Бывшие. Не отпускай

Первым делом, не раздумывая, вмазал папаше. Он принял удар с достоинством, что очень удивило меня. Папашка согласился, что заслужил, но ничего не знает о своей дочери. Как я понял, Сэмюэль ничего не рассказал о том, что это он ей помог.

Когда наш разговор подошел к концу, ее брат проводил меня до двери. В его глазах читалась тревога, но он старался скрыть ее. Сэмюэль рассказал, что его сестра отправила сообщение, в котором сообщила, что ее нашли, и попросила не волноваться – с ней все будет в порядке. Он дал понять, что мы на этот раз так просто не найдем, пока сама не захочет. И мне это уж очень не понравилось.

Вернувшись домой, я продолжил поиски. В таком темпе прошел год, а потом второй. Эта девушка не выходила у меня из головы, и каждую ночь являлась мне в снах, как призрак, который не давал покоя. В голове крутились воспоминания о ней, и я не мог избавиться от ощущения пустоты.

Год не трахался, но в конце концов природа взяла свое. Выебал девку, которая была похожа на мою малышку. Только представляя ее, смог кончить. Но эта шлюха не она, как и те, которых я потом трахал.

С каждым днем все больше ощущал, как в сердце образуется пустота, которую не могу заполнить. Авиталь оставила глубокий шрам на сердце.

Я пытался отвлечь себя, погружаясь в работу, общаясь с друзьями, но все равно мысли возвращались к ней. Прекрасно понимал, что просто нужно отпустить ее и двигаться дальше. Но как можно отпустить ту, которая стала частью души? Как можно жить с этой любовью, которая, несмотря на всё, все еще греет душу?

Глава 3

5 лет спустя

Сидя в своем кабинете и проверяя поставки, раздражался оттого, с насколько тупыми людьми имею дело. Каждый раз, когда погружался в цифры, в отчеты и накладные, уезжаю домой с головной болью. Наш с братом легальный бизнес, занимающийся судоходными поставками, стал очень прибыльным. Естественно, он не сравним с черным, который приносит огромные деньги.

Жизнь моя изменилась – я перестал употреблять алкоголь, только курю иногда. В завязке уже три года. Три чертовых года. А все потому, что в один из дней напился до такой степени, что откачивали двое суток. После того как очнулся, мне устроили отрезвляющую взбучку. И тогда решил, что пора завязывать со всей этой хуйней. Стал дорожить своим временем и ценить то, что имею.

– Марго, зайди ко мне, – говорю в селектор.

Сразу же в просторный кабинет вошла длинноногая блондинка с яркими глазами и большими силиконовыми сиськами.

– Чего желает наш босс? – поинтересовалась она, улыбаясь и прикусывая свою губу.

– Хочу расслабиться, – откатился на кресле назад и начал растягивать ремень.

Эта на вид тупая женщина знала, что от нее требуется. Достав из ящика презерватив, она распечатала и надела его ртом, как самая опытная шлюха.

Да, мне отсасывают в презервативе.

Схватил ее за кудрявые волосы и задал тот темп, в котором нуждаюсь, а она подхватила. Я прикрыл глаза и представил, что это делает моя малышка своими пухлыми губками.

Сколько бы ни пытался, у меня не получается выкинуть ее из головы. Она стала навязчивой идеей, непрекращающимся эхом, которое отзывается в каждом моем шаге. Честно, я чувствую себя психом, который одержим единственной женщиной. Все, кого трахаю, похожи на нее, но все равно не то – подделки.

Злость снова взяла надо мной вверх.

Почему я не могу ее найти? Мы уже подключили всех, кого возможно, но все безрезультатно. Она словно сквозь землю провалилась.

Сильнее вцепился в волосы и начал насаживать рот Марго на свой член до упора. Рот у нее рабочий, сосет профессионально. А мне больше ничего и не нужно. Последний год мне некогда искать бабу для перепихона, поэтому уже год трахаю Марго. А что, удобно. Проще, чем каждый раз заказать себе шлюху. Вот только шлюхи бы обошлись дешевле, чем она – уж больно много тратит моего бабла. Ну да ладно, я не жадный.

Как только она глубоко заглотнула член, кончил, едва сдерживая себя, чтобы не сказать имя сбежавшей от меня девушки.

Марго встала с коленей, поправила юбку и посмотрела на меня с улыбкой.

– Макс, а можно я раньше сегодня уйду? Хочу сделать себе новый маникюр.

– Иди, – бросаю, застегивая ширинку.

С Марго сразу расставил приоритеты: я использую ее тело, а она – мою карту.

Немного поработал, а затем подошел к панорамному окну и посмотрел на мерцающий поток огней шумного города. В голове сразу возникла мысль о загородном коттедже – именно там, вдали от городской суеты, я могу отдохнуть и побыть наедине со своими мыслями. Он как раз недалеко от семейства Моор. Это была идея Криса купить огромный участок с очень мрачной постройкой. «Почему бы и нет?» – подумал я тогда. Работы было очень много, но за полгода из того дерьма сделали конфетку.

Теперь периодически ночую и читаю книги в огромной библиотеке, в которой меньше десятка книг по финансирования и саморазвитию. Иногда накрывает мысль, что жизнь ускользает сквозь пальцы. Вот уже почти тридцать пять, а что я имею? Да почти ничего, кроме бизнеса, который не заменит ни семью, ни настоящую любовь.

Прошло два года с тех пор, как даже Ник, вечный холостяк, вдруг женился. Он клялся, что до сорока будет вести разгульную жизнь, но судьба умеет удивлять. Смешанные чувства скребут на душе – зависть и легкая злость. Вокруг меня все строят крепкие и счастливые семьи, а я лишь наблюдал.

Я снова уселся за стол, погружаясь в работу, когда в кабинет словно торнадо влетела Алексис. Вернее, сначала появился ее огромный живот, а уже следом – вся она. Да, крутая девочка, на последнем месяце беременности. На днях уже должна родить, а она носится, словно в задницу вставили пропеллер.

– Макс!

– Да тише ты, а то родишь прямо у меня в кабинете. – усмехнулся я. – Алек меня точно прикончит. А мне не интересен такой исход.

Она лишь закатила глаза и прервала меня:

– Да заткнись ты уже!

Она поддерживала снизу живот двумя руками, а в глазах читалась радость с каким-то волнением. И я сразу понял, что ее слова изменят мою жизнь.

– Ее нашли, – смотрит на меня в упор, делая немного шаг в сторону.

От услышанного подскочил с места, сердце забилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Я подлетел к ней, едва сдерживая себя, не встряхнуть ее за плечи.

– Что ты сейчас сказала? – спросил слишком резко.

Алекс улыбнулась шире и протянула мне свой телефон. Я взглянул на экран и мотнул головой, словно отгоняя наваждение, но ничего не изменилось.

На фото была она – моя девочка. Только вместо прежнего светлого цвета, ее волосы теперь были окрашены в темный слегка рыжими полосками. Она улыбалась, держа в руках какую-то курицу. Улыбка была настолько счастливой, что в груди закололо. Я столько лет ее ищу, а она живет припеваючи.

– Её теперь зовут Амалия Райдер, она работает в детском саду… И живет в Крейтоне, – тараторит Алексис, как будто стараясь передать мне все подробности, которые у нее были. – Она все это время была в Канаде, богом забытом городе.

Я слушал Алекс вполуха, ведь все внимание было приковано к изображению. Пять лет! Пять лет искал ее. И вот, наконец, знаю, где она. Как только поймаю ее, выпорю и заставлю отрабатывать за все прошедшие годы.

Молча вернул девушке телефон и направился сразу к двери. Не буду тянуть время, а то мало ли, опять смоется.

– Макс, это не все. Тут еще кое-что… – прозвучал слегка взволнованный голос за моей спиной.

– Алекс, этого достаточно, – бросил через плечо, стиснув кулаки.

– Только не горячись слишком, – кричит вслед. – Прошу тебя!

Спускаясь на лифте, приказал по телефону подготовить самолет для срочного вылета.

Да, с некоторых пор я имею свой личный самолет.

Шесть часов спустя, когда на улице ярко светило солнце, приземлился в Флин-Флоне, а до Крейтона пришлось добираться на тачке. Вбив адрес места работы моей девочки, уже через полчаса был на месте.

Ну и глушь, не удивлен, что ее не могли найти так долго.

Припарковав машину, подошел к ограждению. Небольшое количество детей бегали и визжали на площадке. И вот – я заметил её. В груди зажгло от предвкушения. Мозг уже подкидывал картинки того, как буду ее наказывать за то, что заставила столько лет страдать.

Я смотрел на свою беглянку и не мог оторвать взгляда – просто любовался. Она разговаривала с женщиной средних лет, смеясь легко и беззаботно, как будто живет обыденной жизнью.

– Дяденька, подай мне мой мячик! – раздался детский звонкий голосок.

Опустил взгляд. За ограждением стояла девчушка, а ее большие яркие глаза искрились живым интересом.

– Вон мой мячик, рядом с вашими ногами!

Действительно, рядом с моим ботинком лежал ярко-красный мячик, который даже не заметил. Подобрав его, я присел и аккуратно протянул через прутья ограждения. Девочка потянула руку, чтобы схватить его, но внезапно остановилась и, сильно сжав мою руку, начала внимательно рассматривать ее, а затем резко посмотрела на лицо. Я замер, не зная, что делать.

– Господи, Боже мой! – вскрикнула она, прикрыв рот одной рукой. – Софи, быстрее сюда!

Словно по волшебству, к нам подбежала другая девочка. Она была точной копией первой.

– Софи, смотри! – воскликнула первая, указывая на моё родимое пятно на пальце.

В этот момент у второй девчонки расширились глаза от удивления.

Что, мать твою, происходит?

Обе смотрели мне прямо в глаза.

– Куклы... – начал было я.

– Ч-ш-ш-ш! – шикнула мне прибежавшая девчонка и выставила палец, давая понять, что я должен помолчать.

И если быть честным, то я охреневаю. Да это мягко сказано.

– Ты же понимаешь, что это значит?

– О-о-о, ещё как понимаю! – отозвалась вторая.

– И что нам с ним делать?

И тут я раскрыл рот от удивления. Да что, черт возьми, происходит?

– Да что с ним делать, знакомиться будем! – заявляет довольно уверенно.

Теперь уж мои глаза готовы вылезти из орбит.

– Я Даниэлла, – протянула руку девчушка, которая просила мячик.

– Я София, – добавила другая, также протянув мне руку.

Просто в полном шоке от сложившейся ситуации. Но молчать с моей стороны будет слишком глупо, поэтому прочистив горло, решил представиться:

– Ну ладно, я...

– Мы знаем, кто ты, – перебивают меня обе девочки хором.

Что, черт возьми, происходит? Либо я совсем дебил, либо эта малышня меня разыгрывает.

– Да? И кто же я, по-вашему? – смотрю на них внимательно, переводя взгляд то на одну, то на другую.

– Макс Диаз, – с наглостью и без тени сомнения заявляет светловолосая девчонка.

– Да что за… – начинаю, но мне не дают закончить.

– При детях не советую выражаться, – закатывает глаза вторая девчушка, в такой знакомой мне манере, что даже сердце начинает колотиться быстрее. – М-да, вы уже взрослый дяденька, а не знаете, что нельзя ругаться при собственных детях.

Говорит какую-то глупость.

– Дани, ну откуда ему знать? – пихает ее локтем. – Он только что с нами познакомился, – тараторит другая.

– Ох, точно! Какая же я глупая! – хлопает себя по лбу.

Я все еще нахожусь в недоумении и не могу понять, что происходит. Эти двое будто из другого мира.

– Ты посмотри на него, – говорит одна из них, – он смотрит на нас, как на психически нездоровых детей.

– Давай покажем ему, что у нас тоже есть этот семейный герб, – подмигивает другая, и обе протягивают мне свои руки.

Перевожу взгляд на их ладони, и в ту же секунду хватаюсь за прутья забора, чтобы не свалиться на задницу.

То, что сейчас вижу, просто не укладывается у меня в голове. Как такое возможно? Это же... Перевожу взгляд на девочек, всматриваюсь в их лица и поражаюсь странному сходству: у них такой же оттенок глаз, как и у меня. Ладно, цвет глаз – я не один такой, но родинка в виде квадратного корня уникальна и есть только у Диаз. Но как это возможно?

Вдруг я вздрогнул от осознания. Меня словно парализовало, даже ничего не мог сказать.

– Ой, посмотри, он весь побледнел, – прошептала белокурая девочка своей копии. – Надо было его подготовить. Ты только представь, какой для него шок. Мы-то были готовы, а он…

– Девочки! – раздается знакомый голос, который эхом отзывается в ушах, а холодок проходит по всему телу.

Они обернулись.

– Мамочка! – крикнули в один голос и бросились к ней.

В этот момент всё внутри меня перевернулось. Я встретился с её взглядом, и время, казалось, остановилось. Она застыла, увидев меня, и по ее выражению лица понятно: она в шоке, как и я.

Так это значит... Они...

Нет, не может быть! Или может?

Девочки крепко схватили её за руки и подвели ко мне. Она смотрела на меня с недоумением, а я, не менее растерянный, смотрел на неё.

– Как? – еле прошептала, закусив нижнюю губу.

Как? И это всё, что она хочет спросить?!

Только сейчас наступает осознание всего происходящего.

– Фото с птицей, – еле выдавливаю из себя. – Оно гуляет по всему интернету.

– Мамочка, ты же говорила, что как время придет, то мы с ним познакомимся. Время пришло?

– Да, мамочка? – дергает ее за другую руку девчушка, сияя своей улыбкой.

– Да, принцессы, – дрожащим голосом отвечает.

Да ты, блять, издеваешься?! Время должно было прийти ещё в тот момент, когда ты узнала, что ждёшь от меня ребёнка, причём не одного.

Внутри бушует торнадо, готовое снести все на своем пути. Я готов придушить её на месте. Но на данный момент лучше взять себя в руки и осмыслить происходящее, ведь в противном случае могу совершить ошибку, о которой потом очень пожалею.

Господи! У меня есть две дочери! Два ребенка от женщины, которая на протяжении пяти лет не выходила у меня из головы. И в эту женщину я влюбился, словно сопливый мальчик.

Глава 4

Авиталь

– Мамочка, ты же говорила, что как время придет, то мы с ним познакомимся. Время пришло? – нетерпеливо интересуется Даниэлла.

– Да, мамочка? – присоединяется к ней София.

– Да, принцессы, – отвечаю, закусывая чуть ли не до крови нижнюю губу.

Время пришло… Но я никак не думала, что это время так быстро наступит. Не так быстро… Чертов фотограф. Будь он неладен!

Макс сверлит меня взглядом, словно хочет прожечь в голове дыру.

Да на здоровье! У меня не было другого выбора. И уже ничего не изменить, что сделано, то сделано.

– Девочки, собирайте вещи – едем домой, – приказала, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия в голосе.

– Но, мамочка… – запротестовали дочери в один голос.

– Я что сказала?! – бросила на них недовольный взгляд.

Они прекрасно знали, что не стоит мне перечить, поэтому направились за своими вещами.

– Не повышай голос на детей, – прорычал Макс.

Я усмехнулась, проводя рукою по волосам.

– Не тебе решать, я их мать.

– А я… – попытался он продолжить, но я прервала его.

– Стоп. Давай не будем устраивать разборки там, где не следует. На нас и так много кто смотрит, – понизила тон, кивая на людей, которые с недоумением наблюдали за нами.

– Ава, – запнулся он.

Я изогнула бровь и покачала головой.

– Как мне тебя называть? – раздраженно поинтересовался.

– Пока называй меня Амалия, а потом разберемся, – бросила в ответ.

Развернувшись, пошла прочь, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди, но в то же время я словно выдохнула.

Я знала, что этот момент неизбежен – рано или поздно он найдёт меня. Но не думала, что это будет так.

Холодок прошелся по всему телу, зная, что Макс прожигает в моем затылке дыру. Годы пошли ему на пользу: он стал еще более привлекательный и внушительный, словно все свободные минутки проводил в спортзале, прокачивая свои горы мышц.

Подошла к девочкам, которые стояли обиженные, с нахмуренными бровями, но в полной готовности.

– Поехали домой, – сказала сдержанным тоном, но голос все равно подрагивал от волнения.

– Мамочка, а папа поедет с нами? – с надеждой в голосе спросила Софи.

– Нет, принцесса. Но я уверена, что он поедет следом за нами, – попыталась успокоить.

– Правда? – засветились счастьем глаза Диниэллы.

– Правда, – кивнула, обнимая обеих.

Все эти годы девочки были смыслом моей жизни и единственным, что давало мне сил.

Сажая детей в машину, заметила его. Макс стоял у своей машины, нервно закуривая сигарету. Даже представить не могу, что творится у него в голове. Да, я должна была признаться ему в том, что у него есть дочери, но… Я не могла подвергнуть их опасности. Если бы с ними что-то случилось, не смогла себе этого простить. Они для меня все. Я готова отдать за них свою жизнь, как и любая другая мать.

Когда подъехали к дому, сказала девочкам, чтобы они шли переодеваться. Сама решила дождаться Макса, который сидел в машине и ругался с кем-то по телефону. Хоть никаких звуков слышно не было, но жестикуляция и раздраженное выражение лица выдали его.

Он вышел из машины и уверенной походкой направился ко мне. Я даже перестала дышать, когда этот широкоплечий мужчина с каждой секундой становился все ближе. Сердце трепыхается в груди так же, как и пять лет назад.

– Что стоишь, пойдем, – напряженно и грубо пробормотал. – Поговорить нужно.

– А то я не знаю, – дерзко бросила.

Макс неожиданно схватил за локоть с такой силой, что от боли поморщилась.

– Не нарывайся, и так из последних сил себя сдерживаю. Я уже смирился с тем, что ты сбежала, но то, что лишила меня дочерей – уже перебор, – слова наполнены гневом, но в глазах вижу отчаяние.

Что-то внутри меня словно дрогнуло, и я сглотнула образовавшийся ком в горле.

Теперь нам обоим нужно разобраться с нашим будущим, но как начать этот разговор?

Макс отпустил мою руку и направился на кухню, где уселся за барную стойку. Я стала по правую сторону от него. Его мощная фигура выделялась на фоне теплого света.

– Ты чертова эгоистка! – сжимает кулаки, смотря мне прямо в глаза.

Я ждала, когда он выскажется. Возможно, на его месте поступила бы точно так же.

– Это же полный пиздец. Ты просто не представляешь, что я сейчас готов сделать с тобой.

– Прости, – поджала губы, потупив взгляд.

– Это всё, что ты хочешь сказать?! Прости? – вдруг вскочил с места и за мгновение оказался в миллиметре от меня.

– У меня не было другого выхода! – уже почти начинаю кричать. – Я сама только узнала на третьем месяце, что беременна. Что я, по-твоему, должна была сделать? А? – толкаю в грудь. – Я бежала не просто так, и ты это знаешь. Я боялась его и до сих пор боюсь.

– Да, твой Айзек – пыль под ногтями, – резко бросает, прижимая мою ладонь к своей груди. – Я бы смог позаботиться о тебе и о наших девочках.

– Да что говоришь? Откуда я могла знать? Не у одной меня были тайны!

Мы говорили на повышенных тонах, не боясь, что дочки могут услышать.

– Почему ты не попыталась меня как-то предупредить? Я имел право знать, что у меня есть две дочери!

– А чтобы изменилось? Ничего. Я сначала не собиралась рожать, хотела сделать аборт, но… – слова вырвались из меня быстрее, чем успела подумать.

Внезапное изменение на его лице заставило меня замереть. Макс резко хватает меня за горло. В его глазах пылает огонь, который не предвещает ничего хорошего.

– Что ты сейчас сказала? – убийственным тоном гремит.

– Я…

– Мамочка?

Мы оба резко повернули головы и увидели в дверном проёме девочек с испуганным выражением на лицах. В этот момент всё вокруг словно замерло: Макс отпустил меня и сделал шаг назад.

– Пусть он уйдёт, – произнесла Софи дрожащим голосом.

– Девочки… – попыталась начать разговор.

– Пусть уходит! – закричала Дани, её маленькие кулачки сжимались от ярости. – Он не такой, каким ты нам его описывала! Он плохой! Пусть уходит! Мы не хотим его видеть!

Не ожидая этого, Дани бросилась к Максу, её кулачки с силой начали бить его по бедру.

– Уходи! – кричит она сквозь слёзы. – И не смей обижать нашу маму! Нам не нужен такой папа! Лучше быть без папы, чем с таким, как ты!

Даниэлла, словно вулкан, выплескивала все свои чувства. Софи стояла чуть в стороне, её лицо оставалось неподвижным, но капли слёз, скатывающиеся по щекам, говорили о том, что внутри неё происходила своя буря.

Макс, бледный как полотно, метался взглядом между мной и девочками, не понимая, как ему поступить и что сказать.

– Уйди пока, – негромко говорю. – Мне нужно поговорить с ними. В десять придёшь, и мы обсудим всё.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов сжал кулаки и тихо, будто тень, вышел из дома.

Как только дверь за ним закрылась, девочки бросились ко мне, рыдая взахлеб. Я села на пол, распахнула руки, а мои девочки прижались ко мне. Сердце в груди разрывалось от боли. Они не должны были увидеть Макса с плохой стороны.

– Мамочка, с тобой всё хорошо? – спросила Софи, гладя меня по волосам.

В наших дочерях столько света и тепла, что не хочется это рушить. С сегодняшнего дня наша жизнь изменится, и прежде уже ничего не будет. Нас ждет долгий путь в выяснении отношений с Максом и наших дальнейших взаимоотношений.

– Со мной всё хорошо, принцессы. Не нужно лить попусту слезы.

– Мамочка, ты же говорила, что он хороший, – смотрит воинственно мне прямо в глаза Дани.

– Он хороший, – улыбаюсь, вспоминая время пятилетней давности.

Оно ведь действительно так, с Максом мне было хорошо. Для меня он был хорошим человеком, не считая нескольких моментов. Пусть мы не провели слишком много времени вместе, но этого было достаточно, чтобы в него влюбиться, даже больше. И то, как он отреагировал на слова аборта, многое говорит.

– Он… – заикается София, – он тебя обидел!

– Принцессы мои, это я вашего папу очень сильно обидела, поэтому он слегка вспылил. Вы же когда злитесь, тоже можете сделать что-то, о чем потом жалеете, например, разбить чашку, порвать книгу. Так случилось и у вашего папы.

Девочки лежали на моих коленях и постепенно успокаивались, когда гладила их по белокурым головкам.

– Мамочка, а если он опять вспылит? – Софи беспокойно подняла голову, задавая очередной вопрос.

И снова я вижу в их глазах беспокойство и страх.

– Не волнуйтесь по этому поводу, – произнесла я как можно увереннее, стараясь передать им всю свою уверенность. – Это был первый и последний раз. И завтра вы с ним снова познакомитесь. Это не стоит того, чтобы накручивать себя. Я уверена, что он будет самым лучшим папой на свете.

– Правда? – с надеждой смотрела на меня Дани.

– Правда, – поцеловала каждую в лоб.

Мы еще немного поговорили на разные темы и решили приготовить печенье. Мои девочки обожают готовить и уже совсем скоро сами будут делать элементарные блюда.

Я с радостью выставила перед ними все необходимые ингредиенты: муку, сахар, масло и шоколадную крошку, как волшебную палитру для маленьких художниц. Пока девочки весело копошились с тестом для печенья, перебрасываясь шутками и смеясь, я занялась ужином, наслаждаясь этой атмосферой домашнего тепла и детской непосредственности.

Взглянув в окно, заметила, что Макс ходит взад-вперед около машины, нервно потягивая сигарету. Он, наверное, голоден. Нужно приготовить на две порции больше.

На кухне, после очередной готовки с дочками, царит настоящий хаос – тесто, мука и другие ингредиенты валяются не только по столу всему столу, но и на полу. Их уже не было на месте, они, мирно лежа на животе, рисовали на полу в гостиной, погруженные в свой собственный мир.