Фиктивная жена для миллиардера

– О, Ланочка! – увидев меня, снова расцвел.

– Опять за мной следишь?

– Нет, конечно. Я просто здесь… гулял.

– Ой, тухлая отмазка, Николай, – с усмешкой сказала я, и пухлый поклонник залился алой краской. – Говори, чего хотел? Только быстро, у меня вечером важная встреча.

– С Бельским?

– Откуда знаешь? – удивилась я.

Нюша поджал тонкие губы и пожал плечами. Мол, от верблюда. Ну ладно.

– Так вот, Ланочка, я тебе же хотел рассказать о хобби Бельского.

– Слушаю.

– Он собирает кости доисторических животных!

– Ого, – удивилась я. – Что, у него дома и скелет динозавра имеется?

– Да, только детёныша.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я у него был в гостях… Ну, с родителями, – признался Нюша. – Хотел было потрогать чью-то голову, а Бельский мне дал по руке. Не больно, но ощутимо. Сказал, чтобы я не смел прикасаться – им миллионы лет.

– Спасибо, буду иметь в виду, – сказала я, садясь в машину. Всё повторяется: снова удираю от назойливого Нюши. Просто этот парень… наверное, он добрый, милый и хороший, только… женственный слишком. Мягкий, ласковый. Я же хочу себе парня сильного умом и телом, а не такое облако в штанах, пусть даже с крутыми родителями и блестящей карьерой, которую они ему обеспечили.

И вообще. Мне предстоит новый раунд схватки с Бельским. И уж теперь-то я приду к нему не в строгом деловом костюме, а оденусь так, что он станет слюни ронять на скатерть!

Глава 6

Такого платья, чтобы сразить миллиардера наповал, у меня не было. Пришлось его позаимствовать у Анны – подруги, которая недавно счастливо вышла замуж. То есть по любви и по расчету одновременно. В приданое молодожёнам достались коттедж, крутая иномарка и много что ещё. В общем, упакованы они теперь по высшему разряду. Мне даже немного завидно. Но в моей голове зависть всегда бывает только белая. Это когда «хочу жить, как вы», а не наоборот.

Анна, узнав о том, на кого мне надо произвести впечатление, очень обрадовалась. Даже стала мне советовать. Мол, подруга, действуй смело, бери этого быка за рога и тащи под венец. Посмотри, будешь жить не как я, а во сто крат лучше. Пришлось её атаку отразить. Мол, ты чего вообще напридумывала себе? Я иду к нему интервью брать, а не в постель ложиться! Этого ещё не хватало!

В ответ получила упрек в собственной недальновидности. Аня так прямым текстом мне и заявила. Мол, ты, Ланочка, дурочка наивная. Тебе такой шикарный шанс выпадает, а ты все о работе одной и думаешь! Ну где, когда и при каких обстоятельствах ты потом окажешься рядом с Бельским? Разве на каком-нибудь мероприятии, и только. Но там обычно ни подойти, ни поговорить, а только обменяться приветствиями. Словом, мне было настоятельно рекомендовано варежку не разевать и окучивать этого фрукта по полной программе.

Я не стала с Анной спорить. Может, в её случае это сработало. Её супруг, Дима, оказался рохлей, потому подруге моей удалось его так легко окрутить. Стоило ему намекнуть о беременности, как тотчас сделал предложение, про аборт не заикнулся даже. Правда, это была лишь тактическая уловка, и сразу после свадьбы Аня устроила супругу трагический финал своей счастливой беременности. Мол, упала в ванной, случился выкидыш, такое горе… Наивный добряк Дима поверил.

Мне подобные финты ушами глубоко противны. В отношениях уважаю честность и порядочность. Чтобы никакого обмана. А поскольку в России, я это знаю как журналист с опытом, невозможно стать богатым без нарушений закона, то Бельский наверняка из тех, у кого рыльце в пушку. И уж если ему взятки не несут, то он наверняка раздает их налево и направо вместе с откатами (по сути, одно и то же, только форма разная), а в глазах закона это также преступление.

Но обвинять его в этом я не стану, конечно. Моя цель – добиться от него интересных ответов на свои вопросы, да заодно не ударить в грязь своим симпатичным личиком. Потому я тщательно приготовилась, навела марафет и даже не стала садиться за руль, чтобы не выглядеть глупо. Вызвала такси и отправилась к ресторану «Тургенев». Хотя правильно бы написать «Тургеневъ», поскольку заведение стилизовано под XIX столетие. На входе – швейцар в украшенной позолоченными пуговицами ливрее и стилизованной под военную фуражке, да и само здание, кстати, было выстроено лет двести назад. Потому у него очень красивая архитектура: над арками окон головы драконов, две чугунные птицы феникс, словно выступающие из стены и держащие в лапах фонари. Тяжелая двустворчатая резная дверь из черного дерева. Да и внутри всё выглядит так, словно только приготовились к балу, описанному Львом Толстым в «Войне и мире».

Внутри меня встретил симпатичный молодой человек – метрдотель и повел по сверкающему белизной, позолотой и хрустальными люстрами залу, пол которого устилал лакированный паркет с причудливым узором. Мне даже боязно было первый раз наступить на него – побоялась испортить каблучками. Да заодно не рухнуть бы. Вот умора-то получится! Вместо сиятельной дамы в вечернем наряде – корова на льду.

К моему удивлению, несмотря на вечерний час, когда ресторан должен быть заполнен народом, тут никого не было. Когда мы прошли один зал, то следующий оказался намного больше. И тут я удивилась ещё больше: посередине стоял сервированный стол, за ним восседал Бельский, а остальные места вокруг были совершенно пусты.

Увидев меня, миллиардер поднялся, учтиво склонил голову и отвесил комплимент по поводу того, как я выгляжу. Так и сказал: «Хорошо выглядите, Лана». Хорошо? В русском языке сотни синонимов, – восхитительно, превосходно, блистательно, чудесно, очаровательно и т.п., а он выбрал это нейтральное «хорошо»?! Да что он за человек за такой, раз девушка три часа потратила, чтобы сверкать этим вечером, а он оценил её на «четвёрочку»! Я была разгневана, только виду решила не подавать. Вернее, лишь ответила колко:

– Вы тоже ничего так выглядите.

Бельский усмехнулся. Оценил. Сам-то он был безупречно хорош в своем шикарном темно-синем костюме. Правда, джентльменом оказался так себе. Когда я усаживалась, стул мне пододвинул метрдотель, после чего удалился. Не успела я рта раскрыть, как Бельский сделал знак рукой, подзывая официанта. Не спрашивая, чего я хочу, сделал заказ и отпустил парня.

– Может, следовало меня спросить, чего мне хочется? – язвительно спросила я.

– Позвольте мне сегодня угадать, хорошо? – хитренько улыбнулся Бельский.

– Попробуйте, – ответила ему. – Кстати, почему здесь никого нет? – я покрутила головой.

– Я арендовал ресторан.

– Как это? Весь? – у меня брови поднялись.

– Да. Чтобы нам никто не мешал.

– Ого. Вы крутой, – усмехнулась я. – Деньги девать некуда? Стольких людей лишили радости провести здесь приятный вечер.

– Деньги мне всегда есть куда девать, как вы выразились. А насчет людей… Я об этом не думал.

– Ну ещё бы! – дерзко сказала я. – Может, вернемся к интервью? Собственно, я сюда не ужинать пришла.

– Давайте, – согласился Бельский.

– Вы прошлый раз сказали, что мадам Бельская, цитирую, «интересуется лишь тем, покушал я, здоров ли, не простудился и надел ли теплые носочки». Давно вы женаты?

– Я не говорил, что женат.

– Да, но мадам Бельская…

– Моя мама, – усмехнулся миллиардер.

– Ах, вот как. То есть вы, несмотря на свои триллиарды, по-прежнему маменькин сынок? – я вложила в это весь свой сарказм.

– Говорят, мужчина становится взрослым, только потеряв мать, – спокойно, словно не замечая моей язвительности, ответил Бельский. – Я, к счастью, пока маменькин сынок. Но не в том смысле, как принято считать.

– То есть ваша империя не держится на советах вашей матушки?

– Нет, она держится на моих решениях. Матушка живет отдельно, у неё свой домик в деревне.

– Точнее – родовое поместье с участком в полсотни гектаров, – подсказала я.

Собеседник лишь улыбнулся.

– Не нужно так сильно завидовать чужому имуществу, – сделал ответный выпад.

– Вовсе я не завидовала, – ответила, поджав губы. – Вы сказали, что несмотря на помощников-мужчин, геем не являетесь. Тогда почему не женаты?

– Не встретил ещё свою единственную, – штампованно ответил Бельский. – Судя по вам, вы тоже избавлены от необходимости быть за кем-либо.

– То есть за мужем? Да, – я гордо вскинула голову. – Не отыскался ещё сильный духом мужчина, способный совладать с моим характером!

– Не боитесь годам к сорока оказаться старой девой с тремя кошками? – иронично спросил Бельский.

– Не боюсь. А вы не боитесь к старости жить, как Скрудж МакДак? Который только и делал, что третировал племянников и нырял в своё золотое хранилище?

Бельский вдруг рассмеялся. Думала его поддеть посильнее, а он… Гадкий все-таки тип!

– Может, поговорим о бизнесе? У вас же статья будет не только обо мне, а скорее обо мне на форуме в Женеве, – предложил собеседник.

– Хорошо. Чем вы можете быть полезны тамошним инвесторам?

– Моя компания один из лидеров строительного рынка, мы умеем возводить всё, от жилых домов до промышленных предприятий. Так что делайте выводы.

– И какой самый крупный проект, реализованный вами за последние, скажем, пять лет?

– О, их было много. Не только в России. Я уже не помню. Если хотите, пришлем вам на электронную почту отчет.

– Ладно, – ответила я. Мне стало скучно. Бизнес-шмизнес… Аня права. Передо мной сидит один из самых интересных мужчин страны, а я с ним говорю о стройках.

– У вас есть хобби?

– Неожиданный поворот.

– Такая вот я непредсказуемая.

– Предположим, есть.

– Интересное?

– Очень.

– Какое?

– А давайте поиграем. Поскольку о моем хобби знает очень узкий круг людей, то сделаем так. Вот, – он сунул руку во внутренний карман пиджака, – пять тысяч евро.

– Всегда с собой столько носите? Боитесь, на маршрутку не хватит?

– Нет, что на такси не хватит, – парировал Бельский. – Вот деньги. Я даю вам… пять попыток. Угадаете, что у меня за хобби – деньги ваши. Нет, расскажете в статье, как мы в это играли.

– Легко! – согласилась я.

– Первая попытка.

– Вы… любите охоту или рыбалку.

– Вторая попытка.

– Коллекционируете шикарные автомашины.

– Третья попытка.

– Хм… рисуете картины или фотографируете для души. А может, для продажи.

– Четвертая попытка.

– Спите с красивыми женщинами и ведете свой донжуанский список.

– Последняя попытка.

– Ну, я даже не знаю… коллекционируете, скажем… кости доисторических зверушек!

Бельский очень-очень пристально на меня посмотрел.

– Кто вам сказал?

– Мне? – я похлопала глазками, изображая святую невинность. – Никто. Сама догадалась. Неужели правда?

– Да, – ответил миллиардер. – Деньги ваши.

– Себе оставьте. На мороженое, – гордо ответила я.

– У вас такая большая зарплата, что вы отказываетесь от столь внушительной суммы?

– Подумаешь, – махнула я рукой.

– Удивительная вы девушка, – в голосе Бельского послышались уважительные нотки.

– Вернемся к интервью.

– Хорошо.

Но пришлось прерваться. Принесли заказ. Я не знаю, как называется это блюдо, но оно показалось мне очень аппетитным. Поскольку я была голодна, то не отказала себе в удовольствии полакомиться деликатесом из морепродуктов, запивая всё это восхитительным белым вином – Montrachet, как гласила надпись на этикетке.

Глава 7

Когда основное блюдо оказалось в наших желудках (пока мы кушали, болтали о пустяках), я вернулась к интервью. Говорят, конечно, что в такие моменты лучше предаваться приятному процессу переваривания пищи, чем рабочим вопросам. Но уж мне деваться было некуда. Я сюда, в общем, не питаться пришла.

– У вас есть враги?

– Конечно, – ответил Бельский.

– Знаете их в лицо?

– Ну, если бы я их не знал, усмехнулся миллиардер, – то наверняка не смог бы стать богатым.

– Потому что вы слабый? – уколола я собеседника.

– Нет, потому что чем больше бизнес, тем крупнее акулы. И если ты в упор их не замечаешь – окажешься внутри одной из них. Или сразу нескольких, это как повезет.

– А сами были акулой?

– Да.

– Что, и людей жрать приходилось? – я сузила глаза. Знаю, что иногда мене переклинивает, перехожу рамки дозволенного. Но в интервью – как на войне. Чем опаснее, тем больше шансов, что человек раскроется.

– Людей – нет, бизнес – да, – прозвучал ответ. – И полагаю, что вы прекрасно знаете, о чем я, – бросил мне вызов Бельский.

– Хотите сказать, что я людей поедаю?

Миллиардер рассмеялся.

– Не зря же вас, журналистов, называют акулами пера. Только мы, бизнесмены, когда захотим, питаемся чужими предприятиями и компаниями, а вы – эмоциями, хотя можете и чью-нибудь репутацию запросто слопать, – сказал Бельский.

– Я не такая.

– То есть вы беззубая акула? – усмехнулся собеседник. Ох, доиграется он у меня сейчас!

– Я вовсе не акула, а журналист, который честно делает свою работу. Так сколько бизнесов вы, как сами выразились, поглотили?

– Хотите заглянуть мне в пищеварительную систему? Поверьте, зрелище будет неаппетитное. И кстати, если вы хорошо помните уроки анатомии в школе, то начинается эта система ртом, а выбираться придется через… ну, вы понимаете. Или предпочитаете начать процесс поискать именно с той стороны?

Черт! Вот ведь какой острый на язык! Причем он явно стебётся надо мной, как ни один мужчина прежде себе не позволял! Хорошо, у меня нервы крепкие. Другая бы на моем месте разревелась, как последняя дура.

– Я согласна совершить это увлекательное путешествие лишь в одном случае: вы станете поим проводником, как Вергилий у Данте, – ответила я, скривив губы в подобии улыбки.

– Пожалуй, отложим его на другой раз, вы не против?

– Хорошо. Скажите, в каком инкубаторе готовят к жизни таких, как вы? Или это спец-интернат для подростков с девиантным поведением? – перешла я в новое наступление.

– Нет, обычная семья. Мама и папа, дедушки и бабушки, ничего особенного. Даже скучно в каком-то смысле, – ответил Бельский.

– И что? Никто вас не бил, не ругал, не заставлял мыть посуду после гостей холодной водой и убираться в квартире дважды в неделю?

– Мне кажется, или это у вас такое детство было? – усмехнулся миллиардер. Да чтоб тебя! Невольно чуточку своего детства вспомнила. Правда, мыть приходилось не холодной водой, но много посуды, а убирались мы каждую субботу. До сих пор терпеть не могу это занятие! Потому, как только стала зарабатывать, сразу съехала от родителей, покинув «зону комфорта» и поселившись в однушке. Правда, дом новый, хороший, почти элитный. И хотя платить за него приходится много, но лучше так, чем обратно туда, где меня регулярно будут припахивать.

– Нет, – пришлось соврать, – у меня было такое же, как у вас, хорошее детство. И все же вы не ответили.

– Страсть к открытиям – вот что мне стало интересно. Примерно лет в десять прочитал «Таинственный остров» Жюля Верна и так впечатлился, что захотел стать путешественником. Потом были «Цусима», «Порт-Артур», «Мастер и Маргарита» и другие книги. Они сделали меня таким, каков я теперь.

– Что-то не припоминаю, чтобы там деньги учили зарабатывать, – заметила я.

– Нет, конечно. Там их в основном только тратят, – улыбнулся Бельский. – Но зато и показано, что такое честь и совесть, каким нужно быть, чтобы иметь право считаться настоящим мужчиной. Опять же, прививают лидерские качества. Ну, и путешествия, конечно! Только чуть позже я понял: чтобы иметь возможность ездить, куда хочешь, нужно много и упорно трудиться, как персонажи «Таинственного острова».

Мне в этот момент даже иронизировать почему-то не захотелось. Наверное, за все время нашего диалога это был первый ответ, который не имел сильного привкуса сарказма. Показалось, что Бельский в эти секунды говорил очень искренне, душевно даже. Но увы. Недолго музыка играла.

– А вас, я так полагаю, воспитывали женские любовные романы? – спросил собеседник.

Испортил такой момент!

– Нет, «Пятьдесят оттенков серого», – ответила я с вызовом. – Только мне всегда мечталось, что в реальной жизни я буду указывать главному герою, где встать, куда сесть и чем заниматься.

– Как хорошо, что у нас не та история, – заметил Бельский.

– Что, боитесь сильных женщин?

– Нет, ну что вы. Наоборот, ценю и уважаю. А вот всякое там насилие терпеть не могу.

– Даже если это всего лишь игра?

– В том числе. Можно ведь и заиграться.

– Вам, я так понимаю, доводилось?

– Мне нет, но я знаю некоторых господ, которые увлеклись и до сих пор остановиться не могут.

– Имена, конечно, называть не станете?

– Нет, ну что вы. Это же их личное дело, не моё.

Я подумала немного и решила, что с меня хватит. Напишу из того, что получилось. Иначе… как-то мне стало не по себе. Бельский вдруг превратился из острого на язык, холодно-рассудительного бизнесмена в привлекательного мужчину с красивыми и главное теплыми зелеными глазами. А может, это вино так на меня подействовало? Нужно поскорее выйти на воздух, чтобы выветрились из разгоряченной головы эти мысли. Я здесь на работе, а не на свидание пришла.

– Что ж, на этом наше интервью можно считать оконченным, – сказала я.

– Как? Так быстро? – с усмешкой спросил Бельский. – Я думал, посидим еще часика два, поговорим по душам.

– Думаю, у вас для этого другой человек найдется, чтобы, как вы сказали, по душам. Рамки нашей беседы не предполагают подобного, – ответила я.

– Такого человека у меня нет, так что ваше предположение неверно, – сказал миллиардер. – А рамки… кто их устанавливал? Давайте их сломаем или расширим, как вам больше нравится?

– Мне нравится в столь поздний час лежать дома в постели и кино смотреть, – ответила я.

– Тогда позвольте вас довезти?

– Ого, так вы частным извозом по ночам промышляете? Как все богатые люди, да? Вы же знаете любимую байку всех таксистов?

– Какую же?

– Что они все крутые бизнесмены, а таксовать – всего лишь хобби, – уколола я собеседника. Не сдержалась.

– И что ж вы такая дерзкая постоянно, а? – по-доброму улыбнулся Бельский. – Напоминаете мне маленького ёжика. Даже фырчите, как они это делают.

– С волками жить, знаете ли. Так лучше быть ёжиком, чем зайчиком, от которого такие, как вы, обычно шкурки оставляют, – сказала я. – Провожать не надо. Доберусь сама. Прощайте, Артём Валентинович!

Встала, развернулась и ушла. Даже спасибо за ужин не сказала. Да и с чего бы вдруг? Для него оплата подобных мероприятий дело привычное и ничего не стоит. Это я бы треть гонораров отдала за одну только бутылку белого вина. Ну, а Бельский – для него подобное сущий пустяк. Главное, что последнее слово осталось за мной, как и хотела! И точно знаю: когда уходила, он пялился на мой обтянутый платьем зад и всё, что выше и ниже. А выше была моя открытая почти до самого пояса спина, ниже – стройные ножки в черных колготках, которые визуально делают их вообще неотразимыми. Да-да, свои ножки я считаю неотразимыми, они лучшее, что досталось мне от мамы.

Вернулась домой и только здесь, устало повалившись на табурет в прихожей, глубоко вздохнула. Эх, Лана, Лана! Все-таки подруга моя Аня права. Я – дурочка. Вместо того чтобы постараться охмурить Бельского, устроила ему ироничный допрос без пристрастия. Он теперь наверное думает, что я обычная экзальтированная журналисточка, которых можно каждый день наблюдать на федеральных телеканалах в ток-шоу. Они набрасываются на собеседников, задавая им дурацкие вопросы, цель у которых не истину понять, а скандал устроить.

Жаль, если Артем Валентинович станет думать обо мне в подобном ключе. Все-таки мне показалось, что он нетипичный богач. То есть не тупой буржуй, которые только и думает, где бы урвать кусок пожирнее. Может, это лишь маска у него такая, чтобы выживать среди подобных. Внутри – милый мужчина, умный и ранимый. Он даже приоткрыл свою личину, а я сделала вид, что ничего не заметила. Эх, напрасно я так!

Расстроилась, а чтобы отвлечься, уселась, несмотря на поздний час, за компьютер, включила MS Word и задумалась над заголовком. Есть журналисты, которые сначала текст напишут, а уж потом его озаглавят. Я так не умею. Строить дом нужно не с крыши, а с фундамента. «Как вы яхту назовёте, так она и поплывет». Потому сначала заголовок. И какой? Тут же родилось: «Акула бизнеса с человеческим лицом». Задорно хихикнув, принялась шлепать пальчиками по клавишам. Ко мне вернулся огневой запал, и я поняла, что материал просто обязан быть серьезным, поскольку речь идет о международном форуме (в том числе), но и стёбным. Чтобы никому не показалось, будто журналист Светлана Межерицкая растворилась в зеленых очах собеседника, и его миллиарды застили ей белый свет.

Ха! Не дождётся! Еще на свет не родился такой богатей, который бы сумел меня вот так запросто, накормив и напоив, лишить острого ума и заставить плясать под его дудку. Пусть знает господин Бельский, что я не продаюсь. Ни за тридцать сребреников, ни за ужин в шикарном ресторане.

Глава 8

С видом победительницы я пришла на следующий день в редакцию и, распечатав статью, отнесла её сразу к главреду, минуя Надежду Михайловну. О, я прекрасно знаю, как она разозлится. Ещё бы! Эта несносная девчонка (я то есть) посмела прыгнуть через её голову! Но у меня есть стальное оправдание: задание мне давал Алексей Алексеевич, потому я не обязана перед ней отчитываться. Если ей так уж хочется сунуть в это дело свой короткий картошкой нос, так пусть с Карлсоном общается. И я ещё посмотрю потом, стану ли выслушивать её нотации, где и что исправить.

У меня на Роднянскую есть зуб. Большой и острый. Меня однажды приглашали в пресс-службу очень крупной государственной организации. Так эта мелкая зараза, знающая, кажется, всех руководителей служб по связям с общественностью, позвонила тамошней начальнице и отговорила меня брать. Сказала, что на самом деле Светлана Межерицкая вовсе не так талантлива, как о ней говорят. Мол, все её статьи пишу я сама фактически, поскольку «эта журналистка только приносит мне ужасное сырье, над которым приходится долго работать». Анна Ахматова, блин!

«Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда,

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда».

Конечно, меня в то место после этого демарша не взяли. Тогда я решила, что Роднянская слишком засиделась в кресле заместителя главреда, и следующим, кто его займет, буду я. Война объявлена, боевые действия начаты. Правда, пока Надежда Михайловна крепко держит оборону. Ничего, у меня найдутся и на неё крупнокалиберные снаряды. Интервью с Бельским – один из них. Потому я отнесла его к Карлсону, положила перед ним на стол и уселась ждать, пока прочитает.

Бегая глазами по строчкам, Алексей Алексеевич сначала покрылся одним красным пятном. Затем вторым. После потянул, ослабляя, узел галстука. Дальше расстегнул пуговку на воротнике рубашки. Финалом стали два стакана воды, которые он выпил подряд, обливаясь потом. Ну, а уж в самом конце он посмотрел на меня, бледный и напуганный (никогда его таким не видела) и спросил дрожащим голосом:

– Лана, что вы мне принесли такое?

– Как что? – бодро ответила я. – Интервью!

– Вы с ума рехнулись?

– Нет, с утра была в ясном сознании, – прищурилась я и ощетинилась иголками. – Что не так?

– Если мы это опубликуем, то знаете, что Бельский с нами сделает?

– И что же?

– Пустит по миру с котомкой. Вы помните эту песенку – «У Курского вокзала Стою я молодой, Подайте Христа ради Червонец золотой»? – спросил Карлсон, и вид у него был такой несчастный, что мне даже его жалко стало немного.