Любовь на цепи

— А это ты… — пробормотала я, глядя на него, и, немного поколебавшись, выдавила из себя: — Помоги мне.

— Что нужно делать, госпожа? — с готовностью спросил он.

— Зайди, — тихо произнесла я, отступая в комнату.

Рейм, не говоря ни слова, повиновался, проследовал в комнату. Я села на самый краешек кровати, чувствуя себя невероятно уязвимой. Медленно с замиранием сердца, я спустила шелковую сорочку с плеч, обнажив спину.

— На столике мазь, — прошептала я, стараясь не смотреть в глаза Рейму. — Нанеси на раны… Сама не могу дотянуться.

Его приближение ощущалось очень явно. Я закрыла глаза, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Вот он взял баночку с мазью, его пальцы коснулись моей кожи…

Волна обжигающего возбуждения пронзила тело. Не просто щекочущее прикосновение, а настоящий пожар, который мгновенно разгорелся в каждой клетке тела. Я вздрогнула, не в силах сдержать легкий стон. Его пальцы были прохладными и нежными, а мазь приятно холодила раненую кожу, но все ощущения меркли перед той бурей эмоций, которую вызвало одно лишь его прикосновение. Внутри меня боролись смущение и желание, страх и искушение. Что это? Просто благодарность? Или что-то гораздо более опасное? Что-то, что могло перевернуть всю мою жизнь?

— Все, госпожа. Что-то еще нужно? — голос Рейма звучал чуть приглушенно, будто он боялся нарушить хрупкую тишину комнаты.

— Подай вина, — прохрипела я, чувствуя, как в горле пересохло от волнения.

Тело ныло от боли, но еще сильнее ныла душа, жаждущая забвения хоть на миг.

Когда бокал оказался в моих руках, я жадно отхлебнула. Терпкая жидкость обожгла горло, но это было приятное жжение. Вино медленно разливалось теплом по венам.

— Помочь с остальными ранами? — Рейм произнес это тихо, почти неслышно, боясь моего гнева.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его слова, его взгляд, полный какой-то непонятной мне тревоги и… заботы? Это было странно, непривычно, волнующе.

— Рейм, ты забываешься, — прошипела я, оборачиваясь.

Но внутри все дрожало. Слишком близко он был, слишком явно ощущалась его сила и мощь. Он был рабом, всего лишь рабом, но в его присутствии я почему-то чувствовала себя слабой.

— Простите. Я могу идти? — он опустил взгляд, словно признавая свою ошибку.

Но я видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Что он чувствует на самом деле? Неужели только покорность?

— Хочешь вина? — этот вопрос сорвался с моих губ неожиданно, будто кто-то другой говорил моим голосом.

Я покраснела, понимая всю непристойность своего предложения. Но слова уже были сказаны, и я затаила дыхание, ожидая ответа.

— Это непозволительно, госпожа. Я всего лишь раб, — проговорил он, не поднимая глаз.

В его голосе звучала тоска, подавленная страсть, и я почувствовала, как во мне поднимается волна запретного желания.

— Ладно, иди, — прошептала я, стараясь на него не смотреть

Он уже открыл дверь, когда мой голос, дрожащий от волнения, остановил его:

— Стой!

— Да, госпожа? — он мгновенно развернулся.

— Все же... помоги.

Рейм вернулся, опустился передо мной на колени, взяв баночку с бальзамом. Его движения были медленными, почти ритуальными. Я чувствовала, как дрожат мои руки, когда он начал наносить прохладную мазь на мои плечи. Его пальцы — осторожность.

— Госпожа, холодно? — спросил он, заметив мою дрожь.

Я лишь отрицательно покачала головой, не доверяя голосу.

Он продолжил, медленно спуская сорочку ниже. Каждое его движение заставляло мое сердце биться чаще. Когда ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь, его дыхание стало глубже, но руки оставались сосредоточенными на своей задаче.

Внезапно его губы коснулись моего бедра. Легкий, почти невесомый поцелуй, который обжег сильнее пламени. Я вскрикнула, вцепившись в край кровати.

— Простите, госпожа, — прошептал он, но в его глазах не было раскаяния.

— Не... не останавливайся, — выдохнула я, чувствуя, как все мое тело вспыхивает от его прикосновений.

Его пальцы снова коснулись моей кожи, но теперь их путь лежал гораздо ниже, к самым чувствительным местам. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь этому моменту.

Его дыхание стало горячим и неровным, когда он склонился ниже. Первое прикосновение языка заставило меня вздрогнуть. Неожиданное, влажное, пугающе интимное. Я вцепилась пальцами в простыни, чувствуя, как волны удовольствия разливаются по всему телу от каждого его движения.

Он исследовал меня с трепетом, находя те места, от которых мое дыхание сбивалось. Когда его язык нашел особенно чувствительную точку, я не смогла сдержать стон. Его пальцы крепко держали мои бедра, не позволяя закрыться, в то время как губы продолжали свою пытку.

— Рейм…— прерывисто выдохнула я.

Я чувствовала все. Легкое покалывание его щетины, влажность его губ, напряжение его плеч под моими дрожащими пальцами.

Когда волна наслаждения начала нарастать, мир вокруг потерял четкие очертания. Остались только эти ощущения — жаркие, всепоглощающие, стирающие границы между нами. В последний момент я потянула его за волосы, не в силах вынести больше этого сладкого мучения.

Он поднял голову, его глаза блестели в полумраке комнаты. Между нами повисло молчание.

— Ты можешь идти, — процедила я, отползая дальше на кровать.

Еще одна история литмоба "Дракон в рабстве"

"Бог страданий или Дракон в рабстве" Ева Куклина

https://litnet.com/shrt/lMnl

глава 10

Рейм

Я продолжал терзаться сомнением и в дороге. Напрягался, готовый вот-вот сорваться вперед, к сидящей напротив женщине. Тут же расслаблялся, не в силах сделать последнее движение. Прикрывал глаза, уговаривая идти с этой леди. Проверить ее. Муж. Что если слухи правда и защита ей нужна именно от того. Сама она против него не пойдет, я против него не пойду, но вместе можно и решиться? А в благодарность требовать… Чего? Свободы? Она не сможет ее дать! И так и так с ошейником!

«Зато в тепле и безопасности будешь думать, что делать. И инструментов побольше, а проблем поменьше!»

Какой смысл?! Если я все равно раб. Раб Дагура ер Таира! Только он мой настоящий хозяин! Только он может подарить мне свободу! Пока на мне эта дрянь, я к нему даже подойти не смогу!

«Не только…»

От этой задумчивой тирады внутреннего голоса я распахнул глаза, выпрямившись на сиденье.

Не только! Еще снять такой ошейник может кто-нибудь обремененный настоящей властью, способный карать и миловать, в том числе дарить свободу даже чужим рабам. Правитель, император. Любой, ящер раздери, правитель.

Тут же опять сжался, зло размышляя.

Будто рабу просто попасть к императору на аудиенцию!

Но точно проще, чем просить свободы у ненавистного врага!

За метаниями прошла дорога. Я все же решился доверить судьбу этой леди, подарив ей жизнь… а себе еще долгое время в качестве личного раба.

Снятый женщиной дом был богатым, но пустым. Не жилой. Это было не только видно, это чувствовалось в остывших стенах и богатых, но безжизненных вещах.

К счастью, здесь ютиться вместе с охранниками мне не пришлось. Элен поселила меня подле себя, в комнате для прислуги.

Настоящая прислуга смотрела на меня с ужасом. Не ожидали, что благородная леди притащит с собой такое чудище? Нет, я причесался, да и одежда на мне теперь была пусть и не по размеру, но все же чистая и аккуратная, но разве могли вещи изменить взгляд раба, годы провевшего среди подобных? Разве могли они скрыть ошейник и спрятать раны? Не только забинтованные, но и те, что уже давно зажили и остались лишь шрамами. Шрамами не столько на теле, сколько на душе.

Меня не только избегали, но и решили считать вещью, немало разозлив. Еду подали наваленной в одну миску в углу коморки, где обедали наемные чернорабочие. Даже там не за столом…

Ничего. Главное, не поднимать на них взгляд. Эти молчать не станут. Расскажут Элен о том, как именно раб смотрит на свободных. С какой ненавистью и желанием убивать.

Поев, вышел на улицу, где умылся из бочки, стоявшей у стока с крыши. Никто, естественно, здесь мне ванну не предложил. Облазил весь двор, пока леди занята и не вспомнила, что рабов следует ограничивать приказами. Хотелось знать, где мне предстоит жить. Нужно будет завтра потолкаться среди слуг. Пусть они меня пока боятся, но Адгур задери, мне нужна информация, и ради нее я готов улыбаться даже им. Неужели я не смогу очаровать парочку престарелых куриц?!

Пока завершил обход, ночь отвоевала себе место в мире. Сад укрылся тенью, увлекая царившей там тишиной. Запахи в остывавшем недвижимом воздухе ощущались особо сильно. Ургиз великий, как давно я не ощущал аромата цветов! Еще какое-то время я стоял, прислонившись к стене, и просто наслаждался покоем. Над головой тихо скрипнуло окно, дрогнул свет, падающий на траву и кусты. Притих, обрисовав хрупкий силуэт. Тот качнулся, исчез. До ушей долетал тихий шорох ткани и дыхание женщины. Проклятье, я давно забыл, каково это — слышать мир настоящим. Среди рабов и камней не было звуков, к которым я бы хотел прислушиваться. Разве что узнать, не идет ли Крыса.

— Черт возьми! Одна не справлюсь, – досадливо прозвучал знакомый голосок.

Кажется, моя… госпожа, нуждается во мне.

Я расплылся в хищной усмешке и поспешил наверх. Нужно, чтобы леди получила помощь только от меня!

Успел? Дверь распахнулась, как раз когда я уже медленно, чтобы не пропустили, прошел возле нее. Леди выскочила из-за нее маленьким горностаем. Удивленно распахнулись большие глаза.

— А, это ты…

Конечно, я. Кто еще будет так спешить к тебе, Элен?

— Зайди.

Благодарю тебя, Змей Ургиз, что послал мне Эдит на постоялом дворе. Леди Элен оказалась одета лишь в ночную сорочку. Тонкую, подчеркивающую все изгибы тела.

Осторожно сев на краешек кровати, леди чуть спустила ткань с плеч, заставив меня хищно сузить глаза. Женщина оказалась неожиданно маленькой и хрупкой. Она боялась. Нет, скорее опасалась. Но делала высокомерный вид… пыталась. Чем распаляла желание еще сильнее.

Я взял бальзам и осторожно прикоснулся к израненной спине. Да, хребет Эдгер не отпускает без следов даже таких хрупких созданий. Элен вздрогнула, едва слышно застонав, и улыбка на моем лице стала еще более хищной.

Ты же моя хорошая, да ты вся горишь от желания! А я-то думал, мне рядом с тобой плохо.

Следующее касание было нарочито невесомым, нежным и дразнящим. Надеюсь, я еще не забыл, как нужно обращаться с женщинами.

Выгнувшаяся Элен намекнула, что не забыл. От нее шел легкий запах вина, похоже, подогревшего чувствительность и стершего грани.

Закончив, я поднес леди вина, стараясь выглядеть скромным исполнителем желаний, а не жаждущим наживы драконом.

— Помочь с остальными ранами? – шепнул я, вложив в голос все свое желание.

Еще одна история литмоба "Дракон в рабстве"

"Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии" Ника Калиновская

https://litnet.com/shrt/lMCk

глава 11

Рейм

— Рейм, ты забываешься, — прозвучало в ответ, опалив гневом. Забылся, да. Сделал ошибку, надавив там, где нужно было стать тихим и незаметным.

Досадуя на себя, попросил разрешения уйти и понял, что еще не все испортил. Когда же ее голос остановил у двери, позволил себе очередную усмешку.

Опустился на колени перед женщиной и продолжил. Касался ран, заставляя ее вздрагивать и кусать губы, а после продолжал движение, нежно лаская кожу. Едва заметно спускал все ниже ткань сорочки, обнажая грудь с острыми сосками. Переходил все ниже, давно отставив баночку подальше, а Элен даже не обратила внимания. Нет, она не желала обращать внимания, посвятив всю себя ощущениям. Я не смог обмануть ее ожиданий. Коснулся кожи губами, с самодовольством впитав крик наслаждения. Посмотрел из-подо лба в зеленые глаза. Шепнул с вызовом.

— Простите, госпожа.

И довольно оскалился, получив желанное: не останавливайся. Приручение шло по плану.

Слышать свое имя из ее уст было невыносимо. Ощущать ее тело в своих руках и не сметь взять ее так, как хочу я, было невыносимо. Все это было невыносимо! Я должен владеть этой женщиной, а не она мной!

— Ты можешь идти, — процедила Элен, отползая от меня.

Она уже не видела вспыхнувшей во мне ненависти. Не слышала скрежета зубов, не замечала на миг сжавшихся в кулаки рук.

— Как прикажете, госпожа, — выдохнул я, справившись с эмоциями, и вышел.

Проклятье! Адгурово семя! Я теряю власть над собственным телом, так нельзя! Разум меркнет, стоит в руки попасть обнаженной женщине. Я-то думал, Эдит вернет мне контроль. Я получил, чего желал, но воздержание сделало свое дело. Я ведь чуть не бросился на нее, когда она оттолкнула меня прочь. Едва не взял силой, желая получить разрядку, какую помог получить ей!

Не взял бы, ошейник остановил бы, но отношение это испортило бы безвозвратно.

Нельзя поддаваться желаниям плоти.

Быстро вошел в свою комнату. Не думаю, что леди решится встретиться со мной до утра. В комнате было пусто. Чего и следовало ожидать. Пришлось спуститься на первый этаж. Охранники сидели в гостиной, мало заботясь безопасностью госпожи. Зато мне это развязывало руки. Прошвырнувшись по комнатам слуг, нашел старый, потрепанный плащ и взял пару серебряных вилок. Воровать было противно, но что делать, если своих денег у меня нет.

Через черный ход выскользнул из дома и, стараясь держаться темных улочек, отправился на поиски нужного мне товара.

Пришлось идти долго и далеко. Край города, где остановилась Элен, был богатым, мне такой не подходил. Наконец, приличные дома сменились на ветхие лачуги. Еще полчаса, и тихие улочки наполнились гамом, смехом и руганью.

Они стояли у стен, призывно блестя зажатыми в зубах украшениями. Старая, вульгарная одежда. Потасканные тела и лица. Но сейчас меня это мало волновало. Мне нужна была разрядка.

— Не робей, красавчик.

Одна из женщин наконец заметила меня, притаившегося в тени узкого переулка напротив.

Я улыбнулся и кивком указал себе за спину. Женщина огляделась, получила добро от мрачного мужика, почти сливающегося с глубоким креслом на веранде яркого домишки, и поплыла ко мне. Прошла мимо, мазнув по груди плечом.

— Деньги?

— Серебро берешь? – без тени смущения уточнил я, показав свою добычу.

— Ну, ты… — хмыкнула она. – С таким ко мне еще не приходили.

— Не отказывай, кроха, не пожалеешь, — хрипло шепнул я, придерживая широкий капюшон у горла.

— Ну, давай проверим, — недоверчиво, но все же заинтересованно шепнула она и тут же охнула, когда я развернул ее, прижав к себе. – Эй, тише!

— Спокойно, я не обижу, — зашептал я ей на ухо, и девка притихла.

Профессионально выгнулась под моими руками, демонстрируя вовлеченность. На самом деле показывать умения с ней я не собирался. Согнул, поставив у стены. Дернул подол вверх, но дальше чуть замедлился. Все же, не животное. Немного ласки и войти удалось без лишних проблем. Дальше сдерживаться не стал, отдался проклятым желаниям. Почти механически впечатывался в дряблое тело, доводя себя до разрядки. Вжался в нее, пережидая последние мгновения, и отстранился. Поправил штаны, на мгновение забыв о плаще.

— Ты раб?

Я вскинулся, опалив шлюху взглядом. Та отпрянула, подняв руки в умиротворяющем жесте.

— Эй, я никому не скажу!

— Тебе лучше сдержать слово, — хрипло от переполнявшей ненависти выдавил я. Идиот, надо же было так подставиться! В следующий раз придется искать шлюху в другом месте, сюда я точно больше не сунусь. Это может плохо кончиться. – Иди.

Женщина с готовностью подобрала подол и побежала. Охнула, когда мои пальцы сжались на запястье, глянула испуганно.

— Я сказал, иди, а не беги, — процедил я зло.

Та качнула головой и побрела прочь на негнущихся ногах, но стоило чуть отойти, опять сорвалась на бег, заставив меня ругнуться. Теперь и самому придется бежать. Тот мужик точно заинтересуется, чего его цветочек вздумал бегать.

Еще час мне понадобился, чтобы вернуться. Можно было бы и быстрее, но тогда меня могли ждать проблемы. А так я вошел в особняк еще до рассвета. Лег в постель и сразу же отключился, запретив себе думать о скором наказании за пропавшие вилки. Скрывать, кто именно их взял, я не собирался.

Еще одна история литмоба "Дракон в рабстве"

"(Не)наглядное пособие. Сломить дракона" Маша Старолесская

https://litnet.com/shrt/lMVu

глава 12

Элен

«Что на меня нашло?» — пронеслось в голове, когда я осталась одна в полумраке спальни. Позволить рабу такие вольности... Но разве это можно было назвать просто «приласкал»? Его прикосновения говорили об опыте, недоступном простому слуге. Они пробуждали во мне что-то дикое, забытое, то, что я давно заперла в глубине души.

Мое тело все еще горело, будто по нему пробежали тысячи искр. Еще мгновение — и я бы потеряла последние остатки самообладания.

Кем он был в своей стране? Этот вопрос теперь не давал покоя. Такая покорность, такое смирение не могли быть естественными для мужчины с его статью и умением. Возможно, воином? Или... нет, лучше не строить догадок. Узнаю попозже.

Я потянулась, выгибаясь подобно кошке, и представила, как могло бы быть, если бы мы зашли дальше. Эти мысли заставили сердце биться чаще, а по спине пробежали мурашки.

Его поведение было странным — одновременно покорным и дерзким. Он знал, когда остановиться, но оставлял после себя жгучую тоску по продолжению.

Сладкая усталость наконец окутала меня, и я погрузилась в сон, где реальность смешалась с фантазиями, а границы между госпожой и рабом растворились в темноте.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, разбудил меня. В воздухе все еще витали отголоски вчерашнего. Запах бальзама, шелк простыней, тепло, что не хотело покидать кожу.

Салли уже ждала у дверей, держа в руках зеленое платье.

— Ваши раны затягиваются, госпожа, — заметила она, ловко застегивая шнуровку корсета. Ее пальцы были осторожны, но взгляд слишком внимателен.

Я не ответила. Мысли крутились вокруг предстоящей встречи с герцогом Сариусом де Ригона, истинной причиной моего визита в столицу. Надо сделать ее незаметной. Если охрана узнает... Диего получит донесение раньше, чем я успею вернуться.

В столовой на столе дымился завтрак, но как только я вышла из комнаты, взгляд сразу нашел его.

Рейм стоял у окна, его мощный силуэт четко вырисовывался на фоне утреннего света. Услышав шаги, он повернулся и поклонился учтиво, но без раболепия. Я остановилась, внезапно осознав, как нелепо выглядит он в этой одежде не по размеру, перехваченной кожаным поясом.

— Салли, — резко сказала я, — найдите ему приличную одежду.

Женщина замерла, растерянно хлопая ресницами:

— Госпожа, на такую... фигуру ничего не найдется.

Я сжала губы, эта рубаха просто унижает его.

— Тогда сошьете. И чтобы мне не было стыдно появиться с ним в свете, — мой взгляд скользнул по металлическому ошейнику на его шее. — И скройте это.

Рейм резко поднял глаза, в них мелькнуло что-то дикое, почти шокированное. Я тут же отвернулась, но было поздно, щеки уже горели.

Не смотреть. Не вспоминать. Не дать ему понять, что его прикосновения до сих пор жгут кожу.

Салли что-то бормотала о тканях и портном, но я уже не слушала. Вместо этого представляла, как он будет выглядеть в камзоле из темного бархата, с высокими сапогами.

— И чтобы к вечеру все было готово, — бросила через плечо уходя.

Но в дверях не удержалась и обернулась. Он все еще смотрел на меня. И в его взгляде не было ни капли рабской покорности, и мне начинает это нравиться!

После завтрака, притворяясь капризной аристократкой, я взяла с собой одного из охранников и отправилась в торговые ряды. Солнце ослепляло, а шум уличных торговцев резал слух. Я нарочно морщила нос, осматривая разложенные ткани, презрительно отбрасывая одну за другой.

— Слишком грубо, — брезгливо говорила я, швыряя дорогой шелк обратно на прилавок. — А этот оттенок… разве это можно назвать синим? Скорее грязная лужа!

Хозяин первой лавки, потный от волнения, заикаясь предложил:

— Через пять дней ожидаю новые поставки, миледи...

Пять дней? Мысленно ахнула я. Слишком быстро. Внешне же лишь презрительно поджала губы:

— Непозволительно долго!

Во второй лавке, где пахло старым деревом, седовласый продавец развел руками:

— Новые ткани будут лишь через месяц, ваша светлость.

Идеально! Пронеслось в голове, но я лишь вздохнула с преувеличенным разочарованием:

ؙ— Ну что ж... Придется ждать.

Покинув торговые ряды, я направилась к особняку леди Жанны. Моя тетушка, как всегда, принимала гостей на просторной веранде, утопающей в зелени. Ее стройная фигура в синем платье с высокой талией казалась воплощением элегантности, несмотря на возраст. Серебристые волосы были уложены в изысканную прическу, а в уголках глаз лучились добрые морщинки.

— Дорогая племянница! — ее голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Как вовремя ты заглянула, как раз заварила свежий чай.

Я улыбнулась, вдыхая аромат цветов, что витал в воздухе. В этом доме всегда пахло детством, безопасностью и... чем-то неуловимо запретным. Ведь тетушка Жанна славилась не только своим вдовством, но и весьма вольными взглядами на жизнь.

Я опустилась в плетеное кресло напротив тетушки, принимая из ее рук фарфоровую чашку.

— Ну, рассказывай, — Жанна прищурилась, и в ее взгляде появился тот самый хищный блеск. — Что привело тебя в столицу? И не вздумай врать про ткани.

Я замерла на мгновение, чувствуя, как чай обжигает кончики пальцев.

— Диего, — начала я осторожно, — стал слишком... настойчив.

Тетушка фыркнула, откинувшись на спинку кресла:

— Настойчив? Милая, когда муж бьет жену — это не «настойчивость», это преступление.

Я опустила глаза, внезапно ощутив ком в горле.

— Но ты не за этим приехала, — Жанна наклонилась вперед. — Сариус де Ригона вернулся ко двору.

— Он может помочь развестись, — прошептала я. — У него связи при дворе...

— У него связи в каждой второй спальне столицы, — усмехнулась Жанна. — Но да, он единственный, кто сможет устроить твой развод без скандала. Только уговорить императора… сама знаешь. Твой муж - его любимчик.

— Все же я хочу с ним встретиться.

— Это я могу устроить, — улыбнулась она.

глава 13

Элен

Все сложилось лучше, чем я могла ожидать. Мою просьбу о встрече передали герцогу незамедлительно. Проведя весь день у тетушки, я узнала много полезного. Хотя светские сплетни меня мало интересовали, новость о растущем недовольстве императором была поистине бесценной.

Возвращаясь на виллу в свете заката, я нервно теребила складки платья. Примет ли герцог мое приглашение? Горькая усмешка скользнула по губам. Какая ирония. Не отправь император Сариуса на дальние рубежи империи под предлогом «важной миссии», возможно, сейчас я была бы счастливой герцогиней, а не пленницей в собственном браке.

Мысли невольно вернулись к тому роковому решению семьи. Диего, промотавший все состояние, отчаянно нуждался в моем приданом. Императору же нужен был повод приструнить наш род. Так и состоялась эта «выгодная для всех» сделка. Для всех, кроме меня.

— Леди Элен, ужин готов, — голос Салли вырвал из тягостных раздумий.

Я машинально кивнула. Аппетита не было вовсе, пока в дверях не появился Рейм. Его мощный силуэт, освещенный дрожащим светом канделябров, заставил сердце учащенно забиться. В новом камзоле темно-синего бархата, подчеркивающим ширину плеч, с тщательно скрытым под кружевным воротником ошейником, он выглядел... опасным. И невероятно притягательным. Наши взгляды встретились.