Моя дочь от тебя

– По ходу, сюрприз удался, – неловко хихикает Ирина Витальевна, толкая меня в бок. – Наша Майя в шоке.

Все взгляды устремляются в мою сторону, и я понимаю, что от меня ждут хоть каких-то слов. Но я не могу ни одного выговорить, настолько обескуражена.

– Майя! – Яр импульсивно хватает мою ладонь, целует. – Я тебя не тороплю. Ты можешь думать столько, сколько тебе надо. Просто хочу, чтобы ты знала, что я серьезно настроен в отношение тебя и Маруси. И отдавать я вас никому не намерен.

Ах! Вот оно что! – наконец-то подвох нашелся.

Теперь мне понятно, что толкнуло мужчину пойти на подобный шаг. Приезд Максима. Меня прошибает сильный озноб, когда мысли хлынули в голову, будто прорвали сдерживающую их плотину. И уже через мгновение я полностью заполнена ИМ. Максим везде. В каждой клеточке моего организма. Занимает все пространство в голове и даже больше.

Я неловко дергаю ладонь из рук Ярослава. Скупо ухмыляюсь.

– Это так неожиданно, – холодно замечаю.

Ясность вносит свои коррективы в мое поведение с боссом.

– Но ведь это правильно. Столько лет встречаетесь, пора бы уже и узаконить свои отношения, – встревает Ирина Витальевна.

– Я о том же, – хмыкает Ярослав.

Мужчина делает беспроигрышный ход. Он подхватывает на руки Марусю и поднимает высоко над головой. Дочка громко смеется. Хватает его за руки, и Яр раскачивает ее в воздухе, как на корабле.

Сглатываю горький комок, понимаю, что при помощи Маруси Ярослав пытается таким способом воздействовать на меня. Дочка хоть и настороженно относится к мужчине в некоторых моментах, но когда Яр открыт к ней для общения, она с удовольствием его принимает. И я как мать должна прислушиваться к ее желаниям.

– Марусечка так любит Ярика, как будто он ее родной отец! Посмотри, как глаза светятся, – шепчет мне на ухо Ирина Витальевна, и впервые за долгое время нашего с ней общения меня раздражают ее комментарии. Я знаю, что Яр – ее сын, и она никогда не пойдет против него. Но как и она, я мать. Глядя на дочку, я понимаю только одно: Яр выбрал правильную тактику, когда нашел подход к моему ребенку. Это оказался самый лучший способ, чтобы заставить принять меня то решение, которое нужно ему.

– Может, рванем в парк? – Вдруг резко останавливается Ярослав, смотрит на меня, а спрашивает у нас обоих.

– Парк! Парк! – Хлопает в ладоши дочка.

– А как же работа?

Заглядываю Яру в глаза. Ведь он мне только вчера твердил, что Макс для него – очень ценный инвестор. Так называемый большой босс, который поможет подняться мужчине на другой уровень.

– Ну что ты заладила. Подождет работа. Никуда не денется, – отмахивается Ярослав, и я замечаю, что в его словах есть какая-то недосказанность, и это меня заставляет начать паниковать. Он что-то задумал? И снова за моей спиной!

– Мама! Парк! Давай в парк! – Дочка складывает ладони лодочкой, смотрит на меня просительно.

– В парк, так в парк! Но я с себя всю ответственность за провал проекта снимаю. Запомни, пожалуйста, это, – серьезно смотрю на Яра. – Ирина Витальевна, вы слышали же сами, да? Если вам инвесторы откажут, Ярослав Михайлович, то я ни в чем не буду виновата.

– Угу, – кивает женщина. – Я все слышала.

– Все будет нормально, детка. – Яр проходит мимо меня к выходу и, подхватывая меня за талию, тащит за собой. – Мам, давай что-нибудь организуй к обеду. Мы заедем после парка, чтобы забрать вещи.

– Что? – оглядываюсь на Яра в недоумении.

– С сегодняшнего дня ты и дочка будете жить у меня, – цедит сквозь зубы мужчина, так, чтобы не слышала Ирина Витальевна.

Глава 6

Сдерживаюсь лишь только потому, что Антон сидит напротив. Мы хоть с ним и в одной лодке под названием “общий бизнес”, но слабость свою я ему показывать не намерен. Знаю наверняка, что это мне (пусть и не сейчас), может выйти боком. Этот мир не любит слабаков, да я им, в принципе, и не являюсь.

– Ну, что будем делать? – вскидывает бровь Антон, косится в мою сторону.

– У тебя есть предложения? – откинувшись в кресле гендиректора Головнюка Ярослава Михайловича, возвращаю Антону его же взгляд, приправленный иронией.

– Может, ну его на хрен? Просто свалим обратно в Москву и найдем что-то более стоящее. Зачем нам этот Мухосранск, ей-богу, Макс? Ну бред! Еще и с таким наплевательским отношением со стороны этого кашалота.

Антон продолжает говорить, а я его не слушаю. Знаю, что он прав и что все, что сейчас происходит здесь – это только из-за нее. И я нахожусь здесь лишь только потому, что до сих пор меня тянет к этой заразе с такой силой, что хоть волком вой.

Чертова ведьма. Бесит неимоверно!

– Я хочу дать этому засранцу еще один шанс. – Складываю перед собой пирамидой пальцы, упираюсь в них подбородком, пристально смотрю Антохе в глаза.

– Ему или ей? – с пониманием хмыкает парень.

– Ему, – растягиваю губы в подобие улыбке.

– Ну да ладно. Раз ты так хочешь, пусть будет так. Во сколько он соизволит приехать? – в голосе Антона слышится неодобрение. И я знаю, что, будь на моем месте он, я бы ему не уступил.

– Во второй половине дня, – скупо отвечаю.

– Ок, с ним все ясно, а где же твоя знакомая? Она вообще думает приходить? – наигранно возмущается Антон.

– Лучше бы нет, – еле слышно бормочу себе под нос.

До сих пор перед внутренним взором лицо Майи с блестящими от возбуждения глазами стоит: красивая зараза, как будто девочка с обложки глянцевого журнала. Только отличие у нее одно от этих искусственных кукол – ее взгляд. Я такой не видел раньше: открытый и одновременно загадочный, невинный, но в тот момент, когда смотрит на меня, вижу в нему спектр таких эмоций, что внутри все переворачивается. Невероятно взрослый, но если ее задеть, то становится таким ранимым, как у обиженного ребенка.

Не знаю, как так получается у Майи, но, когда я смотрю на нее, меня бросает то в холод, то в жар. Именно ее взгляд и скрытое в нем двусмыслие заставляют меня остаться в этом городе, но я надеюсь, что это наваждение пройдет, как только она снова “покажет” себя настоящую. А потом ненависть вытравит остатки любви, которые еще тлеют во мне. Возможно, у меня начнется новая жизнь на руинах, в которые превратится жизнь Майи. Но в этот раз я не сбегу, а останусь смотреть это шоу до конца и уж точно никому не позволю помыкать мной, как это случилось семь лет назад.

В восемнадцать я был настолько раздавлен увиденным, что, стоило только отцу заикнуться про Америку, я, не думая, в тот же день собрался и свалил из России. Подумал, что чем дальше буду от нее, тем быстрее забуду. И в первое время у меня это получалось. Новые знакомые. Впечатления от учебы. Все это заполнило мозг яркими красками. Я иногда ловил себя на том, что почти не думаю о Майе. Она в те годы посещала мою голову только во снах. Но утром они забывались, и я снова погружался в карусель студенческих будней...

– Давай тогда хоть кофе пойдем попьем? – неожиданно вырывает меня из мыслей голос Антона.

Хлопаю глазами, прогоняя образы прошлого, перевожу взгляд на него.

– Если честно, я бы предпочел поработать. Нужно документы просмотреть некоторые. Хочу еще раз в спокойной обстановке сам все проверить и просчитать, в какую копеечку нам выльется это проект и какие есть риски. – Отталкиваясь ладонями от стола, встаю на ноги. – Знаю, что для тебя это муторно, так что сделаю тебе поблажку и отпущу за кофе. А сам пойду помучаю секретаршу Майи.

Ее имя так легко вырывается изо рта, что не сразу понимаю, почему Антоха на меня смотрит косо и с ухмылкой.

– Что? – дергаю бровью вверх. – Не хочешь за кофе, значит, давай батрачить вместе.

– В кабинете Майи? – тем же тоном отвечает он мне, и тут до меня доходит, в чем причина его ухмылки.

– Придурок! – Ударяю его кулаком в плечо, Антоха начинает ржать в голос. – Пошел ты! – злюсь и выталкиваю его из кабинета.

– Ой, а вы уже уходите? – Встает нам навстречу секретарша.

– Угу, – кивает Антон. – В кабинет… Майи, – добавляет с чувственным придыханием… как будто трахает ее имя своим поганым ртом.

У секретарши аж кончики ушей загораются, а лицо пятнами красными от смущения покрывается.

– Я сейчас предупрежу Свету, что вы подойдете, – торопливо прячет взгляд в стол девушка.

– Ладно. Ладно, все, не буду больше, – отмахивается от моих тычков в бок парень. – Сдаюсь. И уже бегу вам за кофе, сэр, – ерничает Антон.

И мы, покинув приемную Головнюка, оказываемся в коридоре.

– Секретарша чуть от стыда не сгорела. – Толкаю его в сторону и направляюсь в сторону кабинета Майи.

– Какой ты внимательный в последнее время стал.

– Извините, но я не могу вам предоставить документы с личной информацией сотрудников… – Вижу, как секретарша нервно вцепилась в край папки. – Мне нужно разрешение на это от Майи Ивановны.

– А мне нужно познакомиться с персоналом, который будет в моем подчинении. Впрочем, вы-то сейчас уже в нем находитесь. Так что хватит со мной пререкаться, милая. Ноги в руки и вперед выполнять то, что тебе приказывает вышестоящая инстанция! А будешь сопротивляться – я найду для себя более покладистого сотрудника, – говорю четко, холодно, тоном, не терпящим прирекательств. – Что-то не понятно? – вздернув бровь, смотрю на нее исподлобья.

– Нет, – скупо бросает в ответ. – Сейчас принесу.

Секретарша резко разворачивается и выходит, громко хлопнув дверью.

– Сучка, – ухмыляюсь. – Вся в хозяйку.

Оставшись один в кабинете Майи, медленно обвожу пространство взглядом. Кабинет обставлен простенько. Никакой вычурности и никаких излишних украшений. Только то, что действительно необходимо для повседневной работы: письменный стол с компьютером, кресла, сейф, шкаф для одежды и стеллаж с книгами.

Я с интересом осматриваю кабинет, но в голове роятся мысли вовсе не о работе.

– Итак, – потерев ладони друг о друга, усаживаюсь за стол, – с чего начать?

Я даже не знаю, отчего у меня вдруг возникает странное чувство, что Майя позволит мне рыться в ее вещах, но мне это становится жизненно необходимо. Я не могу сдержать себя. Открываю первый ящик стола. Он полностью набит документами. Мне даже не нужно вчитываться, чтобы понять, о чем они. Это тот самый проект, над которым трудится Майя.

Вытаскиваю бумаги на стол. Разложив перед собой, принимаюсь пристально изучать. На самом деле, проект составлен грамотно и без приукрас. Все по факту. Но в некоторых моментах Майя не дотягивает, а подсказать ей некому, как я понял по этому кашалоту, который только и делает, что пускает слюни по ней. Так что приходится девчонке работать одной. Ну, кто-то должен тащить не только в семейных отношениях, все как и в бизнесе: кто-то тащит, а следующий за лидером получает и опыт своего начальника, и его деньги.

Делаю заметки на этих листах, чтобы, сверившись с версией Майи, понять, как и что можно улучшить. Краем глаза цепляюсь за выступающий уголок рамки из-под оставшихся в ящике бумаг. Я дергаю на себя ящик, но он и так открыт на максимум, но фото в рамке не видно. Любопытство подталкивает меня сделать следующий не совсем красивый шаг: залезть в личную жизнь Майи еще глубже.

Когда пальцы касаются холодной деревяшки, я аж подпрыгиваю на месте, и в голове тут же возникает мысль: зря я это делаю, не стоит лезть туда, куда меня не приглашали. Я и так себе позволил слишком многое. Если сейчас меня застукает здесь хозяйка кабинета, ей я так же, как ее секретарше, ответить не смогу, да я на это не имею права. На Майю я никогда его и не имел.

Когда тяну фото на себя, больше всего, наверное, опасаюсь увидеть на нем Головнюка. Этот чел меня бесит до коликов в кулаках. Особенно раздражает то, как он пялится на Майю. Хочется в такой момент глаза ему выдавить и башку свернуть. Но уголовный кодекс РФ, к сожалению, не имеет оправдательного приговора для ревнивцев, поэтому приходится терпеть этого болотного чмошника.

Но каково же мое изумление, когда достаю фото, а на меня с него смотрит маленькое чудо с огромными голубыми глазами, рассыпанными на носу веснушками и белой кудрявой головой.

– Вот документы. – Секретарша без стука врывается в кабинет с небольшой, но, судя по алым щекам девушки, достаточно увесистой коробкой и с размаху ставит ее на стол.

– Кто это? – Поворачиваю к ней фото.

– Это не ваше дело. Вы что, в столе Майи Ивановны копаетесь?! – возмущается девушка, подбегает ко мне вплотную.

– Слушай, – перехватываю ее руку, когда она тянется своими пальцами к моей находке, – с претензиями поаккуратнее. Ты себе не много позволяешь для обычной-то секретарши?

– А я и не обычная! – Она дергает с силой руку, и я чувствую нереальную силу девушки.

– Я нет, а вот вы…

– Ты свободна. – Резко отбрасываю ее руку в сторону. – И сбавь обороты, а то завтра и на работу можно не выйти. Так что это за ребенок?

– Это дочка Майи Ивановны, – с вызовом отвечает секретарша.

А я ее уже не слышу. Меня как обухом по голове ударяет то, что у Майи есть ребенок.

Глава 7

– Мам, пойдем! – Маруся тянет меня за руку на очередную карусель, мимимишно хлопая ресницами.

Я кидаю короткий взгляд на Ярослава, который погружен в свой телефон и почти не обращает на нас внимания. Зачем, спрашивается, предлагал ехать в парк?

– Хорошо. – Присаживаюсь перед дочкой на корточки. – Но только одна, последняя. Договорились?

– Ну, мам… – Маруся складывает недовольно ручки на груди. – Зачем тогда вообще приехали, раз не хочешь со мной кататься?

– Эй, кноп, с мамой нельзя в таком тоне разговаривать, – неожиданно раздается над моей головой голос Ярослава, и я чуть ли не подпрыгиваю от удивления.

Дочка поднимает взгляд на Яра, смотрит на него, щуря глаза.

– Я хочу кататься! – Упрямо поджимает губы.

– Маруся, по-моему, мы договорились, – начинаю я, а у самой на сердце вдруг становится как-то неспокойно, тревожно.

– Давайте, девочки, решайте вопрос: будем продолжать веселиться или же заканчиваем и уезжаем домой, – не глядя на нас, комментирует Яр.

– Мам, – дергает меня дочка за рукав.

Я отвлекаюсь от мужчины, перевожу взгляд на Марусю, и она аж сжимается в комок.

– Прости, милая, – смаргиваю недовольство вызванное замечанием и холодностью Яра, и раскрываю свою ладонь, приглашая дочку взять меня за руку. – Пойдем.

Маруся уже спустя несколько минут во всю щебечет, забыв об инциденте. Она тычет пальчиком во все карусели, что видит, размышляет вслух, на какой бы ей хотелось покататься больше. Но ее слова слышу фоном. Сама же все еще думаю о поведении Ярослава.

Коротко смотрю на мужчину через плечо. Он идет за нами, но его взгляд блуждает. Я снова понимаю, что мы с дочкой ему не интересны. Он где-то далеко, не с нами. И от этого в душе зарождается еще большее отторжение к его предложению. Зачем мы ему? Для коллекции? Или галочки?