Цена измены. Я не вернусь

Разворачивается на пятках и уходит. А меня диким цунами затягивают эмоции в свой океан, название которого — одно большое недоразумение.

Провожаю Германа взглядом, пока тот усаживается за руль. И остаюсь стоять на месте до тех пор, пока его сорвавшийся с места внедорожник не скрывается в сумерках.

Разворачиваясь, направляюсь к салону. Все эмоции сошли на “нет”. Словно Герман увез их все с собой. Оставив мне только способность двигаться и ощущать только свое физическое тело.

Обхватив заледеневшими пальцами ручку, тяну дверь на себя. Мелодия “ветерка” тут же впивается своей переливчатой трелью мне в голову.

Бесит.

Из-за угла выглядывает Марина. И застывает с открытым ртом. Хлопает глазами.

– У нас закрыто! – кричит со своего рабочего места Вероника.

– Еще рано, – кривая ухмылка трогает губы.

Слышу как о кафельный пол, что-то ударяется и следом же мне навстречу выбегает Вероника.

– Ася! – вскидывается, стремительно подлетает ко мне, толкая по пути Маринку в плечо.

– Ася, я…я… извини. Я не ожидала!

Вероника помогает мне снять пуховик. А Маринка, очнувшись, кидается на шею, обнимает.

– Я так боялась… Так боялась…

Девушки крутятся вокруг меня.

– Что там?

– Как там?

– Ну твой Вадик и козел…

– Таких уродов надо еще поискать…

Девчонки возмущаются. Перебивают друг друга. Я же все никак в себя прийти не могу. Все еще в какой-то непонятной для меня реальности нахожусь. Такое все, как будто ненастоящее. Наигранное что ли.

– Все хорошо. Правда, – отвечаю девочкам и, наверно, невпопад, так как потеряла ниточку вопросов, потому что они вдруг обе одновременно замолкают.

– Свекровь приезжала?

– Или бабушка?

– А что с Германом? Почему не зашел?

Перевожу взгляд с одной на другую.

Все-таки мне не показалось, да. И Герман вроде как настоящий. И, получается, все остальное - тоже.

– Нет. Это Герман нас вытащил…

И вдруг, как обухом по голове, снова Ромка в мыслях всплывает.

– Девочки, а телефон? Где мой телефон? Я его здесь оставила, – вскочив с парикмахерского кресла, заозиралась по сторонам в поисках своей сумки.

– В кабинете все, Ась, и сумка, и телефон…

Я пулей метнулась туда. Сумку нашла на столе. Тут же рядом были грамота, сертификат и кубок.

Горько ухмыльнулась. Очень дорого обошлась мне эта награда. Размером с мою семейную жизнь. В голове мелькнула мысль о том, а что было бы, если бы я не уехала? Если бы осталась? Сколько бы еще они от меня скрывали факт того, что Алиса беременна от моего мужа?

– Да пошло все оно…

Случилось так, как должно было быть. И это к лучшему.

Достаю телефон. Лихорадочно начинаю искать телефон Людмилы. Вижу два пропущенных вызова от свекрови. Один неизвестный. Еще несколько телефонов от своих постоянных клиенток. Твою ж налево! Из-за этого гада девочек своих кинула. Немыслимое хамство с моей стороны. Нужно будет позвонить. Извиниться.

– Да, слушаю тебя, Ася, – без всякого приветствия, отвечает хриплым, будто простуженным голосом Людмила.

У меня засосало под ложечкой. А ведь если бы Герман помог, то Ромка уже был бы дома.

– Люда, здравствуйте, вы заболели? – спрашиваю на всякий случай.

– Ой, нет, Ася, что вы. У нас тут такое горе. Такая беда. Рома уже несколько дней не появляется дома.

– Он в центральном полицейском участке, Люда, – перебиваю женщину.

В трубке повисает молчание.

– Люда, вы меня слышите?

– В тюрьме? – срывающимся голосом уточняет.

– Нет-нет. В отделении полиции. Люда, я не смогла его оттуда забрать. Это только вам нужно ехать за ним.

– Господи! – неожиданно голос женщины становится ярче, звонче. – Он жив?

– Жив конечно, – утвердительно киваю. – Люда, только сегодня съездите. Пожалуйста.

– Конечно! Асечка. Спасибо вам большое. Господи! Счастье-то какое, – женщина отключается.

У меня от ее громкого голоса до сих продолжает звенеть в ушах.

Неожиданно легче становится на душе. Губы сами собой растягиваются в довольной улыбке.

Надеюсь, с Ромой теперь все будет хорошо. Люда, женщина боевая, настырная. Не даст своего единственного внучка в обиду. Так что этим полицейским крупно повезет, если смогут отделаться малой кровью.

Я трачу на телефонные звонки еще десять минут.

Извиняюсь перед клиентками. Передоговариваюсь на запись в другой день.

Мне никто не задает лишних вопросов. Скорее всего делают скидку на то, что только вернулась, не успела отдохнуть и набраться сил.

– Ася, у нас там маленький праздник по поводу твоего возвращения. Пошли. Хватит уже болтать, – приоткрыв дверь, заглядывает в кабинет Вероника, лукаво подмигивает. Я же кидаю на список пропущенных звонков последний взгляд и откладываю телефон в сторону.

Чувствую себя немного виноватой, но сегодня я слишком уставшая, чтобы общаться со свекровью. Поговорю с ней завтра. А сегодня - пусть весь мир подождет. Асе нужно расслабиться.

– Уже иду, – отвечаю коллеге с легким намеком улыбки на губах.

Домой добралась ближе к двенадцати.

От выпитого немного кружится голова и тело в какие-то моменты отказывается слушаться. Приходится держаться ближе к стене, придерживаться.

Благо у Светланы квартира небольшая. Открываю дверь и мне хватает пары шагов, чтобы выйти из прихожей. Сбросив ботинки и пуховик, держу курс в сторону кухни. Пить хочется нереально.

В холодильнике нахожу бутылочку минералки, откручиваю крышечку и залпом выпиваю прохладную жидкость. Агрессивные пузырики сковывают глотку. Закашливаюсь до слез. Бью себя в солнечное сплетение, чтобы хоть глоток воздуха сделать. Поднимаю глаза к потолку.

Боже мой! Что же со мной творится? Зачем я себя так веду? Ведь знаю наверняка, что завтра будет все так же плохо. Ничего не изменится. Проблема с Вадимом не решится.

Делаю глубокий вдох. И опять слезы на глаза наворачиваются.

В квартире так пусто и тихо, что невольно одолевает грусть и мысли всякие в голову лезут. Беременность. Вадим. Алиса. Развод. Я так, оказывается, всего этого боюсь. Пульс учащается. Жар приливает к щекам. Подумать страшно о том, что будет дальше.

Девчонкам удалось своей беззаботной болтовней отвлечь меня от плохих мыслей о будущем. И я была им за это благодарна. Но каждая из нас понимала, что бесконечно это продолжаться не может. И вечер логично подошел к концу. Прощаться не хотелось. С ними мне было хорошо и легко, несмотря на то, что день оказался диким.

Разъезжались мы по домам в приподнятом настроение. Я надеялась на то, что мне его хватит хотя бы до того момента, когда я рухну спать. А завтра настанет новый день. И новые эмоции. Сегодняшнему же пора бы уже закончится. Только я немного не подрасчитала и воздействия увеселительного напитка хватило ненадолго.

Обхватив себя руками, направляюсь в зал.

По дороге слышу, как в кармане куртки настойчиво жужжит телефон. Ну и пусть. Не хочу ни с кем разговаривать. Внутри себя чувствую дикое опустошение, ощущение такое, что меня посадили под колпак и я потеряла связь с реальным миром. Ничего не слышу. Ничего не вижу. Все предметы, вещи, звуки - искаженные, картонные.

Сев на диван, замираю. Прислушиваюсь. Телефон продолжает звонить. Но меня это никак не трогает. Так и заваливаюсь набок. В одежде. Обняв себя. Закрываю глаза и проваливаюсь в сон без чувств.

***

– Ты ненормальная? – орет на меня муж.

Я, еще не успев проснуться, стою в дверях, смотрю на него заспанными, приоткрытыми в щелочки глазами.

Его ор бьет по моему воспаленному мозгу, как молот в набат:

– Сколько время? – хрипло спрашиваю, пытаясь разлепить глаза.

– Время? Почти восемь… – отвечает и тут же повышает снова голос. – Да похрен мне на время? Почему ты трубку не берешь? Мать меня заклевала из-за тебя!

– Ничего не понимаю?! – пожимаю плечами.

Какая мать? И что черт возьми здесь происходит? Какого ляда он здесь делает в такую рань?

– Уходи, – скупо отвечаю и закрываю дверь.

Зачем я ему вообще открыла? Видимо, до конца еще не пришла в себя и не проснулась. Вадим тут же выставляет руку вперед.

Удивленно вскидываю бровь.

– Вадим. Хватит. Уходи. Ты уже сделал все возможное, чтобы я тебя ненавидела. Что ты хочешь еще? Опять за решетку меня кинуть? Это тебе больше не получиться сделать.

Мой мозг начинает просыпаться и трезво мыслить.

Пульс становится чаще. В душе просыпается страх. Сморгнув туманность, вижу налившиеся злобой черные зрачки, прожигающие меня тяжелым взглядом.

– Ты дерзкая такая чего? Не одна? – он вытягивает шею, а я вновь пытаюсь прикрыть дверь.

– Я не понимаю зачем ты здесь, – голос срывается из-за прикладываемого усилия. – И, вообще, как ты узнал, где я?

– Боже! Ты совсем что ли глупая? – Вадим резко, с силой толкает дверь. Я не сдерживаю оборону. Дверь открывается и он заходит в квартиру. – Думаешь, убежав к своей начальнице, ты спряталась от меня?

Он нависает надо мной. По-хамски лыбится.

– Я ничего не думала. И прятаться не собираюсь от тебя. Я просто хочу, чтобы ты от меня отстал, – интуитивно отшатываюсь в сторону выхода, но Вадик опережает меня, выставляет руку вперед, преграждая путь и захлопывает дверь за своей спиной. – Не надо, – качаю головой, пячусь назад.

– Не бойся, Ась, – муж окидывает маленькую прихожую взглядом, удовлетворенно улыбается. – Угостишь своего любимого мужа чаем? – смотрит на меня лукаво, с прищуром.

– Нет у меня чая, – судорожно сглатываю страх.

Но Вадим, не разуваясь, прямо в верхней одежде, прошел на кухню, при этом не забыв заглянуть в зал. Конечно же, там было пусто. И я заметила, как его ухмылка стала еще шире. Вот козлина. Что он задумал?

На всякий случай достаю из кармана пуховика телефон и сжимаю его в ладони.

– Долго тебя ждать-то еще? Да не бойся. Говорю же, что пришел с миром. И попросить прощения.

“С миром?!”

Из его рта это звучит более чем абсурдно. Разговаривать с ним мне очень не хотелось. Боюсь, что наш разговор может перерасти в потасовку или скандал: ни на первое, ни на второе у меня вообще не было желания.

– Ась, ты там по дороге решила “откинуться” что ли?

Вот и снова его эти жаргонные словечки и нетерпеливый тон… Откуда он этого понабрался? Я не могу понять.

Останавливаюсь на пороге кухни.

– Проходи давай. Не бойся. Я сегодня добрый, – муж заваривает себе и мне чай в пакетиках. И как только у него хватает наглости вообще со мной общаться после того, что он натворил?

– Что тебе нужно? – сложив на груди руки, слежу за каждым его движением. Смотрю, не отрывая от его фигуры настороженного взгляда. – Что ты задумал?

– Ты почему вчера не ответила маме на звонки? Она волнуется!?

Он, оставив в покое чайник, перевел взгляд на меня.

– Я не хочу, чтобы она волновалась.

– Ну, так об этом нужно было думать раньше, Вадим. Сейчас уже поздно.

– Что ты имеешь в виду?

Вскидывает бровь. Смотрит на меня изумленно. Прикидывается? Играет? Зачем строит из себя болвана и тупицу совсем непонятно.

– Вадим, ты заигрался, тебе не кажется? Я тебя не понимаю. Зачем ты ко мне пришел? – я смотрю на него, он — на меня.

Сегодня на нем шерстяное серое пальто, помню как покупали его в каком-то дорогущем бутике по распродаже. Вадиму оно очень идет. Подчеркивает его мужественные черты лица, хорошую фигуру. И то, какой он кобелина. Черт бы его побрал. Высокий, красивый и чужой.

Этот незнакомец совершенно не похож на моего Вадима, он больше мне напоминает хлыща, который слаб на передок. И тащится за каждой свободной юбкой.

Алиска в конец испортила Вадима. С ней он стал высокомерным, циничным и совершенно бессовестным.

– Что так смотришь? Нравлюсь? Забыла каким может быть твой муж? – нахально улыбается, поправляя пятерней уложенные в молодежную прическу волосы.

– Я слушаю тебя. Если есть что сказать — говори. Нет - проваливай. Мне с тобой некогда возиться. Мне на работу нужно собираться.

В глазах мужа мелькает раздражение. Губы поджимаются в тонкую линию:

– Ты специально это делаешь? – шипит он. – Специально выводишь меня? Зачем? Я же сказал, что пришел с добрыми намерениями, – наступает на меня.

– Вадим, я … Я хочу чтобы ты ушел, – отступаю. – Я тебе уже сказала, что на развод подам в ближайшие дни. Я не буду мешать вашему с Алисой “счастью”. Ты маму уже обрадовал, сказал что у тебя появилась невеста?

Черт! Зачем я ему это сказала? Муж вспыхнул гневом, как спичка.

– Не смей трогать маму. Ты же знаешь, у нее сейчас тяжелый период в жизни. Я не позволю тебе манипулировать мной с помощью моих родных.

Хрипит мне в лицо. Я хлопаю глазами в недоумении:

– О чем ты? Я даже не думала, – пожимаю плечами, делаю еще шаг назад. Но Вадим перехватывает мою руку подмышкой, тянет на себя:

– Ладно… Все, прости. Я не хотел тебе грубить. Я же тебе сказал об этом. Слушай, Ась, – его настроение вдруг снова меняется, в глазах и в словах появляется лукавство, игривость. С ума сойти можно, – ты действительно беременна? Ну, скажи. Ведь это не мой ребенок? Это ребенок этого?! Который был в салоне?

Его слова и взгляд пропитаны надеждой. И я чувствую, что он хочет услышать от меня короткое “да”.

Громко сглатываю. Что ему сказать? Я в растерянности. Не знаю как поступить правильно. Я не хочу, чтобы в будущем Вадим хоть как-то мог мне насолить. Но и не знаю насколько правильно поступлю в отношении малыша, если лишу его отца.

Сердце в груди заходиться. Эмоции хлещут через край. Пульс зашкаливает, отбивая в висках ритм сумасшедшей чечетки.

Я смотрю Вадиму в глаза:

– Я беременна не от тебя, Вадим. Это не твой ребенок, – говорю на выдохе, рвано.

Сердце пропускает удар. И еще. Мне становится трудно дышать. Кажется, что земля под ногами качнулась и я вот-вот упаду.

– Я хотел бы поверить в твою ложь, Ася, – муж чеканит каждое слово. – Но не могу, – кривит губы. – Я не подпишу бумаги на развод до тех пор, пока точно не буду уверен в том, что твой ребенок не от меня.

Меня пронизывает оторопь. Спазм перехватывает горло:

– А если это твой ребенок, что тогда? Что ты сделаешь?

Взгляд Вадима затухает, превращаясь в бездонное болото. Меня пробирает озноб и начинает трясти.

– Тогда я сделаю все, чтобы ты не родила его.

– Уходи, Вадим, – посмотрела на него строго. – И лучше бы тебе от меня держаться подальше. Я не хочу слушать твои бредни, – передергиваю плечами, предпринимаю попытку отстраниться, – я тебе уже сказала, что ребенок не твой. Будешь приставать и угрожать мне – тебе же будет хуже.

Пальцы Вадима с силой впились мне в кожу. Сцепляю зубы. Терпеливо жду, с упрямством выдерживаю его взгляд.

– Точно ребенок не мой?! – сужая глаза, спрашивает с подозрением.

– Уходи. Я устала от тебя. И от твоих угроз. Я не знаю, за что ты так взъелся на меня. За что ненавидишь меня настолько сильно, что готов убить своего же ребенка…

– … я не хочу, чтобы моего ребенка вынашивала такая грязная девка, как ты. Какие гены может гулящая мать дать ребенку?

Кипучая ярость обожгла мне сердце, а ладонь загорелась огнем от удара.

Все произошло молниеносно. Сжимаю зубы. Скалюсь.

Глаза же Вадима горят злобой, на щеке проступает красный след от моей ладони.

– Пошел вон, – цежу.

– Стерва, как ты посмела…

– Я сказала. Пошел вон, – выворачиваясь из его захвата, отскакиваю вглубь кухни.

Меня колотит от гнева и обиды. Во мне будто вулкан проснулся и вот-вот готов взорваться. Я не контролирую себя.

Муж стоит в проеме, занимая собой всё пространство. Большой. Страшный. Я точно знаю, что физически я с ним не справлюсь. Мозги начинаю активно работать. Искать пути отступления. Я боюсь того, что если Вадим не уйдет, то произойдет что-то непоправимое.

– А знаешь что, я уйду. Да, уйду. Я не урод, как ты обо мне думаешь. Я не буду трогать тебя. Пачкаться не буду. Вот только знай, если ребенок окажется все-таки моим…

– Уходи! – взревела нечеловеческим голосом, от которого уши заложило, зазвенело во всем теле.

Вадим перекосился в лице.

– Как же я рад, что твое нутро в конце-концов вылезло наружу. До сих пор не верится что я был слеп, раз не замечал в тебе все то дерьмо, которое сейчас лезет из тебя. Я ухожу. Барахтайся в этом шлаке одна.

Муж резко разворачивается и уходит, оставляя меня в полном потрясении. В первые секунды я даже не могла пошевелиться. Чувствую как мое тело, словно в невесомости, поднимается вверх и вдруг резко падает вниз. Сердце поднимается к горлу, а потом уходит в пятки. Шумно дышу.

Реакция приходит с запозданием в тот момент, когда слышу громкий хлопок двери.

Вздрагиваю. Очнулась.

– Сво-о-олочь! – закричала, схватила кружку с кипятком и запустила ее вслед мужу.

– Урод! Чтоб тебе пусто было!

Накрыв лицо ладонями, с ожесточением его потерла.

Ублюдок! Самый настоящий подонок! Ненавижу!

– Ненавижу, – пробормотала под нос.

Мне вдруг стало нехорошо. Голова закружилась и я, сделав шаг к столу, уперлась ладонями в столешницу, нависла над ней. Зажмурила глаза.

– Я обещаю, Вадим, – облизываю пересохшие губы, – ты пожалеешь о своем поступке.

Глава 8

Зашла в салон, стряхивая с капюшона и плеч снег.

Меня встречает такая привычная и почему-то сегодня такая раздражающая трель ветерка, что, подняв руку, сжимаю ее в кулак, останавливая перезвон.

Мне навстречу тут же выходит Марина:

– Ну как? Все получилось?

Вместо приветствия – вопрос.

– Да, – бросаю коротко и прохожу в кабинет.

Я все еще под впечатлением от насыщенного утра.

Сбросив куртку с плеч, вешаю ее у входа.

– Бесит все это. Понимаешь, такое ощущение, Марин, что все против меня, – круто развернувшись на пятках, бросаю с раздражением, глядя на Марину.

Девушка, сложив руки на груди, окидывает меня непонимающим взглядом.

– Ну, ты не преувеличивай, Ась. Мне кажется, ты нагнетаешь. Что случилось?

Перед тем, как поехать в ЗАГС, я предупредила Марину, что задержусь ненадолго, а в итоге появилась на работе только к обеду…

– …мне кажется, проклятия Алисы начинают действовать, – жалуюсь, – ну надо же именно у меня перед носом регистратор захлопнула дверь с заявлением, что на сегодня по живой очереди прием завершен. Боже. Это просто кошмар! – моему возмущению нет предела. Все в груди горит от разочарования. Я так хотела уже сегодня же закончить с этим. Мне кажется, как только я подам документы на развод, все встанет на свои места и я смогу наконец-то отделаться от нападок Вадима.

– И что теперь? – Марина упирается плечом в дверной косяк.

– Теперь… – поджимаю губы, – посоветовали записаться через “Госуслуги”. Черт! И надо же было так лохануться?!

С силой впечатала кулак в глянцевую поверхность стола:

– Ой, блин, больно, – тут же перехватила ее пальцами.

А потому до нашего слуха долетела трель “ветерка” и спустя мгновение на пороге появился Марат Вениаминович собственной персоной.

– Девочки, доброго дня! Что за шум, а драки нет?

Мы, переглянувшись с Мариной, напряглись. Неужели до него уже дошли слухи?

– Здравствуйте, Марат Вениаминович, – вспыхнула Марина и поспешила ретироваться, сославшись на то, что к ней с минуты на минуты придет клиентка.

– Здравствуйте, – поспешила к боссу навстречу. – Вы за отчетом? Простите, Марат Вениаминович, я не успела его подготовить. Но мне много времени не понадобиться… Дайте мне день и все будет готово…

– Ася, – перебивает меня босс, проходит вглубь кабинета и занимает место Светланы Петровны. – Присядь. Мне нужно поговорить с тобой.

Я открываю рот. Потом закрываю. Что-то хочу сказать. Но по тому, как серьезно смотрит в мою сторону босс, понимаю, что лучше помолчать, сесть и выслушать его.

Присев на краешек стула, расправив плечи, я сложила лодочкой руки между колен, внимательно посмотрела на босса.

– Во-первых, хочу поздравить. Первое место - всегда приятно.

– Спасибо, – смущение заливает щеки.

– Так. С этим разобрались. Теперь перейдем к делу. Как я понимаю, все уже в курсе, что Светлана Петровна у нас больше не работает…

– Но… – хотела добавить, что мы не знали. Думали, что начальница уехала на время.

– Нет никаких “но”. Светлана Петровна у нас больше не работает, – повторяет холодно. – Поэтому ей нужна замена, – босс смотрит на меня пристально, сведя густые брови. – Думаю, на ее место ты подойдешь прекрасно. Тем более, тебе уже приходилось ее заменять.

– Но… может все-таки спросить у девочек?! – начала нерешительно.

– Никаких “но”. Я принял решение. Либо ты, либо будем искать новую управляющую, – в голосе босса зазвучали металлические нотки. – Понимаю, что совмещать семью и работу будет сложно, но в каждой работе бывают издержки. Да, и как я помню, у вас с Вадиком ипотека, думаю муж будет только за. Зарплата будет достойная. Не обижу…

Я сглотнула густой комок в горле.

– Я… мы… – заикаюсь, слова как-то сразу застряли в горле, с языка не содрать.

– Ась, если есть какие-то пожелания, можем рассмотреть. Просто, понимаешь, я уже с вами много лет. Вы для меня, как родные. Ни разу не подвели. Есть доверие.

– Да нет, Марат Вениаминович, дело не в этом… Можно мне подумать до вечера? Понимаете, мы с Вадиком разводимся, – проскрипела в ответ, отводя взгляд.

В кабинете повисло молчание.

Я чувствовала, на себе удивленный взгляд босса, под которым мне было крайне неуютно. Но посмотреть в глаза ему не решалась. Нетерпеливо заерзала на стуле.

– Так тем более, – босс неожиданно шлепнул ладонями по столу, поднялся. – Развод — это дело не хлопотное. Детей у вас нет. Разведут без проблем. А чтобы не унывать, отвлечешься на работу.

Босс подходит ко мне, встает сзади, кладет руки на плечи. Склоняется почти к самому уху:

– Ну, договорились? – от его низкого баса мурашки ползут по позвоночнику холодным ручейком.

Мне сейчас показалось, что мужчина как будто ко мне подкатывает, нет?

Резко оборачиваюсь, но Марат Вениаминович уже отступил на приличное расстояние.

Стук в дверь привлекает наше внимание.

– Извините, – заглядывает Марина. – Ася, кхе, там тебя спрашивают.

– Кто? – удивляюсь. – У меня сегодня две клиентки и они после обеда, – вспоминаю вчерашние звонки.

– Нет, Ась. Иди сюда, – Марина загадочно улыбается.

Марат Вениаминович удивленно вскидывает брови.

– Ладно, девочки. Вижу у вас тут какие-то свои секреты. Пожалуй, мне пора.

– Ася, от тебя жду решения до вечера. Надеюсь, прежде чем ответить, ты хорошо подумаешь.

– Да, хорошо, Марат Вениаминович, я вам обязательно позвоню, – отвечаю и мы вместе выходим в зал.

Марат Вениаминович тут же присвистывает, а я от удивления застываю на месте.

– Здравствуйте, Ася – это вы?!

Обращается ко мне курьер, держа перед собой планшет с чеком, а на полу стоит огромная корзина цветов.

– Видимо, муж крепко облажался, раз так извиняется, – хмыкнул босс. – Ася, послушай опытного волка. Не сдавайся так быстро. Пусть пострадает.

Марат Вениаминович покидает салон, а я, расписавшись за доставку, присаживаюсь на край кресла.

– Ты думаешь это и правда от Вадима? – Марина удивленно смотрит то на меня, то на огромный букет, стоимость которого, как мне кажется, точно половина платежа нашей ипотеки.