Хозяйка проклятой деревни-2

Я подошла к Тантану, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Тантан… – начала сбивчиво, голос звучал тихо и неуверенно. – Мне нужно уйти на некоторое время. Не мог бы ты присмотреть за Тьмой? Пожалуйста.

Маг природы молча кивнул, его взгляд, обычно полный озорных искорок, сейчас казался серьезным и понимающим. Протянув руки, он осторожно принял у меня Тьму. Я ожидала, что моя маленькая лери испугается, попытается вырваться, но она лишь доверчиво ткнулась влажным носиком в густую, раздвоенную бороду Тантана и тихонько заурчала, словно нашла надежное убежище. У меня отлегло от сердца – по крайней мере, за Тьму я могла теперь не беспокоиться.

Тантан внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, что его яркие голубые глаза видят меня насквозь – все страхи, решимость, смятение и ту вину, что тяжелым камнем лежала на душе.

– Снова в путь, дитя мое? – произнес он мягко, без тени осуждения в голосе. – Неспокойная у тебя судьба заладилась.

Я опустила взгляд, не зная, что ответить.

– Дела, Тантан, – пробормотала уклончиво. – Важные.

Легкая улыбка тронула его губы, но не глаза.

– Дела, что ведут по следам теней и пролитой крови? – маг природы заметил, как я вздрогнула от его слов, и тут же добавил успокаивающе: – Не тревожься. Лес многое шепчет тем, кто умеет слушать. И звери многое видят.

С этими словами Тантан развернулся и скрылся в полумраке своего дома. Я осталась стоять на пороге, переминаясь с ноги на ногу, не зная, чего ожидать. Через мгновение он вернулся, держа в руках небольшое, гладкое яйцо, испещренное темно-серыми крапинками, размером с крупное гусиное.

– Возьми, – сказал Тантан, протягивая мне яйцо. – Это яйцо зергулии. Детеныш одной из моих питомиц. Только потом обязательно верни.

Я удивленно посмотрела на него, потом на яйцо.

– Зачем оно мне, Тантан? – Я не понимала, как этот хрупкий предмет может помочь мне в моем опасном предприятии. – Что если я его случайно разобью?

Тантан хитро улыбнулся, глаза снова заблестели знакомыми озорными огоньками. Он по-отечески погладил меня по плечу свободной рукой.

– О, не переживай, никто еще не придумал способа его разбить. Там, куда ты собралась, оно может очень пригодиться. Зергулии – создания света и тепла. Береги его.

Несмотря на недоумение, я протянула руки и осторожно взяла яйцо. Оно оказалось приятным на ощупь, гладким и теплым. Я не понимала истинного назначения этого дара, но Тантану доверяла безоговорочно. Если он говорит, что пригодится, значит, так оно и есть. Я бережно убрала яйцо в сумку.

Тантан проводил меня до калитки. Он ничего больше не спрашивал и не говорил, но его взгляд выражал так много: невысказанное сочувствие, тихую поддержку и что-то еще, похожее на глубокое, древнее знание, словно он видел не только мой предстоящий путь, но и его исход. Это немного пугало, но одновременно придавало сил. Я кивнула ему на прощание и решительно шагнула за калитку, оставляя позади островок спокойствия и направляясь навстречу неизвестности.

Глава 3.2

Я покинула окраину Адиль, стараясь не привлекать лишнего внимания, петляя по узким, едва заметным тропкам, известным лишь местным жителям. Первая, самая насущная мысль, стучавшая в висках, касалась направления поисков. Куда мог направиться Илидан?

В Онвадин или столицу королевства он точно не сунется. Там его наверняка поджидают главные силы короля, расставлены сети и ловушки. Любое поселение, любая деревня на территории Принита теперь для него смертельно опасны. Его имя, его лицо известны каждому стражнику, каждому охотнику за наградами.

Значит, нужно дикое труднодоступное место. Укрытие, где можно затеряться, попытаться залечить раны и восстановить силы. Ближайшим таким местом, настоящей цитаделью природы, представлялся мне горный хребет Фагейр, что тянулся на востоке. Его суровые, неприступные склоны и запутанные ущелья всегда давали приют беглецам и отшельникам. Туда, скорее всего, и устремился израненный адмирал.

Я двинулась в сторону гор, стараясь держаться подальше от больших дорог, используя все свои знания о лесных тропах, приобретенные за то недолгое время, что провела в этом мире. Путь предстоял неблизкий и опасный.

Несколько раз мне пришлось спешно прятаться, замирая за стволами вековых деревьев или в густых зарослях орешника. Королевские патрули рыскали по округе, их голоса и бряцание оружия нарушали ночную тишину. Солдаты двигались большими группами, методично прочесывали лес, останавливали и допрашивали редких встречных крестьян, направлявшихся на поля или в соседние деревни. Я слышала их грубые, требовательные окрики, от которых сердце ухало куда-то вниз, и я заставляла себя дышать ровно, пережидая, пока опасность минует. До рассвета оставалось совсем немного времени, хорошо бы успеть до гор затемно.

Постепенно пейзаж начал меняться. Знакомые поля и светлые, редкие рощи остались позади. Их сменил густой, темный лес, подступающий к самым предгорьям Фагейра. Деревья здесь стояли плотнее, кроны сплетались наверху, почти не пропуская солнечный свет. Воздух стал ощутимо свежее, наполнился запахами хвои, прелой листвы и влажной земли. Тишина нарушалась лишь пением невидимых птиц да шорохом мелких лесных обитателей.

Я углубилась в предгорья, когда браслет на запястье, о котором почти успела позабыть за всеми треволнениями, вдруг неприятно сдавил кожу, словно ожившая змея. Это ощущение оказалось неожиданным и тревожным. Затем по руке пробежал неприятный озноб и браслет начал ощутимо давить, словно сжимаясь.

Сначала это проявилось как легкое недомогание. Закружилась голова, к горлу подступила слабая тошнота. Я остановилась, прислонившись к стволу шершавой сосны, пытаясь отдышаться. Наверное, усталость и нервное напряжение последних дней дают о себе знать. Отпила воды из фляги и, немного передохнув, продолжила путь, стараясь не обращать внимания на нарастающий дискомфорт.

Однако с каждым часом самочувствие лишь ухудшалось. Легкое недомогание переросло в нечто более серьезное. Давление браслета на запястье усилилось, превратившись в тупую, ноющую боль, которая начала медленно, но неотвратимо расползаться вверх по руке, проникая в плечо, затем охватывая все тело. В ногах появилась неприятная слабость, каждый шаг давался с трудом. Периодически перед глазами все плыло, и мне приходилось останавливаться, чтобы не упасть.

В один из таких моментов, когда я привалилась к гладкому боку огромного валуна, пытаясь унять дрожь в коленях, в памяти всплыл тот день. День, когда Илидан надел на меня этот проклятый браслет. Я видела его лицо так ясно, словно это происходило сейчас: ярость, полыхавшая в темных глазах, когда он узнал о покушении, которое совершила не я, а прежняя хозяйка этого тела. Его слова, произнесенные жестко, без тени сомнения, снова отчетливо прозвучали в моей голове: «Этот браслет будет напоминать тебе о твоем преступлении и не позволит покинуть Адиль. Попытаешься бежать – он убьет тебя». Теперь, ощущая, как металлические тиски на запястье медленно вытягивают из меня жизнь, я поняла – он не шутил. И снова я, девушка с далекой Земли, попаданка в этот чужой жестокий мир, расплачивалась за преступление, которого не совершала. Горечь смешалась с нарастающей физической мукой.

Несмотря на это, я заставила себя подняться. Мысль об Илидане, о его страданиях, о той вине, которую я ощущала перед ним, жгла сильнее боли от браслета. Я должна успеть. Должна найти его. Это стало навязчивой идеей, единственным, что еще удерживало меня на ногах и заставляло двигаться вперед.

Горы Фагейр встретили меня молчаливым величием и запутанными тропами. Я искала любые признаки, способные указать на присутствие Илидана: сломанные ветки, неестественно примятую траву, капли крови на камнях или мху. Но горы огромны, а мое состояние все больше затрудняло поиски. Слабость наваливалась волнами, зрение временами затуманивалось, и каждый шаг отзывался болью во всем теле.

Я шла, почти не разбирая дороги, ведомая лишь отчаянием и слабой надеждой. И вот тогда, когда силы почти оставили меня, когда казалось, что я вот-вот рухну и больше не поднимусь, я увидела его.

У небольшого горного ручья, журчавшего в тени нависающих скал, на влажной земле, лицом вниз, лежал мужчина. Даже издалека я узнала его. Илидан. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, разгоняя остатки крови по ослабевшему телу. Забыв о собственной боли, я бросилась к нему, спотыкаясь на камнях, не чувствуя подкашивающихся ног. Жив ли?

Глава 4

Я рухнула на колени рядом с неподвижным телом, пальцы сами собой потянулись к шее Илидана, нащупывая пульс. Секунды ожидания растянулись в вечность. Наконец, под кончиками пальцев я ощутила слабое, едва заметное биение. Жив! Облегчение хлынуло такой мощной волной, что я едва не потеряла сознание.

С огромным трудом, напрягая все оставшиеся силы, я перевернула его на спину. Голова Илидана безвольно откинулась. Лицо, обычно такое выразительное и властное, сейчас казалось вылепленным из воска – бледное, с заострившимися чертами. Губы потрескались и имели синюшный оттенок. Дыхание вырывалось из груди короткими, прерывистыми толчками. Я распахнула ворот темной, изорванной рубахи. Под ней открылась широкая, мускулистая грудь, но кожа покрылась испариной, а сквозь прорехи в ткани виднелись множественные раны – кровоточащие ссадины, глубокие порезы, некоторые из которых уже начали воспаляться, окруженные нездоровой краснотой. Признаки отравления, которые я наблюдала еще в таверне, сейчас проявились в полной мере: лихорадочный блеск в полуприкрытых глазах, легкая дрожь, пробегавшая по его сильному телу. Даже в таком состоянии его мужская красота, дикая и притягательная, не меркла, а лишь приобретала трагический оттенок.

Я отбросила сумку и дрожащими руками достала свои скромные припасы. Сначала вода. Я смочила тряпицу в ручье и осторожно протерла лицо Илидана, смывая грязь и запекшуюся кровь. Затем принялась за раны. Каждое движение причиняло мне мучения – браслет на запястье не ослаблял хватки, напоминая о себе непрерывным давлением и пульсирующей болью, расходящейся по всему телу. Но я стискивала зубы, отгоняя мысли о собственной муке, и сосредоточилась на Илидане.

Я промывала его раны прохладной водой из ручья, стараясь действовать как можно нежнее. Затем измельчала принесенные травы – для остановки кровотечения, природные антисептики – и прикладывала их к поврежденной коже. Полоски льна превратились в импровизированные бинты, которыми я перевязывала наиболее серьезные порезы на руках и торсе. Тело моего пациента было горячим, явно лихорадка.

Я знала, что для спасения Илидана одних трав и перевязок недостаточно. Главная угроза – яд, медленно убивающий его. И я знала как приготовить противоядие. Этому меня научила Дигеста во время наших многочисленных бесед о травах и их свойствах. Но для приготовления отвара нужен костер. И время. А разводить огонь здесь, на открытом месте, когда Илидан без сознания и мы оба так уязвимы, – чистое безумие. Дым может привлечь внимание патрулей, которые наверняка прочесывают горы. Нет, я не могла так рисковать.

Придется ждать. Ждать, пока Илидан придет в себя, пока мы сможем найти более укромное, безопасное место. Я села рядом на влажную землю, прислушиваясь к прерывистому дыханию разжалованного адмирала и борясь с подступающей дурнотой. Каждая минута промедления играла против нас, но иного выхода я не видела.

Время тянулось мучительно медленно. Яфера поднялась выше, ее лучи пробивались сквозь редкую листву деревьев, бросая на землю дрожащие пятна света. Я сидела рядом с Илиданом, периодически смачивая его губы водой и меняя повязки на ранах, которые продолжали сочиться кровью. Боль от браслета превратилась в постоянный, изматывающий фон, но я старалась не обращать на нее внимания, полностью сосредоточившись на человеке, лежавшем передо мной.

Прошло несколько часов, прежде чем Илидан шевельнулся. Сначала едва заметно дрогнули его ресницы, затем он тихо вздохнул, и веки медленно поднялись. Я затаила дыхание. В серых глазах, обычно таких ясных и пронзительных, сначала отразилось лишь мутное непонимание. Он медленно обвел взглядом окружающие деревья, небо и остановился на мне. Непонимание сменилось вспышкой узнавания, и тут же – волной застарелого подозрения. Его губы скривились в слабой, горькой усмешке.

– Ты… – прохрипел Илижан, голос его звучал слабо и с трудом. – Снова ты… Решила закончить начатое, пока я не могу сопротивляться?

В его тоне смешались усталость, боль и глубокая, затаенная горечь, которая резанула меня по сердцу сильнее, чем любая физическая боль.

– Я здесь, чтобы помочь, – ответила тихо, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю дрожь. – Я должна.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытаясь прочесть мои истинные намерения.

– Помочь? – в его голосе прозвучал неприкрытый сарказм. – После того, как дважды пыталась отправить меня на тот свет? Оригинальный способ проявить заботу, не находишь?

– Это сложно объяснить, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щеки. И ты все равно не поверишь, как и всегда. Но сейчас это неважно. Тебе нужна помощь. Ты ранен, и яд…

Илидан попытался приподняться на локтях, но тут же болезненно сморщился и снова откинулся на землю. Он явно ощущал всю тяжесть своего состояния.

– Яд, говоришь… Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это оставить меня в покое, – пробормотал он. – Яд и без тебя справится, а я хоть смогу умереть спокойно.

– Нет, – помотала головой я. – Спокойно не получится.

Илидан снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула тень чего-то похожего на любопытство, смешанное с прежним недоверием.

– И что же ты предлагаешь, моя несостоявшаяся убийца? Поделишься секретом быстрого и безболезненного ухода из жизни?

– Я предлагаю тебе выжить, – ответила я, стараясь не обращать внимания на его язвительность. – Но здесь оставаться опасно. Нас могут найти. Нужно найти укрытие.

Илидан слишком ослабел, чтобы спорить или тем более нападать. Он понимал, что в таком состоянии он легкая добыча для любого врага. С тяжелым вздохом, больше похожим на стон, он кивнул.

– Хорошо. Но если это очередная твоя ловушка имей в виду я ведь могу и найти силы прихватить тебя с собой.

– Это не ловушка, – твердо сказала я.

Подняться Илидану стоило огромных усилий. Я помогла, подставив плечо. Он тяжело оперся на меня, и я почувствовала, как его тело горит от жара. Медленно, шаг за шагом, мы двинулись вдоль ручья, углубляясь в лес, в поисках более надежного пристанища. Я шла, превозмогая собственную боль и слабость, чувствуя его прерывистое дыхание у своего уха.

Поиски заняли некоторое время. Наконец, за густыми зарослями дикого шиповника, скрытая от посторонних глаз, нам открылась небольшая, сухая на вид пещера – скорее, глубокая расщелина в скале, но достаточно просторная, чтобы укрыть нас двоих от непогоды и любопытных взглядов. Это место казалось идеальным.

Глава 4.2

Внутри пещеры царил полумрак и приятная прохлада. Я помогла Илидану опуститься на относительно ровный участок пола. Сама же, превозмогая мучительную боль, принялась за дело. В глубине расщелины, подальше от входа, я собрала немного сухих веток и мха и, с трудом выдавив из себя каплю магии – развела небольшой, почти бездымный костерок. Пламя неохотно занялось, но все же дало достаточно жара. Я достала из сумки маленький котелок, налила в него воды из ручья и поставила на огонь. Затем принялась измельчать необходимые травы, которые собирала по пути, и те, что принесла из дома.

Илидан молча наблюдал за моими действиями. Его взгляд, тяжелый и непроницаемый, не отрывался от меня ни на секунду. Я чувствовала его на себе, как физическое прикосновение, но старалась не обращать внимания, полностью сосредоточившись на приготовлении отвара. Периодически он тяжело кашлял, и каждый раз у него изо рта шла кровь – темная, густая. Яд продолжал свою разрушительную работу, и времени у нас оставалось все меньше.

Но и мое собственное состояние стремительно ухудшалось. Браслет на запястье сжимал руку с немилосердной силой, превратившись в раскаленные тиски. Боль пульсировала, отдаваясь в висках, в груди, заставляя темнеть в глазах. Я чувствовала, как бледнеет мое лицо, как по нему струится пот, несмотря на прохладу пещеры. Меня начала бить мелкая дрожь, ноги подкашивались, и я с трудом удерживалась в вертикальном положении, опираясь о стену пещеры. Но упрямо продолжала помешивать отвар в котелке, вдыхая горьковатый, терпкий аромат трав.

– Что с тобой? – голос Илидана, резкий и требовательный, заставил меня вздрогнуть. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор. – Твое лицо, как у мертвеца.

Я попыталась слабо улыбнуться, отмахнуться, сказать, что все в порядке, но слова застряли в горле. Илидан проследил за моим взглядом, когда я невольно потерла ноющее запястье.

– Ты ушла из Адиль, – произнес дракон глухо, в его голосе прозвучали стальные нотки. – Глупая девчонка. Я же предупреждал.

– Я должна была, – прошептала сквозь стиснутые зубы, пытаясь пересилить новую волну боли, прокатившуюся по телу.

– Уходи, – жестко приказал Илидан. – Возвращайся в деревню, пока не поздно. Мне твоя жертва не нужна. Я справлюсь сам.

Я упрямо покачала головой, отчего перед глазами снова все поплыло.

– Нет. Я хочу помочь. Этот отвар вылечит тебя.

– Поможет мне, но убьет тебя? – Илидан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горечь и что-то еще, чего я не смогла разобрать. – Благородный порыв. Только вот цена слишком высока, не находишь? Я не просил тебя о такой жертве.

– А я не спрашивала твоего разрешения, – огрызнулась я, сама удивляясь своей внезапной смелости. Слабость и боль, казалось, обострили мои чувства, сняли какие-то внутренние барьеры. – Ты спас меня уже дважды, от своего собственного гнева и приговора. Еще один раз от прорыва. Считай это ответной услугой.

Илидан нахмурился.

– Что за извращенная у тебя привычка сначала лечить меня, а потом пытаться убить? Не понимаю… Может ты ненормальная? Или тебе важно прикончить меня каким-то определенным способом? Возвращайся, говорю тебе.

– А если я не хочу возвращаться? – я посмотрела дракону прямо в глаза, пытаясь вложить в этот взгляд всю свою решимость. – Никогда не хотела, чтобы мы были врагами, но никак не могу это исправить. Иногда обстоятельства сильнее людей.

Его взгляд смягчился на мгновение, но тут же снова стал жестким.

– Это твои проблемы. Мои проблемы – это яд в крови и погоня за моей головой. И сейчас ты – еще одна проблема, которую мне придется решать, если ты немедленно не уберешься отсюда.

– Я не проблема, – сказала, чувствуя, как силы покидают меня. Котелок с отваром покачнулся в ослабевших руках. – Больше доводов у меня для тебя нет. Но у тебя все равно не хватит сил, чтобы меня выгнать.

Илидан тихо и осторожно рассмеялся, чтобы не разбередить раны, но смех быстро перешел в новый приступ кашля, на этот раз еще более сильный. Он согнулся, зажимая рот рукой, и когда отнял ее, ладонь оказалась испачкана свежей кровью.

Илидан долго, очень долго смотрел на меня. В его темных, лихорадочно блестевших глазах, смешивались боль, усталость и какая-то глубокая, непонятная мне задумчивость. Наконец, он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, унес с собой часть его драконьей гордости.

– Подойди, – произнес он, кивнув в мою сторону.

Я с опаской, но повиновалась, сделав несколько шагов к нему. Котелок оставила на камнях у огня, боясь расплескать драгоценное варево. Когда я оказалась достаточно близко, Илидан коснулся пальцами моего запястья, прямо над браслетом. Он что-то пробормотал на языке, которого я не знала. По коже пробежали мурашки. Внезапно браслет щелкнул, металл словно разжался, и тиски, сжимавшие мою руку, мгновенно ослабли. Боль отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и огромную слабость. Я покачнулась, едва не упав.

– Я временно отключил его, – устало произнес Илидан и откинулся на каменную стену, закрыв глаза. – Для меня это опасно – теперь ты можешь делать что угодно. И после двух покушений… доверия к тебе у меня ни на грош. Но смотреть, как ты умираешь у меня на глазах из-за собственной глупости, я тоже не намерен.

Глава 4.3.

Я стояла, массируя ноющее запястье, пытаясь осознать произошедшее. Свобода. Странное, почти забытое ощущение. Он доверился мне? Или это просто прагматичный расчет?

Пока в котелке булькало и насыщалось ароматами трав противоядие, между нами повисло напряженное молчание, изредка прерываемое кашлем Илидана или моими тихими вздохами. Но долго так продолжаться не могло.

– Почему ты так уверен, что я снова попытаюсь тебя убить? – спросила я, нарушив тишину, с ноткой вызова.

Илидан открыл глаза и посмотрел на меня с кривой усмешкой.

– Опыт, милая. Опыт. И тот факт, что ты уже дважды пыталась. Третий раз, как говорится, для верности?

– То была не совсем я… – начала я, в очередной раз пытаясь донести до него абсурдность своего положения, рассказать о Мишери, о своем появлении в этом мире. Я говорила сбивчиво, путано, чувствуя, как краснею под его пристальным, изучающим взглядом.

Илидан выслушал меня молча, не перебивая, только уголок его губ саркастически дергался.

– Конечно, – произнес он, когда я закончила свой сумбурный рассказ. – Каждый раз виноват кто угодно, только не ты. Очень удобно. А что в следующий раз? Злой дух в тебя вселится?

– Но это правда! – воскликнула я.

– Что правда? Твои невероятные истории или что в следующий раз меня попытается убить злой дух?

Я промолчала.

Илидан прикрыл глаза. Я заметила, как капельки пота выступили у него на лбу, как судорожно он сглотнул. Несмотря на браваду, ему явно становилось хуже. Я подошла к котелку, помешала отвар. Аромат стал гуще, насыщеннее. Скоро будет готово.

Я набрала немного чистой воды из фляги в кружку и протянула ему.

– Выпей.

Когда он вернул пустую кружку, его взгляд показался чуть менее враждебным. Или мне просто хотелось так думать.

– Если ты сновидица, как утверждаешь, то в чьих снах побывала в последнее время?

Я растерялась, сообразив, что ответ еще больше все испортит, но врать не стала:

– Ни в чьих. С тех пор, как я попала в ваш мир, мне ничего такого не снится.

– Ну да, конечно, – усмехнулся Илидан. – Так я и думал.

Его слова повисли в воздухе, пропитанные сарказмом и разочарованием. Я не нашлась, что ответить, чувствуя, как рушится хрупкая ниточка возможного понимания, едва успевшая зародиться. Внутри все сжалось от обиды и бессилия. Как доказать ему правду, если каждое мое слово он воспринимает как очередную ложь?

Я молча отвернулась и снова сосредоточилась на котелке. Отвар загустел, приобрел темно-зеленый, почти болотный оттенок, и его терпкий, горьковатый аромат заполнил небольшое пространство пещеры. Готово. Я осторожно сняла котелок с огня, поставив его на плоский камень рядом.

Но в этот самый момент, когда облегчение уже начало разливаться по телу, снаружи донеслись звуки, от которых кровь застыла в жилах. Резкие, гортанные крики, затем шум шагов. Они приближались, и очень быстро. Дым от нашего небольшого костерка, несмотря на все мои старания сделать его почти невидимым, все же сыграл предательскую роль.

– Они здесь! – выдохнула я, сердце бешено заколотилось в груди.

Илидан рывком сел, его лицо мгновенно стало жестким и сосредоточенным. Слабость и лихорадка, казалось, отступили на второй план перед лицом непосредственной угрозы. Он прислушался, его ноздри хищно раздувались.

– Солдаты, – процедил он сквозь зубы. – Проклятье!

Снаружи слышался топот множества ног, бряцание оружия. Тени замелькали у входа в пещеру. Нас окружали.

Паника охватила меня, но я заставила себя действовать. Времени на раздумья не оставалось. Я схватила пустую колбу, которую всегда носила с собой для сбора трав, и быстро, стараясь не расплескать, перелила в нее часть дымящегося противоядия.