Космо-детка. Режим плюс-сайз: Модная революция!

— Принято.

— И ещё, — добавила я. — Мне нужны ткани. Цветные ткани. Ты говорил, био-принтер может создать любой цвет?

— Теоретически...

— Тогда настроить био-принтер на создание тканей красного, синего, зелёного, жёлтого, розового, фиолетового, оранжевого... и всех, какие сами придумаешь.

— Но...

— Кайан, — я взяла его за плечи. — Пятьсот лет вы жили в сером грустном мире. Вы забыли, что такое радость. Я здесь, чтобы напомнить. Понял? Все это во благо. Надо уметь жить, а не выживать.

Он посмотрел сначала на меня, потом на свою розовую прядь. Потом снова на меня.

— Понял, — сказал он. И в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на энтузиазм.

Я чуть наклонилась к Церри.

— Церри, ты со мной?

— Анализ... моей основной функцией было хранение данных. Но данные — не главное.

— А что главное?

Он помолчал, и через пару десятков секунд его глаза мигнули.

— Можно предположить, главное — это опыт, — сказал он. — Я хранил данные триста лет. Но сейчас я получаю новый опыт. Это... это интересно. Моей программе не помешает изучение чего-то вне установленной системы.

— Вот это я понимаю, наш чело.. робо-друг! Добро пожаловать в жизнь, Церри, — я погладила его по центральной голове. — Надеюсь, тебе понравится.

Мы вышли из архива. Я — с баночкой красной краски, Церри — с калькуляцией на био-синтезатор, Кайан — с розовой прядью и выражением человека, который только что влюбился в цвет окончательно и бесповоротно.

— Так, — сказала я, когда мы вернулись в мои апартаменты. — Что у нас по плану?

— Наладить производство красок, — начал перечислять Кайан. — Создать цветные ткани. Организовать мастерскую. Научить женщин...

— Не только женщин, — прервала я. — Мужчин тоже.

— Мужчин? Нерационально.

— Кайан, ты бы хотел носить цветную одежду? Как-то выделяться, иметь свою уникальность?

Он снова посмотрел на свою прядь.

— Да, — сказал он. — Полагаю, было бы не так уж и плохо…

— Тогда начинаем, — я улыбнулась. — Церри, первое задание: найти все формулы цветных красок в архиве.

— Принято, — проскрипел дрон.

— Второе: разработать план создания цветных тканей.

— Принято.

— Третье: не спать триста лет — это вредно. Теперь ты будешь отдыхать.

Церри моргнул.

— Уточните задачу «отдыхать».

— Заряжаться. Просто стоять на месте и ни о чём не думать. Хотя бы раз в день. Ну или чем вы там еще можете заниматься…

— Анализ... это неэффективно.

— Зато полезно для ментального здоровья, — я подмигнула. — Доверься мне.

Мы посмотрели на звёзды через окно. Они больше не казались такими далекими и тусклыми.

— Знаешь, Церри, — сказала я. — Я думаю, что Вселенная расширяется не потому, что у неё нет выхода. А потому, что ей интересно, что там дальше.

— Анализ... это не подтверждено научными данными.

— Зато красиво, — я улыбнулась. — А иногда красивое важнее научных данных.

Церри помолчал.

— Возможно, делаю заметку, — сказал он.

---

Новинка литмоба от автора Виты Гагариной "Пышка по контракту для звездного владыки" https://litnet.com/shrt/4UIR

ГЛАВА 4. В КОТОРОЙ Я ВИЖУ РОЗОВУЮ ПРЯДЬ КАЙАНА, ПОЛУЧАЮ УЛЬТИМАТУМ И ПОНИМАЮ, ЧТО МОЯ ЖИЗНЬ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ФАРС, ЧАСТЬ 1.

— Говорят, привычка — вторая натура. Пятьсот лет я привыкал к пустоте. А она разрушила всё за один день. И теперь у моего адъютанта (добровольно-принудительно подопытного?) розовые волосы.

АЛИСТЕР

Я сидел в кабинете и смотрел на доклады, разложенные на столе.

Сплошная однотонность, что в глазах начинало двоиться. Цифры, графики, статистика угасания. Эмоциональный фон — минус три процента за цикл. Производство серой пасты — стабильно. Ксарги на границе — уже активизировались, начиная постепенно выходить в атмосферу.

Можно сказать, почти ничего нового. Пятьсот лет одного и того же. Пятьсот лет пустоты и безразличия.

Раньше меня это вполне устраивало. Раньше я вообще ничего не чувствовал. Цифры как цифры. Доклады как доклады. Пустота как пустота. Обычное существование.

Но сегодня я никак не мог сосредоточиться. Не мог заставить себя смотреть на эти серые строчки. Потому что перед глазами всё ещё стояла она.

Её необычные яркие волосы. Её улыбка — немного наглая, открытая, такая... живая. Её пальцы на моей груди. Жар. Свет. Этот момент, когда мир перестал быть серым хотя бы на секунду.

Я коснулся того места, где она меня касалась. Татуировка всё ещё пульсировала. Не так ярко, как тогда, но... тепло еще было. Ощутимое, живое тепло. Как будто она оставила частичку себя под моей кожей.

— Ваше Величество, — голограмма Кайана возникла над столом. — К вам посетитель.

— Кто? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Безразлично. Как всегда.