Моя дочь от тебя

А вдруг ей повезет захомутать если не сынка, то хоть папашку? Вдруг эта беременность – ее “золотой билет”, который ей поможет выбраться из ада, в котором она сейчас “горит”. А сделав аборт, она лишит себя этого шанса, чтобы покончить с этим кошмаром. Взгляд цепляется за темную прямоугольную визитку.

Девушка подхватывает с подоконника кусок твердого пластика, отороченного по краю золотом, который на первый взгляд выглядит очень вычурно и дорого, но, на самом деле, это пропуск туда, куда нога нормального человека в жизни не ступит.

Строго поджимая губы, Даша импульсивно подносит зажигалку к краешку визитки и чиркает колесико. Миниатюрное пламя нехотя пробует лизнуть уголок и тут же гаснет. У Даши горькая усмешка слетает с губ.

– Даже огонь не хочет касаться этой гадости.

Девушка отбрасывает зажигалку и еще раз читает несколько слов, которые заставили заколотиться ее сердце быстрее: “Мир наслаждений внутри тебя”. И внизу едва различимыми буквами подпись: “Наказание неизбежно за неповиновение”.

По сути, у Даши нет выбора. Все! Абсолютно все, кто получил это приглашение, не имеют права отказываться. За отказом следует наказание. Господи! Что же ей делать?

Тяжесть, разросшаяся в груди, ухается в живот, утяжеляя, разливаясь по мышцам свинцом.

Даша спускает ноги на пол и, широко шагая, идет в спальню, которую раньше занимала Майя. После того, как сестра сбежала, девушка превратила ее в гардеробную.

Даша усаживается на стул перед зеркалом, смотрит в свое отражение.

– Ну и что из этого, что я пойду туда? – смотрит себе в глаза. – Никто же и не узнает, что это я?

Даша стягивает с подставки парик с длинными белокурыми локонами, надевает его поверх своих волос, которые короче и темнее, оценивающе смотрит на себя.

– Ну, ведь не похожа?! – улыбается, но спустя миг улыбка сползает с лица, когда девушка, приглядевшись, видит в своем отражение образ Майи. – Черт! Ненавижу! Все из-за тебя! Из-за тебя! – срывается голос на истерический крик, и Даша, срывая с головы парик, запускает его в зеркало. – Если бы не ты, Майя, – рычит осипшим голосом, глядя себе в глаза, – все бы сложилось совершенно по-другому. А сейчас…

Рыдание сотрясают плечи девушки, сейчас ей хочется только одного – оказаться в руках Максима. И пусть он по ночам, когда засыпает, называет ее Майей, пусть. Ей все равно, главное, что он с ней, и бывшую любовь он все равно рано или поздно забудет.

Хотя, о чем это она. В порыве истерики совсем забыла о Степане. Даша вообще придется на какое-то время прекратить общаться с Максимом. Иначе… Если босс узнает, то уж ей-то тогда точно не сдобровать. Степан – человек своего слова. И Даша уже не раз убеждалась в этом, как в хорошем смысле этого выражения, так и в плохом.

Девушка обнимает голову ладонями. Тихонько начинает выть. Ей кажется, что все свалившиеся на ее голову испытания ей не по плечу. И если бы она семь лет назад знала, каков будет исход, не стала бы подставлять Майю. И Степану ее тайну не выдала. Возможно, тогда бы и отец сейчас был бы жив, и по квартире бегал племянник, а так… И сама Даша не утонула во всех “грехах” еще глубже, погрязая так плотно, что уже выбраться из этой “системы” нет возможности.

Даша закрывает глаза. Прячет лицо в ладонях. Утыкается в стол. Сердце с каждым вдохом становится спокойнее, мысли проясняются. Истерика сходит на нет, сдавая позиции под натиском выползающей из тени хладнокровной стервы, так бывало всегда. После кратковременной истерики, когда девушку посещают муки совести, она неизменно становится хладнокровной сукой, которую, кроме ее собственных проблем, ничего больше не беспокоит.

Подняв голову и стряхнув тыльной стороной ладоней влагу с ресниц и щек, Даша натягивает глупую улыбку, деланно смеется, прогоняя из голоса истерику и слезы. Берет телефон. Открыв набор номера, зажимает цифру два. Быстрый набор Максима. Девушка все для себя решила. Она воспользуется своей беременностью в личных целях и не позволит пропасть зря тому, что уже произошло. Шанс забеременеть от одних из самый влиятельных людей Москвы – не это ли удача?!

Максим поднимает трубку в тот момент, когда Даша уже собирается ее отключить.

– Да?! – недовольно рявкает в трубку. – Я же тебе говорил не звонить.

– Прости, люб… – Девушка обрывает себя на полуслове. – Максим, но у меня есть для тебя важная новость, – мурлычет Даша в трубку, хотя и понимает, что сейчас не самый подходящий момент для ее озвучивания.

– Это очень важно? – в голосе Максима слышится нетерпение.

– Для меня да, но если тебе некогда, то я позвоню позже. И вообще, по телефону такие вещи не говорят, – деланно обижается девушка. – Я лучше подожду тебя. Ты когда вернешься? – заискивающе спрашивает.

– Не знаю, планы немного меняются. И нам придется здесь задержаться. Так что, когда приеду, не знаю пока, – нехотя отвечает Максим.

– Ладно. Ничего. Поверь эта новость сможет тебя дождаться. Ладно, – Даша со знанием дела оставляет недосказанность и отступает. – Не буду тебя отвлекать. Позвонишь, как появится время?

– Да, – обещает Максим, но Даша чувствует по его тону, что он врет. Он никогда не звонит первым. Только посылает короткие смс, когда хочет увидеться с ней.

– Я буду ждать, – бросает в ответ девушка, но в динамике уже идут короткие гудки.

– Вот жеж дрянь мелкая! – цедит сквозь зубы Даша и тут же набирает второй номер. Номер Степана.

– Да, – босс отзывается в разы быстрее, и у Даши появляется шанс получить то, чего она желает.

– Степан Геннадьевич, мне нужно встретиться с вами не в формальной обстановке. Это возможно? – В трубке секундная тишина.

– Что-то важное? – переходит сразу к делу босс. Сразу видно, что человек все схватывает на лету.

– Для меня, да, – подтверждает Даша и, затаив дыхание, ждет ответа.

– Я заеду за тобой, как только освобожусь. Будь дома. – Мужчина завершает вызов, а у Даши в груди все трепещет от предчувствия неизбежных перемен в ее скором будущем.

Глава 5

Я никак не могу сосредоточиться на вождении. Это поистине сложно, когда на твоем бедре лежит рука человека, которого ты не видела семь лет и от близости которого мурашки, бегая по телу, никак не дают угомониться порхающим в животе бабочкам.

Я укрудкой подсматриваю за Максимом, которой вообще не сводит с меня глаз.

– Дыру не прожги, – кидаю ему слова, когда-то сказанные им же.

– Если не хочешь, чтобы я озвучил сейчас свои мысли, просто смотри на дорогу и рули, – хмыкает Максим, сжимает пальцы.

– Я не могу ехать спокойно, когда не знаю конечного пути. – Дергаю коленом, но хватка мужской ладони становится только крепче.

– Едь, куда говорю, – командует Максим. – Пока прямо, – комментирует на очередном перекрестке.

Меня немного смущает мое состояние. Конечно же, отрицать то, что мужчина во мне вызывает фонтан эмоций, бессмысленно, и, что самое обидное, я не могу сдержать их. Но с другой стороны, меня раздражает моя слабость.

– Максим, так не пойдет, – все-таки набравшись духу, противоречу ему. – У меня нет возможности посвятить тебе столько времени. Мне нужно домой…

– Да ты что?! – наигранно возмущается. – И кто тебя там ждет? Твой босс? – презрение в его голосе становится невыносимым.

– Макс, я уже девочка взрослая и ничего не должна тебе объяснять. Моя личная жизнь никак не должна тебя касаться. И вообще, что тебе от меня нужно? Куда мы едем? – последний вопрос кидаю ему с вызовом и какой-то истерикой в голосе, так как ладонь Макса резко скользит вверх и прячется под юбкой.

У меня выбивает из легких дыхание. Глаза начинают слезиться, а через минуту, пока пальцы Максима нащупывают заветную кнопочку в определенном месте, мне становится больно не дышать.

– Другой вопрос, – низким, пробирающим до мурашек голосом говорит мужчина.

– Что ты делаешь? – Пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. В голове все путается, а вот низ живота вспыхивает жарким пламенем. Ненавижу себя за то, что так реагирую на Максима. Плакать от обиды хочется: ему так просто удается меня выбить из колеи! Я чувствую, как нижняя губа начинает дрожать, и тут же закусываю ее.

– Убери руку, – невнятная речь гасит просительные нотки в голосе.

– Тебя что-то смущает? – изумляется мужчина, и один из его пальцев оказывается… О, Господи! Боже! С губ срывается стон. Меня пробивает настоящий крупный озноб. Руки дрогнули, и пальцы разжимают руль, а я чуть не дохожу до пика…

– Эй, ты что творишь, глупая! – Макс перехватывает свободной рукой руль и, резко крутанув его, выравнивает машину в полосе. А у меня уже перед глазами, вместо серой ленты асфальта, фейерверки взрываются, и сердце колотится о грудную клетку. Даже кажется, еще немного, и я умру от переизбытка чувств и эмоций, которые скрутились в смерч, состоящий из жгучей смеси адреналина и экстаза.

Но все заканчивается так же быстро, как и начиналось.

Распахиваю глаза в тот момент, когда чувствую, что мое тело свободно от чужеродного прикосновения. Резко приходится нажать на тормоз, так как светофор загорается красным.

– Черт! – вцепившись в руль, с ужасом смотрю по сторонам. Ведь меня кто-то мог видеть в момент, когда… Максим… трогал меня… Лицо мгновенно вспыхивает жаром.

– Хм, не волнуйся, сладкая. В этот “трогательный”, – играет бровями Максим, – для тебя момент рядом был только я, – словно прочитав мои мысли, отвечает. Я зло сжимаю пальцы в кулак и молниеносно направляю его в плечо Максиму, но, конечно же, мужчина оказывается быстрее. Перехватывает мой кулак на лету, сужает глаза.

– Бесишь! – цежу сквозь зубы, пытаясь вырвать руку, так как светофор загорается зеленым, и мне пора трогаться.

– Поверь мне, я для этого очень сильно стараюсь, – Максим нахально вздергивает уголки губ вверх, отчего на его щеках появляются ямочки.

Чертов манипулятор. Ну что с ним не так? Зачем он ведет себя так?

– Ты получил, что хотел? Доволен теперь? – шиплю на него.

– Пока нет, – отрицательно качает головой. – Хотя нет, кое-что для себя я выяснил… Так, на повороте направо поворачивай, – указывает пальцем, и я, как завороженная, делаю то, что он говорит. – Так вот, – тут же вклинивается в мои мысли Максим, когда я поворачиваю направо. – На чем я остановился? Что я выяснил для себя? – Потирает подбородок, а я поочередно смотрю то на него, то на дорогу. Мне становится безумно любопытно, что же он понял?

Я жду ответа, а Макс молчит, выжидает, подогревая тем самым мой интерес.

– И долго будешь молчать? – не выдерживаю первой. Смотрю на него.

– Стой! – Бьет резко по торпеде, а у меня аж сердце заходится от его выходки.

Я сразу же давлю на тормоз.

– ЧТО?! – вскрикиваю.

– Мы приехали, – с надменностью во взгляде, отвечает парень и открывает дверь.

Я в шоке. Не могу понять, что происходит. Смотрю Максиму за плечо, и тут на меня обрушивается понимание. Кожа покрывается мурашками, а тело начинает знобить от подкатывающей к горлу ненависти. Подлец! Он просто попользовался мной во всех смыслах этого слова!

– Премного благодарен, сладкая, что подвезла. Ну, надеюсь, мы с тобой в расчете. – Озорно подмигивает, но я прекрасно вижу, что на дне его глаз затаилось совсем иное чувство.

– Пошел бы ты, знаешь куда, Сафронов?! – возмущение рвется наружу, и я даже не пытаюсь его скрыть. Хам! Гад! Да что он о себе возомнил? Решил, что раз приехал к нам в качестве большого босса, то ему все должны в ножки кланяться и по гостиницам развозить?

– И как же далеко твой грязный язычок готов послать меня? – щурится.

– Придурок! – бросаю ему в лицо.

– А ты недотраханная своим ублюдком-босом стерва, – выплевывает Максим, – и как была ты для меня шлюхой, так и осталась! Не прощу. Никогда.

Он громко хлопает дверью, отчего я вздрагиваю всем телом, а сам круто разворачивается и уже через минуту исчезает за стеклянными дверьми гостиницы, оставив меня в полном недоумении.

Откат приходит почти через две минуты. Рыдания разрывают грудь, а из глаз текут слезы. Я чувствую себя такой ничтожной, ничтожной, ничтожной.

Я еще никогда не ощущала себя настолько униженной и оскорбленной. До глубины души… До боли в сердце. Все во мне разбито. Я ненавижу Максима и презираю. И эти чувства разрушают меня. Внутри хаос. И я боюсь того, что пережить его не смогу. Не получится. Что после встречи с ним прежней я уже не стану. Он не позволит.

Домой возвращаюсь спустя час.

– Майечка, детка моя! Ты так долго. Я уже переживать начала. – Ирина Витальевна встречает меня у дверей, заглядывает в лицо с тревогой.

– А Маруся где? – Прячу глаза в пол и падаю в кресло, которое стоит у входа.

Я чувствую на себе внимательный взгляд Ирины Витальевны: она молча изует меня, но что-то спросить не осмеливается.

– Марусечка заснула, – глухо отвечает наконец-то женщина. – Майя, что у тебя произошло? На тебе лица нет. Ты поругалась с Яриком? – волнительные нотки заставляют голос Ирины Витальевны задрожать.

Мне так перед ней стыдно, что даже в глаза смотреть невозможно.

Молчание затягивается. Женщина ждет, а меня изнутри нещадно грызет совесть. Рассказать ей правду я не смогу. Да и зачем ей это? Мать Ярика ничего не знает о моем прошлом, я ей никогда ни о чем сама не рассказывала, а она не лезла в душу.

– Немного повздорили, Ирина Витальевна, – решаюсь рассказать ту часть правды, которая не разрушит ее иллюзорных мечты в отношении меня и Яра.

– Вот засранец! Что он сделал? Я ему сейчас покажу, где раки зимуют! До чего он тебя довел?! – Женщина лезет в карман за телефоном, хотя я знаю наверняка: она никогда не посмеет сказать Яру слова против, только делает вид…

Я встаю. Усталость неподъемной ношей обрушивается на плечи, но я все же перехватываю руку женщины, сжимаю запястье.

– Ничего важного, Ирина Витальевна. Это по работе. Завтра уже помиримся, – успокаиваю ее. – Не нужно его беспокоить. Пусть остынет.

Женщина благодарно улыбается и, обнимая меня за плечи, ведет на кухню. И неожиданно останавливается перед входом, глубоко втягивает воздух. А у меня аж под ложечкой засосало: значит, мне не показалось, что пахнет от меня Максимом.

– Какой приятный аромат! – блаженно прикрывает глаза Ирина Витальевна. – Ярик поменял туалетную воду?

Боже мой! Это полный крах!

Мне кажется, что все звезды сегодня сошлись против меня. И что же мне делать? Как объяснить, кем от меня пахнет?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Это я в машину новый ароматизатор купила, – виноватая улыбка растягивает губы.

Как же мне противно на душе от того, что приходится врать Ирине Витальевне!

– Ох, первый раз слышу такой качественный аромат. Ты просто обязана мне показать завтра, что за марка выпускает такое чудо! – Женщина, еще раз раздувая ноздри, втягивает в себя воздух, а я невольно вся сжимаюсь. Мамочки, да что же за напасть-то?!

– Ирина Витальевна, я, пожалуй, пойду. Завтра нужно рано вставать, а я сегодня так устала, с ног валюсь. В прямом смысле этого слова. – Прикладываю ладонь к груди в порыве.

– Зайка ты моя ненаглядная! – Женщина обхватывает мою голову, целует в макушку, а я лихорадочно вспоминаю, не трогал ли мою голову Максим. – Конечно, беги! Не буду тебе надоедать. А Ярику завтра все-таки позвоню. Поругать его все же нужно, чтобы не задерживал тебя так допоздна. Маруся тебя совсем не видит. Скучает.

Я благодарю женщину за заботу и плетусь, шаркая подошвой тапочек о пол, в свою комнату, еле сдерживая эмоции, рвущие мое сердце в клочья. Для меня так болезненно осознание того, что чувства к Максиму смогли сбить меня с толку! И вместо того чтобы уделить время дочке, я осталась с ним.

Как только захлопывается дверь спальни за моей спиной, даю волю слезам.

Истерика не отступает даже, когда принимаю ванну и ложусь спать. Слезы без конца текут и текут из глаз, не давая и на минутку забыть про конфликт с Максимом и про то, как я безответственно поступила с Марусей. Мне так горько, что просто хочется исчезнуть из этого мира, а лучше – переродиться заново. И начать жить сначала… Но кто же будет заботиться о Марусе? Кто даст ей ту любовь, которую она получает от меня, родной мамы?

Мне кажется, именно с этими терзаниями самой себя я и уснула. И как выяснится позже, уже ближе к утру.

– Мамуль, вставай! Вставай! Вставай! – гудит над ухом въедливый детский голос. Что за странный сон? Слышу голос, а не вижу, кто говорит.

Ноги делаются ватными, и в груди трепещет страх.

– Маруся?! – еле шевелю губами.

– Мама, ну, мам! Там тебя дядя Ярик уже ждет, – горячим шепотом сообщает дочка, и я наконец-то выныриваю из липких объятий сна, открываю глаза.

– Ой, мамуля проснулась, – улыбается Маруся, демонстрируя мне свою беззубую улыбку. – Я так соскучилась!

Падает на меня сверху. Обнимает и тут же ныряет под одеяло, чтобы поближе оказаться ко мне.

– Я соскучилась, милая моя! – Сжимаю ее в своих объятиях и прячу нос в детской макушке, втягиваю родной запах полной грудью.

Вот она – любовь всей моей жизни. Даже не представляю себе, как смогла бы жить без нее. Моя принцесса, моя конфетка, моя…

– Мама, – слышу мычание дочки у себя на шее. – Ты меня сейчас помнишь.

Непроизвольно губы растягиваются в улыбке.

– Не бойся, моя конфетка, если вдруг помну, то потом обязательно разглажу.

Нашу милую утреннюю беседу вдруг прерывает короткий стук в дверь. Я в недоумении смотрю на дочку.

– Кто там? – спрашиваю шепотом.

– Ну, я же тебе сказала. Дядя Ярик приехал за тобой, – доверительно сообщает дочка, и тут я понимаю, что спросонья и не поняла, что она мне там промяукала.

Я резко откидываю одеяло в сторону. Перекатываюсь вместе с Марусей на край и, оставляя дочку под одеялом, сама встаю на пол. Бессонная ночь тут же дает о себе знать легким головокружением. Прикрываю на секунду глаза, чтобы остановить вертолетики.

– Мама? – слышу сквозь вату в ушах взволнованный детский голосок.

– Все хорошо, принцесса. Слишком быстро встала, – отвечаю ей, а в этот момент стук повторяется и…

– Майя, это я, – слышу щелчок язычка одновременно с голосом Яра.

– Не заходи! – кричу, останавливая мужчину в дверях.

Он что, совсем с дубу рухнул? Что за номер? Мы хоть и встречаемся с Яром, и все наши знакомые знают об этом, но при дочке я ему не позволяю таких вольностей. Зачем? Она еще маленькая, да и впечатлительная очень. Надумает себе еще чего-нибудь в голове, а как мне потом расхлебывать?

– Ты раздета? – не унимаясь, выглядывает из-за двери мужчина.

– Ярослав, прекрати! – Я оказываюсь у двери молниеносно и что есть сил толкаю его в грудь, ни капли не смущаясь того, что Яр – мой начальник, говорю грубо: – Ты что делаешь? Маруся в спальне, – шиплю ему в лицо.

– Тем и лучше, – отвечает мужчина, я в непонимании смотрю на него.

– Чем лучше? – удивляюсь.

– Одевайся и спускайтесь вниз. – Вижу по лицу Яра, что он собой очень доволен, и в глазах светится странный блеск. Значит, что-то не так.

– Яр, что ты задумал? – настороженно смотрю ему в глаза.

– Я же сказал, что жду тебя внизу. И пошевеливайся давай, работу никто не отменял. – Разворачивается и уходит, оставляя меня посредине коридора в полном недоумении.

Спустя двадцать минут мы с Марусей при полном параде спускаемся вниз. Сердце в груди трепещет, и от этого на некоторое время мне даже удается выбросить из головы навязчивые мысли о Максиме. Значит, он не полностью успел завладеть моим разумом.

Женское любопытство взыграло во мне настолько сильно, что могу думать только о том, зачем Ярослав приехал к матери ранним утром, да еще и в комнату мою заглянул? Разве мы не повздорили накануне вечером? Или мужчина не воспринял это как ссору?

Из кухни слышатся голоса: громкий – Ирины Витальевны и приглушенный – Яра. Они явно о чем-то спорят или… мать Ярослава с пеной у рта доказывает сыну, что он меня эксплуатирует и не дает больше времени для отдыха. Но…

Я представляю лицо босса, и страх неприятно ползет мерзким скользким ужом по спине. Если женщина рассказала, в котором часу я вчера заявилась домой, то мне придется несладко. Яр обязательно потребует объяснений. Не прямо сейчас. Не перед матерью и моей дочкой, а чуть позже… в другом месте, и мне придется держать ответ.

С клокочущей тревогой и беспокойством в груди я толкаю дверь на кухню и делаю шаг в светлое просторное помещение. И тут же застываю на месте.

– Ого! Мама, какие красивые! – Маруся отпускает мою ладонь и подбегает к огромной корзине белых роз, стоящей посредине кухни.

Я в недоумении хлопаю ресницами и перевожу удивленный взгляд с улыбающегося и светящегося лица Ирины Витальевны на серьезное лицо Ярослава, и обратно. Пытаюсь понять, что происходит и что все это значит?!

– А вот и наша Майечка! – воркует Ирина Витальевна, подходя ко мне и раскрывая объятья, заключает меня в них, прижимает к груди, и я слышу ее частое сердцебиение. Что-то сейчас явно должно произойти и это…

Я каким-то шестым чутьем внезапно понимаю, что мне это не понравится.

– Доброе утро, Ирина Витальевна, – выдыхаю, пытаясь выбраться из медвежьей хватки. – Что происходит? – шепчу ей на ухо, при этом мой взгляд прикован к лицу Ярослава, который, в свою очередь, внимательно изучает меня и тут же умудряется о чем-то перешептываться с Марусей.

– Сюрприз, – лукаво подмигивает мне Ирина Витальевна, разжимает кольцо рук.

– Майя, – переставая шептаться с Марусей, обращается ко мне Ярослав, так по-деловому, что все обрывается внутри. Теперь, когда я немного отошла от первого впечатления, я вдруг догадываюсь, что мне хочет сказать мужчина. Я закусываю губу и неосознанно делаю шаг к выходу, кидаю короткий взгляд на часы. Мои поступки по-детски глупы, но я не хочу, не хочу слышать те слова, которые сейчас сорвутся с губ Ярослава.

– А мы на работу не опоздаем? – нервная улыбка дергает уголки губ.

– Да бог с ней, с этой работой, детка! – Ирина Витальевна сжимает меня за плечи. – У Ярика к тебе важное предложение! Ой! – тут же накрывает женщина рот ладонью, словно сболтнула лишнего. А у меня от ее слов коленки начинают дрожать, в кончиках пальцев делается невыносимо морозно.

– Мама! Мам! – Дочка вдруг подбегает ко мне и хватает за руку. – А мне дядю Ярослава, как ты поженишься, папой можно называть?

Невысказанное предложение Яра озвучивают детские уста. У меня волосы на затылке шевелятся, и кожа идет мурашками.

– Что? – срывается хрипло с моих губ.

– Маруся! – Яр порывисто делает шаг в нашу сторону.

– Внучка! – вскидывает руки Ирина Витальевна.

И при этом взгляды нас троих пересекаются. Но в каждом читаются абсолютно разные эмоции. Искренняя радость плещется в глазах Ирины Витальевны. В глазах Яра я вижу только блеск превосходства и победителя. Он уверен, что я уже его. А вот в моем… Мне кажется, там зарождается полный хаос.

– Ой, это же секрет, да? – Дочка смущенно оглядывается на Яра.

– Уже нет, – треплет он ее светлые кудри. – Май, выходи за меня!

Господи! Ну зачем?! Зачем все это?! Да еще и с самого утра! Да при Марусе и Ирине Витальевне!

Мое сердце безостановочно колотится о ребра и чуть ли не выпрыгивает из груди. В горле застревает эмоциональный комок, и я еле сдерживаю себя, чтобы не пуститься наутек из этого дома подальше от Яра и от его предложения.

Я не готова сейчас к этому!

Я не готова становится его третьей женой!

Я не готова быть частью его семьи. Он не тот мужчина, с которым я хотела бы воспитывать свою дочь.

Ярослав для меня всегда был боссом и любовником. Но не больше. Где-то в глубине души я, конечно, предполагала, что наши отношения могут перейти на другой уровень… Но то, что Яр осмелится сделать меня своей официальной женой – это для меня полная неожиданность.