После развода. У твоих ног

16+ книга нашего литмоба! "В разводе. Принимай меня на ночь" https://litnet.com/shrt/OpuM

После 10 лет брака муж оказался изменщиком, да ещё и трусом.
Предал меня и как огня боится своего нового босса, который, кажется, положил на меня глаз.
Что ж, месть будет для него страшна, а для меня, кажется, очень сладкой.
Бойся, милый, я открываю мир других мужчин!
И ты точно пожалеешь, что обидел меня!.
https://litnet.com/shrt/i_CL

Я выживу.

(Ольга)

Дверь закрылась. Щелчок замка был таким тихим, таким… бытовым. Как будто он вышел за хлебом. А не ушел из нашей жизни навсегда.

Я стояла в прихожей, смотря на его ключи, лежащие на консоли. Блестящий металл, холодный, чужой. Я взяла их в руку. Они были теплыми от его кармана. Это тепло – последняя физическая связь. Я сжала их так, что зубья впились в ладонь. Боль была острой, ясной, реальной. В отличие от всего остального, что творилось внутри.

Потом я услышала, как завелся его двигатель. Звук удалялся, растворялся в ночном городе. Он уехал. К ней.

И тогда статуя, которой я была все эти часы, треснула. Не с плачем. С тихим, животным стоном, вырвавшимся из самой глотки. Я судорожно выдохнула воздух, который, казалось, не обновлялся с тех пор, как я увидела, как он пьет из её бокала.

Я опустилась на пол. Паркет был ледяным, но я его не чувствовала. Чувствовала только огромную, рвущуюся изнутри черную дыру. Он ушел. Бросил. Презрел настолько, что даже не попытался солгать по-красивее, не стал играть в "мучения совести". Просто ушел.

Руки сами потянулись к животу. Плоскому, ещё ничем не выдавшему нашу тайну.
— Прости, — прошептала я, и голос сорвался на истеричный шёпот. — Прости, малыш, что твой папа… что он такой. Что он не узнает, как ты шевелишься. Не положит руку на мой живот, чтобы почувствовать толчок. Не будет выбирать с нами кроватку.

Слезы хлынули потоком. Не тихие, а удушающие, с рыданиями, которые трясли всё тело. Я плакала не только о предательстве. Я плакала о будущем, которое мы с этим ребёнком только что потеряли. О семье из трёх человек, которая теперь никогда не соберётся за одним столом. О том, что мой ребенок будет знать отца как человека, который ушёл, не оглянувшись. А может, и не будет знать вообще.

Мысли крутились, острые и беспощадные:

Развод. Это слово теперь стало реальностью. Не абстрактной "ссорой", а юридическим термином, делением имущества, которое мы с таким трудом собирали. Наш общий дом, наша постель, наша посуда – всё теперь будет "подлежать разделу". Как будто нашу жизнь можно взвесить и поделить на граммы.

Одна. Я останусь одна. С беременностью. С родами. С младенцем на руках. С бутиком, который надо тащить, чтобы было на что жить. Страх, холодный и липкий, пополз по спине. Смогу ли? А если не смогу? Если заболею, если с ребёнком что-то? На кого опереться? Мама далеко, у подруги своя жизнь… Паника сдавила горло.

Позор Мне придётся всем рассказывать. Родителям, чьи надежды на внуков теперь окрашены такой ужасной и некрасивой сценой. Подругам, которые будут смотреть с жалостью: Бедная Оля, муж ушёл к молоденькой, пока она…. Клиентам, которые рано или поздно спросят про мужа. Я ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что сделал меня объектом жалости и сплетен.

Я ревела, уткнувшись лицом в колени, на холодном полу прихожей. Плакала о себе – обманутой, униженной, брошенной. Плакала о ребёнке, который уже стал соучастником этой трагедии, ещё даже не родившись.

Потом рыдания сменились тихими, надрывными всхлипами. Я поднялась, пошла в ванную. Увидела в зеркале своё лицо – распухшее, красное, жалкое.

- Нет, – сказала я этому отражению. – Не жалкое. Ты выживешь.

Я умылась ледяной водой, смывая следы слёз, как смывала его присутствие. Вернулась в гостиную. Подошла к окну, у которого он застал меня. Город горел огнями. Где-то там он сейчас. С ней. Обжигает губы её поцелуями, а не моими слезами.

И в этой точке отчаяния родилась первая, звериная мысль: не сказать. Не говорить ему о ребёнке вообще. Зачеркнуть его как отца. Пусть живёт в своём счастливом, лёгком мире с "настоящей" жизнью. А мы с малышом справимся сами. Он не заслуживает знать. Не заслуживает быть частью этого чуда, которое он с таким презрением отверг бы, назвав "обузой" и "несвоевременностью".

Но потом пришла другая мысль, более холодная и расчётливая. Закон. Алименты. Права ребёнка. Я не могу лишить своего сына или дочь материальной поддержки из-за своей гордости. Да и как скрыть? Рано или поздно узнает.

И самая страшная мысль: а что, если он… захочет участвовать в жизни нашего малыша ?Нет. Этого не может быть. Не после сегодняшнего. Не после того, как он смотрел на неё таким взглядом. Он вычеркнул нас. Навсегда.

Я легла в нашу постель. На свою сторону. Его сторона была пустой, одеяло идеально заправленным. Я положила руку на его холодную подушку.
— Всё, — прошептала я в темноту. — Всё кончено. Теперь мы – двое. Ты и я. И мы будем сильными. Я научусь. Я обещаю.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. В ушах стоял гулкий щелчок замка. И звонкий, наглый смех той девушки в рыжем платье. И тихий, предательский звук вибрации его телефона с её сообщением.

А под сердцем тихо шевельнулась жизнь. Единственная, настоящая. Которая теперь была моим единственным смыслом и моим самым большим страхом. И моим главным оружием против той всепоглощающей боли, что пыталась раздавить меня в первую же ночь в пустом доме.

16+ история литмоба:"После развода. Время платить по счетам, козёл!"

https://litnet.com/shrt/wNi6

Муж пришёл домой со встречи выпускников — весь в чужой помаде, духах и с наглой уверенностью, что я всё проглочу. Кто-то получил битой по фебриже. По мне так закономерный исход для среднестатистического кобеля.

Чемодан у двери — с латексными средствами защиты и записочкой: «На всякий случай».

Фото козла в соцсетях — в помаде, с гримасой боли и комментарием: «В поисках новой жизни. Старый муж в утиль».

Это не история мести. Это битва за достоинство — без слёз, но с сильными ударами по самому больному месту. Это история о том, как из «просто жены» перевоплотиться в женщину, способную дать отпор своему обидчику.

https://litnet.com/shrt/t33V

Всё. Хватит.

Я не спала. Совсем. Когда за окном начало сереть, я всё ещё лежала на спине, глядя в потолок, чувствуя, как затекает тело, но не в силах пошевелиться. Мысли перестали быть острыми — они стали тупыми, тягучими, как смола. Они не резали, они душили.

В шесть утра я встала. Тело слушалось плохо, как после тяжёлой болезни. Я прошла на кухню, включила чайник. Смотрела, как закипает вода, пузыри взрываются на поверхности. Раньше я любила это зрелище. Теперь просто смотрела.

Чай обжёг губы. Я не почувствовала.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Я боялась его трогать. Боялась, что там будут сообщения от него. Извинения? Объяснения? Или просто молчание? Я не знала, что хуже. Я перевернула телефон.