Ипотечная жена по совместительству

— Без отсрочек, — подтвердил Егор.

— А если кто-то не выполнил? — спросила Злата, уже входя во вкус.

— Штрафные санкции. Тот, кто нарушил, неделю кормит кота соседей, если у них появится кот. Или покупает пиццу на двоих. — Без ананасов.

— Без ананасов, — согласился он.

Они допили холодный кофе. Салфетка была исписана с двух сторон, почерк становился всё мельче и неразборчивее.

— Срок, — наконец произнесла Злата, откладывая ручку. — Это самое важное.

— Минимум три года, — сказал Егор. — Меньше банк не поверит в серьёзность намерений. И за это время можно погасить значительную часть ипотеки. После трёх лет — ежегодный аудит. Обсуждаем, продлеваем или начинаем процедуру выхода.

— Выход, — Злата обвела это слово в рамочку.

— Развод по обоюдному согласию. Квартиру продаём, выручку делим в соответствии с внесёнными суммами. Или один выкупает долю у другого по рыночной оценке.

— Все условия, — подчеркнул Егор, — фиксируем у нормального юриста. Настоящий, юридически значимый договор. Эта салфетка — только меморандум о намерениях. Они замолчали, разглядывая своё творение. На салфетке был не план счастливой жизни, а техническое задание на совместное выживание. И почему-то именно это выглядело честнее всех романтических клятв.

— Ну что, — Егор откинулся на спинку пластикового стула. — Нам обоим нужно время. Это не решение на вечер.

Злата кивнула, аккуратно складывая исписанную салфетку. Она была похожа на карту сокровищ, где в конце стоял не сундук с золотом, а ключ от собственной, пусть и на двоих, однушки на окраине.

— Давай до завтра, — сказала она. — Каждому в своей комнате, без звука. Если к утру не передумал… сообщаем.

Вечер в их съёмной квартире был особенно тихим. Каждый за своей тонкой дверью, каждый в своём микромире депрессивного быта. Злата сидела на кровати и слушала. Сверху — вечный топот и смех детей. Снизу — скандал соседей из-за денег. За стеной у Егора — мерный, почти неслышный стук клавиатуры. Она пересчитала свои сбережения в третий раз за вечер. Потом взяла с полки потрёпанный фотоальбом — там были старые снимки родителей у их первого, тоже купленного в кредит, гаража. Они улыбались. Им было страшно, но они были вместе. По-настоящему. Она посмотрела на сложенную салфетку на тумбочке.

За стеной Егор закончил строку кода и откинулся. Он обвёл взглядом свою комнату: стеллажи с книгами, сервер, мигающий огоньками в углу, постер со схемой метро. Всё это было его миром, который он выстроил с таким трудом. И который в любой момент мог рухнуть из-за очередного повышения аренды или прихоти хозяйки. Он открыл вкладку с ипотечным калькулятором. Цифры были пугающими. Но цифры вдвоём… они уже не казались фантастикой. Он посмотрел на свой телефон. На экране был список контактов, и среди них — новый, без фамилии, просто Злата.

Два телефона в двух комнатах лежали в тишине. Два больших пальца зависли над экранами. Злата закрыла глаза, представив не белое платье и венчание, а ключ. Один ключ на двоих. И общую тишину за своей, своей собственной дверью. Егор представил не лицо невесты, а график платежей, где в графе Статус заёмщика наконец-то стояло бы надёжный. И свою комнату, в которой можно было бы сверлить стены, не спрашивая ни у кого разрешения.

Он первым набрал сообщение. Коротко, без знаков препинания, как команду. — Делаем это.

Его телефон завибрировал почти мгновенно. Ответ пришёл через три секунды. — Делаем.

В ту ночь в квартире не стихали звуки: сверху топали, снизу ругались. Но за двумя закрытыми дверями два человека уснули немного спокойнее. У них появился план. Пусть безумный, пусть циничный. Но план. И партнёр. Пусть временный, пусть фиктивный. Но партнёр. В битве за квадратные метры этого было больше, чем у большинства.

Глава 7. ЗАГС: без платья и фаты

Утро в ЗАГСе было похоже на выставку достижений народного романтизма. Прилизанные пары в белых платьях и костюмах, бутоны роз, дрожащие руки родителей, бабушки в кружевных шляпках и дети-напомаженные фотографы, которые приказывали а теперь поцелуй! С такой же серьёзностью, как командующий армией.

Злата и Егор стояли в этой очереди, как два гриба в оранжерее экзотических цветов. Она в своих единственных приличных темных брюках и простой блузке. Он в той же айтишной униформе — джинсы и свитер с едва заметным зацепом на плече. У них не было колец. Не было гостей. Не было даже коробки конфет для регистратора. У них были паспорта, заявление и налёгшая на плечи тихая, но всеобъемлющая неловкость.

— Кажется, мы единственные здесь без фотосессии, — заметил Егор, наблюдая, как очередная пара с трепетом принимала от сотрудницы ЗАГСа поздравительную открытку.

— Мы и фотосессии не оплатили, — напомнила Злата. — Эконом-вариант. Только штамп.

— Зато быстро, — пробормотал он, но в его голосе прозвучала та же напряженность, что и в её.

Наконец их очередь дошла до небольшой группы перед самым входом в зал. Среди них была пара, которая выглядела так празднично, что казалось, они излучали свет. Женщина в пышном платье держала букет из полевых цветов, её парень нежно гладил её руку.

— Ой, мы тоже без гостей! — обратилась девушка к Злате с сияющей улыбкой. — Решили, что это будет наш маленький интимный момент. А как вы познакомились?

Вопрос пал как гром среди ясного неба. Злата почувствовала, как все реплики, подготовленные заранее, испарились. Она посмотрела на Егора. Он стоял, слегка склонив голову, явно рассчитывая на её ответ.

— В общежитии, — выдавила Злата. — Из-за… из-за колбасы.

Девушка в платье замерла с открытым ртом. — Из-за колбасы? — повторила она, не понимая.

Егор решил вмешаться. — Да, — сказал он с невозмутимостью, которая граничила с абсурдом. — Это была настоящая колбасная драма. Но она закончилась хорошо.

— А как он сделал вам предложение? — продолжала девушка, её глаза сияли ожиданием романтической истории.

Злата почувствовала, как внутри всё натягивается как струна. Она видела, как Егор слегка напрягся, готовый к очередной легенде. Но что-то в ней сломалось. Не гнев, не страх, а просто чистая, нефильтрованная правда, смешанная с безнадёжной иронией.

— Он сделал мне предложение на кухне, — сказала она четко, смотря прямо в глаза девушке. — Рядом с мусорным ведром. Сказал: Ну что, Злата, расписываться пойдём?

Окружающие пары, которые подслушивали разговор, застыли в тишине. Девушка в платье выглядела так, будто её ударили током. Егор резко покраснел — не от стыда, а от неожиданности. Он никогда не видел Злату такой прямой, почти безжалостной в своей правдивости.

— О… — девушка попыталась найти слова. — Это очень… практично.

— Да, — согласилась Злата, чувствуя, как напряжение внутри начинает спадать. — Мы практичные люди.

В это время сотрудница ЗАГСа открыла двери и пригласила их внутрь.

Процедура была быстрой и деловой. Регистратор, женщина с лицом, выражающим многолетнюю привычку к подобным моментам, проверила документы, прочла стандартные слова о счастливом союзе и верности. Злата и Егор стояли рядом, не касаясь друг друга, как два солдата на параде.

— Объявляю вас мужем и женой, — сказала регистратор, и в её голосе не было ни радости, ни печали, только профессиональная нейтральность.

Злата посмотрела на Егора. Он медленно, почти механически, повернулся к ней.

— Жена, — произнес он тихо, с ироничной улыбкой, которая больше походила на усмешку.

— Муж, — ответила она с тем же выражением.

Они подписали книгу регистрации. Их подписи стояли рядом, не пересекаясь, как два независимых столбца в таблице. Регистратор выдала им свидетельство — один лист бумаги, который менял всё. На улице, уже вне потока праздничных пар и фотографов, они остановились под холодным осенним ветром. Егор держал свидетельство как будто это был важный документ по работе.

— Вот и всё, — сказал он.

Злата ничего не ответила. Она смотрела на свой телефон, который только что завибрировал с сообщением. Она открыла его и прочла текст, который казался продолжением их нового статуса:

— Злата, через месяц освободите комнату, я нашла других жильцов. Они платят больше. Удачи.

Сообщение было от хозяйки квартиры. Оно не содержало ни эмоций, ни объяснений. Только факт. Злата подняла глаза на Егора. Он уже заметил её выражение и без слов понял содержание.

— Выбора больше нет, — сказала она просто, передавая ему телефон.

Егор прочёл сообщение, его лицо не изменилось, лишь глаза стали чуть более сосредоточенными. — Значит, начинаем действовать, — ответил он, возвращая ей телефон. — У нас есть месяц. И есть этот документ. Он показал на свидетельство о браке, которое теперь казалось не просто фиктивной бумажкой, а единственным оружием в их арсенале.

Злата взяла свидетельство из его рук и аккуратно положила его в свою сумку рядом с паспортом.

— Тогда вперед, — сказала она, и в её голосе звучала не решимость, а скорее принятие.

Принятие новой реальности, где их фиктивный брак стал единственной тропинкой к чему-то, что они могли назвать своим. Они пошли вдоль улицы, не как праздничная пара, а как два союзника после заключения договора. Без колец, без цветов, без гостей. Но с бумажкой, которая теперь была их пропуском в другую жизнь. И с месячным сроком, чтобы сделать эту жизнь реальной.

Глава 8. Первая свадебная ссора

Ровно через неделю после визита в ЗАГС они сидели в стерильном офисе банка, сжимая в руках пачки документов. Свидетельство о браке лежало сверху, как пропуск в другую реальность. Консультант — молодая женщина с идеальной улыбкой — скользила пальцем по экрану планшета.

— Учитывая ваш совокупный доход и статус молодой семьи… — она сделала паузу, и Злата невольно задержала дыхание. — Предварительное одобчение получено. Поздравляю.

Злата выдохнула. Егор лишь слегка кивнул, как будто получил апрув на код.

— Сумма, о которой мы говорили, доступна, — продолжила консультант. — Теперь осталось выбрать объект и предоставить договор купли-продажи.

На улице, в холодном осеннем воздухе, их охватила странная эйфория. Это была не радость, а скорее головокружительное ощущение того, что абстрактный план внезапно обрёл материальные очертания.

— У нас есть месяц до выселения, — сказала Егор, уже доставая телефон. — Ищем.

Они сели в ближайшей кофейне, разложив ноутбуки. Экран Егора мгновенно заполнился десятками вкладок с сайтов недвижимости. Злата открыла приложение с объявлениями.

Первые пятнадцать минут прошли в почти благоговейной тишине. Они пересылали друг другу ссылки, комментируя односложно: — Смотри, — Дорого, — Странная планировка.

— Вот! — Злата ткнула пальцем в экран своего телефона. — Двушка в Чертаново. Ремонт, кухня девять метров.

Егор нахмурился. — Чертаново? Это же час до моего офиса на метро в лучшем случае. Мне нужен район ближе к работе. Смотри, в Бутово есть варианты.

— Бутово? — Злата подняла глаза, в её голосе зазвучали первые нотки раздражения. — Это вообще край света. Мне нужно ближе к центру, к метро. Я же не буду всю жизнь в офисе сидеть, у меня тоже встречи бывают.

— А мне каждый день по десять часов кодить, — парировал Егор, не отрываясь от экрана. — Транспортная доступность — приоритет. И мне нужна комната под кабинет. Чтобы можно было поставить два монитора, серверную стойку…

— Под кабинет? — Злата откинулась на спинку стула. — У нас бюджет на двушку, Егор. Две изолированные комнаты — это уже удача. Где там кабинет?

— В гостиной можно зонировать, — настаивал он. — Или искать трёшку на окраине.

— Трёшку? — её голос стал выше. — У нас даже на хорошую двушку-то в приличном районе едва хватит! И кухня, между прочим, важна. Я не буду готовить в каморке два на два!

Ссора нарастала, как снежный ком. Из практического русла она стремительно скатывалась в абсурд.

— А балкон? — спросила Злата, уже явно переходя на личности. — Тебе нужен балкон под твоё оборудование. Мне он не нужен вообще, только пыль копить.

— На балконе можно хранить вещи, — упёрся Егор. — И там отличная вентиляция для серверов.

— Серверы на балконе! — почти фыркнула Злата. — Они же замёрзнут зимой! Или ты собираешься их в пуховики заворачивать?

— Лучше в пуховики, чем в твои пыльные шторы, — огрызнулся он. — Кстати, о шторах. Только тёмные, плотные. Свет по утрам мешает.

— Тёмные? — возмутилась Злата. — В нашей серой жизни ещё и в бункере жить? Только светлые! И обои — никаких тёмных тонов. Хватит с меня этих съёмных берлог с жёлтыми потолками.

— Светлые обои — маркие, — заявил Егор с убийственной логикой. — Я предлагаю практичный серый.

— Серый? Это же цвет тоски! Я хочу хотя бы одну стену акцентную. Тёплую.

— Акцентную? — он наконец оторвался от экрана, и в его взгляде читалось полное непонимание. — Это ещё зачем?

— Для души! — выпалила Злата. — Чтобы не сойти с ума в четырёх стенах, которые будут пахнуть твоими печатными платами!

Они не заметили, как их голоса стали громче. Бариста за стойкой перестал взбивать молоко и с интересом наблюдал за сценой. Пара за соседним столиком перешла на шёпот.

— Обои! Шторы! Балкон под серверы! — Злата развела руками. — У нас даже квартиры нет, а мы уже готовы друг друга придушить из-за воображаемых обоев!

— Потому что надо планировать наперёд! — Егор стукнул пальцем по столу. — Не будет планирования — получим тот же бардак, что и в съёмной!

— Бардак? — её брови взлетели к волосам. — Это у тебя в комнате бардак из проводов! У меня всё идеально разложено!

Из-за соседнего столика раздался сдержанный смешок. Пожилой мужчина с газетой покачал головой и сказал своей жене, но так, чтобы было слышно: — Ну всё, настоящая семья — уже ругаются из-за ремонта, которого ещё нет.

Злата и Егор замерли, осознав, куда их занесло. Они переглянулись. В его взгляде мелькнуло то же самое смутное понимание абсурдности ситуации, что и в её. Уголки её губ дрогнули. Он протер ладонью лицо. Наступила тяжёлая, густая пауза.

— Ладно, — первым сдался Егор, голос стал тише. — Давай по порядку. Район… ищем что-то с разумным транспортным плечом для нас обоих. Не центр, но и не глухомань.

— И с нормальной кухней, — добавила Злата, уже без прежнего пыла. — Хотя бы семь метров.

— И с возможностью зонировать одну комнату под кабинет, — осторожно продолжил он.

— И без тёмно-серых обоев, — заключила она, но уже с намёком на уступку.

— Компромиссный цвет. — Берём, — он кивнул. — Составляем список критериев. Приоритеты. Как в техническом задании.

Они снова склонились над экранами, но теперь уже без прежнего напряжения. Спор, выплеснувший наружу все скрытые страхи и амбиции, каким-то странным образом… сблизил. Он сделал проект квартира осязаемым. Показал подводные камни. И доказал, что они оба вложены в него по-настоящему, пусть и по разным причинам.

Их телефоны завибрировали практически одновременно. Одно и то же уведомление от банковского приложения. Злата первой открыла сообщение.

Поздравляем! Ваша заявка на ипотеку окончательно одобрена. Можете приступать к выбору объекта недвижимости. Для просмотра вариантов обратитесь к аккредитованным агентствам или на сайт…

Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Егором. Он смотрел на неё поверх своего телефона, и на его обычно непроницаемом лице читалась та же смесь шока и отрезвления.

Эйфория испарилась. Ссора из-за обоев и балконов моментально померкла. Перед ними лежал чистый лист. Пустой. Им предстояло вместе заполнить его — адресом, планом, цветом стен. Их общим адресом. Всё стало реально.

— Ну что, — сказал Егор, и его голос прозвучал неожиданно тихо. — Поехали смотреть наши будущие стены.

Они молча собрали вещи. Выходя из кофейни, Злата невольно посмотрела на того самого пожилого мужчину. Он поймал её взгляд и едва заметно подмигнул, как бы говоря: Добро пожаловать в клуб.

Клуб супругов. Фиктивных. Но уже вовлечённых в самый что ни на есть реальный, общий проект под названием - жизнь в кредит.

Глава 9. Риелтор и кошмарные варианты

Риелтор, Ольга Петровна, напоминала породистую гончую — поджарая, с невероятной энергией и взглядом, который сканировал клиентов на предмет платежеспособности и слабых мест. Она пожала их руки двумя ладонями одновременно.

— Молодожёны! Как трогательно! — воскликнула она с профессиональной улыбкой, и её взгляд на мгновение задержался на их пустых безымянных пальцах. — У меня для вас есть отличная подборка. Пойдёмте, машина ждёт.

Первый вариант был в панельной девятиэтажке, обещанной неподалёку от метро. Дорога заняла сорок минут, включая десять пешком через промзону. — Здесь очень тихо, — вещала Ольга Петровна, вставляя ключ в дверь, которую явно красили разными красками в разные эпохи. Внутри их встретил розовый ад. Обои с глянцевыми розами покрывали не только стены, но и потолок. Ковёр на потолке, правда, был другого оттенка — малиновый, ворсистый и отвисший посередине комнаты, как уставшая медуза. Воздух пах старым табаком и чем-то сладковато-затхлым. Егор сделал два шага внутрь и замер.

— Wi-Fi здесь точно не ловит, — констатировал он, как учёный, обнаруживший отсутствие гравитации.

— Что? — переспросила Ольга Петровна, не поняв термина.

— Розетки, — продолжил он, указывая на единственную, торчащую из плинтуса, из которой рос целый букет скрученных проводов, изоленты и чёрной неизвестности. — Их явно не хватает. И расположение критичное.

Злата, тем временем, прошмыгнула на кухню. Три метра. Обои в зелёных подтёках. Газовая плита, похоже, помнила ещё Брежнева. Над ней — вытяжка, из которой свисала серая бахрома из жира и пыли. Она обернулась к вошедшему Егору и прошептала: — Тут погибло слишком много макарон. Я чувствую их печаль.

Второй вариант, в старом кирпичном доме с высокими потолками, встретил их коллекцией. Коллекцией чучел. Небольших птиц, белок, хорька с остекленевшими бусинками глаз. Они стояли на полках, на телевизоре, на подоконнике.

Хозяйка, пожилая женщина с ласковым взглядом, объяснила: — Это мой покойный муж так любил природу. Я их с собой, конечно, заберу. Но дух останется, хороший, уютный дух.

— Дух формальдегида, — пробормотал Егор, отходя от полки с белкой.

— А посмотрите, какая лепнина! — пыталась спасти ситуацию Ольга Петровна, указывая на потолок.

— Мне кажется, эта сипуха на шкафу тоже смотрит на лепнину, — сказала Злата. — И ей не нравится.

Они вышли на лестничную клетку. Ольга Петровна уже доставала ключи от следующей квартиры, как вдруг сверху донёсся хриплый, надрывный голос, под гитарный бой: Э-эх, зима-зимушка, ты морозна-ая такая!

Мурашки побежали по спине у Златы. — Это… что?

— О, это Алексей Степанович, сверху, — с лёгким вздохом объяснила риелтор. — Очень творческий человек. Шансонье. Репетирует обычно… по вечерам. И иногда ночами. Но вы только послушайте, какие проникновенные тексты!

Злата и Егор обменялись взглядом. В его глазах читался чистый, немой ужас. Жить под ежевечерними душевными терзаниями зимы-зимушки— это было даже страшнее розовых потолков.

Третий, четвёртый, пятый варианты сливались в калейдоскоп уныния: евроремонт, оказавшийся дешёвой плиткой и пластиковыми панелями; квартира с окнами во двор-колодец, где вечно стоял тусклый полумрак; вариант, где единственная лоджия была наглухо заварена и превращена в сарай для консервации.

К концу дня они сидели на заднем сиденье машины Ольги Петровны в полном молчании. Усталость была не физическая, а экзистенциальная. Весь их брак-договор, вся одобренная ипотека упирались в эту бездну убитых кухонь, пугающих соседей и тоскливых стен. Что-то в Злате начинало сжиматься от паники. Месяц до выселения. Кредит на тридцать лет. И ни одного места, где можно было бы представить себе хоть какое-то будущее, даже фиктивное.

Ольга Петровна, наблюдая за ними в зеркало заднего вида, видимо, почуяла, что комиссия уплывает. Она прикусила губу, затем сказала, меняя тактику: — Знаете, молодые мои… Есть ещё один вариант. Не сказать, чтобы очень прилизан. Ремонта там, можно сказать, нет. Зато… потенциал. И соседи вроде тихие. Посмотрим?

Злата смотрела в окно на мелькающие серые дома. Егор сидел, уткнувшись лбом в холодное стекло.

— Потенциал, — без эмоций повторил он.

— Да, — сказала Злата, не глядя на него. — Что нам терять? Кроме рассудка.

Ольга Петровна оживилась и резко свернула с главной улицы в узкий переулок. Они ехали к последней сегодняшней надежде, больше похожей на отчаяние.

Глава 10. Квартира мечта… с сюрпризом

Переулок привёл их к пятиэтажке из тёмно-красного кирпича — сталинке с облупившейся лепниной под крышей, но крепкой, солидной. Воздух здесь пах не затхлостью, а скорее старой листвой и спокойствием. Ольга Петровна нервно похлопала по карману с ключами.

— Второй этаж, угловая. Света море. Но, повторюсь, состояние… на любителя. Владелец — пожилой мужчина, переезжает к дочери. Продаёт как есть.

Лестничная клетка была чистой, с высоким потолком. Дверь открылась не в темноту, а в пространство, залитое последними лучами осеннего солнца. Злата замерла на пороге.

Это было не розовое безумие и не склеп с чучелами. Это была пустота. Почти голая. Паркет под ногами был старый, потёртый до дыр в проходных местах, но тёплого медового оттенка. Стены — обшарпанные, с остатками обоев неизвестной эпохи в крупных разводах. Потолок с трещинами, но высоченный. А окна… Огромные, почти от пола, в деревянных рамах. И света действительно было море. Он падал широкими пыльными лучами, подсвечивая летящую в воздухе пыль, превращая её в золотую.

Злата невольно сделала шаг внутрь. В её голове, без всякого усилия, начали возникать картинки. Вот здесь, у этого окна — глубокий диван, подушки. На полу — ковёр с высоким ворсом. На этой стене — книжные полки до потолка. А в углу — большое каучуковое дерево в плетёном кашпо. Она даже не заметила, как её пальцы слегка пошевелились, как будто расставляя воображаемую мебель.

Егор прошёл мимо неё, его взгляд был прикован не к свету, а к стенам. Он оценивающе постучал костяшками пальцев по перегородке. — Кирпич, — констатировал он. — Толстый. Отлично для звукоизоляции. Он прошёл в меньшую комнату, рядом с кухней. Идеально. Три метра на четыре. Окно выходит во двор, свет рассеянный, не будет бликов на мониторах. Роутер можно повесить здесь, в углу, чтобы сигнал равномерно распределялся. Серверную стойку… возможно, в кладовке, если она сухая. Он мысленно проводил кабельные каналы по плинтусам.

Они почти одновременно развернулись и направились в самую большую комнату — ту самую, с окнами на закат. И столкнулись в дверном проёме.

— Это будет спальня, — уверенно заявила Злата, окидывая взглядом пространство.

— Нет, это идеально под кабинет, — парировал Егор, указывая на стену без окон. — Тут можно поставить длинный стол на два рабочих места, полки для оборудования. Света достаточно.

— Кабинет в самой светлой комнате? Ты с ума сошёл? Спальня должна быть светлой!

— А рабочее место не должно? Я здесь буду проводить по двенадцать часов!

— А я здесь буду просыпаться! Это важнее!

Их спор прервал тихий кашель. Из кухни вышел хозяин — невысокий, сухонький мужчина лет восьмидесяти, в аккуратно застёгнутом кардигане. Он смотрел на них с лёгкой улыбкой.

— Делят уже? — спросил он хрипловатым голосом. — Это хорошо. Значит, место живое, нравится.

Он повёл их показывать остальное. Кухня была просторной, но с советской мебелью цвета высохшей гороховой каши. Санузел раздельный, что было редкостью, но ванна — чугунная, эмаль на которой напоминала карту архипелага. Хозяин похлопал её бортик ладонью.

— Чугунка сорок девятого года, — сказал он с гордостью. — Вечная. Греет воду полдня. И унитаз… — он с почти нежностью указал на белоснежную, покрытую сеточкой трещин фаянсовую чашу. — Унитазос. Советский. Ни разу не подвёл. Таких теперь не делают. Всё здесь надёжное. Просто вид, конечно, уже не тот…