Полная версия
Стерва для ботана
– А разве это не одно и то же? Вы все одинаковые. Только цену назначаете разную. А по факту – обычные дешёвки, – выплёвывает зло.
Всё с тобой понятно, мальчик.
Жаль. Но… без вариантов.
Самерский – обычный мажор-пикапер. Таких нужно тормозить ещё на подступах. Может, кому-то нравится, но мне с такими не по пути. Зря потратила время и нервы.
Делаю маленький глоток напитка и ставлю между нами стакан, обозначая границу.
– Я пойду, – говорю ледяным тоном и приподнимаюсь.
Он резко хватает меня за запястье, дёргая обратно на стул. Сдавливает руку. Не больно, но очень жёстко. Сверлит тяжёлым взглядом.
По позвоночнику пробегает холодная дрожь. Но я тут же беру себя в руки.
– Пустил, – цежу, прищурившись.
– Не забывайся, Элина, – выплёвывает он, поигрывая желваками, – ты не какая-то там звезда. Самая обычная массовка. И такие, как ты, быстро понимают своё место.
Демонстративно медленно вытаскиваю руку из захвата и брезгливо вытираю то место, которого он касался, а потом наклоняюсь и очень вежливо говорю:
– Спасибо за вечер. Было очень… познавательно. И неприятно.
Беру сумку, встаю и ухожу, чувствуя спиной его тяжёлый, злой взгляд.
Иду пешком. Мне нужно остыть и всё обдумать.
Середина сентября, а на улице тепло. Город шумит, бегут с работы уставшие люди, кое-где кучками тусуется молодёжь.
А у меня внутри всё гудит.
Вот же самоуверенный урод.
«Девочка с периферии… Массовка…»
Крепко сжимаю ремешок сумки.
Я не просто с периферии. Я из такого дерьма, милый, что тебе даже и не снилось. Но даже в этом дерьме у меня есть гордость и самоуважение. И я уж точно не позволю хватать себя за руки и пользоваться собой как вещью.
Злюсь. Но лишь плотнее сцепляю зубы.
Потому что на секунду… всего на одну грёбаную секунду мне стало неприятно не из-за его слов. А из-за того, что они задели за живое. И это невероятно выводит из себя.
Прохожу мимо витрины и ловлю своё отражение.
Ровный макияж. Прямая спина. Улыбка стервы на месте. Идеальная картинка.
А внутри – война.
Резко выдыхаю. Заставляю себя успокоиться. Включить голову.
Самерский не хочет вкладываться. Никак. Ни временем, ни вниманием, ни ресурсом. Его цель – лишь попользоваться. Быстро. Дёшево. Без последствий. Ещё и неуравновешенный.
Нет. Я не позволю ему сбить мне прицел. К чёрту его. Он – ошибка маршрута. Временный сбой системы. Не больше.
Впереди виднеется общага.
Лавочки у крыльца свободны. Все, кроме одной.
– Вот и чего сидит тут, словно памятник самому себе, – цежу зло.– Бесит!
Стискиваю зубы и ускоряю шаг.
– Добрый вечер, Элина. Как прогулялась?
Замечательно. Лучше всех. Чего и вам всем желаю.
Глава 5
– Никак, – цежу сквозь зубы и прохожу мимо.
В сумке вибрирует телефон.
Иринка.
Отвечаю и быстро взбегаю по лестнице.
Сестра сообщает, что ездила сегодня к маме. Там всё как всегда. Очень печально.
– Понятно, – вздыхаю.
Оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на ботана, идущего на пролёт ниже.
И чего он именно сейчас прётся? Другого времени не нашёл? Надеюсь, хоть не подслушивает?
Поджимаю губы, а потом едва слышно спрашиваю:
– Ир, а вообще… как она?
– Не очень. Опять к Серёжке рвалась, а этот не пускал. И, кажется, у неё опять проблемы начинаются. Она тебе не звонила?
Не звонила. И я тоже забыла позвонить.
Становится невероятно стыдно за собственное малодушие.
– Ир… – продолжить не успеваю. Сверху по лестнице несётся какая-то девица.
Мы сталкиваемся плечами. Телефон вылетает из пальцев и бьётся о перила. Ловлю его у самых ступенек.
– Смотри, куда прёшь! – шиплю. – Чуть телефон мне не угробила.
Она останавливается, медленно разворачивается и приподнимает бровь.
– Сама смотри, куда прёшь, коза.
Делаю шаг вниз и холодно произношу:
– А теперь извинилась и пошла дальше. Поняла?
Она криво усмехается.
– А ты кто такая, чтобы мне тут указывать? Коз-за, – смотрит, презрительно выгибая тонкую бровь.
Внутри всё спрессовывается в тугой ком – плохое настроение, облом с Самерским, новости о маме…
Хватаю её за плечо, накручивая на пальцы тонкую ткань лонгслива.
– Рот свой закрой, пока я тебе зубы не пересчитала.
– Ну давай попробуй.
Ну всё, гадина. Я предупреждала.
Сжимаю пальцы сильнее, но в этот момент рядом останавливается ботан, и одновременно снизу кричат:
– Кать, ты, блин, идёшь?!
Девица резко выдёргивает плечо из моего захвата и быстро сбегает вниз.
– Иду! – кричит, а я стою, вонзая ногти в ладони.
Внутри всё кипит.
– Элина, ты в порядке? – спрашивает ботан, скользя по моему лицу ищущим взглядом.
Поджимаю губы, разворачиваюсь и быстро иду наверх.
В порядке?!
Нет. Я вообще ни хрена не в порядке.
В коридоре вспоминаю, что не закончила разговор с сестрой.
Смотрю на экран. Чёрный.
– Твою ж мать…
Влетаю в комнату, кидаю сумку на кровать и достаю из тумбочки зарядку.
– Ой, Элин… – девчонки, ещё секунду назад хохотавшие, притихают и смотрят на меня насторожённо.
– А мы не ждали тебя так рано… – блеет Снежана, торопливо ставя видос на паузу. – Что, вечер обломился?
– Самерский не пришёл? – хлопает глазами Алеся.
Милка, самая умная из этой троицы, не лезет, молча считывает моё настроение и продолжает что-то строчить в телефоне.
– Самерский ваш – козёл, каких поискать, – бросаю зло. Ставлю телефон на зарядку и пялюсь на мёртвый экран. – Ну давай…
– Что, Элин?.. – подрываются подружайки, и даже Милка с интересом поворачивает голову, оторвавшись от какой-то «важной» переписки.
– Эта сучка мне телефон разбила, – говорю мрачно.
– Кто?! Что?!
Тут уж ко мне подскакивают все, облепляют со всех сторон, ахают, охают, дают советы.
Жму кнопки, перезагружаю, трясу. Бесполезно.
– Только летом купила, – шепчу и часто моргаю.
Элина Ларина не плачет. Никогда. И ни при каких обстоятельствах.
– Элин, так кто телефон разбил? – осторожно спрашивает Милка.
Коротко рассказываю историю столкновения на лестнице. На меня сыпятся советы и идеи «найти», «поймать», «выставить счёт».
– Хотите, чтобы меня за эти копейки вся общага высмеяла? – обвожу Снежку и Алесю злым взглядом. – Всё равно он мне уже надоел. В выходные домой поеду, куплю новый.
Что я предъявлю этой сучке? Несуществующий чек на телефон, купленный с рук и уже дважды за лето побывавший в ремонте? Мастер последний раз предупредил: ещё одно падение, и он – труп. Посоветовал взять что-нибудь попроще. Только где я денег возьму даже на этот «попроще»?
Чёрт. Как всё через задницу в этом году.
Не хотела лезть в кредит. Но, похоже, придётся. Потому что красиво жить нужно уже сейчас. Даже если жрать нечего.
С настроением ниже плинтуса написала Иринке в соцсетях, что пока не на связи, и чтобы она писала сюда. Закрыла ноут и отправилась в душ.
Вымылась ледяной водой. Душ у нас сломан второй год – чтобы включить горячую, нужно крутить вентиль пассатижами, которые обычно лежат на подоконнике.
И вот какой-то твари они понадобились.
Спёрли.
Вернулась в комнату злая и замёрзшая. Отличный набор для полного счастья. Осталось только вшей подцепить – и бинго, Элина Ларина окажется на самом дне.
Высушила волосы и, отказавшись от ужина, рухнула на кровать. Вырубилась почти сразу. Но даже во сне кто-то продолжал меня бесить.
«Ты в порядке, Элина?.. Ты в порядке?..»
Утром просыпаемся от настойчивого стука в дверь.
– Кого там принесло?.. – выдыхаю в подушку.
– Поспать не дают. Первый раз за две недели ко второй паре, и то достали, – бормочет Милка, переворачиваясь на другой бок и залезая под одеяло с головой.
– Чего долбитесь? – громко спрашивает Снежана. Ей до двери ближе всех.
– Ларину к коменде вызывают. Срочно, – доносится из коридора.
– Меня? Зачем? – приподнимаюсь на локтях. Внутри что-то неприятно ёкает.
Милка вылезает из-под одеяла и хмуро разглядывает меня.
– Может, хочет, чтобы ты кого-нибудь заложила?
Пожимаю плечами.
– Кого? Я ничего не знаю. А что знаю, перетопчется.
– А может, про вчерашнее хочет спросить? – садится на кровати Алеся.
– Там же ничего особого не было, – тут же подрывается Милка.
– Так, девчонки, собирайтесь, – тянусь за джинсами. – Всё равно вставать пора. Сейчас схожу и всё узнаю.
Собираюсь как положено. Я же ей не девочка по вызову. И не собачка, чтобы бежать по первой команде. Поэтому не спеша расчёсываю волосы, затягиваю их в высокий хвост, аккуратно прохожусь консиллером по лбу и добавляю лёгкий макияж.
Настроение нулевое.
После пар пойду брать микрозайм. Телефон не восстановишь, а без него никак нельзя. Придётся как-то выкручиваться.
– Я пошла, а вы, как соберётесь, ждите меня внизу, – говорю, уходя. – Зайдём по дороге в кафешку, кофе попьём. Только захватите мои конспекты.
Влившись в поток спешащих на выход студиозов, спускаюсь по лестнице.
– Доброе утро, Элина, – доносится со спины.
Конечно, доброе. Просто сказочное, ботан. Даже не сомневайся.
– Угу, – бросаю, не оборачиваясь.
– Элин, тебя коменда вызывает. Срочно, – навстречу бежит Лина.
– Я в курсе.
Она останавливается. Потоку приходится нас обтекать.
– А что случилось? – торопливо спрашивает. – Она злая как собака. На меня наорала. А я вообще не в курсе.
– Понятия не имею.
Неопределённо пожимаю плечами и иду вниз.
Стучу и захожу.
Ава сидит за столом, сложив руки на своей необъятной груди и щурясь на меня рыбьими глазками.
– Здравствуйте, Анна Викторовна. Вызывали?
– Проходи, Ларина. Садись. Разговор будет не из приятных.
Я и не надеялась.
Сажусь на стул. Спина прямая. Руки на коленях. Взгляд глаза в глаза. Я ни в чём не виновата.
– Вчера на лестнице произошёл конфликт между тобой и одной из студенток, – она разворачивает ко мне монитор и включает чёрно-белую запись. – Есть жалоба от неё. И есть запись с камер.
На экране мы с той девицей. Звука нет.
Вот мы сталкиваемся, я разворачиваюсь, что-то говорю, дёргаюсь, делаю шаг вниз и хватаю её. Снова говорю… Камера снимает её со спины, поэтому кажется, что девица стоит неподвижно.
– Ты на неё напала, – сообщает коменда.
– Это была не драка, – пожимаю плечами. – Мы столкнулись. Она нахамила, я ответила. И вообще, она не живёт в общежитии. Не вижу проблемы.
Анна Викторовна усмехается.
– Живёт или не живёт – роли не играет. Катя Правест – отличница и медалистка…
Она что-то ещё говорит, а у меня в голове щёлкает. Правест.
– Она что, родственница нашего препода по физкультуре? Поэтому вы её защищаете? – спрашиваю холодно.
– То, что она чья-то дочь, ничего не значит, – кривится Ава.
Дочь? Ну понятно.
– И чего от меня хочет чья-то дочь?
– Для начала – не хами мне и не перебивай, – ярится женщина. – А Катя… на хорошем счету в институте и у преподавателей. Я с ней поговорила, она на тебя не в обиде. Поэтому публично принесёшь ей извинения, и мы замнём эту историю.
Хмыкаю. Вот сразу чувствуется – утро у меня «задалось».
– А если нет?
– А если нет, тогда придётся сообщить ректору о твоём поведении, – стучит толстым пальцем по столу. – У тебя уже два дисциплинарных предупреждения.
В висках пульсирует кровь.
Пытаюсь вспомнить хоть какой-нибудь закон, я же будущий юрист. Но в голову, как назло, ничего не лезет.
Два предупреждения. Это будет последним.
Ректор меня знает. Он разбираться не станет.
Значит, отчисление…
– Драки не было, – повторяю стальным голосом, понимая, что разговариваю со стеной. – А слова – это просто слова. Она оскорбила меня, я оскорбила её. Разбежались. Точка. Какие проблемы?
– Ты, Ларина. Ты проблемная. И мне здесь такие не нужны.
Выслуживается? Или бесится, что прогадала, отдав нам нашу же комнату? Насколько я помню, некоторые, чтобы вернуть свою комнату, её подмазали, а с меня она ничего не поимела.
Сука.
– Ну что, Ларина?..
Не успеваю послать её куда подальше, как в дверь стучат.
– Анна Викторовна, я по поводу регулятора в душевой. Там пассатижи пропали… – слышу за спиной голос, который уже набил оскомину в ушах.
– Аверин, – коменда недовольно прищуривается и поджимает губы, – мне сейчас не до твоей сантехники. Выйди. Не видишь, я занята.
Она раздражённо машет рукой.
– Извините, но у меня ещё одно дело. Срочное.
Слышу движение за спиной и оглядываюсь. Ботан закрывает дверь.
Изнутри.
– Аверин, я сказала – выйди, – Ава повышает голос. – Я потом разберусь с твоими делами.
Ботан кивает и… остаётся.
– Вчера на лестнице поругались две студентки, – говорит он совершенно спокойно. – Вы бы посмотрели запись с камеры между третьим и четвёртым этажом. Примерно в девять вечера.
Смотрю на него, открыв рот. Он сейчас серьёзно? Стучит на меня при мне?.. Эй, я вообще-то тут.
Слов нет.
– Глеб, тебя это не касается, – хмуро бросает коменда.
Он подходит и останавливается прямо рядом со мной. Такое ощущение, что он меня не видит.
Сижу в шоке.
– Но вы же сами просили сразу сообщать обо всём, что происходит в общаге. Я потому и зашёл.
– Я в курсе, что происходит у меня в общежитии, – Ава кидает взгляд на монитор.
– Понимаю, – кивает он. – Но там камера звук не пишет. А я всё слышал.
– Аверин! Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
Я вот тоже сейчас ничего не понимаю. Смотрю на него во все глаза.
– Если вы будете разбираться официально, я готов подтвердить, что это был обычный словесный конфликт. Могу даже передать слова студенток. Дословно. Кто начал первым, и кто что ответил.
Коменда замирает и несколько секунд просто смотрит на него, не моргая.
– Аверин…
Договорить не успевает. За дверью слышится шорох и нервный шёпот, а потом она резко распахивается.
– Анна Викторовна, – в кабинет вваливается Милка, – она не виновата!
– Она сама налетела! И телефон разбила! – вслед за ней влетают Алеся и Снежана, а у меня внутри всё обрывается.
Кто их просил?.. Идиотки. Сейчас вместе вылетим.
Ава багровеет и резко поднимается, упираясь ладонями в стол. Рыбьи глазки вот-вот вывалятся из орбит.
– Вышли вон! Сейчас же!
Подружайки осекаются.
– Выселю! – орёт коменда.
Милка ещё пытается что-то сказать, но Алеся тянет её за рукав.
– Пойдём… – шепчет.
– Элина не виновата, – делает последнее заявление Снежана.
Дверь за ними закрывается. В кабинете снова становится тихо.
Коменда смотрит на меня, потом переводит взгляд на ботана.
– Аверин… – цедит сквозь зубы. – Иди уже.
– Анна Викторовна…
Я в шоке. Он реально непрошибаемый.
– Я только хотел уточнить. Если всё-таки будет подниматься вопрос по вчерашнему инциденту, прошу зафиксировать, что я готов выступить официальным свидетелем. Можно будет приложить вот это видео. Если прокрутите вперёд, увидите, что я был рядом.
Она смотрит на него очень долго, потом медленно выдыхает и садится.
– Никакого инцидента не было. И ничего подниматься не будет. Уходи.
– А Ларина?
Коменда бросает на меня раздражённый взгляд.
– Иди…те. Оба.
Не знаю, кого как, а меня дважды просить не надо.
Вылетаю из кабинета, совершенно обалдевшая.
Вот это ботан. Вот это загнул. Точнее, нагнул. Коменду. Не ожидала.
– Ну что?! – меня тут же окружают подружайки. – Что она сказала?! Всё нормально?!
Открываю рот, чтобы ответить…
– Если хочешь, могу посмотреть телефон.
Оборачиваюсь.
Ботан стоит в двух шагах от меня.
– Ты умеешь ремонтировать гаджеты? – тут же влезает Снежана.
– Не все. Но кое-что могу.
Кривлю губы.
– Моему уже не поможешь.
– Не факт. Приноси, я посмотрю.
– Хорошо… Вечером принесу.
Он кивает и спокойно уходит. А я стою посреди холла и хлопаю ресницами.
– Эй… Глеб!
Он оборачивается.
– Это ничего не значит. Не вздумай считать, что мы друзья.
– Я понял.
Могу поклясться, на его лице на долю секунды мелькает едва заметная улыбка.
И эта дурацкая ямочка.
Глава 6
Целый день едва держу маску стервы. Холодной. Собранной. Непробиваемой.
Потому что внутри время от времени трясёт. Вылетать из вуза нельзя, из общаги – тоже. А это едва не случилось. И если бы не ботан…
Что им мои слова? Слова проблемной студентки против слов отличницы и медалистки. Им же неважно, что она напала первой.
А он меня… защищал.
«Могу повторить дословно. Я – свидетель…»
На этом месте внешнее спокойствие снова попыталось дать трещину. Пришлось в очередной раз одёрнуть себя, чтобы не сорваться.
Самерский, с которым мы в этот раз действительно совершенно случайно столкнулись возле одной из аудиторий, лениво и самодовольно ухмыльнулся.
Отзеркалила его взгляд и прошла мимо.
Не интересует. Больше нет.
Краем глаза заметила девицу, томно вздыхающую и старательно хлопающую ресницами в его сторону.
Хмыкнула про себя. Чем дольше будет вздыхать издалека, тем дольше останется непопользованной. Хотя… люди разные. Может, кому-то такое отношение даже нравится. Но только не мне.
Вечером взяла телефон и пошла ботану.
Постучав, услышала приглашение.
Захожу.
Сидит одиноко на кровати, прислонившись спиной к стене, и что-то быстро печатает в ноуте. Длинные пальцы мелькают над клавиатурой с бешеной скоростью.
Увидев меня в дверном проёме, резко захлопывает крышку и встаёт.
– Привет, – смотрит спокойно.
– Привет.
Обвожу взглядом комнату. На одной половине обычный студенческий бардак, вещи раскиданы где попало, под кроватями стоит грязная посуда, на тумбочках конспекты вперемешку с крошками и недоеденными кусками печенья, на столе пятна непонятного происхождения и упаковки из-под супов быстрого приготовления.
На другой половине комнаты чистота и порядок. На тумбочке минимум вещей, конспекты аккуратной стопочкой лежат на окне, кровать заправлена.
Странный у ботана отец – с холодным оружием обращаться не научил, зато приучил держать в своём жилище казарменный порядок.
Прохожу внутрь, кладу телефон на чистый край стола. Глеб подходит с другой стороны.
– Ты обещал посмотреть, – вырывается неловко.
Зачем я это сказала? Он же сам сказал приносить.
Он кивает, забирает телефон. Пара быстрых движений по экрану, задумчивый взгляд, и снова короткий кивок.
– Оставляй. Попробую что-нибудь придумать, – поднимает взгляд. – Ты уезжаешь на выходные?
Вопрос застаёт врасплох. Зачем он спрашивает?
– Да. А что? – спрашиваю хмуро.
– Мне нужно понимать, насколько срочно вернуть телефон.
– У меня завтра четыре пары…
– Хорошо. Я постараюсь успеть.
И снова ни на лице, ни в голосе ни одной эмоции. Не холодно. Не сухо. Просто спокойно.
Внутри стойко повисает странное и неприятное чувство… будто утром ничего не было.
Смотрю на ботана и молчу.
Почему-то хочется снова увидеть эту маленькую ямочку на щеке. Он сразу меняется, когда улыбается. Становится каким-то… живым, что ли?
Элина, куда тебя опять понесло? Ещё не хватало, чтобы ты на ботана запала. Он вообще не в твоём вкусе. Ещё и эта дурацкая ямочка…
Он тебе не нужен. Вообще.
Мысленно даю себе оплеуху. Возвращаю холодный разум. Получается плохо.
Внутри что-то противно скулит и скребётся.
Элина, соберись. Соберись!
Злюсь на себя за эту непонятную слабость, которую никак не удаётся победить. Хочется сорваться хоть на ком-нибудь. Мы проходили это на психологии. Кажется, это называется трансфер. Замещение.
– Ладно. Спасибо. Я пойду, – резко разворачиваюсь и иду на выход.
В дверях буквально сталкиваюсь с Батончиком. С неизменным батоном в руках.
– Здрасьте… – мямлит он, протискиваясь мимо и вынуждая меня прижаться спиной к косяку.
Сверлю его прищуренным взглядом. Внутри всё уже кипит и клокочет.
– Что за помойку вы здесь устроили?! – спрашиваю жёстко, выплёскивая на него негатив. – Чтобы через полчаса был порядок! Полы вымыть. Мусор вынести. Понятно?!
Он сглатывает и быстро кивает.
– И если ещё раз такое увижу… – выхожу, оборвав себя на полуслове.
Глубоко дышу.
Становится значительно легче.
Вот так-то, Ларина. Так держать. Ты – стерва. Помни об этом. Ты не должна быть хорошей и удобной. Ни для кого.
Пролетаю по этажу, иногда кивая знакомым девчонкам. Возвращаюсь в комнату.
Подружайки залипают в телефонах.
– Ну что? – отрывается от видоса Алеся. – Есть шанс?
– Пока неизвестно, – делано равнодушно пожимаю плечами.
– Зря ты этой козе счёт не выставила, – поджимает губы Милка, отрываясь от переписки. – Таких учить надо. Чтобы не борзели.
– Да плевать мне на телефон. Только контакты жалко, – устраиваюсь на кровати и открываю ноут, ввожу пароль и с замиранием сердца захожу в соцсети.
– Это да, – кивает она и продолжает болтать про наглых и зарвавшихся перваков.
Снежка с Алесей её активно поддерживают.
Не слушаю.
Читаю пришедшее сообщение. Наконец-то хорошая новость!
Некоторое время переписываюсь.
– Ладно, тихо, – в какой-то момент говорю строго. – Я реферат писать буду. И вы бы тоже хоть что-нибудь на завтра сделали.
Разговор затухает.
До позднего вечера работаю. Действительно пишу реферат.
Утром перед парами меня останавливает Маринка с параллели и страшным шёпотом спрашивает, правда ли, что я две недели не давала прохода Дипломату, как прозвали Самерского, а когда он сказал, что ему не интересно, припёрлась в кафе, где он отдыхал, и вешалась на шею, буквально предлагая себя?
– Элин, я в это не верю, – шепчет Маринка, а сама так и сверкает глазами, – ты же не такая. Я же помню, как Горин за тобой бегал.
Вообще-то за Гориным бегала я… Но в глазах других всё выглядело именно так. До определённого момента. Когда я немного перегнула. Эх, Горин, Горин… Ты против Самерского просто милашка. И где таких мужиков делают?.. Штучный экземпляр.
– Всё было как раз наоборот, – сообщаю, спокойным движением поправляя волосы. – Он меня пригласил. И знаешь, Марин… – закатываю глаза, – не советую. Много понтов из ничего. Как думаешь, почему папаша-дипломат сынишку в наш заштатный вуз отправил?
Перманентные брови девушки вопросительно приподнимаются в ожидании горячей сплетни, а я наклоняюсь вперёд, как бы доверяя секрет, и заканчиваю:
– Непорядок у него. Правда, не знаю, где… Надеюсь, что не там, – кидаю взгляд вниз, указывая на середину композиции.
Маринка хохочет, мои подружайки, облепившие нас со всех сторон, активно поддерживают мою позицию.
Чуть позже договариваюсь с ними аккуратно запустить пару слухов: Самерского я отбрила, потому что он не дотягивал… И многозначительное движение бровями. А там каждый в меру своей распущенности пусть догадывается, где и в чём он не дотягивает.
А Самерский пусть знает: со мной связываться – себе дороже.
После пар возвращаюсь в общагу героем-победителем. Милка с Алесей с последней пары сбежали – у них билеты на поезд, им ехать далеко. За Снежкой заедет отец, а мой автобус ещё через три часа.
Время пока есть, поэтому не спеша идём с ней в общагу.
– Добрый день, Элина.
Первый раз за всё время меня не раздражает ни эта фраза, ни эта фигура, неподвижно сидящая на скамейке.
Машу Снежке, чтобы шла без меня, и быстро подхожу. Глеб молча протягивает телефон.
Беру с замиранием сердца. Даже ладошки потеют. Смотрю на него. Совсем как новенький. Даже не хочется думать, что придётся его выкинуть и взять кредит. Чёртову прорву денег!
Страшно.
– Работает? – спрашиваю охрипшим голосом и включаю.
Секунда… Две…
Экран загорается. Перед глазами возникает привычная заставка. Не верю своему счастью.
Не глядя сажусь на скамейку и веду пальцем по рабочему столу. Быстро листаю.
Мои мессенджеры. Мои контакты. Сообщения.
Унимаю дрожащие руки.
Элина, успокойся!
Захожу на почту… Поднимаю задумчиво-вопросительный взгляд на молча взирающего на меня ботана.
– Пароль для акка?.. – спрашиваю растерянно.
Он спокойно приподнимает брови, наклоняется ближе и заглядывает через плечо.
– Пришлось кое-что сбросить. Но основные данные на месте. Пароль помнишь?
Киваю и ввожу. Экран моргает.
Работает.
А мастер говорил… Вот же хапуга!
Меня резко отпускает.
– Глеб, ты – гений… – тихий смех вырывается прежде, чем успеваю его поймать.
Сжимаю в ладонях телефон, моргаю и давлю в себе непонятно зачем вылезшую обычную девочку Элю.
