Удобная жена

- Если завелся, теперь надолго, - вздыхает сестра. – Вымотал меня твой племянник.

- А где няньки? И этот… ваш… папаша? – подбираю слова. Не люблю я зятя. Противный, скользкий тип. Так и въехал бы ему в табло. Но именно в этого придурка влюбилась моя младшая сестра. И нам с братьями пришлось смириться с ее выбором. Да и третий месяц беременности не оставил нам выбора.

- Няньку выгнала. А Костя в отъезде, - морщится сестра, прижимая к себе рыдающего ребенка.

- Слишком часто он стал отлучаться, - цежу недовольно.

- Кто бы говорил, - выразительно смотрит на меня Алена.

- Иди в баню, систер, - огрызаюсь я и хочу добавить еще что-то умное: про адский труд во благо двух семей, про гребаные проблемы с производством, но открывается дверь. Выходят люди. На пороге снова появляется пухлая смешливая медсестра.

- Нарейко, заходите, - провозглашает не терпящим возражения голосом.

- Пойдем, милая, - поддерживаю сестру. И в который раз мысленно закатываю глаза от дурацкой фамилии зятя. Нарейко. На какую блин рейку… Но Алена не задумываясь сменила фамилию. А Николь не захотела.

«Ну ты сравнил хрен с пальцем», - вздыхаю, входя в кабинет вслед за сестрой.

- А эти почему без очереди, - слышатся сзади возмущенные голоса.

- Мужчина занимал. А они подошли, - объясняет кто-то.

Вот и хорошо. Не зря я тут околачивался - вхожу в кабинет, наблюдая, как из-за стола поднимается Николь. Берет на руки нашего племянника и, поглаживая спинку, нежно спрашивает:

- А кто тут у нас самый сладкий? Это Лешенька к нам пришел. Мой любимый мальчик…

И наш скандалист мгновенно затихает. Хлопает глазами, узнавая. Улыбается беззубым ртом.

- Что случилось? Рассказывай, - коротко бросает Николь Алене. Ходит с малышом по кабинету. Сестра что-то сбивчиво объясняет. Поел, покакал, вырвало.

Я не вникаю. Лишь как зачарованный гляжу на жену. Красивая. Очень красивая. А я, дурак, погулять решил. Вот и нагулялся. Как бы теперь обратно вернуть?

Предположим, Елимова я нейтрализовал. Не сунется больше. Братья ему по ушам настучат. Знаю я их породу, точно будут все отрицать… Филипку быстро невесту найдут и сразу поженят. Лишь бы сохранить мир. Никто не хочет прежних разборок. А наша семья - тем более. Мы и так заплатили самую высокую цену.

Пальцы сами сжимаются в кулаки, стоит только вспомнить.

Алена с Николь о чем-то переговариваются вполголоса около пеленального столика. А я, как последний идиот, не могу отвести глаз от собственной жены. Слушаю ее бархатистый нежный голос, наблюдаю, как узкая изящная ладонь мягко ложится на животик малыша, и улыбаюсь.

Как дурак улыбаюсь!

Лишь на минуту представляю Николь с нашим ребенком, и сердце за грудиной бьется раненой птицей. Даже дух перехватывает!

«Моя жена. Никому не отдам», - думаю, сжав зубы. И не представляю, как поступить дальше. Естественно, Николь будет против… И я ее понимаю. Кому понравятся пять лет забвения?

«При напролом, сынок, - слышится в голове голос отца. – Стопов–поворотов у Сарматовых нет».

- Смесь не подходит, - возвращая меня в реальность, выносит вердикт Николь и, надо же, какая удача, поворачивается ко мне. – Марк, нужно достать к вечеру… - диктует название. - Озадачь кого-нибудь.

- Не вопрос, - передергиваю плечами и сразу же печатаю сообщение Зое.

«Достань. Срочно!»

«Парголов ждет», - приходит ответ.

«Через полчаса буду», - морщусь нетерпеливо. И воспользовавшись некоторым затишьем, отправляю указания подчиненным.

«Нужно создать благотворительный фонд. Добавь статью», - дергаю по бюджету Андрея.

«Срочно пробей, куда делся наш зять», - велю младшему брату.

И наконец, собравшись силами, печатаю сообщение старшему.

«Я решил жить с Николь. Все ваши прежние договоренности отменяются!»

«Ты хорошо подумал? Второго шанса не будет. Я не позволю тебе измываться над девчонкой, - откликается Джо и следом отправляет еще одно сообщение: – Я к тебе через час заеду».

Глава 7

Глава 7

- Держи, - словно кулек с мукой, протягивает мне ребенка сестра. Леха, уже одетый в синий комбинезончик и серую шапку, кривит губы, собираясь вновь зареветь.

Машинально прижимаю к себе племянника и растерянно смотрю на Алену.

Вот удружила, Пумба маленькая! Я вообще не по этому делу.

Малыш хнычет, не радуясь такому тесному общению с дядей. Чувствую, как маленький хитрец сдерживает дыхание, готовясь вновь зареветь. Но замечает Николь. Таращится на нее, расплываясь в улыбке.

- Лешенька, - подходит она почти вплотную ко мне. Гладит малыша по спинке.

Вдыхаю нежный парфюм и дурею от близости. Жена случайно касается меня предплечьем. Легко. Едва осязаемо, но мне и этого выше крыши. От одного прикосновения становится трудно дышать. Дыхалка сбивается к чертям собачьим, и учащается пульс. Адреналин шпарит как бешеный. Инстинктивно утыкаюсь носом в каштановые волосы Николь. И за малым не сгребаю девчонку в охапку.

- Марк, - шипит она, отскакивая в сторону. Садится за стол. Вся такая строгая и недоступная. А я, сцепив челюсти в бульдожью хватку, несу племянника к выходу.

- Проводи нас до машины, пожалуйста, - жалобно просит Алена, выходя в коридор. Знает, Пумба мелкая, что я не смогу ей отказать. Все знает. Поэтому и пользуется. Но если я выйду из здания, обратно меня никто не пустит.

Браво, Николь Николаевна! Технично избавились от надоедливого мужа. Пока я втыкал в телефон, девчонки сговорились между собой. Моя жена попросила мою сестру. Подружки, блин.

Перед глазами мелькает детская в нашем старом доме. Цветастый ковер, заваленный игрушками. Николь, Алена, Темка о чем-то громко спорят.

- Быстрее, Марк! – орет мне Джо. И я подхватываю на руки Николь. Она дергается. Смотрит на меня ошарашенно, а потом обвивает ручонками шею. И я бегу. Задыхаюсь от нагрузки килограмм так в двадцать, безотчетно пялюсь в спину старшего брата и сам реву от страха и горя. Сколько мне тогда было? Пятнадцать…

- Марк, - выводит меня из оцепенения Алена. - Идем.

- Хорошо, - киваю, на ватных ногах направляясь к двери. – Я приеду за тобой, - оборачиваюсь к растерянной супруге.

И только на улице выдыхаю и никак не пойму, почему я так реагирую на собственную жену. Хочу ее трахнуть? Так давно пора. Вот только для меня Николь – такая же сестричка, как Алена. Была. До сегодняшнего дня.

Сколько ни размышляю, не могу понять, что изменилось? Но я как проснулся и увидел в дочке Милютиных настоящую красивую женщину, на которую имею все права. Осталось только предъявить. Но тут действовать надо с умом. Не спугнуть.

- Ключи давай, - подходя к белому кроссоверу, протягиваю руку. И как только в ладонь падают ключи, щелкаю брелоком.

Помогаю уложить в автолюльку мелкого скандалиста, обслюнявившего мне куртку. Неспешно направляюсь к водительской двери.

– Ты с Лешей сядешь или впереди? – спрашиваю сестру.

- Он уснет, как только машина тронется. Хоть вокруг квартала с ним катайся, - вздыхает она и усаживается на пассажирское сиденье рядом со мной. Завожу Мерс и выезжаю с парковки.

- А твоя тачка? – охает Алена.

- Пацаны отгонят, - чуть поморщившись, киваю назад. Прислушиваюсь к двигателю. Сбоит зараза. Чуть слышно, но бьет. Нехорошо. - Машину загони на ТО, - кошусь на сестру. – Мне не нравится звук. Вот этот, слышишь? – приподнимаю палец в момент едва уловимого постукивания.

- Нет, - мотает головой Алена.

«Девчонка, ну что с нее взять!» - думаю, кидая быстрый взгляд на сестру. И тут же вспоминаю одну простую вещь. А где, собственно, машина Николь? Три года назад мы покупали две одинаковых.

- Давай колись, Пумба? – называю сестру детским прозвищем.

Тимон и Пумба. Двойняшки наши. Артем и Алена.

- А? Что? – смотрит на меня непонимающим взглядом.

«Твои хитрости, сестричка, я просчитываю на раз», - усмехаюсь мысленно. Врать Алена не умеет. А значит, нужно правильно расставить приоритеты и немного нажать.

- Почему Николь на своей тачке не ездит? – спрашиваю, наблюдая за реакцией сестры.

Вроде простой вопрос, но Алена моя тушуется, начинает мямлить и наконец сдается.

- Она разбила ее. Машина восстановлению не подлежит, - вздыхает сестра. – Авария была страшная…

- А Николь… - охаю запоздало.

И никак не могу понять, как серьезное ДТП с тотальным ущербом прошло мимо меня. И где вообще тачка и второй участник аварии? Кто оценивал ущерб нашей машины? И как за ремонт расплатилась Николь?

- На Никульке ни единой царапины, - заливисто смеется Алена. – Дерево обняла и все. Только теперь ездить боится.

- Это дело поправимое, - выдыхаю с облегчением и спрашиваю добродушно: – А тачка где, Пумба?

- Не называй меня так, - шутливо стукает меня по плечу сестра. – Я от этого прозвища толстею!

- Толстеют от булок, систер, - остановившись на светофоре, легонько дергаю Пумбу за ухо. Сестра! Я и к Николь отношусь так же. До сегодняшнего дня относился.

- Так что там с тачкой? – кошусь, трогаясь с места. Хоть с места ДТП забрали?

Сестра мнется. Хмурится. Ясен пень, дело темное. И она не знает, что мне наплести.

- Ну я понял, - заявляю решительно. – Едем в офис.

Разворачиваю машину на двойной сплошной. Сзади охрана еле поспевает.

- Марк, погоди! Что на тебя нашло? Я не понимаю!

- Я тоже не понимаю, Алена Алексеевна, - рыкаю строго. – Что за мансы за моей спиной? И Джо наверняка ничего не знает…

- Мне домой надо. Лешу кормить и самой поесть. Я даже не завтракала сегодня, - пытается увильнуть сестрица. Но меня хрен продавишь. Я пру как танк.

У Сарматовых стопов-поворотов нет.

- У меня в конторе жить можно. Поешь и спать ляжешь вместе с хомяком, - киваю на заднее сиденье.

- Машина остановится, и он проснется, - жалобно тянет сестра. – В офис не хочу с малышом. У вас там народу полно, инфекции до фига.

- У меня бактерицидные рециркуляторы в приемной работают. Воздух чистый, хоть ложкой ешь.

- Ну Марк, - жалобно тянет сестра.- Я не хочу.

- Почему ты против? – улыбаюсь своей самой доброй улыбкой. Впрочем, для сестры у меня другой и нет. – Не отказывайся, Аленка. Сейчас Джо подтянется. Темка на месте. Пообедаем всей семьей, поболтаем. За Лехой присмотрит кто-нибудь. Заодно обсудим ту странную аварию…

- Темку спроси, - выдыхает Алена, сдавая все явки и пароли. И брата-близнеца заодно.

Ага, Тимон, сука, в курсе. Без него не обошлось. Ну погодите, малыши, большой брат разберется.

Глава 8

Глава 8

Николь

- Что это было? – во все глаза смотрит на меня Галина и спрашивает подозрительно: – Кто этот мужик?

- Мой муж, - бессмысленно перекладываю истории болезни и, выбрав одну, добавляю строго: – Вызывайте следующего, Галина Петровна.

- Муж? – охает Галина и даже за сердце хватается. – Ну вы даете, Николь Николаевна! Когда же вы успели?

- В восемнадцать лет, - спокойно улыбаюсь я. И желая прекратить бессмысленный разговор, быстрым шагом сама иду к двери. – Васильев Миша, заходите!

В кабинет влетает возмущенная мадам Васильева, а за ней как обычно плетется перепуганный Миша.

- Николь Николаевна, - вздыхает она. – У Мишеньки опять давление подскочило. Сто сорок на сто десять… Я уже не знаю, какие препараты давать.

- Это гиподинамия, - игнорируя мать, улыбаюсь задерганному ребенку. – Нужно больше гулять на свежем воздухе. В футбол погонять с ребятами.

- Тоже скажете! – перебивает меня Мишина мама. – Какой футбол? Это очень травматичный спорт!

- Тогда просто гулять, - разъясняю я. – В секции какие-то запишитесь. Ну я не знаю…

- Не знает она, - всплескивает руками Васильева. – Вот чему вас только учат в ваших институтах?

На полном белом лице появляются красные пятна. А сама мадам с усердием обмахивается платочком. Вытирает потный лоб и роняет снисходительно:

– От школы хоть освободите. А там мы сами специалистов найдем.

- Не возражаю, - улыбаюсь стоически. А самой хочется размазать дурную мамашу по стене. Ну что за идиотка клиническая? Загубит здорового ребенка.

- Она б его еще в вату завернула, - недовольно цедит Галочка и снова сверлит меня взглядом. – Я что-то ничего не пойму, Николь Николаевна.

- Ты о чем? –отзываюсь спокойно.

- Такой мужик роскошный… Почему вы с ним не живете? Он гораздо лучше Филиппа.

«Вот какое твое дело?» – так и хочется закричать в голос.

Красота еще никому счастья не принесла. И хоть Сарматов умеет пользоваться внешними данными и на всю катушку включать обаяние, но на искреннюю любовь он не способен. Есть привязанность семье, верность долгу. Честность и справедливость. Все что угодно! Но только не любовь. Сарматов не умеет чувствовать. Просчитывать, анализировать результат, действовать на опережение – в этом Марку нет равных.

А вот любить…

«Когда выдавали горячие сердца, Сарматов стоял в очереди за расширенной системой памяти и встроенным в мозг калькулятором», - усмехаюсь я.

Но он никогда не заговаривал со мной о любви. Всегда держался очень вежливо. Рассказывал что-то интересное. Развлекал. Это я, дура малолетняя, напридумывала себе любовь и идеального мужа. Приняла обычную культуру поведения за чувства, которых отродясь не было. Это мне казалось, если люди женятся, то любовь должна быть априори. Я с детства знала, что Марк принадлежит мне. Вот только он решил иначе. Жаль, меня до свадьбы не предупредил. Может, я бы пережила разрыв легче. А так… Выставил полной дурой.

Машинально трогаю висок. Сарматов ткнулся в него мимоходом. А у меня до сих пор мурашки, стоит вспомнить.

«Нет! Нельзя поддаваться», - решительно приказываю самой себе и тянусь к следующей истории болезни.

- Кто такие Мережкины? Я что-то не помню.

- Да я не знаю, - пожимает плечами Галина и нехотя плывет к двери. Снова зычно объявляет: – Заходите!

И в кабинет вваливается целая семья. Мама, папа и маленький карапуз лет трех.

- Мы недавно к вам в город переехали, - тараторит молодая мама. Почти моя ровесница. – Вот встали на учет и зашли познакомиться.

- Очень приятно, - киваю я.

Мама подает мне документы, а отец аккуратно раздевает малыша. В каждом движении чувствуется любовь и нежность.

Мне бы так!

«Если б я вышла замуж по-настоящему, сейчас бы и у меня был такой сын. Или дочка», - вздыхаю я, прикусывая губу.

Марк, сволочь! Ни себе, ни людям! Будет потом прикрываться высокими словами. Объяснять, как он сохранил родительский бизнес. Преумножил наши капиталы и вывел компанию в лидеры области.

А какую я заплатила цену? Кто-нибудь сможет посчитать?

Пересев на кушетку, грею в ладони фонендоскоп и улыбаюсь ребенку и его родителям. Красивая семья. Наверняка небогатая. Но любят друг друга, и это чувствуется.

А деньги… Много ли надо для нормальной жизни. И может быть, лучше плескаться в пруду или в речке с любимым человеком, чем в одиночестве загорать на Мальдивах?

Но мой дорогой муж точно ездил туда не один!

«Погоди, - останавливаю себя, стараясь сосредоточиться на ударах маленького сердечка. – Джо обещал помочь с разводом. А это не баран начихал».

- Все в порядке, - киваю родителям.

Возвращаюсь к столу и кошусь на экран телефона. Джо ответил или нет? Обычно он не молчит так долго.

Но мои эсэмэски так и остаются непрочитанными. Занят наш Георгий Алексеевич. А может, случилось что-то?

От дурных предчувствий холодеет внутри. Но я гоню панику прочь. Если надо, позвонят. Нельзя позволять страху управлять собой.

- Следующих звать? – спрашивает Галина. – Или чаю попьем?

- Погоди, - в ужасе смотрю на пиликающий сотовый.

Бабушка! Она никогда не звонит мне во время приема. Точно какая-то беда стряслась. Вот только с кем?

Марк? Есения? Джо?

И усмехаюсь печально. Сперва я подумала о Марке. А потом о по-настоящему дорогих мне людях. Странные у тебя приоритеты, Милютина!

- Да! – вскрикиваю в трубку. И сама удивляюсь собственной нервозности.

- У тебя все в порядке, Никуленька? – ласково спрашивает бабушка. И у меня губы сами расплываются в улыбке.

– Да, бабуль. Все хорошо. А у тебя?

- Я так понимаю, вы с Марком обо всем договорились, - осторожно роняет бабуля.

- Что? О чем? – переспрашиваю я и только сейчас вспоминаю про дурацкие указания мужа.

Переезд! Чтоб ему!

- Зоя Михайловна звонила. Вроде как ты согласна переехать к Марку. Ну а нас с Есенией никто не спрашивал…

- Нет, бабушка, нет! Это идеи Марка, - восклицаю порывисто. И натыкаюсь на любопытный взгляд медсестры. – Я категорически против. И Зоя об этом знает…

- Да тут уже все на ушах стоят, - горестно вздыхает бабуля. – Я просто в шоке. Есении от нас пешком на занятия пройти. А там кто ее возить будет? Ты как хочешь…

- Да не хочу я, - огрызаюсь добродушно. – Сейчас я позвоню Марку, ба.

- И скажи ему, чтобы перестал манипулировать нами. Тоже мне, нашелся руководитель… Он мне никто и звать его никак. На нас его власть не распространяется. Пусть нос лучше утрет.

- Хорошо, - улыбаюсь я, представляя, как всесильный Сарматов пытается противостоять моей бабушке. Это я – размазня и тряпка. А бабуля у нас огонь. Она в папу ключи раз метнула и попала в голову. Чтобы мозги на место встали.

- Разберись с мужем, Николь, - нарочито строго просит меня бабушка и добавляет со вздохом: – Мы с Есенией точно никуда не собираемся. Пусть Марк не выдумывает.

- Сейчас я ему позвоню, - повторяю примирительно.

Без бабушки и сестры я свою жизнь не представляю. А если Сарматов возжелал жить со мной одним домом, то пусть объяснит сначала свои намерения. Я ему не девочка по вызову, чтобы прибегать по каждому щелчку пальцев.

- Марк, - выйдя в коридор, звоню мужу. – Я тебе сразу сказала, что никуда переезжать не собираюсь. А бабушка с сестрой тем более…

- Почему? – коротко роняет он. И ждет ответа. А я задыхаюсь от возмущения и замешательства. Вот как ему объяснить в двух словах и не нахамить?

- Мы не хотим, - пройдя в другой конец коридора, смотрю в окно, выходящее прямо на крыльцо родильного дома. А там как раз разгуливают ростовые куклы и стоят люди с цветами и воздушными шарами.

Выписка.

Отвернувшись, закрываю глаза. Моя мечта иметь семью и детей снова отодвигается на годы. Естественно, рожать детей надо по любви. А я… Пока разведусь с Марком, пока избавлюсь от странной привязанности к этому человеку, сто лет пройдет.

- Хорошо, - прерывает Марк затянувшееся молчание. Король размышлял, а я терпеливо ждала. – Я согласен. Срочный переезд вызовет массу неудобств. А я ни в коем случае не хочу стеснять бабушку Любу или твою сестру… Ну и тебя, разумеется…

- Спасибо, рада, что ты меня понял, - перебиваю порывисто.

- Николь, - останавливает меня муж. – Я не закончил мысль.

- А? – охаю растерянно.

- Я сам перееду к тебе. Сегодня вечером.

Глава 9

Глава 9

- Зоя Михайловна, вы где? – щелкнув пультом сигнализации, звоню с подземной парковки помощнице. Подхватываю из рук сестры автолюльку со спящим племянником и спешу к лифтам.

- Я в офисе, Марк Алексеевич, - смиренно докладывает Зоя. – Вот готовимся к переезду. Но только у той стороны эта идея не вызвала воодушевления.

- Да знаю я, - прикладываю брелок к кнопке личного лифта.

- А вы где, позвольте спросить? – строго интересуется Зоя.

- В лифт захожу. Сейчас буду, - роняю отрывисто. – Но задание меняется. Готовьте мой переезд к Николь.

- Она знает?

- Да, мы только что все обговорили, - заявляю решительно и будто не замечаю, как сестра закатывает глаза.

- Хорошо, - вздыхает Зоя и добавляет официально: – Леонид Иванович уже ждет вас.

- Я очень рад, - фыркаю в трубку и, сунув телефон в карман, нажимаю кнопку четырнадцатого этажа. – Что стоим, кого ждем? – усмехаясь, кошусь на сестру.

А она показывает мне язык в зеркало и быстро собирает длинные блондинистые волосы в ровный пучок.

«Красавица наша», - улыбаюсь довольно. Вот только мужик попался никудышний.

«Тихоня, блин. А в тихом омуте известно, что водится», - морщусь недовольно. Я еще немного посмотрю на эти мансы и вмешаюсь нахрен.

- Сейчас с Зоей обсудишь меню, - велю сестре, выходя из лифта. – Нам с пацанами закажи отбивные, картошку фри и томатный сок, а себе что хочешь…

- Лангустины, - фыркает сестрица. Тот еще подарочек. А я удивляюсь, в кого у нас племянник уродился. Так в мамашу свою! Больше не в кого.

- Закажи лангустины, - соглашаюсь насмешливо. – Любой каприз, Пумба.

- Идите в баню, Марк Алексеевич, - отмахивается сестра.

- Каждую субботу хожу, моя радость, - парирую на автомате и, открыв дверь, сходу здороваюсь с Парголовым, сидящем в кресле. Рядом с ним, как водится, терпеливо ютятся юристы-финансисты. Если понтоваться, так по-крупному.

- Добрый день, - киваю, делая шаг навстречу.

- Добрый, - подскакивает с места Парголов. Улыбается, протягивая руку. И тут же напряженно смотрит мне за спину. Интересно пляшут девки.

- Вы знакомы? – заметив злой блеск в глазах стоящего напротив мужика, поворачиваюсь к сестре.

- Ну как тебе сказать, - поджимает губки сестра. Ехидна, мать вашу! И набрав в легкие побольше воздуха, тараторит порывисто: – Это тот самый человек, из-за которого Николь врезалась в дерево. Он за нами погнался… А она не справилась с управлением.

- Николь – это вторая цыпочка? – криво усмехается Парголов и демонстративно обводит приемную взглядом. - Где же она?

Сука! Да я тебя только за «цыпочку» башку откручу. А за аварию ты мне и так ответишь.

Пальцы машинально стискивают ручку автокресла, где все еще сладко сопит Леха. Не разбудить бы раньше времени. А то устроит тут…

- Забирай, - передаю автолюльку сестре. – В комнате отдыха тебе будет удобней, - киваю на дверь кабинета.

Не трогаясь с места, жду, когда Аленка скроется внутри, и в самый последний момент поворачиваюсь к Парголову. А тот застыл как изваяние. Сука. Еще жадными глазенками пожирает задницу моей сестры. И откуда-то Николь знает…

- Пойдем поговорим, Леонид Иванович, - предлагаю, кивая на стеклянный аквариум. Мою личную переговорную. По пути стаскиваю куртку. Отдаю ее Зое. И заметив, как всполошились финики-юристы Парголова, мотаю головой. – Пока наедине потрепаться надо. Очень интересный разговор вырисовывается.

- Ага, - кивает Леня, ощерившись. На скулах играют желваки, а судя по зверской роже, клиент созрел к драке. Вот только мне тут мордобой ни к чему. Стекла переговорной я в Бельгии заказывал. Каждое стоит, как бюджет Андорры и Лихтенштейна.

- Рассказывай, - закрыв дверь, бросаю отрывисто. Показываю гостю кресло напротив. А сам сажусь так, чтобы была видна приемная.

- Твоя? – кивает он в сторону моего кабинета.

- Ага. - Делаю паузу, наслаждаясь Лениным тихим бешенством, и усмехаюсь довольно. – Моя сестра. А ты чего из штанов чуть не выпрыгнул, Леонид Иванович?

- Да так… - скупо роняет он. – Сестра, говоришь…

Безотчетно сжимает кулаки и, словно одумавшись, кладет руки на стол. Выдыхает…

- Чем обязаны такому пристальному вниманию? – спрашиваю чуть насмешливо и снисходительно. Но в общих чертах история мне понятна. Видимо, где-то хвостом покрутила наша Пумба, вот у мужика и встало. И видать, до сих пор не отпустило. Говно вопрос. Я бы не вписывался. Алена замужем. Пусть зять с ее воздыхателями разбирается. Но тут замешана еще и Николь. И авария эта гадская.