Рыбка на завтрак. Мяско на обед.

- Ладно, молодежь, пора мне и честь знать. У вас явно есть дела поинтереснее, чем слушать ностальгические байки. – Рор подмигнул племяннику, а льнущую к нему девушку расцеловал трижды – в обе щеки и в губы. Причем Бьерн был готов поклясться – весь этот «благословляющий» ритуал пожилой сластолюбец затеял лишь затем, чтобы подольше поприжиматься своими седыми усищами к алым Рининым устам.

— Не тяни со свадьбой, Бьер! Роду нужен наследник. – Уже в дверях выдал привычное наставление ярл, а самозванная «невеста» в очередной раз хихикнув, подхватила ладонь Бьерна и сплела их пальцы.

«А нечего было домой кого ни попадя тащить!» — ехидно заметил внутренний зверь и развернулся спиной – мол сам эту кашу заварил, сам и расхлебывай.

Дверь закрылась. Ринин смех затихающим эхом осел на потолочных балках. Тур выдернул руку и резко развернул девушку к себе, уставившись в синие, как море, глаза.

— Ты какого лешего вытворяешь? – с трудом, сдерживая рвущийся крик, выдохнул он.

— Твой дядя пришел, — пожала она плечами, возвращая прохладные ладошки на напряженные плечи Бьерна. — Я как раз прибиралась на кухне. Довольно шумно прибиралась, он точно услышал. Пришлось открыть, сказать, что я твоя невеста. Он так обрадовался! А дальше мы просто пили чай…

— Невеста?!— Бьерн задохнулся. — Не могла другую легенду придумать?

- Это какую? – Морская синь глаз плеснула чернотой. – Домработницей представиться? Так себе легенда, учитывая твой бардак.

Тур стиснул зубы.

- Да и с униформой напряженка, — уже мягче улыбнулась девушка, кивнув на свои ноги.

Стройные. Длинные. Едва прикрытые растянутым трикотажем. Вот ведь зараза! Бьерн заставил себя отвести взгляд и вернуть мысли в деловое русло.

— Ты — сбежавшая преступница! — рявкнул громче, чем требовалось. — Образец шестьдесят девять! Тебя ищет вся корпорация, а ты тут чай пьешь и бедрами сверкаешь перед моим дядей! Ты вообще знаешь, кто он? Мундир видела?!

Рина моргнула. Улыбка сползла с миловидного лица.

- Видела. Ему идет. Солидный, и пуговицы красивые.

- Рина! – одернул Тур, сбрасывая с груди такие нежные и легкие ладони. – Или лучше называть тебя Марра Рин? Опасная убийца, которую приказано поймать любой ценой. Я видел труп стажера…

Девушка отпрянула испуганно, заозиралась по сторонам то ли в поисках путей побега, то ли оружия.

— Я никого не убивала, — пролопотала едва слышно. — Я не помню, что было вчера. Помню только темноту, волны, холодную воду, а потом ты – теплый, большой, хороший. Но я не убивала. Марра бы помнила.

— Марра, русалка из ванной? Она-то помнит, как ты меня соблазняла!

— Она это я. А я – она. Но Марра не убивает просто так. Никогда. Только когда голодная и, если нападают.

Рина отвела взгляд.

— А стажер? Мальчишка, который был с тобой, точнее с Маррой в бассейне. Ты его помнишь? – Бьерн наседал, загоняя Рину в тупик, не только эмоциональный, но и реальный – между столом и холодильником.

Синие море глаз всколыхнулось надвигающимся штормом.

— Я не знаю. Я не помню! – девушка схватилась за голову, а слова обернулись всхлипом. - Но там... там было что-то страшное, большое… жарко, больно! А он кричал, или это кричала я… А-ааа!

Она закричала так, словно ее резали. Пальцы в волосах удлинились, обретая черные заостренные когти, а на бледных бедрах проступил блеск чешуи.

- Рина? – Тур осторожно приблизился наблюдая.

Глаза чернели, поглощая цветную радужку и заполняя белизну белка. Крик обернулся свистящим дыханием, а за внезапно побледневшими губами проступил ряд тонких иглоподобных зубов.

— Рина? — Бьерн протянул руку, надеясь успокоить и обратить переход.

— Не подходи! — низкий опасный голос не просил – требовал подчиняться. Уже абсолютно черный взгляд метался ко кухне, не задерживаясь подолгу ни на чем. На шее, за ушами, запульсировали жабры — и вдруг дыхание обернулось хрипом.

- Ме…медведь… — сумела произнести Марра Рин, падая и скребя когтями деревянный пол.

— Ты чего? — Бьерн рухнул на колени, уже не беспокоясь о собственной безопасности. С чокнутой беглянкой творилось неладное, а бросать в беде Тур не привык. Даже если это опасный монстр-убийца. Сначала надо спасти жизнь, а уж потом решать, что с ней делать.

«Она хочет тебя женить!» — не оборачиваясь, буркнул все еще дующийся на Рину медведь.

— Без паники! – отмахнулся Бьерн, откидывая с перекошенного злобой лица длинные волосы.

— Прочь! — Из горла Марры вырвался уже не человеческий звук, а низкое, вибрирующее рычание. Когти, удлиняясь на глазах, полоснули воздух. Тур увернулся, перехватывая чешуйчатые запястья.

И тут по лицу русалки пошла рябь, на миг обращая ее обратно в Рину.

— Бьерн, мой медвежонок… — выдохнула она, льня к нему, впиваясь в губы поцелуем — отчаянным, страстным, обреченным. Руки выскользнули из захвата, обвивая за шею, а тело, наполовину покрытое чешуей, прижалось так, будто он ее последнее спасение.

В следующий миг острые когти вонзились в мужское плечо.

— Твою ж! — Бьерн отшатнулся, отшвыривая от себя Марру. Черты Рины вновь растворились в хищном оскале морской навии.

— Кончай представление! – выкрикнул он. – Ты чего взбесилась, что я жениться не хочу?

— Дурак! — Марра выгнулась назад, точно пыталась встать на мостик. Судорога исказила и без того пугающие черты. Руки метнулись к затылку, впились острыми ногтями в шею и принялись расчесывать, разрывать кожу сзади до крови.

- Жжет! Жжет! Жжет!!!

— Стой! — плюнув на самосохранение, Бьерн рванул к не до конца обернувшейся русалке, перехватил ее ладони и смачно выругался, когда извернувшись, она цапнула его за предплечье.

Повезло! – на руке остался отпечаток человеческих зубов. Иглы сирены вырвали бы кусок плоти на раз.

Марру Рин трясло, перекидывая из одного состояния в другое, чешуя то уступала нежности кожи, то обжигала шершавой кромкой, один глаз заманивал в глубинную тьму бездны, другой молил о помощи мягкой морской синевой. Полукровки так не обращались. Даже подхватив болотную лихорадку или перебрав забродившего сока вороники. Творилось что-то неладное.

— Дай посмотрю! - Тур развернул внезапно обмякшую девицу, отвел мокрые волосы и замер. На шее, чуть ниже затылка стояло клеймо. Маленький дракон — эмблема корпорации «Авадаль» с цифрами «69». А под ним едва заметный крестообразный шрам, аккуратный и тонкий, как от скальпеля.

— Что за ерунда? — спросил хрипло, не надеясь на ответ. – Маячок слежения?

Бьерн о таких читал, но вживую не видел. Маячки вживляли преступникам, осужденным на оседлое проживание, без права смены места, как правило, в далеких стадах, на рудных приисках, или плавучих поселках добытчиков янтаря. Но если это датчик перемещения объекта – почему его хоромы до сих пор не окружены вэрингами?

Марра молчала. Ее тело вновь выгнулось, глаза закатились, и она замерла на полу в руках Тура, наполовину обернувшись из человека в русалку с чешуей, жабрами, когтями, но без сознания.

— Вот же ж! — Бьерн стукнул кулаком по ни в чем не виноватой табуретке. — Ну что за день?! Что за жизнь?! Что мне с тобой делать, Рыбка?!

Он подхватил ее на руки — легкую, холодную, мокрую от пота, или просто по своей водной природе. Оглянулся, в поисках подходящего и стащил со стола скатерть, которой утром еще не было. Видимо, Рина действительно прибиралась перед приходом ярла, раз вытащила из шкафа это расшитое рунами полотно.

Завернул полубабу, полурыбу в тряпку как куклу. Принюхался и сунул руку под нос — дышит. Значит, жива. Пока жива.

— Ладно, — сказал сам себе и медведю, который снизошел до недовольного ворчания. — Спокойно. У нас есть план.

Но это было вранье. Никакого плана не было – только нарастающая, способная спустить все в навью бездну паника.

Но было место, где принимали, не задавая вопросов. Был друг, которому можно доверять. А еще была Вида.

*

9. Бездна и синева

Марра билась выброшенной на сушу рыбой на заднем сидении мчащегося к Крунаборгу внедорожника. Бьерн честно хотел засунуть ее в багажник. Даже открыл и отпихнул в сторону ящик с инструментами. Но не смог.

«А вдруг у нее опять хвост вырастет?» — предостерег внутренний медведь.