Это (не) ваша дочь, господин маг

— М-да… Зря я взялся за это дело, — прищюривается и смотрит в сторону. — Вы не заслуживаете того, чтобы я отстаивал ваши права. Бегите, конечно. Но знайте, от себя не убежишь, леди. И чтобы вызвать к себе уважение других, вам нужно начать, в первую очередь, уважать себя.

Я ошеломлённо раскрыла губы, совсем не ожидая подобной жестокости.

— Вы действительно вызываете жалость, и неудивительно, что ваши родственники вытирают об вас ноги и позволяют это делать другим.

— Довольно, господин законник. Хватит, — обрываю я, не сдерживая злых слёз, которые текут из моих глаза, они смешиваются с дождевой влагой на моём лице, теперь их можно не прятать.

Напряжённую тишину разбавил усилившийся ливень. Я дышу тяжело, чувствуя, как на мне мокнет одежда и неприятно прилипает к телу. Мне становится холодно.

— Я жду вас в машине, — говорит он и отступает.

— Не нужно, — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить, — я найду экипаж.

— Найдёте, — соглашается, стискивает зубы, его влажные от дождя скулы напрягаются, он закрывает на пару секунд глаза, — но в другой раз. Мы ещё не закончили, — морщится на дождь, разворачивается и идёт к автомобилю.

Сглатываю, борюсь с раздирающими на части сомнениями.

«— За что мне всё это, боже?! — отчаянно кричу, сдаюсь и плетусь за ним. — Одного разговора с отцом хватило, чтобы вся моя решимость разлетелась в пух и прах”

Мужчина открывает дверь, бросив на меня мрачный, заставляющий меня поторопиться взгляд.

Сажусь в салон, слышу, как по стеклу бьют капли усиливающегося дождя.

Законник усаживается рядом со мной и хлопает дверью авто. Фоэрт встряхивает рукой, сбрасывая влагу с рукава пиджака.

— Чёрт, — срывается с губ мужчины сдержанное ругательство.

— Не любите дождь? — зачем-то спрашиваю я.

Он поворачивает голову и внимательно скользит по моему лицу взглядом, от которого меня пробирает зябкая дрожь. Кан снимает с себя пиджак, накидывает на мои плечи.

Меня окутывает сильный запах дорогого парфюма.

— Что вы… не нужно, — пытаюсь возразить, но Кан стянул его на мне закутывая плотно, как маленького ребёнка, смотрю на него изумлённо и меня будто током пронизывает — его лицо так близко, что я вновь тону в безднах его пугающе чёрных глаз, и погружаюсь в туман от того, что его влажные от дождя губы находятся очень близко. От этого ощущения у меня перехватывает дыхание, а сердце бешено начинает колотится.

— Не хватало, чтобы вы заболели, — говорит он, не дав мне возможности возразить

— С-спасибо, — шепчу я, стукнув зубами, осторожно стягиваю пиджак на плечах.

— Скажите адрес куда вас нужно довезти.

— Уил-Вит шестьдесят четыре, это адрес госпожи Габоры Эдисон нашей няни. Сначала нужно забрать Кери, — зажмуриваюсь, зачем я это сделала. Нужно было отказаться сразу.

Кан повернул голову к водителю.

— Поехали.

Фоэрт Кан

Смотрит на меня огромными глазами. Губы раскрыты, такие сочные пухлые, так и соблазняют коснуться их. Стискиваю до скрежета эмали зубы, отстраняюсь и командую водителю:

— Поехали.

Машина тронулась и выехала на дорогу.

Смотрю отвлечённо на поток воды, льющийся по стёклам. На улице потемнело. Кажется опять надолго. Что за невезение! С мрачностью «созерцаю» развезённые слякотью дороги. Но создавшаяся тишина настораживает.

Бросаю косой взгляд на Ридвон. Сидит, притихла, стискивает пиджак в подрагивающих пальцах и жмётся к двери. Боится, что ли меня? Или никак не согреется? Глупая, зачем под ливень выбежала?!

Эти глаза огромные, полные слёз, и губы нежные блестят влажно... «— Чёрт, какого чёрта я вообще об этом думаю?»

«— И чего побежала, спрашивается? Будто бы не знала каков будет ответ её папаши. Который оказался настоящим…» — сдерживаюсь от грубого ругательства.

Теперь, когда раздражение утихло, мои слова, сказанные ей, казались немного грубыми. Как она ещё не разрыдалась передо мной. Но что мне было нужно сказать, чтобы её в чувства привести?! Пожалеть? По головке погладить?

Представляю это и усмехаюсь самому себе. Боюсь на утешение это мало бы походило, а меня в ещё лишний раз упрекнули бы в пошлых намерениях. Фыркаю, когда вспоминаю распалённый вид Ридвон возле публичного дома, этот стыдливый румянец на щеках. Расслабляюсь совсем.

— …Это случилось пять лет назад, — вдруг говорит она. — Наша помолвка с Тарсоном… Отец считал, что Тарсон Вилсон, лучшая для меня партия, но за два дня до свадьбы… Я застукала его с любовницей… Он оскорбил меня, сказал, чтобы я молчала и смирилась… Забыла, что видела. Я знала, что отец не согласится с моим решением отказать Тарсону, что он будет злится, но я не думала, что он… отвернётся от меня, — прерывисто вздохнула. — Тарсон посчитал себя оскорблённым, раздул скандал, вывернул правду наизнанку и обвинил меня в измене. Что это он… застал меня с другим… Мне пришлось уехать, потому что… стало невыносимо жить. Меня осуждали и презирали. Мне было не место в Эферфолде. Возможно, мне стоило бы так и сделать, послушать отца и подчиняться, а не идти наперекор родительской воли, ведь многие женщины так живут… И кажется их всё устраивает…, — губы дрогнули в горькой улыбке. — Вот он и решил проучить меня, наказать… Оставив меня ни с чем.

Эту историю я уже слышал от отца. Но от неё она звучала иначе.

— Тарсон Вилсон — скотина. А ваш отец должен был встать на вашу сторону.

Адалин повернула голову и посмотрела на меня с изумлением.

— Что? Если я представитель закона — это не значит, что я не имею право называть всё своими именами. Какие у вас были ранее отношения с Гастором? До этого случая.

Некоторое время Ридвон молчит, потом задумчиво пожимает плечами.

— Он редко проявлял ко мне тёплые чувства, был чёрств и скуп на внимание, порой мне казалось, что я ему безразлична… Обо мне заботился до совершеннолетия мой дедушка, Роу Ридвон. И отца это устраивало. Раньше папа всегда был в разъездах, мы редко встречались, но, когда всё-таки собирались за общим столом, он интересовался только моими успехами в учебе и проявлял недовольство, когда я в чём-то не преуспевала. Из-за этого дедушка часто ссорился с ним. Я чувствовала за собой вину, что из-за меня они подолгу не разговаривали…

— А после того как вы… отказали Тарсону Вилсону, как Гастор отреагировал?

Адалин опускает взгляд и долго смотрит перед собой.

— Он был в гневе, много наговорил мне всякого…

— Он вас бил?

Она посмотрела на меня, сверкнула взглядом, кивнула.

— Да, ударил в порыве.

Я стискиваю челюсти и мозг начинает выдавать целостную картину.

— Вы уехали из дома. Вместо того, чтобы сразу заняться своим наследством, и оформить все нужные документы, вы впали в тяжелую депрессию. Остались без поддержки, друзей, близких. Вами управлял страх. Вы боялись, что вас осудит общество. Для вас на тот момент отъезд был единственным выходом из сложившейся ситуации. И ни о каком наследстве вы думать не могли. Несмотря на гнев вашего отца, вы верили ему, что он с вами так не поступит. Верно? — поворачиваю голову к изумлённой Ридвон.

— Да, господин Кан, всё верно, — соглашается и отводит взгляд, испытывая неловкость.

— Вам может показаться, что я пытаюсь залезть к вам в душу, — я чуть наклоняюсь, смотрю в её глаза, — но не обольщайтесь, чужие проблемы меня не волнуют. Для меня важно выиграть, — тру мочку своего уха и морщась показываю, как сильно важен для меня этот момент. — Понимаете?

Она торопливо кивает.

— Я и впрямь думала, что его злость на меня пройдёт, думала, что он…

— Сменит гнев на милость?

— Да, наверно, — задумчиво отвечает.

— Ну а теперь рассказывайте, где вы всё это время жили?

— С тётей, у маминой сестры. Она приняла меня в своём доме. Но недавно из академии вернулся её внук… Нужно было освободить место…

— Выходит, вас не было пять лет, а не три года, как вы сказали сначала, — усмехаюсь я. — Вы бы не вернулись в Эферфолд, если бы тётя предложила вам жить у неё?

— Вернулась. Моя дочь растёт, а этот дом дедушки, её по праву. Я не смею лишить Кери его.

Мозг тут же начинает строить догадки: а что если у неё с Тарсоном была… близость до свадьбы…?! А потом она застала его с любовницей и не смогла переступить через свою гордость, отказала ему, а уехать пришлось… из-за того, что забеременела от него? Тарсон, конечно, не будет очернять своего имени, признавшись, что он взял её до свадьбы. Скорее всего и затеял скандал, чтобы подстраховаться в случае, если Адалин обвинила его, в том, что он забрал её честь.

Лучше бы она так и сделала. Чем просто уехала, признав свою вину за то, чего возможно она не совершала. Тарсон вполне мог её заставить сблизиться. И это может сыграть весомую роль в её пользу.

— Вполне веский аргумент, — отвечаю, — по праву — да, но тут выходит очень большой и сомнительный пробел. Понимаете, о чём я? Вы всё хотите для своей дочери, которая родилась в не брака, это не добавит вам пользы на суде, — деликатно подхожу я к главному, намекая чтобы она раскололась.

— О чём вы, господин Кан? — хмурится недоумённо.

— Подумайте сами. Как это выглядит? По всем законам ваш отец имел права лишить вас всего, даже имени. Вы ослушались его воли, к тому же очернили, оставив незаконнорожденного ребенка. Закон может вполне встать на его сторону, — произношу острые слова.

Лицо Ридвон побледнело. Не хватало ещё чтобы она в обморок грохнулась. Нужно заканчивать Фоэрт.

— Поэтому для меня очень важна правда, леди Ридвон.

От меня не ускользает, как Ридвон напряглась. Я скользнул взглядом по её светлым волосам, которые немного подсохли и теперь завивались воздушными локонами, спадали вниз на её плечи. Посмотрел на бёдра, обтянувшие влажное платья, острые колени и тонкие щиколотки. Фигурка у нее несомненно изумительна. Смущало меня только то, что у ее ребенка официально не было отца. О плохом в отношении неё думать не хотелось. Но я не мог не учесть того, что отец девочки не признал отцовства, но мне этого было мало. Я должен знать, почему он не женился на ней, что с ней не так? Что скрывает? Любопытство разбирало. Хоть и не присуще было мне это от рождения. Ридвон заняла все мои мысли в последние дни.

— Я поняла вас, — сорвалось согласие с её розовых губ.

Поднял на неё взгляд.

— Между адвокатом и клиентом не должно быть никаких секретов, леди. Я должен знать обо всех скелетах в вашем шкафу. Лишь только в этом случае смогу вам помочь.

— Адвокатом?

Я закатил глаза.

— А вы что думали, я к вам в охранники заделался? К тому же я должен вам доверять, а для этого вы должны быть… откровенны со мной, мисс. Но раз вы не готовы на “такой” диалог. Давайте перенесём его на следующую нашу встречу. А пока подумайте над тем, что я вам сказал.

И снова получилось двусмысленно, но ничего не могу с собой поделать, она — мишень для подобных провокаций.

Смотрю на неё, и мысли сводятся лишь к той девушке в кружевной маске. Которую повстречал пять лет назад… Дата сходилась.

Она — отчаявшаяся невеста, попавшая ко мне в руки? По телу проходит дрожь, а пах обжигает огнём.

«— Я приличная леди, вы не на ту напали, и ваши методы на мне не работают. Вот что я хочу сказать! И вообще, если вы думаете, что работаете законником и вам позволено многое, то не думайте, что со мной так можно!»

Нет, это не она. Разочарованно вздыхаю. Но эта леди явно что-то недоговаривает, тем самым оставляя в своём прошлом тайну.

Мысли путаются, и все потому, что Ридвон не хочет внести ясности. От этой суматохи в голове начинаю злиться.

— Послушайте, мисс Адалин. Леди, — сдержанно обращаюсь к ней, хотя самого трясет от гнева. — У меня больше нет времени вытягивать по капле информацию из вас. Пожалуй, я прав. И нам всё же стоит перенести с вами разговор на другое удобное для меня время. В ближайшие дни я пришлю к вам курьера.

— Да, господин, — соглашается и снова смотрит так, будто хочет что-то сказать.

Нет бы сознаться во всём. При следующей встрече я сделаю так, что она сама мне всё выложит и даже не заметит этого. А точнее, то, забеременела она до свадьбы или после. И кто отец ребёнка.

Мои мысли прерываются, когда машина поворачивает на нужную улицу с рядом двухэтажных домов с высокими крышами. Останавливается перед нужными воротами.

Я поворачиваюсь и беру зонт, выхожу из машины, раскрываю его, и, обойдя авто, открываю дверь. Ридвон выскальзывает наружу.

— Идите за ребёнком, я вас подожду. Возьмите, — вкладываю в её ладонь ручку зонта.

Адалин задерживает взгляд на мне, а потом, будто опомнившись торопливо снимает с плеч пиджак и протягивает мне.

— Спасибо, господин Кан. Я постараюсь быстро, — разворачивается и идёт к железным воротам.

Смотрю ей вслед.

— Ссс, — вытираю с шеи ледяные струйки, что скользнули за ворот, и открываю дверь. Сажусь на переднее сиденье.

Жду я не долго, Адалин вместе с ребёнком появляются в воротах уже через несколько минут. Даю знак своему водителю посадить их.

Разместившись, трогаемся с места и едем по новому адресу, пытаюсь не вслушиваться в весёлые трели девочки, которая показывает маме альбом со своими рисунками.

Я делаю вид, что не вникаю в разговор, который мне должен быть неинтересен, но так и не могу сосредоточиться хотя бы на дороге, всё больше прислушиваясь к речи девочки. Выхватываю взглядом в зеркале то лицо Кери, то Ридвон, которая обнимает дочку и хвалит. Перед дочерью она умело скрывает свои чувства.

— Мама, я вела себя холошо, тётя Габола очень доблая, я даже всю кашу съела, а потом она достала класки, вот, смотли, что я налисовала, тебе нлавится?!

Ридвон увлечённо восторгается, листает альбом, но вдруг замолкает.

Смотрю в зеркало и вижу, как хмурятся её брови.

— А это кто, милая? — задаёт вопрос Адалин, в голосе читается настороженность.

Девочка подставляет ладошку к уху мамы и шепчет:

— Господин закольник, — Кери стреляет глазами в мою сторону.

Я хмыкаю. Мне не приходилось общаться с детьми, но, кажется, эта маленькая леди знает с пелёнок секреты очарования.

— А это? — задаёт следующий вопрос Адалин.

— Тлссс… — Кери прижимает палец к губам матери. — Это злое чудлоище.

Я поворачиваюсь и бросаю взгляд на рисунок, но не успеваю ничего рассмотреть. Ридвон торопливо закрывает альбом, давая чётко понять, что посторонним в их личной беседе не место. Кери смотрит искрящимися весельем глазами, в то время как Адалин бледнеет.

Водитель тормозит. Мы приехали по адресу.

Охватываю взглядом узкое двухэтажное серое строение гостиного двора с невзрачными тесными домами, приклеившимися по периметру, и понимаю, что это не самое удобное место для жилья.

— Как тут люди живут? — спрашиваю я и брезгливо морщусь.

— Спасибо ещё раз, господин Кан, — торопится выйти Ридвон, явно чем-то взволнованная. Хочу знать, чем, но одёргиваю себя. Зачем мне это нужно?

— Можете оставить себе, — бросаю девушке.

— Что? — замирает.

— Зонт. Можете взять зонт, — киваю на сиденье и ловлю взгляд девочки, в глазах которой так и искрятся озорные огоньки.

— Спасибо, я верну. Кери, попрощайся с господином.

— До свидания, господин закольник!

Киваю, чувствуя себя немного некомфортно перед такой детской непосредственностью.

Провожаю их взглядом, машинально поднимая пятерню в боковое стекло в ответ активно машущей руками девочке, и тут же убираю, когда ловлю настороженный взгляд Ридвон. Кашляю в кулак и отворачиваюсь.

— Вперёд, — бросаю притихшему водителю.

— Да, господин Кан, — поворачивает ключ в зажигании, заводит двигатель и резко трогается с места.

Что же мы имеем? С родственничками всё ясно, с ними я ещё проведу беседу. Больше всего меня интересует госпожа Магрит Бартон и её сын. Кстати стоит о нём навести справки.

В который раз задаюсь вопросом зачем мне это, главе магического отдела? Возня с подобными мелкими неразберихами? Усмехаюсь. Может всё дело в ней, когда увидел в её глазах растерянность и отчаяние, я вспомнил себя.

Когда-то давно мне тоже была нужна помощь… И я так же упрямо от неё отказывался, рискуя… умереть.

Водитель повернул на знакомую улицу.

— Вон там останови, — указывая в проулок, где вывеска ювелирной.

Машина подъехала к двери. Надеваю пиджак и вылезаю из салона под дождь в два шага поднимаюсь на порог закрываясь от дождя руками. Вижу табличку, с надписью «перерыв».

— Какого чёрта!

Берусь за ручку заперто. Стучу в дверь кулаком.

Испуганное лицо ювелира мелькает в стеленной двери почти сразу, он торопливо отпирает её.

— Господин Кан, добрый день! Проходите господин Кан! Извините, господин Кан! Я ждал вас, господин Кан! Всё готово, как вы и просили, — прыгает он вокруг меня, когда я отряхиваю влагу.

— Сделал? — перехожу сразу к делу.

— Разумеет господин Кан, как и обещал, минуточку.

Он забегает за стеленный прилавок, несколько секунд копается в ящике и наконец протягивает конвент вместе с футляром.

Бросаю на него взгляд.

— Здесь вся информация, которая вас волнует господин Кан, с подробным описанием, — улыбается.

Смыкаю губы и выдёргиваю белый из его пальцев конверт вместе с футляром.

— Господин Кан, — позвал Кьерс. — Надеюсь ответ удовлетворит ваш интерес.

— А что? — прищуриваю взгляд.

— Нет-нет, ничего, просто идёт годовая проверка и…

Я поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Взятку мне предлагаешь? Рехнулся что ли?!

— О, нет что вы, господин Кан!! Просто хотел сказать, что жду вашего визита, — стушевался ювелир.

Меряю его взглядом, разворачиваюсь и иду к выходу, прячу конверт во внутренний карман, решая раскрыть его дома. Схожу с порога и ступаю ботинком в ямку с лужей, обрызгивая штанину. Чёрт!

Разворачиваюсь ловлю разъярённым взглядом выглядывающего за стеклом ювелира.

— Выложи тут плитку в конце концов!

Кьерс виновата пожал плечами и закивал.

— Проклятье, — шагаю к машине.

Темнело в пасмурную погоду быстрее, чем в безоблачные дни, поэтому до дома добирался почти в сумраках, заехал по пути ещё по кое-каким делам, забрав и свежую прессу, подъехал в Вигфор, как раз к ужину.

Хорошо, что ливень закончился. Запах дождя освежал, но всё равно ненавидел сырость. Вышел из машины увидев горящий свет в комнате второго этажа и всего первого.

— Воот билииин, — произношу с протяжным стоном.

Очередной сюрприз.

Запрокидываю голову и выдыхаю.

— Мама, — зажмуриваюсь роняю голову на грудь и смотрю с любопытством на дом из-под выгнутой брови, — почему именно сегодня?

Постояв немного собираюсь с мыслями шагаю к парадному входу.

Только у мамы могли быть ключи от моего дома. И по всем здесь она уже довольно давно. Не успел я войти в холл как нюх сразу почуял вкусные запахи, тянущиеся из кухни. Прислуга госпожи Кан орудовала везде, в том числе в моём холле, смахивая пыль с полок и ваз, которой и так тут не могло быть.

Делаю терпеливый вдох и бросаю прессу на комод.

— Фоэрт! — строгий тон госпожа Кан и плавная поступь с лестницы, отпугивает прислуг, которые переставали дышать при одном её взгляде. Что сказать моя мама относилась к весьма холодным и довольно жёстким женщинам.

Приблизившись ко мне, Джолит внимательно осмотрела моё лицо.

— Добрый вечер мама, — улыбаюсь, стараясь быть непринуждённым.

— Фоэрт, ты задерживаешься на работе, сидишь опять до поздна! Да ты весь мокрый, под дождь попал?! Снимай мокрое.

— Да всё в порядке, — пытаюсь заверить, но госпожа Кан не слушает, стягивает с меня пиджак отдаёт служанке, и подталкивает к столовой.

— И наверняка голодный, идём, ужин уже готов.

Прислуга вокруг засуетилась, принявшись подавать горячее блюда. Я смотрел на маму отмечая её внешний вид. Мама считалась красивой женщиной, но недуг что тревожил её давал о себе знать, она сильно сбавила в весе, и от того лицо казалось бледным, её живые полные огня глаза, скрывали это, но всё же, я знал, что ей нездоровится.

— Хорбен только вчера мне сказал, что ты был у нас. Почему не позвал меня? — сердито спрашивает.

— Прости, мама, не хотел тебя тревожить, — взял за приборы, скрывая вину перед этой женщиной.

— И как ты можешь этим меня тревожить, скажи? Что за глупости ты говоришь? Хорбен уже получил от меня нарекания.

— Да ты права, извини.

Я знал, что за её строгостью всегда таилась доброта и забота, просто мама не хотела себя считать слабой. Особенно сейчас.

— Как ты? — спрашиваю, склоняясь над тарелкой супа.

— Хорошо Фоэрт, а как ещё должно быть? Почему ты об этом вообще спрашиваешь, или считаешь свою мать не способной приехать к собственному сыну?

— Нет мама, ну что ты, я не это имел ввиду…

Чёрт.

Джолит вздёргивает подбородок.

— Как ты обходишься без прислуги? — вдруг переводит тему. — Кто готовит есть? Ты похудел. Как ты питаешься Фоэрт?

— Я в прежней форме мама, ни сбросил ни грамма.

— И всё равно. Завтра займусь этим вопросом.

— Не нужно мама, правда я справляюсь, — морщусь я, представляя что-то кто посторонний будет в моём доме.

— Никаких разговоров, — обрывает госпожа Кан. — Я всё решу, тебе нужно качественное питание, как минимум. Ты не ответил на вопрос кто гладит тебе костюмы, кто убирает, кто тебе готовит? Опять питаешься в забегаловках?

Закатываю глаза.

— Мама, я никогда не питался в забегаловка. Я готовлю сам, — отвечаю избегаю прямого контакта в глаза. Из всего перечисленного я только готовлю, что у ж сказать всё остальное делает тьма, это правда. Но об этом она не должна знать.

— Не поверю, — хмыкает. — Когда у тебя на это всё есть время, если ты приходишь так поздно?! Довести меня хочешь?! — начинает распаляться мама. — Скажу об этом Хорбену.

— Нет! Не говори отцу, пожалуйста.

Мама удивлённо смотрит на меня.

— Ему не интересно будет, скорее он тебя не поддержит, — быстро нахожу что ответить.

Проклятье, ели отец об этом узнает он сразу заподозрит меня в использовании запретной силы.

— Ты прав. Тогда решено я займусь этим вопросом сама, раз ты не хочешь. Завтра же найму тебе прислугу.

Продолжаю есть хмурясь, понимая, что госпожу Кан не переспорить. Правда спокойно поесть не удалась, выслушав целую петицию о том какая вредная у меня работа и как необходимо поддерживать себя. Под конец ужина всё же успокаивается.

— Фоэрт, — позвала вдруг так, что меня настораживает её тон.

— Да мама.

— У меня в гостях была Паулина…

Откладываю вилку и смотрю на неё, сдерживаясь от того чтобы не стиснуть клаки.

— Что ей нужно?

— Ничего, расспрашивала о тебе…

Я сглатываю вставший в горле ком.

— Кажется, ты ей нравишься.

— И что с того? — мысленно душу эту стерву, которая вздумала крутится под ногами моей матери. Что она добивается, чёрт бы её побрал?!

— Ничего, я просто говорю, а что тебя так настораживает, она ведь твоя родственница как никак, говори о ней таким тоном, проявляй уважение, — жёстко одёргивает.

— Да, — не знаю, что ответить ещё, хотя изнутри рвались наружу слова, которые я не мог сказать, чтобы лишний раз не тревожить её. Всё что я думаю о Лансет.

Джолит, глубоко вдыхает и поднимает руку. И тут же кладёт на свою грудь. Я мгновенно срываюсь с места, стул с скрежетом отодвигает в сторону, моментально оказываюсь рядом с ней.

— Мама, тебе плохо? Я сейчас вызову лекаря.

— Нет, не нужно, — убрала руку начав дышать глубоко, но с трудом. Задержала меня, когда я посмотрел в сторону выходу. — Я сказала не нужно Фоэрт!