Развод в 45. Запрет на любовь

Когда мы врезали замок, жена наплела что-то. Типа боится, что квартиру в мое отсутствие взломают грабители. И она укроется в спальне и будет держать осаду. Естественно, я сделал все для безопасности своей женщины. И вот как она мне отплатила...

- Не хочешь сотрудничать – ну и пожалуйста. Это лишь вопрос времени, когда я его найду,- подхожу к двери. Знаю, что она меня слышит. Но слишком жестокая, чтобы что-то ответить.

Не сдерживаюсь и едко добавляю: «Скажи, а почему Ромео захаживает к тебе? У него тоже жена дома? Или у голодранца даже собственной жилплощади нет, чтобы тебя туда привести?»

Как больно. Иметь столько безрассудства, легкомыслия и пофигизма, чтобы кувыркаться с хахалем в семейном доме и даже не хотеть снять отель.

Карусель разводов здесь;)https://litnet.com/shrt/ggVS

Виновник переполоха

Не отвечает. Естественно, кто я, вообще, такой, чтобы удосужить меня хоть словом. Кто я такой, чтобы добиться правды?

Я готов вкусить эту горечь! Разочарование, предательство, непростительная обида. Сам лезу на рожон. Но не получаю ровным счетом ничего.

- Мне нужно проветриться, подышать свежим воздухом,- говорю я сам себе. Противно от мыслей, что я перестал бывать в собственном доме. Только пришел с работы, а ноги уже гонят подальше от этого гнетущего места. Больше это не моя обитель. Не мое уютное гнездышко.

На площадке встречаю соседа. Курит в окошко. Как же я ненавижу таких легкомысленных и ленивых людей...Сейчас тепло на улице. Ну пройди ты ничтожных три этажа вниз. Зачем травишь весь подъезд своей вонючей гадостью?! Курево в стены впитывается, такой смрад стоит. А дети маленькие этим дышат. Или беременные. Или астматики.

Однако же...жена у него такая приличная женщина. Работает с книгами, всегда такая утонченная, вежливая, женственная. И за какие заслуги она досталась этому неотесанному чурбану? Почему в парах почти всегда все так неравнозначно?

Приближаюсь, чтобы сорвать злость на этом нарушителе спокойствия и общественного порядка. Миллион раз уже было говорено не курить на площадке! Даже табличку вешали. Он об нее тушил бычки. Открываю рот, но вдруг он сам меня окликает.

- Что, поссорился с жёнушкой своей? – и нет в его интонации старого доброго соседского сочувствия. Или мужской солидарности. Только ехидность. Злорадность.

Откуда такая странная реакция? Мы с ним не враги. Конечно, бывает такое, что тебя могут невзлюбить только лишь из-за внешнего вида...Прочитал в газете о моих успехах и позавидовал? Или тоже поссорился со своей супругой и рад, что не один такой, горемыка?

Нет, здесь что-то другое. И я это чую.

- С чего вы взяли? – кстати говоря, на «ты» мы никогда не переходили. Придерживаюсь этикета. Подхожу ближе, хоть и терпеть не могу табачный запах. Не хватало еще, чтобы костюи пропах этой дрянью.

- Рожа у тебя больно помятая и сердитая,- говорит он с еще большим наслаждением.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Подхожу еще ближе...и вдыхаю тот самый аромат. Узнаю эти духи. Те самые, о которых мы спорили с Ириной в нашей квартире...Она все отрицала...Не думал, что найду виновника так быстро. Судьба, любишь же ты иронию и злые шутки...

- Да нет,- вдруг говорю, сам от себя не ожидая. От боли лицо искажается в какую-то садистскую маску удовлетворения,- набросилась на меня моя кошечка. Прости за откровение, но так она меня обожает. С порога лезет, трется, скучает в разлуке.

Сосед роняет из рук сигарету. Ноздри раздуваются от гнева. Мгновение ока – и он хватает меня за грудки.

- Че ты там вякнул?! – кричит так, что брызжит слюной.

Наш общий секретик

- Простите, не знал, что вы такой пуританец. Хотя, вроде, все взрослые люди. Не святоши и не скромники,- уже задев за живое, я не могу остановиться,- всю спину мне исцарапала, тигрица моя. Когда спишь со своей законной женой – это такое удовольствие, правда?

Последними словами я явно даю понять, что в курсе его выходок. Но то ли Захар слишком тупой, то ли слишком яростный. Видать, не просто интрижка у них. Ревнивое сердце съедает мужика заживо. Ирина-Ирина...двоих на дно утащить хочешь. А ты любишь его также, как он тебя? Может, третий лишний тут – я, а не этот герой-любовник?

- Да как ты смеешь...- надвигается на меня мужик.

- Смею что? Мы в официальном браке. Три года душа в душу. Не понимаю ваших претензий, молодой человек. Поспокойнее будьте.

Залез в клетку с медведем гризли и выбросил ключ. Чего я добиваюсь? Сейчас схватит меня за шиворот и метнет с лестницы кубарем вниз. Или даст кулаком в глаз. С таким замечательным фингалом завтра буду выходить на сцену – московская интеллигенция обзавидуется.

- Да я тебя...клоп ты поганый...перебью! – взревел мой соперник.

- Витя, милый, ты что творишь?! – на пороге квартиры появляется его супруга. Вид обеспокоенный. Нет, ну какая же все-таки трогательная женщина...Вряд ли слышала начало нашей перепалки. Этот гадёныш ни в чем не расколется перед ней. Будет и дальше водить за нос. Значит, я буду гонцом, который принесет дурную весть. Досадно. Она не заслуживает всего этого.

- Не лезь в чужие разборки! – рявкает на нее муж.

- Вы из-за сигарет так, да? – подается вперед. На площадку не выходит, неловко поджимает пальцы на босых ногах,- так он же прав, дорогой...Это запрещено. Пойдем, лучше, в дом, а? Нам с Лешей нужно тебе кое-что сказать...

По глазам вижу, что не планировалось у них никакой беседы. И Леша этот знать не знает, что сейчас все сядут за стол переговоров. Защитить меня, хлюпика, пытается? Под предлогом увести зверину подальше, принять скверный характер на себя? Я зауважал ее еще больше. А с другой стороны...Зачем она с ним живет? Значит, все ее устраивает в этом быдле.

Виктор вдруг наклоняется и злобно шепчет мне на ухо: «Задержка у нашей Иринки. И ты к этому руку не прикладывал, олень».

Демонстративно тушит бычок рядом об стенку рядом с моим лицом. Я не шевелюсь. Смотрю, как сосед самодовольно засовывает руки в карманы и вальяжно возвращается в квартиру победителем.

- Ну чего ты прицепился к нему? Зачем? – слышу я за закрывающейся дверью.

А пошевелиться не могу, как ни стараюсь. Моя жена беременна от другого?!

P.S. дорогие читатели, что-то я вообще не вижу актива под этой книгой... Возможно, вы ждете, когда она завершится, и тогда уже засядете читать...Думаю, никто не обидится, если прода будет выходить раз в два дня, в таком случае...

Кто отец ребенка?

- Чего встал на проходе? Тяпнул с фляжки что ли?! – Зинаида Артемова больно пинает меня в бок. С пакетами, не может протиснуться мимо. Я превратился в статую отчаяния.

- Простите. Задумался. Давайте я вам помогу. Донесу до квартиры. Тяжелые же,- хочу облегчить ей ношу, но старуха проворно и брезгливо отдергивает руки.

Бьет меня ладонью: «Ишь чего! Обворовать хочешь беззащитную женщину. Сейчас схватишь сумку и побежишь вниз по лестнице. Или квартиру мою задумал обчистить?! Люди добрые, вы только поглядите, что делается! В собственном подъезде надо от каждой тени шарахаться!»

- Куда я сбегу, вы же прекрасно знаете, из какой я квартиры...-бурчу, а потом мотаю головой. Пусть поступает, как знает. Мое дело – предложить, ваше дело – отказаться.

У меня своих дел, забот и переживаний по горло. Во что бы то ни стало, но я обязан закончить диалог с женой сегодня. Захожу в квартиру. Ирина, было, вышла, но, заметив меня, стартовала, чтобы снова запереться в спальне.

- Стоять! – рявкнул я таким суровым тоном, не терпящим возражений, что она в нерешительности застыла, схватившись за дверную ручку.

Подхожу ближе и заглядываю ей в глаза: «Ты что же, беременна от него?!»

Жену как будто поразила молния. Она сначала покраснела, затем побледнела, затем покрылась стыдливыми гневными пятнами. Ни капли раскаяния в глазах. Только ярость, что ее уличили в грязных делишках.

- Бред. Прекрати выдумывать. Откуда ты берешь эти факты? С потолка? – она пытается истерично защищаться, но все тщетно.

- Родная...- мой голос – смесь ласкового льда,- а от его карапуза ты тоже избавишься? Как ходила «вычищала» наших деток? Или настолько его любишь, что оставишь плод?

Нестерпимая боль после каждого слова. Представляю, как она безжалостно избавлялась от наших малышей в клинике. Раз за разом. А больнее всего – от того, что этого младенца она сохранит и защитит. В честь биологического отца. А я останусь на обочине.

- Да не люблю я этого пацана! На кой черт мне щенок этот соседский?! Молоко еще на губах не обсохло! – от стресса сбалтывает Ирина. И прикрывает рот рукой.

Сначала я не понимаю, что происходит. Не могу сложить два плюс два. А затем меня накатывает такая волна ужаса и отвращения. Захожусь психически нездоровым хохотом: «Ты что же, изменяла мне сразу с двумя мужиками? С отцом и сыном?»

Ирина...моя фея, моя муза...Моя самая желанная, воздушная и обворожительная жена..Оказалась хуже грязной продажной девки. Те хотя бы зарабатывают себе на хлеб, раздвигают ноги ради нужды. А чего не хватало моей благоверной супруге?! Азарта, страсти, просто разбавляла скуку? Может, она весь наш дом обслуживала?!

Моя любимая женщина оказалась хуже мартовской кошки.

Я все расскажу!

- Как ты вообще живешь на свете, а? Откуда в тебе столько гнили?! – я хватаюсь за голову руками,- что за ненасытная жаба сидит в тебе и требует больше и больше мужских причиндалов?!

Ирина зыркнула на меня оскорбленно. Сказанного не воротишь. Она проговорилась.

- Только не надо унижать меня словами. Если я оступилась, то не спеши вешать на меня клеймо проститутки.

- А кто ты, если не шалава последняя?! – никогда раньше не использовал таких слов, но сдерживаться больше не могу. Все адекватные речи остались где-то там, в прошлом. Теперь у нас другая реальность. Та, где моя женщина прыгает с мужика на мужика. Как только скулы не свело от подобной работоспособности,- могла хотя бы в соседнем доме найти кого-то для утех?! Или настолько комфортную жизнь я тебе обеспечил, что ты разленилась и любовников рассматриваешь только в радиусе одной лестничной площадки?!

- Комфортную жизнь?! – она взвизгнула,- да я тут как птица в золотой клетке! Ты не проводишь со мной время! Не боготворишь больше! Я уже пылью покрылась! Я не виновата, что кто-то готов дарить мне ласку и заботу. И это не ты!

Пылью покрылась, как же. Каждый день на тебе кто-то елозил. Ты натёрта до блеска. О, как жестоки, как несправедливы твои слова. Может, я не был пылок как прежде. Годы берут свое, да и конфетно-букетный период прошел. Но ты же сама не подпускала меня к себе...Вечно отдалялась, закрывалась, врала, что устала. Я раздражал тебя. Я просто тебе надоел. И вместо того, чтобы наладить отношения, ты решила пойти по простой дорожке и всё загубить.

- И что теперь? – я оскалился на нее,- ты оставишь этого ребенка?

- А может и оставлю! – с вызовом бросила Ирина. Наверно, думает, что я настолько бесхребетный, что буду содержать их обоих. Как-то мы говорили о детях из сиротских домов. Я бы взял одного не колеблясь. Даже несмотря на то, что он мне не родной, и я не знаю, какая у него генетика. Но это – совсем иной случай! Нагулянный младенец...Предательница жена...Я не хочу связывать себя с ними.

- И как же ты собираешься сообщить отцам новость? Соберетесь все вместе за ужином и станете жить дружной шведской семьей? Или соврешь одному из них, а другого выберешь как родителя?

Ирина поняла, что угодила в ловушку. Во-первых, она вообще не планировала беременеть. Во-вторых, она явно не хотела, чтобы мужчины знали о существовании друг друга в роли соперников.

- Не лезь. Это не твое дело. Ты не будешь вмешиваться. Не смей им говорить!

Я снова захожусь диким хохотом: «С чего бы это я должен прикрывать тебя, а, жалкая ты душонка? Я расскажу. Обоим им тебя сдам с потрохами. И оправдывайся перед ними как хочешь. Я не позволю тебе еще кого-то водить за нос также, как ты проделала со мной».

Решительным шагом я направляюсь к двери. Они все дома. Все в сборе. Значит, не придется повторять новости по несколько раз.

- Остановись сейчас же! – верещит Ирина и с разбега цепляется мне за плечо.

Твоей репутации конец

- Назови мне хоть одну причину, почему я не могу рассказать им правду. Дай угадаю – потому что это разрушит твою гнилую жизнь? Я сейчас больше всего на свете хочу, чтобы все увидели твое настоящее звериное нутро, Ирина. Какая ты жадная, ненасытная и подлая. Эти двое – не такие «олени» как я, они не станут с тобой церемониться. И Виктория, эта милая женщина, имеет право знать, с каким моральным уродом живет.

Я прозрел совершенно случайно. Не будем ждать, пока соседке также "повезет". Догадавшись, что их раскрыли, любовнички начнут действовать с максимальной осторожностью. Надо идти по горячим следам, и пока у меня есть против них преимущество.

Да, все должно быть именно так. Злодейка, пусть и недавно мною горячо любимая, получит по заслугам. Мое дело – донести информацию. А дальше уже сам решит, что с этим делать. Я, например, знаю точно – разведусь. И потом уже буду зализывать раны. Нет смысла начинать лечение, если ты продолжаешь стоять в эпицентре чумы без маски и позволяешь любому кашлять тебе в лицо.

- Сжалься надо мной! Над женщиной в положении,- Ирина уже стояла передо мною на коленях со слезами на глазах. И дергала меня за пиджак.

- Прекрати этот фарс! Уж без свидетелей-то можешь перестать притворяться. Я больше не поведусь на твою игру. Встань, не позорься!

Никогда в жизни я не позволял своей женщине так унижаться! И мне ни разу подобные мысли о «доминировании и господстве» не приносили удовольствия. Неужели жена меня настолько плохо знает?

- У тебя доброе сердце, я знаю! Отпусти меня по-тихому...я не вынесу позора. Подумай обо мне и ребенке...- голос как у раненой лани. Вот-вот завалится на бок и, тяжело дыша, помрет от разрыва сердца и горечи.

- А ты часто обо мне думала, когда кувыркалась с мужиками? Эти два – только те, о которых я знаю. Ты, конечно, будешь отрицать остальных и никогда не расскажешь, сколько их было на самом деле. Но, поверь, мне и одного бы за глаза хватило, чтобы порвать с тобой.

Ирина тут же меняется в лице. Глаза становятся от злобы как две маленькие щелки: «Я по всему городу пройдусь и поплачусь, что ты, негодяй такой, бросил беременную жену. Как думаешь, понравится это твоим профессорам-отщепенцам в консерватории? Станут такого человека держать на руководящих позициях?»

- Но это ведь нагулянный ребенок! – возмущению моему не было предела.

Ирина встает с колен, вытирает глаза и воинтсвено произносит: «А ты сначала сделай тест и докажи, что не твой. Девяти месяцев мне с головой хватит, чтобы растоптать твою репутацию. Не хочешь по хорошему, будет по плохому, милый».

Дьяволица...Это не просто змея, которую я пригрел на своей груди. Это адское создание. Только не понятно, за какие грехи мне сниспослали эту бесчувственную ведьму...

Вью из тебя веревки

- Я во все газеты пойду. Никто не будет разбираться, где правда, а где я приукрасила. Будут в тебя пальцем тыкать и цокать языком: «Вот кобель старый!» А главное – уволят тебя, это как пить дать. Отдадут место конкуренту. Он тебя уже давно подсидеть мечтает.

Тыкает пальцем мне в грудь и ехидничает: «Уволят. Уволят! Тебя уволят! Останешься без работы. Без уважения. Будешь лапу сосать!» и показывает неприличные жесты, демонстрирующие все это.

- Как ты можешь?! Ведь эта работа обеспечивала тебя все эти годы! Где твоя благодарность?!

Ирина зло смеется: «Так больше не станет кормить. Мне с этого никакой выгоды. Или продолжишь платить алименты, а, папаша?»

Голова у меня идет кругом. Я, конечно, не боюсь собственную супругу. Хоть и всякая женщина страшна в гневе. Однако я не могу утверждать, что она своими сплетнями не подорвет мой авторитет.

Но то, что она предлагает...Замять все, оставаться рогатым муженьком, закрывать на измены глаза...Или тихо развестись, но продолжить содержать ее и хахаля. Хорошо устроилась...Я знал, что избаловал ее, но не думал, что Ирина укусит кормящую ее руку.

- Хорошо...Я никуда не пойду...пока что...

Не стану обещать ей, что не расскажу потом. Лучше уж обдумать все. И не наломать дров. Не обязательно переть на таран.

- И потом тоже никуда не пойдешь,- лихо подытожила Ирина,- ты у меня на коротком поводке. Шаг вправо, шаг влево – я замечу, и ты у меня попляшешь. Даже посмотришь в сторону соседа – я уже все пойму и устрою тебе взбучку.

Видимо, зря я дал слабину и отступил...Мегера тут же возвысила себя в лидирующее положение и смотрит на меня как на жалкого клопа.

- На твоем месте я бы так не храбрился, Ирина. Ты понятия не имеешь, что творится у меня в голове. Не буди лихо, пока оно тихо.

Говорю предостерегающе. Никогда в жизни я ей не угрожал. И она не привыкла к такому обращению. Но не стоит меня недооценивать только потому, что я был с ней мягким. Сердце очень быстро может ожесточиться, особенно после вероломного предательства.

- Бла-бла-бла, иди и рассказывай сказки кому-нибудь другому, тюфяк. Ты и мухи никогда не обидел, мямля. Сейчас повздыхаешь на кухне, а потом я продолжу из тебя веревки вить.

О, как же супруга упивалась своими едкими словами. И тем, что не несет за них никаких последствий. Она уверена, что знает меня как свои пять пальцев. Но, похоже, мы вообще друг друга не знаем! Два незнакомца проживали в одной квартире под одной фамилией...

Видимо, Ирина решила, что я люблю ее и продолжу ей раболепствовать, несмотря ни на что.

Но я поступлю вот как – завтра поговорю с Викторией и приобрету себе стратегического союзника. Будем действовать не спеша и метко.

- Подумай над тем, кому ты говоришь эти острые как нож слова и почему. Разве я хоть раз обижал тебя? Оскорблял? Унижал? Разве тебе было со мной плохо? Почему ты ведешь себя со мной так, будто я - твой заклятый враг?

Не больно, но властно беру Ирину за подбородок. Хочу посмотреть ей в глаза. Какие они теперь? Пустые? Осталась ли в них хоть частичка ее былой души?

Не обижайся

Как заснуть и дождаться утра? Сижу на кухне, уронив голову на ладони. Нет сил ни подняться, ни заниматься обычной рутиной. Ступни весят как будто каждая по двадцать пудов – не оторвать от земли, не сделать шаги, чтобы рухнуть пластом в кровать и забыться.

Забвение...Вот что мне сейчас нужно. Чтобы не кружилась голова от потрясений. Чтобы не хотелось разодрать себе грудную клетку от боли и горечи. Если бы я знал, что Ирина так страдает в браке...Во-первых, я бы попытался все наладить. Снова вернуть романтику, выбить себе солидную должность, прислушиваться к ее желанием. А если бы это не помогло – разошлись бы мирно. Но что у нас получилось в итоге? Месяцы молчания и обмана, интриги за спиной, нож от самого близкого человека. И волна презрения, которая потоком льется из моей жены. А я все это время жил и даже не знал, что меня ненавидит супруга. Наивный дурак.

- Одна голова хорошо, а две – лучше...Вместе вы что-то придумаете...

И как же невыносимо жалко мне Викторию. Ладно я, мужчина. Креплюсь. Переживу. Но как она воспримет это предательство? И ведь искренне любит этот кусок дерьма. В нем и без измен было мало что хорошего. Не Аполлон, умом не блещет, щедростью и заботой тоже. Шутить не умеет. Грубый, неотесанный, изворотливый и мерзкий. И тем не менее, она всегда за него горой. Почему мы выбираем таких людей? Розовые очки? Или сами мы не обладаем достойными качествами...

Не раздеваясь, еле-еле добредаю до кровати. Никакой чистки зубов, умывания, пижамы. Меня как будто чем-то ударили по затылку. Такая тоска...Куда же от нее деться?

- Постель уже такая холодная...- бормочу сам себе. Супруга моя всегда была мягенькая, тёпленькая. Озаряла меня своим светом, грела мою душу. А сейчас наступила вечная зима.

Надо было быть джентльменом и уступить ей, уйти на диван в гостиной. Но я добрел сюда как в тумане, на автопилоте. Вдруг слышу – уверенные босые шаги по полу. Скрипит кровать. Руки Ирины обвивают мою спину и плечи. Как она прильнула к моему телу! Как раньше!

- Ты же не спишь, родной мой, я знаю,- шепчет она ласково,- может, простишь меня? Забудем все? Я тебя люблю...

Сердце начинает бешено биться, как будто в теле моем снова кто-то запустил заржавевший мотор. Голова проясняется. Я не надеялся услышать от нее этих слов. Как же это окрыляет...

Я бы прыгнул в этот омут с головой. Никогда раньше не понимал таких людей. Краем глаза видел сериалы, в которые залипала Ирина и раздраженно думал: «Ты что, совсем увалень? У тебя достоинство есть хотя бы капля? Включи ты голову и вспомни, что перед тобой человек, который тебя растоптал и унизил. Какая любовь?!» А сейчас...лежу и борюсь сам с собой. Заговариваю себе зубы. Может, дать всему второй шанс? Если она оступилась и осознала. Если жена все еще любит меня...

- За что ты так со мной, Ирина? – еле шепчу от нарастающего бессилия,- нельзя так играться с людьми и их сердцами.

- Я говорю это серьезно, любимый.Ты найдешь в себе силы простить свою девочку? Постараешься?

Крепче и настойчивее сживает мою кожу. Гладит торс, шею, утыкается носом в плечо. Ластится, трется и бодается головой. Она так часто мирилась после ссор. Но ведь сейчас все гораздо серьезнее.

Начнем все сначала?

Обреченно вздыхаю, чувствуя тяжесть мира на своих плечах: «Ирина, я даже смотреть на тебя сейчас не могу. Как ты могла так со мной поступить?

Жена невозмутимо проводит пальцами по моим волосам.

- Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, дорогой. Это была просто ошибка. Я никогда раньше не чувствовала себя так.

Сжимаю простыню, мои костяшки пальцев побелели от напряжения: «Всего лишь оступилась, да? Хах»

Ее голос - сладкая симфония сожаления и манипуляции. Она садится, кладя нежную руку на мое плечо.

- Да, ошибка. Ужасная, чудовищная ошибка, которую я всем сердцем желаю исправить. Но я не могу, и я знаю, что это не изменит того, что произошло. Я была эгоистичной и жестокой, и я не заслуживаю твоего прощения. Но я все равно прошу об этом. Ради того, что у нас было, ради этого ребенка, я умоляю тебя дать нам еще один шанс. Я сделаю все, Филипп, все, что угодно.

Ее глаза широко раскрыты и серьезны, ее поза покорна. Запах ее духов наполняет воздух, запах, который раньше был успокаивающим, но теперь ощущается как петля, затягивающаяся на моей шее.

- Как ты можешь ожидать, что я снова буду доверять тебе, Ирина? Как ты можешь ожидать, что я буду смотреть на тебя, держать этого ребенка и не чувствовать, что это - постоянное напоминание о твоем предательстве?!

Мой голос срывается от боли, и я отворачиваюсь от нее, не желая, чтобы она увидела слезы, которые грозят пролиться. Прохлада подушки резко контрастирует с жаром моих щек.

Она придвигается ближе, ее рука скользит от моего плеча к щеке, нежно поворачивая мое лицо к своему. «Я знаю, это трудно понять, Филипп, но я поняла, что я потеряла. Я не хочу терять тебя. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину. Консультации, переезд отсюда, все, что угодно. Просто скажи мне, что тебе нужно». Ее прикосновение ощущается как шепчущее обещание, мягкая ласка, которая пытается склеить осколки моего разбитого сердца.

Комната — это вихрь противоречивых эмоций, пока мои мысли борются в моем измученном разуме. Ее прикосновение — как успокоительное, убаюкивающе мою ярость, но не гасящее ее.

- Доверие к тебе исчезло навсегда. К чему весь этот спектакль? Уже забыла, какими оскорблениями осыпала меня в коридоре?

Я же не дурак. Ей-богу, не дурак! Хотя уже не первый раз ловлю себя на мысли, что горе от ума. Иногда я бы предпочел быть обманутым и счастливым, чем превозмогать все это и оставаться правдорубом.

Глаза Ирины — озера отчаяния, ее голос — серенада сожаления. «Я знаю, это будет нелегко, Филипп, но я проведу остаток своей жизни, заслуживая это. Каждый день, каждое мгновение я буду доказывать тебе, что я предана нам. Этот ребенок — это второй шанс для нас. Не важно, от кого он. Его воспитаешь ты. А потом я рожу тебе еще кровных детишек, чтобы им не было скучно. Мы можем быть той семьей, которой нам суждено быть». Она наклоняется ближе, ее губы касаются моего уха.