Измена. Ты мне больше не нужна

Свиридов бросил взгляд по сторонам и с некоторым облегчением отметил, что никого из знакомых в пределах видимости не обнаружил. Анастасия потащила его в ресторан, потому что ей показалось это важным — отметить начало его холостяцкой жизни.

Сам он считал это празднование, мягко говоря, преждевременным. Во-первых, сегодня он всего лишь с женой поговорил и перевёз на городскую квартиру свои пожитки, да и то далеко не все. Этим придётся отдельно заняться. В доме оставалось ещё много чего из его вещей, включая награды. Как-то безответственно всё это оставлять почти бывшей жене, которая в лучшем случае спихнёт его вещи пылиться куда-нибудь на чердак, а в худшем отправит их все на помойку.

Воспоминания о последнем разговоре с Валентиной пока ещё саднили в душе. Если ей и казалось, что он бросил её безо всякого колебания и едва ли не с радостным нетерпением, то она ошибалась.

Да, он высказал ей всё, что у него накипело, что успело скопиться за эти годы, прожитые вдвоём, но это совершенно не значило, будто ему было легко и просто на эту перемену решиться. Просто в какой-то момент стало понятно, что перемен не предвидится. И ему стало неуютно от мысли, что вот это и всё — вот эта скучная, размеренная, похожая на болото жизнь.

Потому что это не жизнь, и пока он ещё достаточно молод, следует брать от неё всё, что она ещё могла предложить. А за его деньги она могла ему предложить очень и очень многое. Например, роскошную женщину, которая сидела через столик от него и с явным удовольствием рассматривала окружающих.

— Давно мечтала здесь побывать, — наконец созналась она, когда поймала его взгляд. — Но цены кусались.

— На здоровье, — усмехнулся он, лениво раздумывая над тем, почему лично он ничего сверхпривлекательного в этом месте не видел.

Кухня тут действительно была неплохой, но этот индустриальный дизайн как-то его не впечатлял. Слишком много претензий на оригинальность.

И Свиридов внутренне ухмыльнулся собственному ворчанию. Он только сейчас, наверное, понял, почему так рассуждал. Это же влияние Валентины. Он до того привык, что их дом превращался в какое-то подобие норки хоббита, что и сам стал невольно перенимать её взгляд на жизнь.

Все эти мягкие подушечки, глиняная посуда, пузатые кружечки, цветочные горшочки… Какая-то сплошная деревня там, где всё должно было быть элегантно и стильно. Деньги-то на всё это есть!

Свиридов раздражённо дёрнул уголком рта, отвлёкшись от щебетания Анастасии.

Вот даже сейчас его прошлое раздражало, даже сейчас он умудрялся злиться на жену за её нежелание смотреть в одном с ним направлении. И после этого он округляла глаза и удивлялась, почему ему это всё осточертело. Почему ему захотелось перемен, новизны. Он, твою-то мать, не какой-нибудь престарелый колхозник, который готов сидеть в своём уютном гнезде и обрастать этими вот подушечками и горшочками.

— …знаешь?

В свои размышления он провалился слишком не вовремя, услышав только последнее слово.

— Что?

Анастасия нахмурилась.

— Ты опять весь в своих мыслях? Я говорю, кто тут всё оформлял, знаешь? Я, кстати, хотела бы пригласить его для разработки дизайна у нас.

— У нас? — переспорил Свиридов.

— Ну да. В нашей новой квартире.

До него только сейчас в полной мере дошло.

— Погоди… Ты хочешь превратить жилые помещения в подобие промышленного цеха? — и он снова окинул неприязненным взглядом интерьер. — Тут же больше пафоса и претензий, чем вкуса.

Собеседница изумлённо моргнула:

— Андрей Александрович Свиридов, вы меня удивляете… То, что тебя окружает, это буквально последние веяния. Это удобно, эргономично, стильно. Странно, Что ты сам этого не видишь и не понимаешь. И, наверное, я даже знаю, кого в этом стоит винить.

Свиридов внутренне подобрался, будто уже точно знал, что она скажет.

— Никого тут не в чем винить. Предлагаю вообще не спешить с такими решениями.

Анастасия хотела ему возразить, но потом передумала. Он видел, что в голову ей прямо сейчас пришла другая идея.

— Почему я спешу? Ты ведь… ну, ты же собираешься разводиться в ближайшее время?

Свиридов не смог промолчать. Позже он это уверено списывал на своё раздражение, которое не успело улечься после прощального разговора с супругой. И винить себя в несдержанности не собирался — в конце концов они с Анастасией никаких грандиозных планов не обсуждали. Они просто наслаждались компанией друг друга. На черта поднимать такие вопросы?

— А почему тебя это так сильно волнует? — прищурился он, покрутив ножку бокала. — Я всё же надеюсь, это всего лишь праздное любопытство, а не твои попытки примерить на себя роль моей следующей супруги. Или я не прав, Анастасия?

Глава 6

— А это какое-то преступление против твоих личных правил? — Анастасия смотрела на него через столик едва ли не с вызовом.

Вообще-то эти качества в ней Свиридову как раз и нравились. Она была смелой, решительной, пробивной. В Анастасии почти не было той женственной мягкости, которой с лихвой было в Валентине.

Но прежде ему не приходилось сталкиваться с обратной стороной этой напористости — его новая женщина, кажется, предпочитала не замечать границ, если стремилась получить желаемое — тем или иным образом.

— Утрировать необязательно, — нахмурился Свиридов. — Но я не настроен на спешку. Я не вижу в ней никакой необходимости.

— А я не вижу тут никакой спешки. Наоборот, какой смысл тянуть с разводом, если ты уже съехал из дому? Вполне логично, что за этим последует официальная процедура.

— Логично или нет, оставь эти вопросы мне, — предложил он, пока не меняя своего миролюбивого тона. — Я не собираюсь с завтрашнего же дня тормошить Валентину. Ей нужно какое-то время на то, чтобы прийти в себя.

Ему в целом тоже требовалось время. Развод — это куда более важная перемена, чем может показаться со стороны. Особенно если ты прожил в браке с этим человеком больше двадцати лет. Он и не ожидал, что Анастасия поймёт. Особенно если брать во внимание то, что ей разводиться пока ещё не приходилось — она и замужем-то никогда не была.

— Какое-то время, — пробормотала она себе по нос, будто явно видела в таком положении дел какую-то сложность.

Не хотела делить его с прежней жизнью? Так и не придётся — бумаги бумагами, но его нынешняя жизнь не касается официальных процедур. По факту он уже расстался с женой, а развод рано иди поздно случится.

Но вот в чём он ясно отдавал себе отчёт, так это в нежелании тут же связывать себя новыми узами брака. Хотелось прочувствовать, что такое холостяцкая жизнь, после двух десятков лет жизни в супружестве.

Сейчас, когда его спортивная карьера давно позади, а бизнес налажен, хотелось почувствовать движение жизни и ощутить себя в новом качестве, распробовать перемену. Но никак не спешить соваться в новый брак, едва освободившись от предыдущего.

— Настя, я своего мнения по этому поводу не изменю, — предупредил он. — Давай всё-таки уважать личные границы друг друга. Я не лезу в твою жизнь и не диктую тебе, как жить и что делать, а ты отвечаешь мне полной взаимностью. Зрелые отношения, насколько я их понимаю, держатся в первую очередь на уважении.

— Чушь для соевых дурачков, — отрубила она. — Нет никаких универсальных правил, Свиридов. И ты сам прекрасно это знаешь. Вот не надо пытаться впаривать мне какие-то универсальные истины, которые в реальной жизни едва ли работают. Зачастую всё решает банальное желание. В самом общем смысле этого слова. Ты хочешь — ты делаешь. Ты не хочешь — ты не делаешь.

— Надо же, как у тебя всё просто, — восхитился Свиридов. — Знаешь, если бы в нашей жизни можно было жить по такому правилу, многие психологи остались бы без работы.

— Не скажи, — выпятила она нижнюю губу. — Чужие желания сталкиваются с твоими, и вот уже назревает конфликт.

— Ты на нас сейчас намекаешь?

— Это умозрительное заключение.

Возможно, разразись подобный спор где-нибудь подальше от посторонних глаз, он сграбастал бы её в охапку и утащил в спальню — доказать, что лично с ней он знал, как уладить любой конфликт. Но увы, они у всех на виду. А ему нужно помнить о своём реноме.

Так стычки будут неизбежны, к этому стоило привыкать. А ещё стоило загодя очертить границы, чтобы потом не случилось каких-нибудь неприятный сюрпризов.

— Это хорошо, что умозрительное, — он сделал вид, что поверил. — Но давай сразу оговорим этот момент. Я не планирую в ближайшее время снова связывать себя обязательствами. Пока что я не вижу никакой необходимости спешить и портить наши отношения браком.

Анастасия его шутку не оценила. Поджала губы и почему-то бросила взгляд на свой телефон, к которому уже какое-то время, увлечённая их непростым диалогом, не притрагивалась.

— То есть у нас с тобой пока что отношения без обязательств?

— А нам обязательно вешать какие-то ярлыки? Тебе критически важно рассказывать подружкам о том, что ты меня захомутала? Ты можешь сказать, что мы встречаемся. Разве этого на первых порах будет не достаточно?

Анастасия задумчиво покусала губу, не сводя с него взгляда. Будто знала что-то такое, чего пока не мог понять он.

— Ну, я тоже не гонюсь за ярлыками. И мне не хотелось бы, чтобы ты воспринимал меня, как отчаявшуюся дамочку, спешащую поскорее выскочить хоть за кого-то, только бы не оставаться одной. Я ведь не останусь одна — ты и сам понимаешь.

Цену себе набивает? Наверное, он мог бы даже посчитать это дешёвым трюком, если бы она соврала. Но это было чистой правдой — даже если они разбегутся, она долго скучать в одиночестве не останется. Быстро отыщет себе новый тугой кошелёк. Другое дело — что она при этом будет делать с душой и сердцем. Или это не так уж и важно в современных реалиях?..

— Ну вот и прекрасно, — резюмировал Свиридов. — Значит, получается мы с тобой на одной волне.

— Мы-то, может, и на одной, — заявила она и вздохнула. — Но вот окружающие в ближайшее время наверняка будут ждать от тебя каких-то конкретных шагов.

— Не понял, — Свиридов нахмурился, пытаясь сообразить, о чём это она говорит.

— Я надеялась, мы поужинаем спокойно, но раз об этом зашёл разговор…

И Анастасия снова бросила выразительный взгляд на телефон.

— Возможно, тебе стоит просмотреть новостные ленты.

Глава 7

— Валентина? Валентина Свиридова? Мы можем с вами поговорить?

Я пыталась определить, знаю ли этот женский голос, но нет, ничего знакомого мне в нём не слышалось.

— О чём?

— Возможно, вы захотите дать какой-нибудь комментарий или сделать заявление в связи с информацией, разлетевшейся по сети…

Я даже дослушивать не стала — отключилась и отложила телефон подальше.

Господи, весь этот ад начался куда раньше, чем я опасалась. И от этого уже не сбежать — легче вообще телефон отключить. Я так и сделала, если бы могла. Но отрезать себя от коммуникации с родными и близкими… это пока выше моих сил. Мне нужна была поддержка, и я не стеснялась в этом признаться. Слишком уж меня ошеломил этот разрыв.

Поэтому когда Сергей наконец-то добрался до дома, я буквально рухнула в объятья старшего сына и сдержалась лишь от того, чтобы в голос разрыдаться.

Мы постояли так какое-то время, а потом я, отирая глаза, потянула его за собой в дом.

— Идём. Извини, что я так на тебя...

— Мам, да брось, — пробормотал сын. — Глупости. Тебе Никита звонил?

Я помотала головой.

— Я ему тоже пока не звонила. Я как-то... у меня мысли в разные стороны. Его я решила не трогать — у него диплом на носу. Пусть занимается.

— Мам, ну ты ж понимаешь, что это уже не вариант? Вопрос времени, когда ему тоже что-нибудь на глаза попадётся.

Или кто-нибудь из всей этой блогерско-медийной тусовки дотянется. Действительно, это даже удивительно, что до Никиты пока не добрались. Может, масштабы катастрофы всё-таки и не настолько уж велики.

— Обидится ещё, что сразу ему не сообщили и он из сети всё узнал.

— Позже, Серёж. С его обидой я как-нибудь справлюсь. Тебе отец не звонил?

Сергей тут же стиснул челюсти и, по горькой иронии, так ещё сильнее стал напоминать Свиридова. Внешне наш старший был просто копией отца, и чем старше становился, тем эта схожесть сильней проявлялась. Тяжко мне будет — супруг не позволит о себе так просто забыть.

— Не звонил. Я ему тоже не стал. Тем более что я пока ещё ни черта толком не знаю. В сети пишут какую-то чушь, и я ничему оттуда не верю.

Господи, хорошо, что я не надумала полезть дальше заголовков…

— Не уверена, что я сама знаю достаточно, — я опустилась на угловой диван в гостиной и не стала сопротивляться, когда сын присел рядом и бережно приобнял меня за плечи. — Он просто приехал, заявил мне о разводе, собрал вещи и уехал. Вот и всё.

— Он хоть что-нибудь тебе объяснил? Как-то объяснил своё решение?

Я сглотнула, даже растерявшись перед этим выбором. Что сказать? Правду? Как это впоследствии повлияет на их отношения? В первую очередь на деловые отношения отца и сына, потому что Сергей вообще-то работал в одной из дочерних фирм отца.

Но прежде я всегда думала о других. А кто подумает обо мне? О том оскорблении, которое муж без зазрения совести и без какой-либо жалости так беспощадно бросил мне прямо в лицо?

— Объяснил.

— И?

— Я, по его мнению, ему больше не подхожу. В силу возраста и своих увлечений, представь себе. Не смогла измениться, подстроиться под его респектабельную жизнь. Тяну его вниз мёртвым грузом.

Сын слушал меня, не перебивая.

— Не понял... это не ирония? Это он... он серьёзно тебе всё это наплёл?

— Тут на самом деле нечему удивляться…

— Нечему?! — оборвал меня сын с негодованием. — Да у него совсем крыша поехала!

— Серёж, — я посмотрела на него почти умоляюще. — Серёж, ну понятно же, что ему нужна более фотогеничная и эстетически привлекательная спутница. Я на эту роль уже не гожусь.

— Ма, ты так говоришь, будто тебе шестьдесят стукнуло, а ему до сих пор тридцать пять!

— А тебе совсем недавно всего двадцать два исполнилось, — мягко напомнила я. — И ты это по-другому видишь и воспринимаешь. К тому же…

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. Оказалось, это не так-то легко — рассказывать сыну о новой любимой женщине отца.

— К тому же его избранница на десть лет моложе меня. Это, поверь мне, очень весомый аргумент.

— Для кого он весомый? — не унимался сын, сжав мои плечи. — Для мужика, которому в сорок пять погулять захотелось? Потянуло на вольные хлеба?

— Это тебе у оцта своего придётся спросить, — вздохнула я, потому что у меня действительно не было ответа на этот вопрос. — Но ты всё-таки должен понимать, что какими бы ни были в итоге причины, невозможно удержать человека ничем, если он решил уходить. И какая мне сейчас по большому счёту разница, правду он мне сказал или нет? Он всё равно ушёл бы, Серёж.

— Ну да, нужно просто смириться и принять!

— А что мне ещё остаётся? — воскликнула я. — Кинуться ему в ноги? Потребовать меня не бросать? Валяться в ногах у него, унижаться?

— Мам, да ты чего? Нет, конечно! Я не это имел в виду.

— Хорошо, если не это. И вообще, ты и о себе думай. Ты работаешь на него.

— Да я после такого...

— Нет, — я заставила его замолчать, накрыв ладонью его напряжённую руку. — Нет, Серёж, не вздумай из-за этого ломать себе жизнь. Работай, зарабатывай. Строй карьеру. Это ещё не конец света. Ты нигде для себя таких выгодных условий никогда не найдёшь, ты и сам должен это понимать.

— Мам, — в голосе сына прорезалось откровенное недоумение. — После всего, что я узнал, ты мне предлагаешь…

Затрезвонивший телефон не позволил ему договорить.

Чертыхнувшись, я схватила его, чтобы сбросить звонок, но замерла, уставившись на экран.

— Кто там? — нахмурился сын.

— Лёгок на помине, — пробормотала я едва слышно и предусмотрительно отвернула экран, чтобы он не увидел высветившееся там имя отца.

Глава 8

— Серёж, дай мне пару минут, — я рывком встала с дивана, освобождаясь от объятий сына.

Всё тело чувствовалось как сжатая неимоверно пружина. Не знаю, почему я отказалась сразу сказать, кто звонит. Вероятно, шестое чувство подсказывало — тут крылась опасность, взрывоопасная ситуация. Не стоило поощрять её развитие. Для начала выясни, какого чёрта он вообще тебе звонит.

Хотя кое-какие догадки по этому поводу уже появились.

— Мам, если это кто-нибудь опять от тебя комментарий попросит...

— Я сразу же отключусь, — закивала я. — Обещаю.

В целом пытаться играть на публичном поле для меня сейчас было себе дороже. В предстоящем разводе юристы Свиридова могли использовать это моё решение против меня. Я не собиралась дарить им удобную возможность так и поступить.

Я спешно покинула гостиную и, промчавшись по короткому коридору, вышла в прихожую, к парадной лестнице на второй этаж. Дрожащим пальцем провела по крану вправо.

— Что тебе нужно?

Муж времени даром не тратил — тут же перешёл к делу, и сейчас я была совершенно не против. Чем скорей этот разговор закончится, тем лучше.

— Ты видела? Читала?

Даже объяснять ничего не пришлось.

— Видела. Не читала. Предлагаешь? Узнаю о тебе много интересного? Или о ненаглядной твоей?

— Я стою под окнами. Впустишь?

— Что?..

Это было до того неожиданно, что я так и замерла от окатившей меня волны мощного шока. Что значит — под окнами? Под какими ещё, к чёртовой матери, окнами?!

— Я приехал. Поговорить. Так впустишь или нет?

Он не видел машину сына? Сергей, видимо, предусмотрительно в гараж её поставил, потому что рассчитывал остаться тут. И сейчас я даже не знала, какую эмоцию испытывала по этому поводу.

Нет, им лучше бы не встречаться. Сын горел праведным гневом, а зная, что у обоих характеры при прочих равных взрывные… если они сцепятся на потеху соседям, а кто-нибудь из них ещё и догадается включить камеру своего телефона — вот уж тогда сеть наводнит поистине эксклюзивный контент.

Я облизала пересохшие губы. Внезапное решение Свиридова уважить мои личные границы и без спроса не входить в дом, ставший ему чужим, дарило мне шанс на то, чтобы развести эти двоих.

— Серёж, — с гулко бьющимся сердцем я заскочила в гостиную и выискала взглядом рывшегося в телефоне сына. — Там ко мне соседка заглянула, по личному делу. Я на крыльцо выскочу, а ты тут пока подожди. На кухне кусок пирога остался. Ты, может, чаю попей. В общем, я быстро, хорошо?

Сын окинул меня внимательным взглядом.

— Соседка? А чего в дверь не позвонила?

Ну вот что за инквизиторский допрос?

— Так она сейчас подойдёт. Из дому звонила, хотела удостовериться, что я дома, — ловко выкрутилась я.

— Это Березина, что ли? — и сын кивнул куда-то влево, предполагаемо в сторону их дома.

— Ага.

— Опять с мужем подралась?

— Надеюсь, что нет, — я сглотнула.

— А ты вообще в состоянии с ней говорить?

— Серёж…

— Ладно, ладно, молчу, — примирительно отступил сын. — Я просто о тебе беспокоюсь. А то ты вечно печёшься обо всём, кроме себя.

— Я в порядке. Вообще это повод хоть на минутку отвлечься.

И таким образом получив благословение сына, я вылетела на крыльцо и, не давая Свиридову даже рта раскрыть, зашипела.

— Какого чёрта? Это какое-то новое издевательство? О чём нам с тобой ещё говорить, Свиридов?

Муж не ожидал такого напора и быстро растерял свою внешнюю холодность. Я только сейчас заметила, что он вообще-то тоже находится не в лучшем состоянии. В уголках рта залегли скорбные складки, челюсть напряжена. Взгляд цепкий, внимательный.

— Я приехал поговорить об этих писульках в интернете. Объяснил же по телефону!

— А о чём тут говорить? — вскинулась я. — Разве что о том, что они с о скоростью света там появились!

— Вот именно, — констатировал муж. — И ещё о том, что я о них ничего не знал. Потому что я готов чем угодно поклясться, ты решила, что я был в курсе и просто тебе ничего не сказал!

Мне пришлось молча с ним согласиться, пусть я и не могла заставить себя произнести это вслух. Но я ведь действительно думала, что он в курсе.

— И чьих это рук дело? — нахохлилась я.

— Да чтоб я знал! — рявкнул Свиридов. — Я понятия не имею, кто там у нас такой ушлый. Но нам надо как-то этот вопрос между собой порешать.

— А откуда такая срочность и важность? Погудят и успокоятся. Меньше всего мне сейчас хочется что-то решать с тобой сообща!

— А если не успокоятся? — прищурился Свиридов. — Вот это и есть — твоё отношение к нашей реальности, Валь. Вот об этом я тебе и талдычил. Ты продолжаешь жить в своём мире. Ты как будто не понимаешь элементарных вещей! Это может быть началом спланированной информационной кампании против меня. Против всех нас!

Я какое-то время молчала, собирая все силы для того, чтобы не заорать на него в ответ, но когда открыла рот, точно знала, что именно ему сказать.

— А ведь ты прав, Свиридов. Ты прав. Мы действительно с тобой давно живём в разных реальностях. Ты до сих пор обременён своим реноме. Тем, чтобы выглядеть в глазах публики так, как выгодно тебе. А мне на это плевать. Мне всё равно, понимаешь? Обсудят, помусолят и выплюнут, а завтра никто об этом скандале и не вспомнит. А вот тебе приходится беспокоиться о своём добром имени. Что ж, сочувствую, но не от чистого сердца. Уж ты извини. А знаешь, почему? Потому что ты сам виноват! Не стоило шашни крутить на стороне!

— Вот, значит, как? — глаза мужа опасно блеснули. — Ты наивно уверена, что останешься от всего этого в стороне?

Глава 9

— Что значит, уверена? — я погасила в себе желание картинно подбочениться. — Конечно, я останусь от всей этой грязи в стороне. Я к тебе больше никакого отношения не имею. Разве что по бумагам. Но я уверена, ты приложишь все усилия для того, чтобы это недолго оставалось так. Ну а всю эту возню в процессе развода придётся тебе перетерпеть.

— Я-то перетерплю, — проскрежетал Свиридов. — Об этом не беспокойся. Но мне нужно чётко понимать, как ты себя поведёшь.

— В каком смысле?

— В прямом. Что будешь делать. Что будешь говорить. С кем будешь общаться.

— Ой, а что же ты раньше об этом не подумал? — всё-таки подбоченилась я. — Когда приехал ко мне, обозвал старухой и с помпой выкатил отсюда свой чемодан? Что же ты тогда не озаботился этими мыслями? Как-то ты совсем не стратегически мыслишь, Свиридов. Хватку теряешь? Может, это от старости?

Мне показалось, я даже услышала, как супруг скрипнул зубами.

— Для тебя это шутки? Ты очень не вовремя решила в остроумии поупражняться, Валентина. Понять я твой настрой очень даже могу, одобрить — не то чтобы. Кто-то разнёс информацию по интернету, и там сейчас всё бурлит. Они вытаскивают на свет божий какие-то застарелые слухи. Пытаются приплести к этому мой бизнес…

— Ага! — я ткнула в него пальцем. — Вот в этом и коренится источник твоего нетерпения и твоих тревог. Ты примчался сюда, потому что это внезапно может стать угрозой для твоего бизнеса!

— Ну уж точно не на твои горшки уродливые любоваться! — рявкнул Свиридов.

И зря он это сделал прямо сейчас. Вот я совершенно не в настроении была снова выслушивать его претензии по поводу чего бы то ни было, связанного со мной и тем, как я живу.

— Да пошёл ты к чёрту! И ты, и твой бизнес и все твои тревоги-волнения! Что я буду говорить, что я буду делать и с кем я выберу общаться — это моё лично дело, в которое я не советую совать тебе больше нос! Ты навсегда лишился этой привилегии! Выметайся с моего порога!

— А не слишком ли быстро ты привыкла к мысли о том, что это ТВОЙ порог? — ехидно поинтересовался супруг. — Смотри, как легко в тебе прижилась эта реальность! Напомню тебе, что мы пока даже не начали наш бракоразводный процесс! И если ты откажешься проявлять хотя бы каплю сговорчивости, вместо со своими поделками съедешь отсюда в жильё поскромнее!