Дракон и няня для сиротки

Я стояла в дверях, не в силах пошевелиться.

– Это… для меня?

– Конечно. Ты же теперь моя няня. И ты будешь жить рядом со мной! – Нинель гордо указала на соседнюю дверь. – Если папа будет меня воспитывать, ты услышишь.

– И часто он тебя воспитывает?

– Всегда, – ответила она с деловой уверенностью.

Я прошла внутрь комнаты. Провела рукой по покрывалу, пахнущему лавандой.

Не лавка в трактире с вонью пива и чужого пота. Не повозка, где ты спишь, прижавшись к стенке, чтобы не свалиться на ухабах. Не холодный чердак, где крысы шуршат в двух пальцах от лица.

Настоящая кровать...

– Переодевайся, приведи себя в порядок, – распорядилась Нинель уже совсем по-взрослому. – Обед через час. Папа не любит опоздания.

– Он вообще что-нибудь любит? – пробормотала я, не оборачиваясь.

– Меня, – уверенно ответила она.

И убежала, хлопнув дверью.

Я медленно выдохнула и села на край кровати.

Матрас мягко прогнулся подо мной.

– Просто на минутку, – прошептала я сама себе.

Вторые сутки в пути. Без нормального сна. С постоянной оглядкой через плечо. С ощущением, что в любой момент чья-то рука может схватить за ворот.

Я прилегла и мир исчез...

Всё вокруг — лёд.

Чёрные колонны, обвитые толстым слоем инея, уходят вверх, теряясь в сером, непроницаемом тумане.

Пол под босыми ступнями прозрачный, как застывшее озеро глубиной в сотни метров. Сквозь него видна тьма. Бездонная, шевелящаяся, живая. Там, внизу, иногда мелькают огромные, сгорбленные тени, с горящими глазами. Они смотрят вверх. На меня.

Холод проникает не снаружи. Он рождается внутри. В самих венах.

Это не просто мороз — это моя собственная кровь, замедляющаяся, густеющая, превращающаяся в ледяную реку.

Каждый вдох обжигает лёгкие, каждый выдох оставляет в воздухе белый пар, который тут же оседает инеем на ресницах.

Я стою в центре ледяного храма Севера.

В том самом, куда дочерям ледяных драконов никогда не позволяли входить одним.

– Ты думаешь, сможешь скрываться вечно? – голос раздаётся из полумрака, спокойный, низкий, как гул.

Я знаю его.

Знаю так хорошо, что тело реагирует раньше разума. Мышцы напрягаются, сердце сжимается в крошечный комок, дыхание замирает.

Я не хочу оборачиваться.

Но оборачиваюсь.

Он стоит у высокого алтаря, вырезанного из чёрного льда, покрытого сетью серебряных рун. На нём чёрный плащ. За его спиной круг древних символов, выжженных в ледяной плите так глубоко, что края всё ещё дымятся холодным паром.

В центре круга — волчий знак. Перечёркнутый двумя резкими линиями, будто кто-то ударил топором.

– Я не принадлежу тебе, – губы еле шевелятся от парализовавшего меня страха.

– Принадлежишь, – отвечает он спокойно, почти ласково. – С того дня, как твой отец погиб, защищая волков.

Это удар под дых.

Воздух вышибает из лёгких.

Я чувствую, как пол под ногами качается или это просто колени подгибаются.

– Мой отец защищал мир, – шепчу я.

– Он предал свою кровь.

Он спускается с возвышения медленно, размеренно. Каждый шаг отдаётся гулом в пустоте храма.

Глаза его два кусочка зимнего неба, горящие фанатичной, неподвижной верой. В них нет гнева. Только убеждённость. Такая, от которой хочется бежать, пока ноги не откажут.

– Ледяные драконы веками воевали с Огненными и ненавидели волков. А теперь? Мы все сидим за общим столом. У этих псов есть свои земли. Они становятся сильнее. Еще немного и найдут свои пары. Начнут плодиться и поработят драконов. Они станут у них рабами, цепными зверьками, развлекающими стаю.

– Они тоже имеют право на жизнь! – голос срывается на крик.

– Они угроза. И если бы не старая выжившая из ума дура. Их бы не было сейчас.

Он останавливается в двух шагах.

Так близко, что я сышу его сбившееся дыхание. От чего мороз пробегает по коже.

– И древний ритуал очистит этот мир от этой грязи.

Лёд под ногами начинает светиться голубым.

Сначала слабо, потом ярче. Руны на полу оживают, ползут вверх по колоннам, как живые вены. Воздух тяжелеет, давит на грудь.

– Для завершения ритуала всего-то нужна кровь дочери ледяного дракона, — произносит он тихо, почти интимно. – Чистая. Без пары. Без дракона внутри.

Моё сердце замирает.

Одна долгая, страшная секунда и потом бьётся так сильно, что кажется, сейчас разорвёт рёбра.

Он протягивает руку.

– Ты — идеально подходишь.

– Я не стану частью резни.

– Ты уже ею стала. Если бы не твой побег, я бы уже завершил обряд.

Он касается моего запястья.

Лёд вспыхивает.

На коже проступает ледяная вязь. Древний знак призыва. Тонкие линии, как морозный узор на стекле, но они горят холодным огнём, проникают под кожу, в вены. Боль острая, изматывающая.

– С твоей кровью руны пробудятся. Волчья кровь будет выжжена из земли. Их род исчезнет, Стефания.

Я вырываю руку. Моё настоящее имя бьет по нервам не хуже хлыста.

Кожа горит. На запястье остаётся красный след, будто меня клеймили раскалённым железом.

Он делает шаг ближе.

Теперь между нами почти не остаётся воздуха.

– Ты думаешь, можешь спрятаться в городе? Среди людей? Среди драконов, которые забыли, кто они?

Его пальцы снова сжимают моё запястье.

Больно. Очень больно.

– Твоя кровь отзовётся. Ты чувствуешь это. Север зовёт тебя.

Я чувствую.

Иногда, в самые холодные ночи, когда просыпаюсь в поту и вижу во сне снег.

– Ты не можешь вернуться домой, – продолжает он, и в голосе появляется что-то похожее на сожаление. – Потому что если старейшины узнают, что я начал ритуал и не завершил его… тебя казнят. Чтобы кровь не досталась мне.

Это правда.

Горькая, как яд.

Дом для меня закрыт навсегда.

Ледяная империя — не спасение. Ледяная империя — могила.

– Ты выбрала волков, – тихо говорит он. – Значит, умрёшь за них.

– Я выбрала не убивать.

Он наклоняется ближе.

– Тогда я найду тебя. И закончу то, что начал.

Он проводит ногтем по моей коже. Медленно, почти нежно.

Капля крови падает на лёд.

Красная. Яркая. Живая.

Руны вспыхивают ослепительно.

Из глубины, из-под прозрачного пола, доносится вой.

Пронзительный.

Отчаянный.

Волчий.

Тысячи голосов, сливающихся в один крик боли.

Я задыхаюсь.

Лёгкие сжимаются, как будто их стянули ледяными цепями.

– Ты моя, Стефания, – шепчет он, и его дыхание холодит щёку.

Лёд поднимается по ногам.

Медленно.

Неумолимо.

Обхватывает колени, бёдра, талию. Ползёт по рукам, сковывает пальцы.

Я не могу пошевелиться.

Не могу кричать.

– Куда бы ты ни убежала, Стефания… – его голос становится эхом, многоголосым, далёким и близким одновременно. – Я найду тебя. И когда ритуал завершится… мир станет чистым.

Лёд достигает горла.

Сжимает.

Давит.

Я просыпаюсь рывком. С хрипом, с судорогой, с ощущением, что сердце вот-вот разорвётся.

На запястье всё ещё горит тонкий красный след.

Как будто кто-то провёл по коже раскалённым ногтем.

Я прижимаю руку к груди.

Тук-тук-тук.

Раздается настойчивый стук в дверь. Так вот, что меня разбудило...

Дракон и диковинка для драконёнка

Саша Винтер

https://litnet.com/shrt/Ipn6

Я очнулась в снегах. В исподнем платье. Одна. Ночью. И была уверена, что Этерия заберёт мою жизнь, но меня спас белый дракон. Лорд Дэйнарин Харлан.

Подопечный лорда Харлана, драконёнок, вверенный ему под защиту, почему-то льнёт ко мне, будто я его мама. Я не могу уйти, не разбив ребёнку сердце. Но и жить без официального статуса в замке белого дракона тоже не имею права.

Выход есть — фиктивный брак. Правда, кажется, у Дэйнарина на меня планы далеко не фиктивные…

https://litnet.com/shrt/Qa91

7

Стук в дверь стал громче.

И это явно был не робкий кулачок Нинель. Это был размеренный, точный, уверенный стук человека, привыкшего, что после третьего удара дверь должна открыться сама.

Я даже не успела ответить, только приподнялась на локте, пытаясь собрать растрёпанные волосы в хоть какой-то порядок, как тяжёлая створка приоткрылась без скрипа. В проёме возник Максимус.

Широкие плечи, прямая спина, подбородок чуть приподнят. Само воплощение военной дисциплины. Волосы стянуты назад в тугой хвост, открывая высокий лоб и шрам, который тянулся от виска почти до скулы. Старый, уже побелевший, но всё ещё заметный. А глаза… серые, холодные и крайне недовольные.

– Обед через десять минут, – произнёс он ровно, без приветствия, без лишних слов. — А вы всё ещё не готовы.

Я сидела на краю кровати босиком, в своём потрепанном платье, в котором бежала последние недели. Волосы спутаны, щёки, наверное, в красных полосах от подушки, а глаза опухшие от внезапного сна и кошмара, который всё ещё стоял перед глазами. Я выглядела именно так, как чувствовала себя внутри. Человеком, которого только что вытащили из-под обвала.

– Я тестировала матрас, – ответила насмешливо. – Проверяла на мягкость. Всё-таки я привыкла к определенным условиям. Вдруг он бы мне не подошёл.

Взгляд генерала медленно скользнул по комнате. По нетронутому подносу с водой, по гребню на столе и по моим босым ногам. Потом вернулся ко мне. Задержался. На долю секунды дольше, чем требовалось.

– Вы бледны, – заметил он коротко.

– Я всегда такая, – отмахнулась я, пытаясь улыбнуться. – Это называется аристократическая прозрачность. Полезная черта в южных краях. Лучше загар прилипает к коже.

– Вас что-то беспокоит, Мария? – не купился на мои уловки Максимус.

Я опустила взгляд на свои руки.

Чёрт.

Пальцы мелко, почти незаметно подрагивали. След от ледяной вязи на запястье всё ещё пульсировал под кожей, как свежий ожог, хотя снаружи ничего не было видно. Только лёгкий розовый след, который можно списать на тесный рукав.

– Нет. Просто… переутомление, – пожала плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. – Дорога была долгой. И ваши стражники бегают слишком быстро...

Он не улыбнулся. Даже намёка на это не было на его лице.

Максимус сделал шаг внутрь комнаты.

И вдруг пространство сжалось.

Воздух стал гуще, как будто кто-то забрал половину кислорода.

– Мария, – произнёс он тише, от чего стало только страшнее. – Мне нужны ваши документы.

Внутри всё оборвалось.

Как будто пол под ногами провалился.

Я знала, что этот момент придёт.

Но надеялась… не так скоро. Не в первые же часы. Не когда я ещё не успела даже толком отдышаться.

– Документы? – повторила я с максимально возможной лёгкостью, хотя горло сжималось. – Конечно. Я всегда ношу их с собой. Как приличная женщина.

Я встала и медленно подошла к маленькому письменному столу у окна. Достала из внутреннего кармана старого плаща аккуратно сложенный свёрток. Плотная бумага, чуть пожелтевшая по краям, с тремя разными печатями и двумя подписями. Почти настоящие. Достаточно, чтобы обмануть трактирщиков, инспекторов на заставах, городскую стражу в трёх разных провинциях.

Но это не трактирщик.

Перед тобой генерал Северного Легиона.

Дракон.

Если он почувствует ложь…

Я протянула бумаги.

Он взял их.

Не торопясь.

Расправил длинными, крупными пальцами и глазами пробежался по строкам.

Имя: Мария Перрес.

Место рождения: южные земли, городок Ларейна.

Возраст: двадцать лет.

Печати. Подписи. Лёгкая потёртость в углу, как будто документ действительно носили в кармане несколько лет.

Моё сердце колотилось так громко, что я была уверена, что он его слышит. Каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев.

– Вы с юга? – спросил Максимус, не поднимая взгляда.

– Да. Там теплее. Меньше снега. И меньше… генералов.

Он медленно поднял глаза.

– Вы часто язвите.

– Это защитный механизм.

– От чего?

– От скуки, – ответила я, стараясь удержать улыбку.

Он снова вернулся к бумагам. Перевернул. Проверил водяные знаки на свету из окна.

Если он решит, что бумаги фальшивые…

Меня не просто выгонят.

Меня посадят, а возможно и отправят на родные земли...

А тот, кто ищет меня не простит второй побег. Он найдёт способ закончить ритуал.

Максимус аккуратно сложил документы. И вдруг не протянул их обратно.

А убрал во внутренний карман своего мундира.

– Простите? – вежливо уточнила я, чувствуя, как внутри всё леденеет.

– Я их оставлю у себя, – спокойно ответил он.

– Это… мои документы.

– Теперь они будут храниться у меня.

– На каком основании?

– Я доверяю вам самое дорогое, что у меня есть. Свою дочь.

Голос и взгляд генерала стали жёстче.

Я выпрямилась и заставила себя дышать ровно.

– Вы не доверяете мне.

– Я никому не доверяю сразу.

Мне хотелось вырвать бумаги обратно. Схватить. Убежать. Спрятать. Но любое резкое движение сейчас выглядело бы… подозрительно. Как признак вины.

– И что, если я откажусь? – тихо спросила я.

– Тогда вы уйдёте, – припечатал Максимус

Точка.

Я сжала зубы так сильно, что челюсть заныла.

– Ладно, генерал. Храните. Только не потеряйте.

– За это можете не беспокоиться.

Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Наблюдал.

И он явно заметил мою дрожь. Мою бледность и мой страх.

И это злило.

– У вас есть пятнадцать минут, – добавил он. – Слуги помогут вам подготовиться.

Он развернулся и вышел.

Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как дрожь медленно возвращается.

Он забрал документы.

Теперь я увязла в еще больших проблемах. Второй раз мне не удасться найти того, кто поможет с поддельными бумагами. Я здесь чужая...

И уйти без них будет сложнее. Почти невозможно.

Но с другой стороны…

Это значит, что он не нашёл ничего подозрительного.

Пока.

В дверь осторожно постучали, совсем иначе. Мягко. Почтительно.

– Госпожа? – раздался тихий женский голос.

Госпожа?

Я моргнула. Привыкла, что меня зовут «девка», «эй ты», «беглянка».

– Войдите.

В комнату вошли две служанки. Молодые, аккуратные, с одинаковыми тёмно-синими лентами в волосах. Одна несла кувшин с горячей водой, другая стопку сложенной одежды.

– Генерал приказал помочь вам подготовиться к обеду.

Приказал.

Конечно.

– Я вполне способна…

– Это распоряжение, госпожа, – мягко, но твёрдо перебила старшая.

Я сдалась.

Через минуту меня уже усадили перед высоким зеркалом в резной раме. Горячая вода приятно пахла лавандой. Гребень скользил по волосам ловко. Они расчесали пряди, заплели их в низкий узел, оставив несколько локонов у висков. Сняли мою грязную, пахнущую пылью, потом и страхом, дорожную одежду. Подали платье.

Тёмно-синее. Лёгкое. Тонкая шерсть с шелковистым отливом. С серебрянной вышивкой по рукавам в виде маленьких драконьих крыльев.

Я давно не носила ничего подобного.

Последние месяцы мой гардероб состовляли грубые плащи, заштопанные юбки, сапоги с дырой в подошве, дорожная пыль, въевшаяся в кожу.

А сейчас…

Ткань мягко легла по фигуре. Талия подчеркнута узким поясом. Плечи открыты ровно настолько, чтобы выглядеть женственно, но не вызывающе. Линия шеи — чистая, без синяков и царапин, которые я привыкла прятать.

– Вам очень идёт, – тихо сказала младшая служанка, отступая на шаг.

Я посмотрела в зеркало.

И замерла.

Это я?

Хрупкая. Тонкая. С бледной кожей, которая теперь казалась не болезненной, а фарфоровой. Собранные волосы подчёркивают скулы и линию шеи. Глаза — огромные, яркие, с тёмными ресницами. Словно я снова… не беглянка. Не ключ к древнему ритуалу. Не дочь ледяного дракона, за чьей кровью охотятся.

А просто женщина.

– Давно вы так не выглядели? – мягко спросила старшая служанка, поправляя последний локон.

Я отвела взгляд.

– Давно.

Когда они закончили, я осталась одна.

Снова подошла к зеркалу. Провела пальцами по щеке.

Стефания.

Ты играешь опасную игру.

Но почему-то… мне вдруг захотелось кое-чего странного.

Когда я спущусь вниз…

Когда он поднимет взгляд от тарелки…

Мне захотелось увидеть в глазах генерала хоть что-то.

Удивление.

Одобрение.

Хотя бы секундную паузу. Ту, когда мужчина забывает, что должен быть строгим и подозрительным.

Чтобы потешить своё женское самолюбие.

Я выпрямила спину.

– Посмотрим, насколько вы железный, генерал, – тихо пробормотала я зеркалу.

И вышла из комнаты.

Внизу слышались голоса. Звонкий смех Нинель, низкий, спокойный ответ Максимуса.

Я спускалась медленно.

С достоинством.

Словно никто не охотится за моей кровью.

Словно я просто… няня.

Дракон и попаданка. Спасти юную графиню

Таня Денисова

https://litnet.com/shrt/ooGD

- Я не выйду за вас замуж! – даже ножкой притоптываю от злости.
- У тебя нет вариантов, Мария, - отвечает герцог холодно и его губы растягиваются в хищном оскале.
- Есть! Послать вас к чёртовой бабушке!
Моргнуть не успеваю, как он оказывается рядом. Вжимает меня своим мощным телом в холодный камень стены, выбивая воздух из лёгких.
- Понятия не имею, кто это, - рычит мне в лицо, накрываю шею ладонью и чуть сжимая пальцы, - а вот я могу рассказать инспектору правду о тебе. Знаешь, что в нашем мире делают с такими, как ты? Сжигают на костре. Даже жаль такую красоту превращать в пепел...
- Вы не посмеете!
- Мне терять нечего. Ты станешь моей женой. Завтра на рассвете. Точка!

Я хотела помочь ребёнку, а оказалась в другом мире. Здесь у меня важная миссия – уберечь юную графиню Райанхолд от её дедушки, мечтающего отобрать её уникальный дар. И тогда у меня появится шанс вернуться домой.
Что? Для этого мне нужно выйти замуж за дракона? И других вариантов нет? Что ж, тогда заключим сделку, хвостатый!

https://litnet.com/shrt/a6ZV

8

Обед у генерала драконов оказался именно таким, каким я его и представляла.

Тихим и скучным.

Длинный стол из тёмного полированного дуба отражал свет тяжёлой люстры. Десятки свечей в бронзовых подсвечниках горели ровно. Ни одной лишней детали. Ни цветов в вазах, ни салфеток с вышивкой.

Нинель сидела напротив меня. Маленькая, но уже настоящая хозяйка. Спина прямая, подбородок чуть приподнят.

Отец ее восседает во главе стола.

Огромный, неподвижный, как скала в мундире.

Ему, кстати, моё появление было безразлично. Он даже не удостоил меня взглядом.

И, что самое раздражающее, я же ждала его реакции, шла с желанием увидеть хоть какие-то эмоции на его лице. Но всё было бесполезно.

Ужасной глупостью было ждать чего-то иного.

Я здесь временно. Накоплю денег и исчезну.

Поэтому отогнала все ненужные мысли и сосредоточилась на тарелке с наивкуснейшим супом.

– Нинель, – произнёс Максимус, разрезая кусок жареного мяса. – Тётя Мадлен заедет завтра.

Девочка будто застыла от его слов, явно без энтузиазма реагируя на такую новость.

С тихим, но очень выразительным стуком, она опустила ложку в свою тарелку.

– Зачем? – спросила она недовольно.

Максимус поднял хмурый взгляд.

– Нинель...

– Мы же уже это обсуждали, папочка, – произнесла она повышая голос. – Я не хочу, чтобы она приезжала.

– Тебе нужен наряд для бала, – спокойно стоял на своём генерал. – В честь дня рождения императрицы. Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этом и не смогу тебе помочь.

– Я сама разбираюсь в моде! – возмутилась Нинель и демонстративно тряхнула косами.

– Ты еще мала и не знаешь всех нюансов, – сухо поправил он.

Нинель фыркнула громко и презрительно.

– Я сама выберу всё с портнихой. Или Мария мне поможет, – и тут она посмотрела на меня с такой сияющей, доверчивой улыбкой, как будто я была не случайной няней, а найденным в грязи артефактом счастья. – Правда, Мария?

Я почти подавилась водой.

Потому что в этот момент почувствовала на себе взгляд Максимуса.

Настолько внимательный, что кожа на затылке стала слишком чувствительной, как будто по ней провели ледяным пальцем.

– Конечно, – выдавила я максимально невозмутимо, хотя внутри всё сжалось.

Нинель расплылась в довольной, победной улыбке. От уха до уха.

– Вот! – торжествующе заявила она, глядя на отца. – А тётя Мадлен пусть едет… куда-нибудь… далеко. К ледяным драконам. Пусть они её съедят.

Упоминание о ледяных драконов кольнуло сердце, но я сохранила невозмутимый вид.

Максимус медленно положил нож.

Звук металла о фарфор громко разнесся по столовой.

– Мадлен помогает нам, – произнёс он ровно. – Она заботится о тебе.

Нинель аж поперхнулась воздухом. Глаза расширились от возмущения.

– Заботится?! – почти взвизгнула она. – Она заботится о том, чтобы в нашем доме было больше духов и меньше меня!

Я опустила взгляд в тарелку, чтобы не выдать улыбку.

Маленькая воительница.

– Нинель.

– Она… – девочка понизила голос, наклонилась ближе ко мне, будто мы заговорщики в осаждённой крепости. – Она жаба.

– Нинель, – тон Максимуса стал таким угрожающим, что дальше явно должно было следовать: «ещё слово и ты неделю будешь есть кашу без мёда».

Нинель резко выпрямилась, но не сдалась.

– Что, папочка? Я читала, что имя Мадлен переводится с эльфийского, как жаба. Это то же самое. Просто… с растяжкой.

Я всё-таки хмыкнула. Коротко и тихо, но Максимус услышал и бросил на меня колючий взгляд. .

Я сделала вид, что сама невинность. Поднесла салфетку к губам, как будто просто откашлялась.

– Я жду Мадлен завтра, – сказал он, возвращаясь к теме. – Она бывает при дворе и лучше разбирается в местной моде. Это не обсуждается.

Нинель поджала губы в тонкую линию.

И, как настоящий стратег, тут же изменила тактику.

– Хорошо, папочка, – произнесла она слишком сладко, с опасным блеском в глазах. – Пусть приезжает. Но я уйду жить в конюшню.

Максимус даже не моргнул.

– В конюшне дурно пахнет, – ответил он сухо.

– А от тёти Мадлен пахнет хуже!

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

Максимус поднялся из-за стола и бросил салфетку раздражённым жестом.

– Мария, – обратился он вдру ко мне.

– Да?

– После обеда зайдите ко мне. Нужно обсудить расписание Нинель и правила в доме.

– Как прикажете, – невинно улыбнулась я, чуть склонив голову.