Полная версия
– Замечательно, – крутилась я на месте, пытаясь себя рассмотреть.
А у самой от волнения набатом билось сердце в ушах.
Это всё не сон и я… здорова? Я буду жить!
– Что дальше? – спросила у жреца, отчего-то волнуясь ещё сильнее.
– На улице нас ждёт конный экипаж, к завтрашнему дню мы должны будем пересечь границу и я передам тебя своему господину – твоему будущему мужу. А после твою судьбу будет решать он сам.
– Так и не расскажешь, кто он такой?
Жрец отрицательно качнул головой.
– А если попрошу тебя открыть мне путь обратно, чтобы я хотя бы вещи собрала?
Он рассмеялся. И смех его напомнил мне гарканье ворона…
– Прости, Лили, путь меж мирами может открывать только дракон, и только единожды: отсюда туда и обратно.
– Но… ты ведь провёл меня, – не поняла я, с опаской выходя вслед за ним из хижины.
– Лишь потому, что служу ему, и он дал мне эту особенность в дар. Устраивайся, – широким жестом руки указал он мне на чёрную повозку, запряжённую жемчужными, прекрасными лошадьми. – Путь будет сложным, ехать нам через вражеские земли, так уж вышло… Межмирные пути даже драконы открыть могут далеко не в любом месте.
Я села рядом с ним, так, чтобы находиться не внутри закрытой повозки, а снаружи и видеть всё.
А здесь даже небо казалось иным! И плывущие по его сини облака словно мерцали в свете дня. И солнце было более золотым. И деревья, местами уже с облетевшей листвой, выглядели незнакомо: стволы их гладкие и светло серые, а ветви ажурно спутанные. Красиво…
Мы ехали долго, но усталости я не ощущала, рассматривая всё вокруг, коротая этим время, пока мой странный провожатый не вынул из кармана своего плаща красную шёлковую ленту.
– Сейчас мне придётся завязать тебе глаза. И возражений я не приму, уж прости.
Мне стало не по себе.
– Зачем это?
Глава 3.2
В ответ мне к лицу просто поднесли ленту и, уже ничего не говоря, стянули её на моих глазах. Неприятно, слишком сильно завязав узел, случайно затронув несколько прядей волос, от чего заболела голова.
Но вместо того, чтобы снять повязку или как-то возразить, я притаилась.
С меня будто постепенно спадали некие чары. И осознание происходящего, и непонимание всего этого охватывали всё сильнее.
Я в чужом мире. Меня везут к мужчине, который станет мне мужем. Моя судьба в руках колдуна, а после окажется в руках… кого?
– Если ты не скажешь, наконец, к кому я еду, то сбегу, – произнесла удивительно твёрдо и уверено.
– Дракон, – сухо ответил мне жрец. – Твой муж – дракон. Довольна? Если кто-то узнает и поверит тебе, жди беды. Но ты, видимо, этого не боишься?
– Я даже не понимаю, как могу быть женой дракону, что мне другой беды бояться? И… – запах гари заставил меня закашляться.
Повозка начала странно скрипеть и замедлила свой ход. Звуки вокруг сделались странными, приглушёнными, ветер, будто пытаясь что-то сказать, неприятно скрипел и свистел, словно в голых ветвях деревьев. Куда делась их листва?
Лента слишком плотно прилегала к моему лицу, и я незаметно попыталась сделать хотя бы щёлку, чтобы подсмотреть одним глазком, что происходит.
Но жрец коротко и хлёстко ударил меня по ладони.
– Эй! – возмутилась я, прикрывая рот и нос рукавом платья в попытках хоть немного унять запах гари и пепла.
– Извини, – нехотя бросил он. – Но лучше тебе ничего здесь не видеть.
– Почему?
В ответ молчание.
А через какое-то время его тихое ругательство.
– Что случилось? – завертелась я, будто и правда могла так быстрее что-то понять.
До слуха моего донеслись мужские голоса, перерастающие в одобрительно-опасный гомон.
– Мой господин должен был уже давно нас встретить, – судя по звуку, жрец выхватил какое-то оружие. – Я ослаблен после переправы тебя в наш мир.
– Эй, – прозвучало уже совсем близко, и голос мне ох, как не понравился, – девкой не поделишься?! Мы с ребятами уже пару лун девиц не видели.
Я поёжилась и всё же сорвала повязку с лица.
А вокруг пепел да высушенные до бела ветви мёртвых деревьев. И тёмные следы вокруг… И огромный тлеющий костёр неподалёку.
Костёр из павших воинов.
Лучше бы и правда я не открывала глаз.
– Шли бы мимо, – проворчал жрец, крепче сжимая в руке кинжал, – и нам не мешали. Эта девушка останется со мной!
– Да кто ж спорит? – выступил вперёд огненноволосый крупный мужчина со шрамом на лице и маленькими, тёмными глазами. – Мы ненадолго её одолжим и тебе вернём.
– Ненадолго только и можешь? – ухмыльнулся жрец, а я невольно обняла его за руку, прижавшись к нему, зажмуриваясь от страха.
Смех, что звучал до того, прервался.
– Что ты сказал?! – заревел мужчина, жестом подзывая к себе своих дружков.
Всего их оказалось четверо. И я уж было понадеялась, что для колдуна, пусть и уставшего, это не представляет угрозы.
Но когда из-за жуткого костра выступило ещё шесть человек, сердце моё ушло в пятки.
– Так, – шепнул жрец, передавая мне в руки поводья, – езжай вперёд, как можно быстрее, Лили. Тебя должны встретить. Он… не мог опоздать, – в глазах его я отчётливо прочла растерянность.
И, судя по всему, чувство это было жрецу в новинку. Что совсем меня не обнадёживало.
Однако, делать было нечего и я продолжила путь одна, подгоняя лошадей, как умела и стараясь не оборачиваться на разгоревшуюся позади битву.
Мимо мелькали разрушенные дома какой-то деревушки, обугленные деревья, ленточки дыма, исчезающего в выси. И может быть, я бы так и ехала, пока меня действительно кто-нибудь не встретил, да рядом раздался… детский звонкий смех.
– Стой! – крикнул мне тёмноволосый мальчишка с мерцающими глазами из под низко опущенного капюшона. – Остановись, прошу! – выбежал он ко мне из-за колючих зарослей.
***
– А дальше? – слушали меня ребятки, устроившись рядом со мной там же, в лесу у склонившегося дерева, где мы встретились.
– Не помню, – пожала я плечами, глядя, как мальчик убаюкивает сестрёнку на руках.
– Совсем ничего? – уточнил Кэс, хмуря свои светлые брови.
– Помню, что ночевала где-то под открытым небом, дети жарили на костре какие-то корешки. Помню, у них были козы… А днём нас нашли те незнакомцы, с которыми сражался жрец. И… Всё, как в тумане. Да это и не важно, так ведь? – поднялась я, отряхивая платье. – Сейчас главное придумать, куда нам идти и как выживать.
– Мы не ели уже очень давно, – поделился Кэс. – Особенно он, – кивком указал на Арми.
– Откуда знаешь, если он не говорит?
– А не видно? – хмыкнул Кэс. – Арми даже сознание терял пару раз.
И правда, мальчик был – одни глаза, да кожа и кости. Красивый, будто какой-нибудь эльф и тающий на глазах…
– Ничего, – протянула руки к малышке, – что-нибудь придумаем. Обещаю.
Немного помедлив, Кэс всё-таки доверил мне свою сестру.
– Если с ней что-нибудь случиться, – сказал он вдруг очень тихо и слишком серьёзно, – я не переживу. Ночи теперь особенно холодные. И молока бы ей… Как ребёнку без молока?
Глава 4
– Так, хорошо… – выдохнула я, стараясь шагать по пружинистой земле осторожно, чтобы не споткнуться об какую-нибудь кочку или торчащий корень, неся на руках ребёнка. – Молока нет, значит… А было?
Кэс на вопрос отреагировал странно: притих сначала, в плечи вжав голову, будто я не про молоко спросила, а про что-то страшное, в чём хотела его уличить. А потом тихо так, как будто на пробу, протянул:
– Не-а.
– Чем же ты её кормил?
– Ну… то есть, – замялся он, а затем выпалил: – Мама ведь жива ещё была! Не знаю, как и чем кормила.
Я вначале смутилась, решив, что ему просто тяжело вспоминать о матери. Но затем решила продолжить расспросы. Ведь что-то никак не сходилось…
– Понятно, – хотелось, тем не менее, погладить его по светлым волосам, пожалеть, но не решилась. – Но не вчера ведь это произошло, так? И не пару дней назад?
Почему-то я в этом была уверена.
Он шумно сглотнул и коротко взглянул на меня, замедляя шаг, оказываясь чуть позади.
– Коза была у… друга. Но он нас предал, я не хочу о нём говорить.
– Хорошо, а мука у вас есть?
Он покачал головой.
– Крупы? – на ходу вспоминала я, что вообще могут есть детки в месяцев пять.
Кэс вновь качнул головой:
– Не-а.
– Допустим… Так, а овощи? Хоть какие-нибудь?
В ответ Кэс достал из кармана своих льняных штанов три маленьких, раскрошившихся сухих лепёшки.
Я остановилась, долго рассматривая их, просто поражённая положением, в котором оказалась.
– Ага… – только и смогла выдавить из себя. – Пшеничные?
На худой конец, какими бы ни были, если другого ничего не раздобудем, размочу в воде и накормлю этим. Старшие ещё немного потерпят, а вот такая кроха, сомневаюсь.
– Не знаю, – пожал Кэс плечами.
И рядом со мной Арми тихо и легко, будто веса в нём и вовсе не было, упал в высокую жёсткую траву, теряя сознание.
– Держи, – дала я Кэсу его сестру и бросилась к малышу. – Маленький, ты как? Очнись!
Где-то я слышала, что, вроде как, лучше стараться поскорее приводить в чувства упавших в обморок. Иначе это может на них плохо сказаться. Не знаю, насколько правда, но мне точно будет спокойнее, если мальчик откроет свои удивительные, тёмно-лунные глаза!
И он открыл. Пристально посмотрел на меня и вдруг… жалобно, почти беззвучно всхлипнул, закрывая лицо ладонями, будто стесняясь своих слёз.
– Ого, – остановился Кэс рядом с нами. – Я ещё не видел, чтобы он плакал. И голос, – услышав плач друга, обрадовался он, – у него есть! Арми, так ты можешь говорить?!
Я, как могла, пыталась утешить малыша, поглаживая его по голове и острому, вздрагивающему плечику, а потом и вовсе подняла его на руки.
Арми оказался едва ли тяжелее сестры Кэса…
– Тише, мой хороший, – зашептала я, продолжая идти вперёд, – тише, всё хорошо… У тебя что-нибудь болит?
Он не отвечал. Да, наверное, и не станет отвечать. Может Арми и мог, умел разговаривать, но из-за чего-то, что пережил, перестал это делать. Голос и у многих взрослых после стресса пропадает, знаю о таких случаях.
– Вы мне расскажете, – мы вышли к полю, но с другой стороны от того места, где недавно была я, – куда шли до этого, как оказались в лесу?
– Ну, – Кэс снова замялся.
Я почти уверилась, что он что-то скрывает от меня…
– Мы искали какой-нибудь брошенный дом или деревню. Детей сейчас больше, чем взрослых, с одной стороны, нам могли бы помочь, найди мы кого-то из старших. А с другой, лишние рты, кому нужны? Так что не знаю, на что мы надеялись. Но надеялись, – подвёл он итог и принялся укачивать разразившуюся плачем Иргиль.
Когда станет чуть спокойнее, мне нужно будет хорошенько с ним поговорить. Странно он всё же рассказывает о своих приключениях, будто старается обходить какие-то темы, путается и обдумывает слова…
Но пока я сосредоточилась на главном – не обращать внимания на усталость и волнения, продолжать идти вперёд.
Раз есть тропа, значит, она куда-то ведёт.
И я оказалась права. К вечеру мы вышли на холм, под которым виднелись низкие крыши деревянных хижин крохотной деревушки.
– Замечательно, – выдохнула я, спуская на землю Арми. – Наверняка мы найдём там хоть какую-то помощь!
– И не надейся, – раздался скрипучий старческий голос у нас за спинами, что заставило всех вздрогнуть и резко обернуться. – Вот он, – указал узловатым пальцем на Кэса приземистый, седовласый старик, угрожающе держа во второй руке вилы, – ни за что отсюда не спустится! Иначе! – направил на нас своё «оружие».
Я приложила всю свою силу воли, чтобы не отступить. Хотелось, чтобы мальчишки чувствовали опору хотя бы во мне, и без того пережили, боюсь представить, сколько всего! Но я никогда не думала, что какой-то старик может так сильно меня пугать. А он ещё и почти слеп, судя по выцветшим, едва ли не белым маленьким глазам.
– Да как вы можете, – стараясь унять дрожь в голосе, произнесла я, – это ведь дети. Не подходите! Вы пугаете их.
Старик недобро усмехнулся и сделал к нам шаг, заставляя ребят от напряжения вытянуться стрункой. Казалось, ещё немного и теперь оба свалятся без чувств, не выдержав страха.
– Пугаю? А знаешь вообще, кого привела? Да местные только-только избавились от этих паразитов!
– Ничего не понимаю, – прошептала я сама себе, а Кэс, не отводя взгляда от старика, потянул меня за рукав.
– Лиля, пожалуйста, давай уйдём? Мы потерпим ещё с едой и даже со сном… Найдём в другом месте приют.
Но они, может, и потерпели бы. И я сама. Но девочка, совсем кроха, ей ведь даже не объяснишь ничего.
Нет, надо со всем разобраться, прямо сейчас.
Глава 5.1
– Дедушка, – начала я вежливо, но старик лишь перебил меня.
– Ты внучка мне, что ли?!
– Н-нет… Но, слушайте, если вы думаете, что…
Он перебил меня вновь:
– Я думаю лишь то, что вам нужно уходить отсюда! Поняла?
Его вилы вновь угрожающе были наставлены на нас. А меня охватила злость.
– Маленькие дети в беде. Вокруг твориться невесть что, а вы будете нам угрожать?! Не знаю, кого вы там всей деревней выживали отсюда, а дети эти мои! И что-то я не помню, чтобы они здесь беспризорниками бегали.
Он ведь почти слеп, неужто не поверит, даже если и правда мальчишек раньше видел...
И, похоже, мой напор и нарочитая уверенность в голосе действительно сработала.
Старик опустил своё оружие и приблизился, щуря и без того узкие глаза.
– Не очень-то они друг на друга, да и на тебя похожи, милочка…
Я недобро улыбнулась:
– Ты это мужу моему скажи, хам, он не поглядит, что ты стар, ответит тебе!
Он смутился, как-то стушевался, скукожился весь и поджал недовольно узкие, бесцветные губы.
– Ну, – прочистил горло, – а муж-то твой, кто? И где?
И я вдруг выпалила первое, что пришло на ум:
– Я ехала к нему с дальних земель, он меня встретить должен был, но кое-что произошло и, видимо, мы разминулись. Думаю вот теперь, где мне его дождаться.
Немного поразмыслив, с подозрением ещё раз окинув детей взглядом, старик медленно проговорил:
– Возможно, зачарованный особняк вас примет… Это к западу от нашей деревушки. Мы и рады будем, если там кто из людского рода поселится. Спокойнее как-то…
– Ну, нет, – крепче прижал к себе Кэс сестрёнку, – я туда ни ногой. Мы и без того оттуда едва ушли. А теперь и подавно, – он осёкся, поймав на себе мой взгляд.
Мало того, что перед этим странным стариком выдаёт, что и правда здесь был, так ещё и понять дал, что действительно чего-то мне недоговаривает.
Но старик, к счастью, то ли прослушал всё, то ли не понял. А я вот решила один момент уточнить:
– Особняк кем-то брошен? Почему зачарованный?
– Потому что сила драконья в нём живёт, даже когда хозяина его там не видно!
– Кто хозяин?
Старик возвёл к небу глаза, шумно вздыхая:
– Дракон, конечно же! Наш повелитель. Он давно уже там не появлялся, с начала войны. А вот магия его тёмная всё ещё там обитает, время от времени местные видят, как сгущаются тени вокруг особняка, будто сам дом тот ими дышит, тоскуя о своём хозяине. И никто из людей близко подходить не смеет, даже сейчас, когда там можно было бы раздобыть чистой воды и еды. Сад то драконьего дома жив! Словно ухаживали за ним всё это время… призраки, – совсем уж проскрипел он, будто кто открыл старую покосившуюся калитку.
Я поёжилась.
Но выбирать не приходилось.
Особняк, так особняк! Если там фрукты и овощи можно найти, то нам это подходит.
Как ни как, а у меня на руках болеющий, ослабленный мальчик и пятимесячная малышка. И её братик, который вот-вот тоже начнёт страдать от истощения.
Какие призраки могут в таком случае остановить женщину?
Но когда, миновав несложный, но неожиданно долгий путь до пресловутого зачарованного места, я шагнула в открывшиеся железные, высокие ворота, шпили которых зловеще окрасились в багровый свет заходящего солнца, то сердце моё пронзило иглой.
Я могла бы поклясться, что видела, как в сумерках вспыхнули золотые глаза с острым, вертикальным зрачком. И голос мужской, чарующий, бархатный, но с раскатистыми нотками, будто приглушённого грома, прозвучал прямо у меня в ушах: «Лили… наконец-то…»
– Может, – прошептал Кэс, крепко сжимая мою похолодевшую ладонь, – куда-нибудь ещё пойдём?
Дети, судя по всему, ничего не заметили. А с меня слишком быстро спало наваждение, чтобы я рассмотрела образ мужчины лучше.
Но душа заныла так, как будто я по кому-то очень, очень сильно скучала… всю свою жизнь. И в это, тем не менее, вплетался жгучий страх.
Но.
– Сестру пожалей, – строго ответила я и шагнула к серому, высокому дому, больше похожему на каменный старинный замок.
Глава 5.2
Мы поднялись по широким ступеням, озираясь по сторонам, путая шелест моего платья с шелестом яблоневой сухой листвы, а эхо собственных шагов с преследованием нас призраками, которыми успел старик так напугать детей.
Но вот пальцы мои сомкнулись на резкой массивной ручки двери, и дом принял нас в свою тёплую темноту.
– Ни за что бы не поверил, что решусь зайти сюда, – поделился со мной Кэс, пока я по привычке шарила рукой по стене в поисках выключателя, сама не осознавая, что делаю.
– Ты понимаешь хотя бы, что будто путаешься в показаниях? – не смогла я сдержать нервный смешок.
– А? – даже темнота не помешала мне представить, как мальчишка невинно и недоумённо хлопает ресницами.
– Расскажешь мне с начала до конца, с кем и зачем здесь был, как оказался в лесу и что мне не договариваешь, – наконец нашла я рядом на круглом высоком столике лампу и смогла её зажечь.
Вокруг оказались изящные мраморные статуи людей, красные ковры на чёрном полу, высокие колонны, поддерживающие потолок и открытый второй этаж, и лестницы по сторонам этого просторного, красивого… и пыльного зала, посреди которого стоял такой большой камин за железной решёткой, в котором могли бы поместиться мы все, даже не пригибаясь для этого. Кожаные кресла и белая чья-то шкура между ними добавляла уюта, как и отсек для поленьев, который на данный момент был почти пуст. Но пахло, помимо пыли, здесь смолой и, почему-то, хвоей.
По сердцу тут же разлилось тепло, на душе – уют.
Будто я сделалась снова маленькой и вернулась в дом, где по вечерам вслух читали сказки, перелистывая хрустящие страницы старой книги с потрёпанным корешком, собака лежала у огня, умными блестящими глазами наблюдая за всеми сонно и лениво. Пахло рождественской ёлкой, а за окном крупными хлопьями медленно-медленно падал снег, пока мои детские пальчики нанизывали красную рябину на простую нитку, мастеря красные бусы.
Я плохо помнила своё прошлое, но почему-то была уверена, что у меня никогда не было подобных вечеров... Однако чувство, возникающее из-за подобных фантазий, душа моя откуда-то знала.
– Как хорошо здесь, – выдохнула я, выходя на середину комнаты, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть куполообразный потолок, расписанный причудливыми узорами, что из-за пляшущих теней было никак не разобрать. – Красота!
Эхо подхватило мой голос и, словно мячик, отбило от каждой ступеньки на второй этаж.
Дети поёжились.
После чего Арми медленно опустился прямо на пол, не в силах больше держаться на ногах и я, поставив лампу, метнулась к нему.
– Потерпи… Это от голода, – подняла его на руки, словно пушинку и направилась наверх. – Сейчас ляжете отдохнуть, а я придумаю что-нибудь с едой, обещаю!
– На улицу выйдешь? – шёпотом, будто боясь эха, спросил Кэс. – Одна?
– Да без проблем, – заверила я бодро, пытаясь вселить в мальчишку чуть больше уверенности.
А сама едва чувств не лишилась, когда передо мной выросла мужская, огромная фигура, протягивающая мне руку. И те глаза, золотые, чарующие, вспыхнули в темноте жарким пламенем.
«Лили…»
И чудилось мне, будто темнота там, наверху, за спиной высокого силуэта, вовсе не темнота, а… крылья! Настоящие, кожаные, сильные крылья.
Глава 6.1
Когда я зажмурилась и вновь распахнула глаза, видение исчезло. Но стойкое ощущение чьего-то присутствия осталось.
Кэс нёс сестрёнку и прихватил заодно лампу, которая освещала нам ступени. Я держала на руках чёрноволосого ослабленного малыша, платье моё в этом освещении, почему-то, казалось призрачно-белым, и я чувствовала себя героиней какой-то сказки…
А доброй или злой – покажет время.
Из многочисленных комнат мы выбрали одну небольшую с кроватью под синим балдахином и большим балконным окном. Уложив деток всех вместе, получше укрыв их одеялом, я клятвенно пообещала, что скоро вернусь к ним с горячим ужином и переночую после вместе с ними. Так и мне самой было бы смелее…
Но я ещё не знала, насколько же тяжело будет исполнить данное обещание! И дело не в отсутствии еды. Старик не соврал – в саду яблони роняли последние свои плоды, которые заботливо укрывали палой, бурой и грязно-оранжевой листвой, что от ночного холода покрылась инеем. А дальше, то тут, то там, можно было различить тыквенные листья в густой длинной траве, морковные черенки и петрушку. Уверена, росло там и что-то ещё, нужно лишь отыскать, приготовить и, на всякий случай, заготовить на зиму!
Проблема возникла в другом.
Я оказалась неуклюжей и, по всей видимости, не удачливой.
Потому что, на радостях поспешив к саду, запнулась обо что-то, больно ударив босую ногу. А дальше и вовсе сорвалась куда-то вниз.
И это «куда-то» оказалось не чем иным, как колодцем. А плавала я очень плохо. Как плавать в столь узком пространстве, вообще не представляю! И на мою беду колодец оказался довольно глубоким, чтобы утонуть, и недостаточно глубоким, чтобы тело само могло держаться наверху.
Запаниковав, я с головой ушла под толщу воды и вынырнуть сумела, лишь оттолкнувшись от дна ногами. Выходит, глубина здесь примерно метра два…
Платье моё вмиг отяжелело, подол его то расправлялся, делаясь похожим на синие лепестки цветка, то обвивался вокруг моих ног, сковывая меня и мешая держаться на поверхности.
Но жизнь не пронеслась перед глазами. Вместо этого – как же глупо – промелькнула лишь одна мысль: а вода здесь и правда чистейшая.
Я пыталась зацепиться о холодные, скользкие округлые камни, но лишь до боли сбивала пальцы. Пыталась нащупать верёвку, надеясь, что упала вместе с ней, но ничего не было. Пыталась расшнуровать корсет, чтобы сбросить с себя мешающее платье, но в итоге только потеряла ещё больше сил. Пыталась позвать на помощь и заодно глотнуть ледяного воздуха, но вместо этого лишь подавилась водой.
Паника душила меня, мешала мыслить, мешала действовать. Темнота пугала, а светлый круг над головой казался слишком далёким. Лунный же свет, который заскользил вниз по блестящим от влаги камням, заворожил своей красотой, на пару секунд делая всё вокруг будто стеклянным.
На самом же деле мороз, который усилился с приходом ночи, успел покрыть стены колодца тонкой корочкой льда.
И моя надежда на спасение таяла с каждым мгновением.
Даже если дети выйдут меня искать, даже если сбросят мне верёвку, то разве найду я уже силы подняться по ней?
– Помогите! – крикнула я, судорожно дыша от холода, не зная, к кому обращаясь, не веря, что кто-то услышит.
Но чей-то силуэт наверху закрыл собой лунный свет.
