей магией.
Няньки сбегают. Учителя в истерике.
Мне нужен кто-то, кто сможет её обуздать. Кто-то, кому не страшна маленькая девочка.
Ко мне пришла она, магичка из обедневшего рода.
Я ещё не знаю, научит она мою дочь хоть чему-нибудь или сбежит как все остальные.
Но выбора у меня особо нет.

https://litnet.com/shrt/l4VL

9

После разговора с Нинель я поднялась по широкой лестнице на второй этаж. При этом ощущая себя так, будто иду на допрос к инквизитору.

Дверь кабинета Максимуса была в конце коридора. Тяжёлая, дубовая, с глубокими резными драконами по краю.

Я решительно постучала, хоть и трусила.

– Войдите, – раздался изнутри низкий, командный голос генерала.

Толкнула дверь и она мягко, почти беззвучно открылась. Кабинет был воплощением характера своего хозяина. Строгий, холодный, функциональный, как парадная форма перед смотром.

Тёмные панели на стенах, полки, забитые книгами по тактике, истории войн и трактатами о драконах. Огромный стол из чёрного дерева завален картами, свитками и пергаментами, на которых красными чернилами отмечены какие-то линии. Границы, маршруты, точки ударов.

За столом сидел Максимус. Серые, сосредоточенные глаза сразу же поднялись от бумаг.

Между нами моментально повисло неловкое напряжение. Он не просто смотрел. А сканировал меня взглядом, будто пытался проникнуть в мою голову и прочитать все мысли.

– Садитесь, Мария, – произнёс Максимус, указав на стул напротив. В тоне его сквозил металл.

Я села. Стараясь не ерзать. Стараясь не смотреть на свои руки. «Не выдавай себя. Дыши ровно. Ты — Мария Перес. Просто няня».

– Итак, правила, – начал он без предисловий, как будто зачитывал устав новобранцу. – Вы отвечаете за дисциплину Нинель. Учитесь её сдерживать. Никаких поблажек. Если она капризничает, то напомните, что в этом доме порядок превыше всего. Без исключений.

Я кивнула.

– Конечно. Я буду строгой.

– Кроме того, вы отвечаете за её безопасность. Полностью. Если что-то случится — это на вас. Дом охраняется снаружи, но внутри… вы — её защита.

Эмоции нахлынули разом: страх, смешанный с горькой иронией. Я — защита? Та, которая бежит от собственной тени? Но кивнула, заставив голос звучать твёрдо:

– Поняла. Я буду бдительной, как ваша стража. Ни один мышонок не проскочит.

– Люцифер, – уточнил Максимус сухо, с ноткой раздражения. – Это имя её… питомца. Не поощряйте эту ерунду. Теперь расписание. Утром — уроки с учителем. Он приходит в восемь. Арифметика, чтение, география, история империи. Нинель ненавидит эти предметы, но это необходимо. Без обсуждений.

Я мысленно представила: маленькая бунтарка за партой, ноги болтаются, глаза горят ненавистью к учебникам, а я стою рядом, как надзиратель в юбке. Звучит весело, как пытка на медленном огне.

– А после обеда? – спросила я, стараясь звучать непринуждённо.

– Фехтовальщик. Два часа.

Он откинулся в кресле, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталости.

– Да, моя дочь выбрала очень странное увлечение. Шпагу. Но она настояла. А я не стал спорить. Пусть учится защищаться. Мастер — старый ветеран, терпеливый. Но если она получит хоть царапину вне тренировок… – он не договорил, но взгляд стал жёстче.

Я едва не хихикнула. Представила Нинель в крошечной фехтовальной куртке, с маской на лице, как миниатюрного мушкетёра, размахивающего шпагой и кричащего: «Порублю на пятаки!».

– Странное увлечение? – переспросила я с лёгкой улыбкой. – А мне нравится. В наше время девочкам полезно знать, как проучить наглеца.

Особенно если этот наглец — тётя Мадлен...

Максимус приподнял медленно бровь.

– Вы фехтуете?

– Нет, – честно ответила я. – Но могу проткнуть взглядом.

Генерал коротко кивнул, не поддаваясь на мои попытки выбить его из колеи.

– Теперь о… прошлом.

Взгляд его стал серьезнее, а тон более сухим.

– Мать Нинель… Элизабет. Умерла от болезни. Редкой лихорадки, которая пришла с южных болот. Нинель тогда была совсем малышкой... Она не помнит деталей. Поэтому прошу у нее ничего об этом не спрашивать и не разговаривать с ней на эту тему.

Максимус говорил отстраненным, лишенным эмоций голосом, но я чувствовала за ними огромную боль. Она сквозила в паузах, в том, как он сжал перо в пальцах так сильно, что суставы побелели. В лёгком треморе голоса, который он пытался скрыть за холодной интонацией. Он прятал это, но потеря была для него огромной.

И у меня неожиданно, болезненно сжалось сердце.

«Бедный индюк. Под всей этой бронёй у него глубокая рана, которая так и не зажила».

– Мне жаль. Это… тяжело, – тихо произнесла я.

Он резко кивнул.

– Да.

Между нами повисло молчание. Максимус какое-то время смотрел в одну точку, будто окунулся в свои воспоминания.

А после поднял на меня взгляд.

– Теперь ваша очередь. Расскажите о себе. Как вы оказались в нашем городе? Ваша история должна быть очень интересной, учитывая, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились.

Паника ударила, как ледяная волна. Сочиняй. Быстро. На ходу.

– Ну… – начала я, стараясь звучать уверенно и спокойно. – Я из южных земель. Ларейна. Семья была… скромной. Отец — учитель в местной школе, мать — швея. Они хотели, чтобы я вышла замуж за сына местного мельника. Хороший парень, но… скучный, как три дня поста. Я отказалась. Выбрала независимость. До своего отъезда учила детей в той же школе, где работал отец. Но мне… захотелось чего-то нового. Поэтому отправилась в столицу. Это хорошее место и возможностей здесь больше. Приехала на дилижансе неделю назад. Жила в дешёвой гостинице, искала место. И вот… нашла объявление. И вас.

Я добавила деталей, чтобы звучало правдоподобно: бегство от навязчивого жениха, любовь к детям, усталость от южной жары. Ложь лилась гладко.