Развод и замуж за спасателя

Глава 1

— Полина Викторовна, блестящая речь! Я так рада, что вы согласились выступить…Пойдемте пригубим шампанского в честь такого события, — улыбается мне Анна Земская, организатор симпозиума по интенсивной терапии.

— Благодарю Анна Сергеевна, но я поеду. Работа не ждет, — отмахиваюсь, прикрываясь операционной.

На самом деле, я не люблю все эти встречи в коктейльных платьях с гордо поднятыми головами. Здесь практически каждый второй лицемер, и все то, что они говорят нужно делить на два. Однако, отказаться выступить с речью являясь ведущим реаниматологом элитной клиники, я не могла. Илья бы точно не простил.

Вспоминаю то, как муж уговаривал меня пойти и обещал даже график мне подстроить вместе с совместным отпуском. Которого у нас не было года так два…

Илья первоклассный хирург. На самом деле, невзирая на то, что я реаниматолог, он многому меня научил. Если уж кого и звать богом швов, так это точно он.

Прощаюсь с организаторами и коллегами, а затем тихонечко сбегаю. Когда оказываюсь на улице, радуюсь, еще не севшему солнцу, и натянув солнечные очки иду к машине.

Муж наверняка еще на работе, плановых операций сегодня не было, значит зарыт в бумагах.

Когда включается экран в машине, встроенный навигатор предлагает выбрать маршрут.

Высвечиваются два пути: дом и работа.

По плану можно было бы приготовить ужин и дождаться Илью дома. Или поехать к нему, пересесть в одну машину, оставив вторую у клиники, и сходить в ресторан. Или вместе заехать в магазин?

Удобство, когда работаешь с мужем, то, что вам всегда по пути.

Палец замерев у экрана, выбирает путь, нажав на кнопку работа. И я включая какую-то спокойную радиоволну выруливаю в поток машин.

Илья довольно притязательный в еде, и очень любит запеченую рыбу с тар-таром, поэтому мы можем поехать в его любимый ресторан на набережной. Я бы, если честно, съела кусок мяса, и салат с ростбифом…В плане обедов и ужинов у нас всегда так. Помню, как перед свадьбой семь лет назад, мы буквально бились за то, что будет на столах.

Семь лет, а ощущение, как вчера.

Нет, безусловно мы изменились, стали где-то жестче, притерлись друг к другу. Опять же выросли профессиональнее, потому что вместе с ординатуры пошли работать. Тем не менее, как однажды сказал мой муж, наш брак это тихая гавань после напряженных будней в операционной.

И я согласна.

Помимо того, что мы можем спорить на счет пациентов, он всегда поддерживает меня и помогает, когда на меня находит легкая паника в критический момент.

Правда, такое было однажды, когда у меня изначально были сомнения в отношении падающего давления, и мы могли бы не допустить остановку сердца, если бы я послушала себя.

С тем пациентом все в порядке, операция была успешной, однако этот случай научил меня слышать свою интуицию.

Вот и сегодня с самого утра, я то опаздываю, то забыла про критически низкую отметку бензина в баке. И даже сейчас, когда симпозиум прошел, я отстрелялась, а внутри все равно напряжение.

Въезжаю на парковку клиники спустя час с лишним, и когда выхожу, довольная своей идеей о спонтанном свидании, убираю ключи от машины в клатч.

Прямиком иду к лифту, коротко кивнув в сторону администратора. А когда наконец, оказываюсь на пятом этаже, то глянув в отражение поправляю чуть сбившиеся рыжие локоны, и платье.

В коридоре звук моих каблуков без бахил раздается с глухим стуком, и когда я подхожу к кабинету, то уже улыбаюсь в предвкушении нашей встречи.

— Сюр… — открываю дверь, а звук теряется где-то в гортани: — Приз.

Илья развалившись на своем кожаном диване сидит со спущенными штанами, а над его пахом усердно работает наша медсестра Алина.

— Ты…

Слова буквально застревают в горле, зато девица, увидев меня вспыхивает красным цветом и утирает рот рукой.

Фу. Мерзость.

— Поль, только не устраивай истерик, — он неторопливо поправляет свою рубашку, которую я утром гладила: — И дверь закрой, а то кто-нибудь увидит.

От такого похабства и наглости я буквально задыхаюсь.

— Илья, ты за кого меня принимаешь? — шиплю я наконец осознавая, что он, черт возьми, делает и что говорит: — Ты…

Перевожу глаза на девицу, что сжавшись в комок сидит на диване.

— А ты думала по карьерной лестнице пойти?! — голос вибрирует напряжением и становится жестче: — Только вот Илья Николаевич не участвует в кадровых расстановках с младшим персоналом, Алиночка. Это тебе к Вере Ивановне, только с ней рот для слов использовать нужно, а не для…

— Полина. — резкий голос Ильи перебивает меня, и я скрещиваю руки на груди презрительно усмехаясь в ожидании: — Я шесть часов собирал по кускам пациента, мне нужно было сбросить напряжение. К нашей семье это не имеет никакого отношения. Алина, можешь быть свободна.

Он буднично застегивает свой ремень, глядя на меня исподлобья. Я даже не в силах ахнуть, просто хлопаю глазами от такой шоковой терапии.

Качаю головой, потому что в голове вспыхивают вопросы: а сколько таких было? После каждой операции? Или только когда тяжелые?

А кто я? Статусная жена реаниматолог, с которой не стыдно ходить под руку…?

О боже.

Киваю сама себе и достаю из сумки бейдж клиники, а затем и стягиваю обручальное кольцо.

— Хорошо, Илья, — шлю в него фальшивую улыбку: — Сбросил напряжение? Молодец. А теперь можешь сбросить со счетов и нашу семью.

Оставляю на полке стеллажа вещи и разворачиваюсь, чтобы открыть дверь.

— Полина, не смей вот так уходить, мы не договорили….

— Я подаю на развод, и увольняюсь, Илья Николаевич.

Глава 2

Как доезжаю до нашей квартиры, даже не помню.

А свое состояние могу описать, как наркоз. Я абсолютно не понимаю почему, но у меня нет слез. Просто какой-то бушующий адреналин в крови от того, как цинично и просто все оказалось для него.

Наш брак, о котором я вот…сколько час назад…рассуждала.

Тихая гавань…Серьезно?!

Усмехаюсь качая головой, и тру глаза.

Квартира в своей ослепительной чистоте, глянцевая плитка, светлый дуб…все в лучших дизайнерских традициях, а внутри пустота. Место, которое я еще вчера любила сегодня отдает какой-то гнилью. Пахнет искаженным идеальным миром. И для кого он искажен, а для кого идеален, теперь стало понятно.

Встаю с банкетки молочного цвета, и громко стуча каблуками по паркету двигаюсь в спальню.

Когда раскрываю широкие двустворчатые двери гардеробной, свет автоматически включается. Взгляд тут же ведет направо, где висят идеально отутюженные и отпаренные костюмы, рубашки, свитера. Все идеально…От темного к светлому…

Чувствую как злость обрушивается на меня с эффектом бетонной плиты. Буквально придавливает грудь до невозможности дышать.

Но меня уже не остановить.

Пять минут, чтобы вернуться на кухню, взять мусорные пакеты, а затем еще десять, чтобы скинуть все эти идеальные вещи и затолкать в мешки. Комкая и сминая, чтобы просил своих шлюх выглаживать ему все эти ткани.

Резать не буду, потому что львиную долю этого добра покупали мы вместе. Да и едва ли одежда виновата, что носит ее мерзавец.

Когда несколько баулов собраны, я тащу их по полу с противным шелестом на всю квартиру. Правда, не успеваю даже выйти в коридор, как слышу щелчок замка.

— Вот, — не останавливаюсь, буквально выкидывая все это в прихожую: — Я тебе даже помогла. Не благодари.

Илья снисходительно смотрит на мешки, затем на меня. А после с совершенно спокойным видом кладет ключи на тумбочку, стягивает свое пальто…Этот вид грязного победителя раздражает до кончиков ногтей.

Я готова вцепиться ему в волосы за эту пустоту и боль, что раскурочивают внутренности. Только он не увидит ни одной моей слезинки.

— Подумай дважды, Полина, — начинает он медленно выполняя свои рутинные действия: — Тебе же и гладить потом.

Не удерживаю звучный смешок, глядя на то, как он расстегивает запонки и наконец, останавливается напротив меня.

— После сегодняшнего шоу, я больше никогда не буду гладить тебе твои рубашки.

— Я же сказал, это исключительно в целях…

— Да-да, чтобы рука со скальпелем не дрогнула, Илья, перестань, — я даже морщусь от того, насколько мне противно:— Это дешево и грязно…ты хотя бы постыдился прямо в клинике, — качаю головой и киваю на мешки: — Но уже неважно…забирай свои вещи и выметайся.

Он на секунду хмурится, и делает еще шаг ко мне.

— Не подходи ко мне.

— Поля, ты серьезно думаешь, что при разводе эта квартира останется тебе?

— Раздел имущества будет пополам. Она куплена в браке, брачного договора нет, делим и расходимся как корабли.

Пока я чеканю каждую букву, он качает головой.

— Нет, милая. Не выйдет. Мы этот день с тобой забудем и продолжим…

— Хватит! — резко обрубаю его: — Я тебе не твои шлюхи, и терпеть не буду. Не уйдешь ты, хорошо…я не буду закрываться в комнате. Но по праву половина здесь принадлежит мне, и мой адвокат завтра положит иск с этим требованием.

Хватаю пальто, заметив как расширяются его ноздри. Он засовывает руки в карманы, наблюдая за моими действиями.

— Полина. Ты и сама знаешь, что ничего у тебя не выйдет.

— Это мы еще посмотрим, Илья. Ты сам говорил, что женат на лучшем реаниматологе…или это тоже ложь, как и весь наш брак?! — резко оборачиваюсь на него.

— Прекрати. Остановись! Если ты выйдешь за эту дверь, тебя не возьмут ни в одну клинику. Будешь начинать с нуля, как обычный рядовой сотрудник! Полина!

Что он говорит мне дальше, я уже не слышу, потому что дверь с громким хлопком закрывается, а я стремительно влетаю в лифт. Его створки плавно смыкаются, отрезая меня от моего насквозь гнилого брака.

Только сейчас, когда кабина бесшумно скользит вниз, я позволяю себе выдохнуть. Воздух со свистом вырывается из легких, царапая горло. Наркоз постепенно начинает отпускать, и на его место приходит жгучая, пульсирующая боль, отдающая куда-то под ребра.

Обычный сотрудник, значит?

Усмехаюсь, глядя на свое бледное отражение в зеркальной панели лифта. Илья слишком привык к стерильности своих элитных клиник. Он забыл одну простую вещь, я по профессии не боюсь ни чужой грязи, ни чужой крови. Плотнее запахиваю пальто и решительным шагом выхожу из подъезда прямо под ледяной ветер. Он бьет в лицо, путая волосы и высушивая глаза, в которых так и не появилось ни одной жалкой слезинки.

Глава 3

— Полина Викторовна, здравствуйте, это Светлана, Ильинская больница, вы были…

— Да, да, здравствуйте.

Застываю прямо посередине дороги.

— К сожалению, ваша кандидатура нам не подходит. Мы вынуждены отказать вам…

Дальше я уже не слушаю, прикрываю глаза и отключаю вызов.

Это пятый отказ.

И это пять мест, в которые я бы с удовольствием устроилась.

Он прямо слово свое держит. Мужской поступок.

Хочется от досады себя пожалеть, но я снова делаю шаг и подхожу ближе к центру катастроф.

Две государственные больницы, которые были вчера, полагаю, тоже откажут, потому что у него достаточно связей и там. А вот здесь…здесь он не властен.

Это спасатели, это люди которые трудятся в полевых условиях. Федеральный центр медицинских катастроф…а Илья, он царь в стерильно чистой и комфортной обстановке.

Остается вопрос подойду ли я им, и справлюсь ли? Но отчего-то кажется, что это абсолютно иной уровень.

Поправляю свой строгий костюм, переступая наконец двери здания.

Меня провожают куда-то в коридор, где я вижу, как догадываюсь, других кандидатов.

Я прекрасный специалист своего дела…правда, как бы я ни была уверена в себе, когда ты каждый день встречаешься лбом со стеной, эта уверенность понемногу испаряется.

И только знание, что руки Ильи не доберутся досюда, дают мне возможность не впадать в панику.

— Полина Викторовна…Черкасова?

— Я, — встаю, поправив пиджак, и меня провожают в кабинет.

Здесь пахнет старой мебелью и мужским парфюмом.

— Присаживайтесь, — говорит мне мужчина лет пятидесяти: — Я начальник отдела кадров в данном учреждении, Афанасий Витальевич.

— Очень приятно.

— Я не буду ходить вокруг да около…Если все в вашем резюме чистая правда, то у меня к вам только один вопрос.

С легкой улыбкой киваю.

— Как после медицинского симпозиума на межрегиональном уровне вы оказались здесь? — он разводит руками, и снимает очки.

Его прищуренный взгляд явно готовится читать мой ответ, как детектор лжи. Но я и не собиралась врать, это кредо моего «мужа».

— Поверьте, я и сама еще позавчера не знала, что окажусь здесь.

— Тем интереснее услышать ваш ответ.

Он хмуро смотрит, а я набираю в легкие воздух.

— У вас ведь вакансия Старшего бригады, верно? Я на это способна, а то, что привычная операционная вокруг меня сменится на нетривиальные условия, это скорее плюс к моему резюме и опыту.

— И тем не менее, что подтолкнуло вас? Вы ведь понимаете, наша структура платит меньше, чем вы получали ранее, если исходить из финансового вопроса. А если рассматривать сторону благородства…и желания помочь людям, то в нашем варианте гораздо больше летальных случаев…

Опускаю взгляд на руки, которыми всегда гордилась сидя в своем просторном кабинете.

— Может быть, хочу проверить себя на прочность?

— О, это вы по назначению пришли, уважаемая Полина Викторовна.

— У меня действительно есть причины, почему я сегодня здесь и они относятся к той стороне моей жизни, которую я никак не соотношу с работой. Но что действительно важно, — сейчас я твердо глядя в глаза мужчине говорю чистую правду: — Если я смогу спасать еще больше людей отсюда, если есть хоть толика вероятности, что я стану здесь нужной, как думаете, я выберу лощеный кабинет с плановыми дорогостоящими операциями?

— То есть деньги для вас не играют роли? Вы не подумайте, я спрашиваю не для того, чтобы вас задеть… В нашем мире, к сожалению, сейчас жить не так-то просто.

— Не переживайте, у меня есть вклад, который выручит меня в трудную ситуацию, — улыбаюсь мягко.

И это правда. Открывала я его не так давно, но кое-какие сбережения есть. Они и помогают сейчас искать жилье, чтобы сменить номер в отеле.

Вероятнее, будь я в финансовой яме, то мне было бы страшнее, но это бы не отменило моего решения о разводе.

— Принято, Полина Викторовна. Завтра у вас пробная смена. Если вы проявите себя способной работать в экстренных условиях, и сможете расположить к себе команду, кто я такой, чтобы вам мешать.

Он вновь надевает очки, а я не скрывая вздоха облегчения и улыбки, встаю с кресла.

Выхожу за дверь, теперь уже позволяя себе, наконец, расслабиться.

Теперь уже плевать на отказы с больниц, главное, что мне есть куда выходить завтра.

Да, эта неизвестность немного пугает, но это гораздо лучше, чем искать того, кто захочет противостоять Илье.

Возвращаюсь в отель с прекрасным настроением. Все получается: встреча с хозяином сьемной квартиры назначена на среду, если все сойдется, то я там и останусь, ФЦМК ждет моих навыков, чтобы выдать окончательный вердикт, а адвокат, предвосхищая битву за площадь, планирует работу над разводом.

Вхожу в широкие двери небольшого отельного комплекса. Да вот только настроение сразу падает.

Он сидит в кресле, неподалеку от стойки ресепшен, лениво перелистывая страницы какого-то журнала. Вскидывает свои глаза как только слышит звук моих каблуков о глянцевую плитку. Я же гордо держу голову, посылая вежливую улыбку администратору.

— Здравствуйте, ключ от пятьсот седьмого, пожалуйста.

Стою спиной к нему, но чувствую его взгляд. Илья буквально пытается им уничтожить.

— Полина.

— Ты зря приехал. — забираю ключи со стойки, и не глядя на него, иду в сторону лифта: — И на твоем бы месте, я не испытывала судьбу.

Наконец, смотрю в его глаза.

— Поля, — он стоит с прищуренным взглядом, засунув руки в карманы: — Я понимаю, что ты зла, но не устраивай детский сад. Это. Ничего. Не. Значит. Я не позволю тебе водиться со всякими отбросами, — последнее он намеренно произносит по слогам: — Ты привыкла к комфорту и стерильности, через неделю в грязи и с мужиками в берцах, ты взвоешь и сама прибежишь ко мне. А я подожду.

Качаю головой с горькой усмешкой на губах. Явно уже откуда-то выяснил куда меня взяли на пробную смену.

Делаю шаг ближе к нему, не скрывая презрения.

— Вот именно, что твои слова теперь ничего не значат. — цежу, вкладывая в каждый звук собственную злость.

Его напряженная челюсть будто сейчас треснет, а глаза сканируют мои, пытаются загипнотизировать, чтобы я стала послушной зайкой. Но для этого у него теперь есть прелестная нимфа.

***

Дорогие читатели! ❤️

Приветствую вас в своей, искрящей эмоциями, новинке!

Сердечно прошу вашей поддержки на старте! ❤️

Обещаю, в долгу не останусь 🙏😉

Глава 4

Вчерашняя стычка с Ильей сделала свое. Спала я отвратно, и потому всю дорогу до работы я пытаюсь сосредоточиться, и сконцентрироваться на сложный день.

Первый день ведь всегда такой, и неважно врач ты высшего разряда или продавец.

В каждой больнице свои порядки, пускай и относятся они к общепризнанным нормам. А уж тем более в такой структуре как федеральный центр медицинских катастроф, вообще отдельный регламент.

Выхожу из машины, и прежде, чем войти внутрь, загадываю желание, чтобы у меня все сегодня получилось.

Как только ноги оказываются в помещении, в ноздри ударяет запах старой мебели и табака. А еще как будто пахнет машинным маслом.

Озираюсь, наблюдая зонирование, правда даже несмотря на то, что стоят явно стены из гипсокартона, помещение в принципе больше похоже на ангар.

Хочу уточнить, где находится бригада медиков, с которыми я буду теперь работать. Но только грузно спешащий мимо меня мужчина в форме МЧС даже не обращает внимания на мою попытку.

Вдалеке, в узком коридоре, замечаю девушку, которая собирает какие-то документы. Двигаюсь туда, поправляя свою сумку на плече.

— Здравствуйте, я Полина Викторовна, старший врач…

— А, — она бегло оглядывает меня с ног до головы: — Ильич, глянь, наш-то прав был. — она кричит кому-то вкладывая в слова неизвестный мне смысл: — Я Жанна, здесь у нас спасы, — она кивает на дверь, за которой я замечаю, как несколько человек тестируют огромные гидравлические кусачки, больше похожие на челюсти механического динозавра.

Замираю на секунду, ошарашенно наблюдая, как легко эти стальные лезвия перекусывают толстый металлический прут.

— Твои вот там, — она указывает в другую сторону, где виднеется отдельный вход.

— Спасибо.

Бросаю короткую улыбку и спешу в сторону заветной двери. Правда не успеваю я и трех шагов сделать, как на все здание раздается сигнал тревоги. Подскакиваю на месте, озираясь по сторонам.

В одно мгновение все приходит в движение. Несколько человек выбегают с теми же ножницами, на ходу натягивая костюмы.

— Тревога! Первая бригада на выезд! Код красный!

— Эй, ты в первую бригаду! — Жанна дергает меня за рукав, и я ей киваю, ускоряясь: — Бегом в боксы! Иначе эти психи без тебя уедут! — она тянет мне обьемную куртку и показывает в ту сторону, откуда я пришла.

Перехватываю спецовку, которая весит, кажется, целую тонну, и на ходу вдеваю руки в рукава. Бегу сама не зная куда, ориентируясь только на топот чужих тяжелых ботинок.

Чёрта с два я сорву свой первый вызов.

— Где, мать вашу, медики?! — ревет кто-то рычащим, злым басом.

Вылетаю в холодный ангар к желтому кузову реанимобиля и тяжелому спецтранспорту МЧС.

— Я врач! — подрываюсь к высокому мужчине.

Он вздергивает бровь, хмуро усмехнувшись.

— Где ты шастаешь? Счет на секунды. — мрачно тянет он и разворачивается.

От такого «теплого» приема, я теряюсь. В клинике даже хирурги со мной не смели так общаться.

Но, безусловно, здесь и не клиника.

Я сглатываю возмущение, запрыгиваю в салон реанимобиля, и с грохотом затягиваю за собой сдвижную дверь.

Внутри уже сидят двое фельдшеров в такой же форме, как на мне.

— Всем добрый день, я Полина, старший врач, — тяжело дыша, пытаюсь сразу наладить контакт.

— Привет, док, — отзывается высокий худощавый парень, проверяя укладку: — Я Ваня, можно просто Сокол. А это Петруха. — он показывает на блондина рядом с собой, тот мне кивает: — Зря ты Макара разозлила, он на вызов идет всегда как на войну.

Не успеваю даже отойти от их «позывных».

— Макара? — переспрашиваю я.

— Командира спасов, — блондин кивает в сторону кабины спецтранспорта, где скрылся тот самый суровый мужлан: — Да ты не дрейфь, док. Босс нормальный, просто не выносит, когда время утекает сквозь пальцы.

Киваю, цепляясь за поручень, когда машина с ревом вырывается из гаража.

— Если честно, — ровно произношу я, восстанавливая дыхание: — Мне не помешает краткая инструкция, как здесь всё устроено. Желательно до того, как мы прибудем на место.

— Значит так, Полина Викторовна, — Сокол натягивает синие нитриловые перчатки, перекрикивая вой сирены: — Правило на совместных вызовах одно, и оно написано кровью. Спасы командуют периметром, мы — пациентом.

— То есть? — хмурюсь я, проверяя замки на тяжелой оранжевой укладке.

— То есть, пока Макар не даст зеленый свет, в зону поражения не лезть. Как бы страшно там кто ни хрипел. Его ребята фиксируют машину, режут металл, снимают клеммы с аккумуляторов, чтобы мы не взлетели на воздух вместе с каретой. Если металл гнется, а ты полезешь — Макар тебя сожрет. Он на технике безопасности помешан.

Я стискиваю зубы. Не то, чтобы я злюсь, но…

— Я в медицине катастроф планирую работать не для того, чтобы стоять в сторонке и смотреть, как у пациента наступает клиническая смерть.

Петр, второй фельдшер, лишь многозначительно переглядывается с этим Соколом.

— Просто не лезь поперек батьки, Полина Викторовна. Себе дороже.

Машину резко дергает вправо, визг тормозов бьет по барабанным перепонкам. Приехали.

Что ж, сначала спасем людей, а потом разберемся с остальным.

Дорогие мои, спасибо вам ❤️

Глава 5

Дверь машины отъезжает в сторону, и в салон врывается ветер, смешанный с едким запахом жженой резины, разлитого антифриза и крови.

Спрыгиваю на асфальт, на ходу подхватывая свою пятнадцатикилограммовую укладку.

Жесткое лобовое, легковушку буквально вмяло под грузовик. Передняя часть машины превратилась в гармошку.

Из красной машины МЧС уже высыпали спасатели. Тот самый Макар командует ими, перекрикивая шум трассы. На нем тяжелая боёвка, в руках рация, он словно регулировщик в этом филиале ада.

— Башмаки под колеса! Собирай гидравлику! Срезать стойки, крышу убираем! — рычит он, и его люди действуют с пугающей синхронностью.

Я подлетаю ближе к покореженной легковушке и заглядываю в разбитое окно.

Водитель зажат панелью.

Лицо серое, грудная клетка не двигается, на шее вздулись вены.

Точно напряженный пневмоторакс. Воздух скапливается в плевральной полости, сдавливая легкие и сердце.

У него даже нет минут, пока они будут аккуратно резать крышу.

— Ваня, готовь декомпрессионную иглу и катетер! — кричу я, делая шаг к искореженной двери.

Не успеваю я занести ногу над битым стеклом, как меня грубо дергают назад.

Широкая ладонь в тактической перчатке мертвой хваткой впивается в капюшон моей куртки. Сила рывка такая, что я отлетаю на шаг и врезаюсь спиной во что-то твердое.

— Куда лезешь?! — голос этого устрашающего Макара звучит над самым моим ухом, от страха заставляя внутренности на секунду сжаться: — Машина нестабильна! Жди!