Ученица Хозяина Топи, в Академии

– А мне тебе и оставить нечего, – вздохнула горестно.

– Мне и не надобно ничего, – волосинки ей со лба назад отбросил. И что они оба нынче такие кудлатые?

Весенья за пальцами его проследила и тотчас же ликом просветлела.

- А нет! Знаю! – из шкафа шкатулочку махонькую выудила. В ней ножнички да ниточки с иголочками хранились всяческие. Красной нитью прядь волос своих перевязала, и ножницами ее отчикнула.

Лесьяр и рта раскрыть не успел, а она уж ему прядь свою, отрезанную да ниткой перевязанную, протягивает.

- Пусть хоть какая частичка моя с тобой останется, – проговорила неловко, самого порыва своего смутившись, – бабуся рассказывала, что в прежние времена так привязанность выказывали.

Лесьяр с улыбкою ласковой локон в ладони сжал.

– Привязанность значит? – переспросил ехидно. Веська токмо очи долу потупила.

– У тебя есть, куда вещи-то сложить? – припомнил магик, что к нему Весенья припожаловала с одной только торбой.

Пришлось девице и сундук выделить под вещи. А после, пока сложили все, пока Мрака сыскали, чтобы Веша попрощаться смогла, пока перекусили, чем было, уж и вечер наступил.

– Ну, что, собралась, девочка? – Добромир на пороге кухне объявился, когда за окном уж сумерки заиграли. И ведь никого в башне до той поры неслышно было. Даже потанята куда-то запропастились.

Весенья с Лесьяром в тот миг за столом сидели, друг против друга, взвар допивали. Но токмо маг вошел, девица поднялась с места. Кивнула на вопрос его, сама ж взгляд испуганный к Лесьяру поворотила. Время пришло, стало быть…

Глава 4

– Может, взвару хотите? – Веся с места поднялась, уже к чайничку потянулась, но Добромир головой покачал.

– Нет, уж темнеть начинает, пора, – и губы поджал, наблюдая, как девица на магика с тоской поглядывает. Тот, впрочем, тоже не шибко веселым казался.

Лесьяр в свое время писал ему коротко, что ученицу себе взял, но лишь увидав их вместе, понял Добромир, что бывший его воспитанник на девицу эту неровно дышит.

Поднялись из-за стола одновременно, табуретом скрежетнуло по полу пренеприятно.

– А потанята? – закрутила головой Весенья.

– На улице подручные твои, – хмыкнул старик, – эка невидаль. Еще и не выучилась, а уже подручных себе сыскала.

– Так это не я… – хотела было объясниться, но Лесьяр ее прервал.

– Не говори никому, что по незнанию их к себе привязала – засмеют… – шепнул той на ухо, когда, телогрейки накинув, из кухни выходили.

Во дела… да что ж такого-то? Нельзя что ль ошибиться по неопытности?

Добромир уж переход выплетал, перед крыльцом стоя. Да так споро, что подивилась Веша, каким таким образом он в одиночку то делать способен. Вон днем целых три мага, имевшие черные нити, заклятие плели. И то все испаринами на лбах блестели. А старик этот, казалось, дунешь - упадет, а вон силой магической какой обладает!

И нити-то светлые какие… Лишь выйдя уже на улицу, поняла Весенья, что те золотом отливают. Знать, сильнейший маг пред ними стоял.

Лесьяр на вытянувшееся Весино лицо тихо посмеивался. То-то ее в академии еще будет, вот где ученица его извечно с такой моськой ходить станет. Помнил он свои годы учебы, весело было, интересно. К магии Лесьяр всегда тяготел, любил играть с кружевом нитей. Под ловкими его пальцами оно быстро в заклятия складывалось и силы, чтобы напитать, более, чем хватало.

– Прощайтесь, – бросил старик через плечо, от плетения своего взгляда не отводя.

Веська тотчас плечами поникла, к Лесьяру поворотилась.

– Я писать буду каждый вечер, – забормотала неразборчиво, да рукава платья в пальцах сминая. Перед глазами туман встал, а в груди и вовсе закололо. Не умела она прощаться.

Но магик не стал слушать ее срывающийся на сип голос. За плечи притянул к себе, в объятиях сжимая.

– Знаешь, когда я тебя первый раз тогда увидал, даже подумать не мог, как дорога мне станешь. Ты меня точно ото сна пробудила. Возвращайся как сможешь. Пока я Хозяин Топи, здесь тебя всегда будет ждать открытая дверь. В тебе мой дом, Весенья. Я только теперь это понял.

Веся на него глаза свои широко распахнутые подняла, слезами в них стоящими поблескивая. Столько чувств в оных плескалось в сей миг. Столько тепла, нежности и вместе с тем тоски… Горло сдавило, что ничего вымолвить в ответ не сумела. Да и с чего начать, когда столько всего в голове крутится?

А Лесьяру то и не надобно было. К чему слова, когда он и ее так читал, точно раскрытую книгу.

В кончик носа курносого поцеловал невесомо, по волосам потрепал, как только он то делать умел, да к порталу развернул.

– Учись как следует. Ежели мне на тебя пожалуются – точно выпорю… – и в портал, уже открывшийся, подтолкнул ее, вслед за Добромиром.

А Веська в тот зашла с улыбкой. Вот ведь паскудник. Даже в такой момент скабрезные свои идеи озвучивает.

Потанята следом шмыгнули. Взмыл в воздух и сундук с вещами.

Добромир остановился чуть в стороне, ожидая, пока Весенья перейдет разрыв. Девица оный миновав обернулась порывисто.

– Не вздумай в башню девиц таскать, пока меня нет! – крикнула напоследок. Башня позади Лесьяра дверью хлопнула, точно поддерживая и обещаясь проследить.

Магик улыбнулся ей, головой покачивая.

– Удачи, пичужка, – отозвался, а в следующий миг затянулся разрыв портала…

Хотела ведь сказать напоследок, что любит. Но слова те столь непростыми были, никак не вышло их из себя выпустить, тем более при лишних слушателях.

Ну да что теперь.

Обернулась к провожатому своему. Старик тактично в стороне ожидал, покамест девица в себя придет, да готова будет дале двигаться.

– Ох, молодость, – вздохнул с улыбкой, – пойдем девочка.

Рукой ее подманил за собой следовать. Теперь лишь Весенья огляделась.

Они стояли посреди небольшой лесной полянки. Здесь, под утопающими в сумерках небесами, на подстилке опавших листьев лежал тонкий слой мокрого, почти талого, снега. Деревья, еще не до конца сбросившие листву, вились вкруг этого места мощными кривыми стволами. Сыро ощущалось, холодом окутывало.

А посреди поляны, аккурат в центре, высился гладкий вытянутый камень. Девица еще пуще поежилась. Валуны такие теперь у ней никаких приятных ассоциаций не вызывали. Благо, что здесь не малахит обнаружился, как в подземелье башни…

На этом, правда, тоже письмена имелись.

– Налево пойдешь – страх потеряешь. Направо пойдешь – аппетит нагуляешь. А прямо пойдешь – ничего не узнаешь, – прочитала надпись, задумчиво.

Потанята уж тут как тут под ногами крутились.

– Какие порядки у них тут интересные, – захихикал Зарька с другом переглядываясь.

– Не обращайте внимания, – махнул на то Добромир, – на эту поляну всех новичков перемещают, а старшекурсники этот камень поставили, смеху ради. Уж как его директор академии ни пытался убрать – все на место возвращается. Магией сильной напитали.

Старик поманил за собой сундук. Тот в воздух взмыл и послушно за ним двинулся. Веся примеру последовала, потанята следом.

За камнем и правда три тропинки обнаружилось. Расходились они в разные стороны, Добромир по средней повел.

– Ничего не узнаем, значит, – глумливо съехидничали чертята. Веся на них шикнула шутливо, но парочка шалопаистая уже по тропке вперед поспешила, мага обгоняя.

Ковер листьев под ногами и изморосью похрустывал и сыростью чавкал.

Идти пришлось недолго, уж завиднелся свет среди деревьев, а еще через несколько шагов деревья расступились, вышли они к стене, почти крепостной. Бревна огромные, сверху заточенные, чудным частоколом возвышались. Тропка вела аккурат к воротам этого забора исполинского, а за ним высились башенки огромного терема. Такого, что Весенья и в жизни не видывала.

– Отворяйте! – гаркнул Добромир, отчего трое его подопечных разом и подскочили.

Заскрипели могучие петли, раздвигая створки ворот в три человеческих роста. И стало почему-то Веше интересно, прячутся ли за этими стенами от чего извне, али наоборот… Чтоб никто наружу не выбрался…

– Держитесь рядом, – вымолвила тихо потанятам. Те настроением хозяюшкиным прониклись, веселости малость поубавили. Так и прошли через ворота. Веся впереди, а чертята, за подол ее четырехпалыми ручками цепляясь, следом.

И тут уж все остановились, рты разинув… Академия Благовещенска, казалось, не меньше была, чем та деревня, где Веся прежде жила. А может, еще и поболе!

Она гордо вздымалась, аки гигант, али Чудо-Юдо какое, поражая величием. Стены бревенчатые украшали узоры и позолота, точно сама сказка кистью своей разрисовывала. Изящной резьбы деревянные балясины особливо выделялись. Здесь и там — коньки красные выступали, а на них - фонарики со светляками ярчайшими. Терем весь был точно собран из множества башен и башенок, балконов и балкончиков, переходов и этажей. И, с одной стороны, казалось все это полным хаоса, но стоило вглядеться, как ясно становилось – все в строгой симметрии выдержано. Помимо ж основного здания, которое, казалось, целый город в себя вместить способно, здесь и другие постройки имелись, поменьше, пониже, да попроще. Слышалось и ржание лошадиное, и квохтанье курочек, да и еще, боги ведают, чьи голоса. Людские вот тоже до ушей доносились – из окон терема раскрытых и из домиков поменьше.

Едва внутри оказались, Добромир сундук от заклятия освободил. Тот мягко опустился на землю вытоптанную да выметенную до чистой гладкости.

– Доброй ночи, Добромир Вечезарович, – по ступеням терема спускалась к ним пожилая дама. Стоило, однако, признать, что, несмотря на седые локоны в строгой прическе, лицо морщинами испещренное, сохраняла она своеобразную стать. Осанка идеально прямая, плечи назад отведенные, чеканистый размеренный шаг, все это добавляло ей особого Стянутая в строгое черное платье с воротником плотно облегающем шею мелкими рюшами, она смотрела на прибывших через лорнет. Цепкий взгляд живых глаз смерил Весенью с головы до пят. Не остались без внимания и потанята. Последние вызвали странный хмык со стороны женщины, но вслух о подопечных Весеньи она так ничего и не озвучила.

– Мы ждали вас несколько раньше, – задрав голову, ровным тоном произнесла она.

Старик странно замялся, пальцы вот на груди в замок сцепил и большими друг по другу перебирать принялся. Взгляд при этом этакий суетливый сделался.

“Он что же, засмущался?” – вдруг поняла Весенья, переводя взгляд с мага на даму и обратно. По всему выходило, что да. Осознав сие, Веська поспешила взор отвесть. Точно стала случайным свидетелем чьего-то личного.

– Так вышло, Ведана Людимировна, не серчайте. И девочка тут вовсе ни при чем. Это я в башне с рабочими задержался, – принялся объясняться, – подойди, Весенья, – позвал ее, – познакомься, это твоя классная дама, наставница, ежели простым словом, Ведана Людимировна. Ведана Людимировна, это Весенья Моесиловна, стало быть, из деревни Большие Липки.

– Здравствуйте, – кивнула уважительно Веша, с опаскою на женщину глядя. Как знать, какова она. Вид-то имела весьма устрашающий.

– И вам не хворать, – все тем же ровным тоном произнесла дама, – а это, стало быть..? – и на потанят лорнетом указала.

– Подручные мои, Зарька и Славка. Потаньки они, – вывела их из-за спины представляя, и добавила поспешно, – я за них ручаюсь. Они хоть и из нечистиков, а ведут себя справно.

– Зарька и Славка? – и вопросительно этак прозвучало, точно Веша что-то не то сморозила. Дама переглянулась с магом, тот хмыкнул и головой покачал. – А кто имена им дал, позвольте узнать?

– Так, я сама… – вымолвила сглатывая. Потанята сызнова к ногам ее прижались.

– Сама значит… – и снова глядит этак внимательно, точно в голову забраться ей хочет. Веся только потанят к себе прижала потеснее. – Что ж. следуйте за мной.

– Я с вами попрощаюсь на том, Ведана Людимировна, дела конклава, сами понимаете, – проговорил старик да губы поджал. Дама на то кивнула этак позволительно, мол “ступайте”.

– В таком случае, всего доброго, Добромир Вечезарович.

Сама ж пальцами щелкнула, этак ладошкой махнула и сундук с Веськиными вещами взмыл в воздух да устремился в сторону терема, все выше и выше. Покамест не скрылся среди башенок.

– Ваши вещи будут ждать в комнате, – пояснила дама, наблюдая недоумение на лице девицы, – скоро отбой, а вас еще надобно накормить ужином, пойдемте.

Непривычно было, что к ней, стало быть, на “вы” обращаются. Среди простого люда не принято то было. Даже к царю могли по-обычному обратиться и ничего в том не находилось. А вот средь знати такое в обыкновении водилось. Выкать, значится. Ну. что ж, Веша все ж понимала, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут. В терем вот тоже не стоило. Посему раз в этом месте так заведено, придется подстраиваться.

– Спасибо, – кивнула вежливо.

Следом за дамой поднялась по ступенькам терема, все продолжая разглядывать убранство его необыкновенное.

Двустворчатые двери оказались не меньше ворот, но они зашли через обычную дверь, которая прямо в одной из створок была установлена. Видать, когда много народу надобно выпустить - открывали на всю. А ежели вот как сейчас - так в том нужды не было.

– Вам что-то уже рассказывали про нашу академию? – поинтересовалась Ведана.

– Боюсь, что нет.

Внутри очутившись, Веся голову высоко задрала, едва в балясину не влепившись притом. Свод терялся где-то высоко наверху, среди хитросплетения лестниц и переходов. Множество свечей плавились прямо на дереве перил и выступах стен. Летали светляки, наполняя мягким светом пространство вокруг. Здесь было просторно, но вместе с тем как-то довольно уютно. Под ногами растягивались ковровые дорожки, на стенах - гобелены да картины всяческие. Здесь и там кушеточки для отдыха.

– Обучение в Благовещенской академии длится пять лет, как и во многих других учреждениях подобного типа, – принялась рассказывать женщина, – первый курс, на который вы зачислены – общеобразовательный без распределения по уровню дара. Далее каждый год группа разделяется и расходится на разные потоки. Мне сказали, что цвет ваших нитей синий?

– Верно.

– В таком случае вы будете продолжать обучение с черными и золотыми магами до самого выпуска. Синий цвет не отделяют от этих двух, хотя он, объективно, слабее. Но это вы узнаете и на уроках.

Они не пошли вверх по ступеням, как того ожидала Веша, а свернули направо, в один из переходов.

– В учебные дни, с понедельника по пятницу, первый звонок будит к подъему ровно в семь тридцать. Второй звонок в восемь - приглашение к завтраку. В девять ноль-ноль вы должны быть на своем месте в классной комнате готовой к уроку. Ежедневно у вас будет пять уроков, после этого обед и перерыв, в четыре часа вечера - физическая подготовка. Она обязательна для всех, даже если вы барышня, – женщина смерила Вешу очередным пристальным взглядом, но, похоже, барышню в ней не разглядела.

– С шести до десяти вечера у вас свободное время. Вы можете проводить его на свое усмотрение, но учитывая, что вы пропустили несколько месяцев обучения, рекомендую проводить их в библиотеке или на дополнительных занятиях с учителями.

– Учителя готовы заниматься вне уроков? – подивилась Веша.

– Вам пойдут навстречу. Когда определитесь с той программой, которую захотите изучить во внеурочное время – обратитесь ко мне, а я уже смогу обсудить это с учителями.

– Спасибо… – в очередной раз протянула удивленно. Весенья-то думала, что ее здесь и шпынять могут начать почем зря, а покамест все совсем неплохо выходило…

– Это моя работа, – отозвалась дама холодно, – я назначена вашим ментором на первый курс.

– Ментором? – переспросила Веся. Она и слова-то такого не слыхивала ране.

– Именно, – кивнула та в ответ, явно не намереваясь объяснять. Ну что ж, вот и первое, что надобно найти в библиотеке.

– Столовая, – они вышли в просторный зал. Здесь стояли два длинных стола вдоль стен, с деревянными скамьями по обе стороны. Но помимо них имелись и столики поменьше, круглые, на пять-шесть человек, – обед ровно в два часа дня. Ужин в семь. Также в свободном доступе чай и фрукты, – она указала на столик в дальнем углу, где стоял самовар, ряд кружек на подносе вверх донышками и ваза с яблоками, – проносить еду в комнату запрещено. Отбой в десять часов. После этого времени вы не должны покидать своего этажа.

– Поняла…

– Что касается ваших подручных, – хвостики потанят так и задергались, – им выделят отдельное жилье на вашем этаже, поскольку вы будете проживать с соседкой. Полноценных комнат, к сожалению, не предусмотрено, но мы сможем кое-что предложить. Обычно у первокурсников не бывает подручных или фамильяров. Поэтому этажи первого курса не предназначены для проживания с ними. Большая часть наших учеников имеют зеленые и желтые нити и добровольно заканчивают обучение после первого курса. На таком уровне силы невозможно приручить фамильяра, поэтому отдельные комнаты для проживания с ними предоставляются только на втором курсе и далее.

– Хорошо… – кивнула Весенья. А после к чертятам обратилась, – не переживайте, на одном этаже будем, все хорошо.

Те уж больно испуганными сделались, когда Ведана про них заговорила.

– Проходите к столу, я распоряжусь, чтобы вам накрыли, – она указала ладонью на ближайший столик.

Отказываться Весенья не стала.

Глава 5

Уселись с потанятами за стол. Лавка деревянная, гладкая, столешня тоже дочиста выскоблена, салфеточки вот стоят свернутые да в стаканчик сложенные.

Весенья ручки сложила на коленях, памятуя, что в благопристойном обществе на стол оные водружать не есть достойным считается.

Потанята рядком примостились, на хозяюшку поглядывая. Ручки точно так же уложилина коленочки ладошками, хвостики по струнке вытянули и сидят, перед собой прямо глядя. А пятачки курносые от запахов всяческих эдак и подрагивали нетерпеливо. Вот вроде и перекусили в башне, а от нервов Веська и сама в этот миг шибко голодной себя чувствовала.

И пахло в этом месте славно. Теплым тестом, кашей гречневой и травами, каковые обычно во взвар закладывают.

– Сюда, пожалуйста, – прозвучал голос Веданы Людимировны. Веся на оный поворотилась и тут уж, не сдержавшись, рот разинула. За дамой из проема, что на кухню вел, судя по шуму и запахам, возникли кудлатые существа. Росту в них было едва ль Веше по колено, ряженные в кипенные сорочки с вышиванкой, подпоясанные, в маленьких кумачовых лаптях, они тащили знатный поднос. Взгромоздив оный на стол перед юной ведуньей и ее подручными, человечки принялись переставлять яства.

– Вы ведаете, кто это? – благо те стояли по супротивную сторону стола и не слыхали, как удивленная девица у своих подручных допытывает. К тому же, среди копны волос, не то что уши не выглядывали, там и лиц-то не находилось. Как только сами они не спотыкались, да вообще видали, куда ступают.

– Так, поварята, – ответил Славка столь же тихо, – тоже нечистики, как мы. Такие завсегда на кухнях больших ошиваются и хозяюшкам с готовкой подсобляют. Хотя, коли обидеть их, могут и мешать наоборот, пересолить там чего, али в пирог перцу сыпануть.

Ведана внимательно проследила, чтобы все кушанья оказались на столе, сухо кивнула помощникам, и те поспешили воротиться в кухню. При том этак семеня презабавно, что Веше пришлось рот ладошкой прикрыть, дабы улыбку не выдать. Ешь потом соленое, коли те обидятся.

– Ужинайте, не стану вас смущать, – коротко проговорила тем временем ментор. Весенья ж, обозрев все пред ней на столе предоставленное, едва ль не присвистнула. Как минимум с десяток разных тарелок и тарелочек пред ней предстало.

– А вы… – девица на миг осеклась, но все ж улыбнулась смущенно на обращенный на нее взгляд, – вы не хотите присоединиться?

Принесли и жаркое, и овощи парные, сыры, ветчину, хлеб вот свежий и целый чайник взвара.

Женщина даже глаза малость округлила. Наверное, не ожидала подобного вовсе. Сама, точно не понимая, о чем ее новая ученица молвит, стол оглядела, потанят… И выражение лица у ней при том было, ну вовсе не дружелюбное. Веське сразу припомнилось, как одна из бабусиных подружниц в коровью лепеху лаптей встала. Лаптю выбросить в итоге решила - ничем не вывести разводы было.

– Извините, наверное, я что-то не то сказала… -- хабормотала стушевавшись, -- просто нам всего этого многовато будет, а ведь, наверное, выбросят, коли мы не съедим… – попыталась оправдаться.

– То есть вы решили использовать меня, чтобы не выкидывали излишки? – переспросила Ведана Людимировна тоном высокомерным. Веся тотчас вспыхнула.

– Нет-нет, что вы! Я не то хотела сказать… – вот и прикопала ты себя, Весеньюшка. И дня не прошло. Уж лучше б язык свой при себе держала.

Но следующим шагом Ведана Людимировна девицу и окончательно из колеи выбила. Она присела за стол, потянулась к чашечкам, деловито расставила каждому по одной и принялась разливать взвар. Чашек поставила четыре.

Веся осторожно взор подняла, улыбаясь неловко. И еще пуще удивилась, когда заприметила мелькнувшую в глазах магини смешинку. Кажется, и морщинки вкруг них чуть глубже залегли, обрисовывая едва заметную улыбку.

Быть может, не все так уж плохо?

– Не все преподаватели в академии будут настроены к вам лояльно, – они уже разделили блюда по глиняным тарелкам. Весенья и потанята с аппетитом уминали горячее жаркое, а Ведана Людимировна попивала взвар со сдобным пирожком, – но не воспринимайте это на свой личный счет. Годы в академии разбаловали многих из нас. Главное прилежно учитесь, выполняйте задания и не нарушайте устав. Вам выдадут оный вместе с остальной литературой в библиотоеке. Советую внимательно ознакомиться, -- и глянула эта строго, что захотелось тотчас за этим уставом мчасться и наизуст заучивать.

– Ко мне можете обращаться по любым вопросам. Администрация академии настаивает, что я должна решать вопросы учеников в любое время дня и ночи, но я бы попросила не беспокоить меня после семи вечера и до начала учебных занятий.

Веська поспешно закивала под внимательным взглядом.

– В комнате вы найдете свое расписание, а ваша соседка подскажет, где отыскать ту или иную аудиторию. И еще кое-что… – она замолчала, смиряя всех троих внимательным взглядом. Веська так и замерла, не дожевав, – лучше не упоминайте, что конклав спонсирует ваше обучение. Как и о господине Раце.

Веся призадумалась… наверное, так и правда будет лучше. Многие годами копили на учебу или собирали плату всей деревней. Конечно, знать не в счет, для тех сумма за обучения не казалась столь колоссальной. Да только и среди обычных людей встречалось довольно магов. Коли кто прознает, что ей платить не пришлось, точно завистники найдутся. И уж неважно станет, каким образом она так конклаву угодить сумела. А вот почему про Лесьяра говорить нельзя? Ну побывала она у него ученицей... хотя, люд нынешний, чего только не выдумывает. Лишь волю дай.

– Не стану, – кивнула запоздало, когда вгляд ведуньи ее уж насквозь прожег.

– Хорошо, что мы поняли друг друга, -- отозвалась та, скрывая лицо за гранью чашки.

Закончив с поздним ужином, они вернулись к большой лестнице. И на этот раз принялись по ней подниматься.

– Общежитие первокурсников на третьем этаже. На четвертом проживает второй курс и далее по старшинству. На чужие этажи ходить не поощряется. У каждого курса есть свои покои для отдыха и других деятельностей с вободное время.

Веська только и успевала, что кивать, впитывая в себя поток информации и едва находила время разглядывать окружающее убранство. А поглядеть-то находилось на что. Хитросплетение лестниц выводило на площадки этажей, уходящие во мрак проходами коридоров. Куда ни глянь арки резные завитушками росписи украшенные - синие, черные, алые. Своды где-то высокие, где-то пониже, что едва головй не зацепляешься. Все в этаком хаосе разбросано, что немедля захотелось Веське заполучить в свое пользование настоящую карту места сего.

От провожатой Веся узнала, что все эти переходы и коридоры ведут во всевозможные концы терема - к классным комнатам, в подземелья и другие помещения для различных ученичесих дисциплин. Когда добрались до третьего этажа, Веська и вовсе готова была уже язык на плечо повесить. Потанята не лучше – запыхались почем зря. Вроде токмо на третий этаж взобрались, а словно полмира пешком обошли. Внутри терем еще больше оказался, чем Весе-то снаружи почудилось.