Развод. Я (не) верю в любовь

Чем больше он говорил, тем сильней распалялся. Детали вчерашней безобразной перепалки всплывали в памяти, заставляя морщиться.

Это очень неприятно — осознавать, что далеко не всё ты можешь удержать под контролем, особенно в том, что касается личной жизни.

— Ну, Андрей, справедливости ради, эти бабские сопли всё-таки твоей жены сопли, а не просто какой-нибудь левой бабы. Вы с ней двадцать лет душа в душу и всё такое. А потом — р-раз! — и за один день разбежались.

— Ну, к этому всё шло, — проворчал Гордеев. — Думаешь, все эти двадцать лет в нашей жизни царила сплошная идиллия? Всякое было, поверь.

— Но это не повод из-за какой-то пустой интрижки семейную жизнь в утиль спускать. Только не строй из себя бессердечного, Гордеев! Не поверю, что тебе совсем наплевать!

Гордеев таки обернулся, чтобы бросить взгляд на Усманова.

— Ну, во-первых, с Любовью у нас не то чтобы пустая интрижка. Она не какая-то бестолковая соска, у которой на уме только то, как из моего кармана побольше утащить. А во-вторых, раз Катерине так легко от двадцати лет брака со мной отказаться, то почему я должен за него цепляться-то? Ну, хочет пожить самостоятельной жизнь, почему я должен ей запрещать?

— Ну вы даёте… — покачал головой Усманов. — Шуму будет, к тому же. Сплетни всякие поползут.

— Да пусть себе ползут. Мне-то какая разница?

— Ну, думаю, тут главное держать руку на пульсе. Надеюсь, Катьке твоей не придёт в голову как-нибудь за измену твою отплатить и растрындеть всем что-нибудь пикантное или важное с точки зрения бизнеса. Она у тебя баба серьёзная — может и заморочиться по этому поводу.

Гордеев замер, зацепился за эту мысль. Честно признаться, он как-то об этом и не подумал. Спасибо Усманову, допустившему подобную вероятность.

— Да ну, Тимур. Ну не настолько же она мстительная.

— Ну вот смотри, — и друг даже выпрямился в кресле, готовясь отстаивать свою теорию. — У твоей Катерины очень хорошие отношения с большинством жён наших шишек из совета. И с супругами наших партнёров. Ты же её на все мероприятия с собой постоянно таскал. А она у тебя такая, общительная. Её все знают, все уважают, всем она нравится. И даже не спорь. Ты знаешь, что я прав. Ты этим сам постоянно хвалился. Помнишь, как она какой-то там благотворительный вечер устраивала? Ты помнишь, какую сумму благодаря ей собрать удалось?

Гордеев скривился.

— Помню.

— Ну вот. Сейчас вы с ней разбежитесь, и собираешься ты что-то там объяснять или нет, а картинка в обществе сложится своя. Ну, если ты считаешь, что твоей репутации это особого вреда не нанесёт, тогда, конечно, переживать действительно не о чем. А так… ну, не знаю, я бы ещё сто раз подумал. Может, и не стоит с плеча рубить. Может, стоит попытаться с ней примириться. Или хотя бы удостовериться в том, что она на тебя нож не точит.

— Да твою-то мать, Усманов… — выругался Гордеев, отклеившись от созерцания городских видов и вернувшись к столу. — Вот умеешь ты настроение-то испортить.

— А у тебя оно было, можно подумать, радужным, — хмыкнул друг. — С утра ходишь как туча. И пока я на тебя не надавил, даже рассказывать не хотел же!

— Слушай, да не поползу я к ней с поджатым хвостом, — проворчал Гордеев. — Это нужно вообще всякое уважение к себе растерять, чтобы обратно к жене на пузе ползти после всего, что я ей наговорил. Мы ж не просто поссорились, мы всерьёз разбежались.

Усманов вздохнул.

— Ну тогда стоит хотя бы попытаться мирно с ней разойтись, а не так, что потом тебе ответочка от неё прилетит, а ты и отреагировать не успеешь. Бабы они же коварные!

До конца рабочего дня он крутил в голове эти мысли и всё больше с ними соглашался. Катерина ведь действительно может что-нибудь выкинуть. И почему он сразу не подумал об этом?

Домой возвращался, уже обдумывая если и не план примирения, то как минимум попытку выйти с женой на диалог.

Наверное, всё-таки стоит снова предложить ей деньги. Щедрые откупные должны настроить её на более благосклонный лад.

И он почти убедил себя в этом, пока не вырулил на подъездную площадку и не увидел, что вся она вместе с газоном усыпана его вещами…

— Твою ма-а-а-ать… Катерина!

Глава 6

— Орёт так, будто ему хвост прищемили, — мстительно пробормотала я, но и пальцем не пошевелила.

Он что всерьёз ожидает, что я кинусь на его рык? Брошу всё и полечу узнать, что же могло стать причиной его недовольства? Нашёл дурочку.

Поэтому я преспокойно выждала, пока он сам не завалился в мою спальню. В кулаке он сжимал целую охапку своих драгоценных наручных часов. Ну конечно, самое драгоценное решил собрать. Во избежание. Хотя где-то под окном валялся ещё и его второй планшет, макбук и коробка с дорогущими запонками. Видимо, это добро он пока не заметил.

— Это что за хрень?! — прорычал он с порога. — Ты совсем лишилась ума?!

Я приподняла бровь.

— А ты так испугался за свои побрякушки? Возможно, в этом случае не стоило уезжать из дому, не побеспокоившись об их сохранности.

— Что ты этим цирком собираешься мне доказать? На кого рассчитано это дешёвое представление?

— Дешёвое? — и я перевела выразительный взгляд на зажатые в его кулаке часы. — Ну, я бы так не сказала. И нет тут никакого спектакля. Я просто избавилась от ненужных вещей в своём доме.

— Он пока ещё не безраздельно твой! Бумаги пока не подписаны!

— Но ты же не будешь нарушать своё слово? — наигранно удивилась я, а потом сделала вид, что вспомнила кое-что очень важное. — Хотя погоди… ты и во время брачной церемонии мне клятву давал. Но она, видимо, не считается.

Какое-то время Гордеев пыхтел, как паровоз. Он явно был бы не прочь придушить меня прямо на месте. Но что-то его пока всё-таки останавливало…

— Тебе полегчало? — наконец выдавил он из себя, швырнув охапку часов в кресло.

Я поморщилась, потому что вместе с часами на светлую рогожку полетели ошмётки газонной травы и комочки земли.

— Совсем чуть, — отозвалась я бесстрастно. — Недостаточно. Куда сильнее мне полегчало бы, если бы я следом за всеми твоими вещами выкинула бы в окно и тебя. Но мечты, мечты…

— Слушай, — он сделал над собой ощутимое усилие. — Давай не дуреть. Я всё понимаю, но уверен, мы сумеем отыскать возможность договориться и не расставаться врагами.

— Правда? — я изобразила искреннее удивление. — Ты думаешь, у нас получится? И как мы провернём этот трюк? Может, ты наймёшь мне любовника? Для зеркального ответа. Хотя тут есть нюанс — это нельзя будет считать полноценной местью. Ведь я изменю человеку, которому на мою измену плевать!

Последнюю фразу я почти проорала. К сожалению, все попытки выдерживать тон и вид снежной королевы с грохотом провалились. Внутри до сих пор всё болело, и я пока не научилась скрывать эту боль. Со временем – может быть, да и куда я денусь от этой необходимости? Но сейчас я была неспособна строить из себя безразличную.

Но ведь и Гордеев за каким-то чёртом припёрся со мной поговорить. Или я ошиблась, и он явился сюда только лишь ля того, чтобы забрать свои вещи и обнаружил их уже снаружи дома, а не внутри, и лишь потому явился сюда — для разноса и порицания?

— Ты считаешь, я бы остался безразличен к такому демаршу? — его голос звучал уже чуть спокойнее, но напряжение из него никуда не ушло.

— А какая разница, что я считаю? — горько усмехнулась я. — У тебя своё представление о нашей совместной жизни, и ни мои мысли, ни мои чувства тебя не колышут. Зачем ты явился, Гордеев? Ты ещё не всё мне высказал? Недостаточно унизил? Или, я надеюсь, ты здесь исключительно за тем, чтобы свои вещички забрать?

Супруг ответил мне пристальным взглядом, потом скосил его на валявшиеся ан кресле часы.

— Нет, вообще-то не только за этим. Хотел кое о чём с тобой поговорить. Но согласись, разбросанные по всему двору вещи кого угодно собьют с толку.

— Извиняться за это я не собираюсь, — бросила я. — Если что-то ещё из твоих вещей обнаружу, всё это тоже вывалится из окна.

— Я тебя понял, — проговорил он совершенно серьёзно, — но поговорить хотел о другом.

— О разделе имущества?

— О том, что, может, мы слишком спешим.

— Извини? — и на это раз моя эмоция была на сто процентов искренней. Я понятия не имела, что скрывается за этой загадочной фразой.

— Я имел в виду наш развод, — пояснил Гордеев. — Ясно, конечно, что для тебя это дело решённое, но мы можем хоть чуточку притормозить? Я хотел бы для начала навести порядок в делах. Это и тебе будет выгодно. Чтобы вся эта кутерьма с документами при разделе имущества тебя окончательно не задолбала.

— Переживаешь о моём состоянии? Это так мило, — с сарказмом протянула я. — Но не стоит. Я препоручу эти заботы своему адвокату. К тому же ты со своей крайне сомнительной миротворческой инициативой слегка опоздал.

В серых глазах Гордеева мелькнуло затаённое подозрение.

— Почему это?

— Потому что я всем уже рассказала, что мы с тобой подаём на развод. Ну, и почему подаём на развод, тоже, конечно же, рассказала.

Глава 7

— В смысле? — муж уставился на меня в таком изумлении, будто я сообщила, что в его отсутствие дом продала. — Как это — рассказала?

— Что значит, как? Ртом! — не выдержала я, чтобы не съязвить. — Пока ты занимался своими важными делами, я занималась своими. Или ты ожидал, что я продолжу во всём тебе отчитываться? Всё, Гордеев, наша совместная жизнь закончилась, завершилась, умерла. Теперь каждый сам по себе и принимает собственные решения. Или я и тут чего-то не понимаю? Или и тут от меня скрываются какие-то важные смыслы, недоступные скудному женскому разуму?

Муж смотрела на меня, явно пытаясь сформулировать мысль. Я уже поняла, что он совсем не ожидал от меня подобной оперативности. И не ожидал по каким-то конкретным причинам. По каким, понятия не имею, но можно предположить, что у него и на наш развод уже были какие-то свои планы.

Тогда стоит порадоваться тому, что я его опередила. Правда, платой мне за это стала неоднозначная реакция родных — по большому счёту, конечно же, потому что со стороны мы с Гордеевым виделись всем благополучной и счастливой семейной парой. Вот что значит дальше фасада не видеть.

— На хрена так спешить? — выговорил он наконец. — За тобой что, гнались?

— А у тебя что на уме? — с подозрением потребовала ответа я. — Какая тебе, собственно, разница, когда я родню оповещу? Радуйся, что не тебе пришлось это делать!

— Понятно, — протянул он на выдохе, явно не собираясь отвечать на мои встречные вопросы. — Ну, тогда что сделано, то сделано. Я умываю руки.

Я понятия не имела, на какую ситуацию он сейчас ссылался, но расспрашивать об этом не собиралась. Плевать. Меня его планы больше никак не касаются.

— Своим друзьям сообщать будешь сам, — добавила я. — В этом случае я тебе не секретарша.

— Катерина, ты только имей в виду один очень важный момент, — с внешним безразличием обратился ко мне Гордеев, но я-то понимала, что за этим тоном кроется серьёзное предупреждение. — Если у тебя после этого мелькнёт шальная мысль как-то на мне отыграться, я советую тебе сто раз подумать.

Я похлопала глазами в недоумении. Мои мысли в эту сторону вообще не работали. С чего это он решил, что я начну строить какие-то планы мести?

— Я уже отыгралась, — и я дёрнула подбородком в сторону валявшейся на кресле охапки измазанных в земле часов. — Повышвыривала твои вещички, и у меня отлегло.

— Я не о твоей минутной слабости говорю, — покачал головой Гордеев. — Если ты надумаешь во время развода или после него как-то вредить моей репутации, то я предпочёл бы принять превентивные меры.

— Планируешь соломку себе подстелить? — хмыкнула я, решив не выдавать мужу того, что до сих пор вообще не задумывалась о мести.

— Я ведь не дурак, Катерина, — напирал супруг. — Я прекрасно осознаю, насколько ты популярна. И готов к тому, что едва ли не все наши знакомые примут твою сторону, когда слухи наконец расползутся. Но личные неприятности я перенесу. Не критично. К тому же по факту вина, конечно, за мной. Это на меня ведь повесят клеймо изменщика.

— Да брось! — фыркнула я. — Кто навесит-то? Современное общество разве вообще мужиков за любовниц порицает? Их полощут разве что в клубах обманутых жён. А в остальном… не строй их себя заранее жертву. Ни за что не поверю, будто тебя беспокоит, что о тебе заговорят, когда узнают, что ты с постель молодую любовницу затащил. Позавидуют разве что!

— А я и не говорю, что меня чужое личное мнение хоть как-то заботит, — возразил Гордеев. — Я сейчас о другом. О том, что ты знакома со многими моими коллегами, с партнёрами и их супругами. Так вот, я надеюсь ты не опустишься до того, чтобы всякие сплетни и слухи обо мне распускать.

— Господи, — я скривилась. — Так вот за кого ты меня держишь…

Но Гордеев проигнорировал мои слова

— Я хотел бы в этом случае сэкономить нам обоим силы и время.

— Что? — осклабилась я. — Может, предложишь мне достойную плату. Заткнёшь мне деньгами рот, пока не поздно?

И только когда я внимательно посмотрела на мужа, поняла, что он действительно не исключал такого варианта.

— А ты отказалась бы? — поинтересовался он хмуро.

И меня едва смех не разобрал. Только ничего смешного тут не было, впору плакать, ей-богу.

— Тебе твои деньги последние мозги отшибли, — скривилась я. — И как я, дура, этого до сих пор не замечала. Может, если бы поняла это раньше, для меня и твоя измена не стала бы новостью!

— Катерина, не увлекайся этой драмой, — холодно отозвался муж. — Лучше подумай о том, чем ты себе на жизнь зарабатывать будешь. Я предлагаю тебе деньги просто в обмен на то, что мы разойдёмся без взаимных претензий. А иначе на что ты собираешься жить? Откроешь кружок вязания для своих подружаек?

— Отличная идея! — со злостью бросила я. — Всё лучше, чем от тебя деньги за молчание получать!

Я этого не хотела, но организм не собирался спрашивать моего разрешения — и на глаза набежали горячие слёзы.

Мало мне было унижений, которые я до этого пережила, так Гордеев меня теперь ещё и болтливой мстительной бабой выставить собирается. Притом настолько безмозглой, что ей легче в рожу пачку денег пихнуть, чем хоть о чём-нибудь с ней договориться!

А ещё я видимо настолько ни на что не способна, что, по его мнению, всё равно заработать сама никак не смогу.

— Ты мыслишь нерационально, — отчеканил Гордеев.

И это стало последней каплей.

— А ведь и верно, — всхлипнула я и схватила с прикроватного столика массивную подставку для телефона.

— Катерина, поставь это на место, — потребовал муж.

Но я уже замахнулась, и подставка полетела ему в голову.

Гордеев едва-едва успел увернуться.

— Больная! — гаркнул и отшагнул к двери.

— И я даже знаю, кто меня заразил! — заорала я. — Выметайся отсюда, пока я тебя совсем не прибила!

Глава 8

— Но вы же мне отзвонитесь, когда документы будут готовы?

— Да, конечно. Не беспокойтесь, Катерина Павловна. Мы с юристами вашего супруга будем на связи. Если возникнут какие-то спорные вопросы или моменты, требующее вашего уточнения, то мы обязательно с вами свяжемся.

— Спасибо, — пробормотала я.

Ну вот и всё, подготовка к разводу официально стартовала.

Я в который раз обвела взглядом столовую с выходом на просторную террасу, где мы в тёплое время года любили всей семьёй завтракать и обедать. На глаза набежали непрошенные слёзы.

Господи, сколько я уже выплакала за последние сутки? Страшно представить…

Телефон то разрывался от входящих звонков и сообщений, то на время затихал. И я же подумывала совсем его отключить, но довольно быстро отказалась от этой идеи. Кто-нибудь из родни наверняка вообразит, что после всего случившегося решила руки на себя наложить. Нет уж, спасибо — не нужно мне под окном машину МЧС и скорую.

Гордеев, чего и стоило ожидать, не стал бегать по газонам и собирать расшвырянные по всей территории вещи. Пригнал каких-то помощников — и ты споро всё собрали, погрузили и вывезли.

Даже жаль. Надо бы снова по всем комнатам пройтись и отыскать что-нибудь ещё, что можно выкинуть в окно. Не скрою, мне эта процедура понравилась. Хоть какая-то отдушина от изболевшегося сердца.

Подруги в один голос требовали его головы на серебряном блюде. Особенно кровожадные планы мне предлагали те, кто пережил измену супруга, причём никуда от своих изменщиков не ушли, а продолжали страдать, зато страдали в комфорте.

Дочери провели со мной несколько видеосозвонов — бросать всё и мчаться домой я им сама запретила, потому что у них были экзамены на носу. Спасибо папаше — он сделал их для дочерей незабываемыми. Теперь они больше будут тревожиться о семейных проблемах, чем о том, как сдать свои экзамены на отлично.

— Кать, ну ты вот сейчас ещё и за дочек себе голову не суши, — приехавшая навестить меня подруга уселась за стол.

Я придвинула ей ещё дымившийся ароматным паром френч-пресс с кофе.

— Ты завтракала?

Она кивнула.

— Слушай, не думай, пожалуйста, обо мне. Вот привычка у тебя, Богоматерь ты наша. Обо всех печётся, кроме самой себя!

Я вяло пожала плечами.

— Звонок юристам, это и всё, на что меня сегодня хватило. Чувствую себя так, словно по мне катком проехались.

— Ага, — Вера деловито наполнила свою кружку и метнула на меня острый взгляд. — И я даже знаю, кто сидел за рулём этого катка. Кать, позволь себе несколько дней покоя. Эту ситуацию нужно прожить и пережить, понимаешь? Других вариантов нет. Нет никакой волшебной пилюли, никакой чудодейственной дыхательной практики или позы в йоге, которая мигом избавить тебя от этого ужаса. Это нужно только пе-ре-жить. А на то, чтобы пережить, нужно что?

Я подняла на неё тоскливый взгляд.

— Время.

— Умничка.

— Мне стыдно, Вер, — всхлипнула я. — Ты не представляешь, как мне сейчас стыдно!

Подруга тут же отставила кружку и встревоженно посмотрела на меня.

— За что, Кать? За что стыдно-то?

Мне даже поначалу выговорить это было сложно.

Отерев щёки, я схватила салфетку и прижала к носу.

— Когда... когда всё произошло, я так злилась, что не думала и не чувствовала ничего. Просто орала и бушевал. Потом... потом время прошло и… Вер, я ж до сих пор люблю эту скотину. С этим-то как быть?

Лицо подруги тут же осунулось. Она дотянулась до моей руки, накрыла её своей ладонью.

— Если бы до сих пор не любила. И не болело бы. Кать, я всё понимаю, но тут… тут только сцепить зубы и держаться.

— Я ему… я ему — всё, п-понимаешь? Всю себя отдала! И ещё, дура, радовалась в душе, вот, мол, выбрал меня, а ведь столько баб за ним увивалось. А он двадцать лет оттрубил, и хватит с него! А я…

— А ты себе другого найдёшь! — с жаром возразила подруга.

— Да не нужен мне другой! В том и дело, Вер, что мне эта тварина нужна! Мне не нужно другого!

И ведь умом понимала, что это во мне сейчас болели мои раны. Что действительно должно пройти какое-то время. Что в душе должно хоть немного всё угомониться. Но сердце разрывалось от боли, душа ныла, а я не знала, куда выплеснуть всю эту боль.

— Кать, Катюш… ты выдохни. Выдохни, а то у тебя прямо лицо покраснело, — заботливо пробормотала подруга. — Ты двадцать лет никого, кроме этого своего Гордеева, и не знала. Никто ж не просит тебя прямо сейчас ему замену искать. Это, наверное, только мужики и могут так делать — душевную боль какими-нибудь шашнями лечить. Ты просто… ты для начала выдохни.

— А он мне, Вер… он же мне деньги свои совал, чтоб я язык за зубами держала. Ну ты представляешь?!

— Да скотина он, вот и всё. Бессердечная, расчётливая скотина. В первую очередь думает о себе и как бы свою задницу прикрыть. Вот и стоит он того, чтобы ты по нему маялось-то?

— Да я и не хочу маяться. А вот тут! — я ткнула себя дрожащим кулаком в грудь. — Тут вот всё наизн-нанку выворачивается!

— Тебе бы надо этому Гордееву сделать что-нибудь, а потом на его реакцию посмотреть, — пробормотала подруга. — Вот посмотрела бы на его реакцию и сразу бы от своих чувств пламенных поостыла.

И я сначала просто всхлипнула, даже не обратив внимания на её слова утешения.

А потом невольно задумалась…

Глава 9

— Андрей Александрович, все ваши вещи мы доставили. Коробки поставили там, где вы попросили.

— Благодарю, — сухо отозвался Гордеев. — Оплату Ксения вам должна была перевести. Я распорядился.

— Да, всё пришло. Спасибо вам огромное. Если вдруг что-нибудь ещё понадобится, звоните. Всегда будем рады помочь.

Ага, спасибо, конечно, большое, но он-то надеялся, что в ближайшее время ему больше не придётся никуда спешно съезжать. И уж тем более не придётся собирать разбросанные по округе вещички.

Гордеев стиснул челюсти, вспоминая мстительные посулы жены и её полыхавшее от гнева лицо.

Господи, сколько раз они с ней за эти двадцать лет ссорились и сколько мирились. И до этого момента у него даже мысли никогда не мелькало, что вот уж эта-то ссора точно станет последней, что пора завязывать с семейными неурядицами и просто разрубить этот невозможно стянувшийся узел.

Нет, вместо этого он просто стал искать развлечения на стороне. Взять передышку, отдохнуть от быта — да, такое ему подходило. Рвать с семейной жизнью раз и навсегда — нет, сам бы он на это не пошёл, чего бы в итоге ни наговорил во время всей этой безобразной ссоры. Видимо, слишком ценил комфорт, стабильность и ощущение крепкого тыла, с которым ментально успел срастись за эти двадцать лет. И сейчас ощущение утраты его не отпускало.

— Чёрт с ним, — пробормотал Гордеев себе под нос, когда помощник покинул его кабинет, оставив наедине с собственными мыслями. — Привыкну.

Уже хотя бы потому что других вариантов не предполагалось. Катерина фактически лишила его права выбора, заявив, что ничего кроме развода, её не устроит.

— Глупая баба, — пробормотал он в пустоту.

И вдвойне глупая, потому что отказывалась от денег. Что и кому она пытается вот такой жертвенностью доказать? Что это за идиотская игра на публику? Вряд ли она делает это для того, чтобы её пожалели. Скорее уж наоборот, чтобы себе и всем окружающим напомнить, что она сильная и независимая. А муженёк пусть засунет себе свои миллионы подальше. Она, гордая птица, в них не нуждается. Гордая, но с голой задницей.

— Что, не согласилась? — прищурился Усманов.

Они встретились с ним после работы в одном из ресторанов, куда заглянули поужинать.

— Наотрез отказалась, — Гордеев мстительно вогнал свою вилку в стейк и полоснул по мясу ножом.

— А ведь она так себе свободу от любых договорённостей с тобой гарантирует, — отметил Усманов. — Берегись, Гордеев, твоя Катерина наверняка что-то задумала.

— Ага, — он отправил в рот кусок мяса, не испытывая никакого удовольствия от замечательно приготовленной свинины. — Тебя послушать, так она против меня уже целую стратегию по уничтожению разработала. Брось, Тимур, там ничего такого и не намечается. Она мне свою гордость демонстрирует, не больше.

И ему тут же припомнилось, как он пошутил про кружок вязания. Он всегда находил это увлечение жены неподобающим для их статуса. Вяжут какие-нибудь старушки — носки и варежки своим внукам. Да и то только те, кто не может себе позволит их в магазине купить. Зачем тратить время на такие глупости?

— Думаешь? — прищурился Усманов. — Ну, не знаю. Тебе, конечно, виднее. Думаю, сейчас Катерина слишком расстроена для того, чтобы реально что-то эдакое замышлять. И знаешь… жаль всё-таки, что у вас всё так сложилось. Грустно это, когда люди после стольких лет брака разводятся.

Гордеев сделал вид, что сейчас сосредоточен исключительно на ужине.