Развод и замуж за офицера

И теперь я складываю пазл, что Лена, скорее всего, за водой как раз и вышла в момент, как я ворвался.

— Ладно, — неловкая пауза затягивается: — Ты тогда продолжай, а я попытаюсь узнать у генерала, как он сам сюда добирается… может, чего придумаю.

— В смысле?

Она вновь посылает в меня взгляд, но путём, охренеть каких усилий, я перестаю думать о сексе.

— Да хоть лыжи возьму в аренду добраться до деревни. Узнаю, что там со связью. Если найду телефон, вызову помощь, если нет…хоть узна́ю про автобус.

Вижу в её глазах тревогу. Мгновенно хмурюсь.

— В чём дело?

— Я одна не останусь.

Так решительно заявляет, будто я её уже бросил здесь.

— Лен…

— Нет, нет, — мотает головой: — Даже не проси. Можешь выдвинуть свои аргументы, пожалуйста. Я соглашусь обязательно, ты ведь будешь прав. Но нет. — ну что за дурная, а.

Смотрю каждый раз и удивляюсь. Маленькая такая, и вроде хрупкая. А бац, и скала, бляха-муха.

— Не убедишь, Дём.

На имени она осекается, а у меня улыбка тянется. Качаю головой, и хочется её то ли легонько встряхнуть, то ли…

Так, Елисеев, совсем мозги сжарились в долбанном пуховике?!

— Лен, — делаю шаг к ней: — Ты вот вообще хочешь отсюда выбраться? — я шучу, но доля правды в вопросе есть.

— Хочу.

Заявляет так воинственно, что мне и смех не скрыть.

Стоит в одном полотенце, чёрт возьми, со своей фигурой изящной.

Жена у меня, которую теперь стыдно так называть, тоже фигуристая. Однако выглядит иначе.

Хрен знает, как это объяснить.

Спорить не хочу, да и обстановка не располагает. Поэтому просто разворачиваюсь и, наконец, выхожу. А когда возвращаюсь к дому, то со стороны дороги слышу шум мотора. Генерал Покровский уже тоже стоит на крыльце.

— Ждёте кого?

— Ты что, мне если только внуков на машине привозят…

Высматриваю тачку, а когда вижу, то всё встаёт на свои места. Вот и подмога нарисовалась.

Глава 11

— Лена! Родная!

Прохожусь пальцами по влажным волосам, пытаясь их распутать, как в баню вваливается никто иной, как мой муж.

Глаза его бегают по помещению, потом возвращаются ко мне, оценивая обстановку.

Инстинктивно пятясь назад, в голове тут же вспыхивает воспоминание о том, как этот человек бессовестно меня предал, растоптал и унизил.

— Я думал, тебя уже живой и не увижу, — словно ничего и не было, он подлетает ко мне, крепко сжимая в объятиях.

От него пахнет морозом и парфюмом. Но я почему-то намеренно пытаюсь вынюхать на моём муже запах чужих женских духов.

— Игорь, — хрипло выдыхаю, когда он сжимает меня в тисках, — Игорь, отпусти.

— Девочка моя… — он не слышит, продолжая гладить между лопатками большой ладонью, — Прости меня. Я не должен был тебя отпускать.

— Игорь!

— Ты всё не так поняла, напридумывала себе какую-то ерунду. Ну кто мне, кроме тебя, вообще нужен? Ты же у меня одна такая… Самая лучшая.

Он не слышит, как я начинаю кашлять, как пытаюсь вырваться. Он повторяет свои ласковые речи без остановки, словно они и правда помогут спасти ситуацию.

Возможно, было бы мне лет двадцать, то словам я бы безоговорочно верила. Но мне не двадцать… Давненько уже.

И привыкла я смотреть на поступки, а не на слова.

Правда, всё-таки кое-каким словам верить пришлось… В те, что он говорил другой.

Такое и нарочно не придумаешь.

— Игорь! — я повышаю голос до максимума, и он наконец отпускает меня.

Пытаюсь отдышаться, понимая, что лёгкие словно скукожились внутри в изюм. Когда воздуха снова становится достаточно для ровного дыхания, я мажу взглядом по испуганному лицу Игоря, понимая, что если человеку не за что переживать, он и пугаться не станет.

А мой-то боится… Боится, что не поверю ему. И правильно делает.

— Игорь, — отворачиваюсь от него, — Я хочу развод. И надеюсь, что ты препятствовать не станешь, чтобы мы расстались в хорошем ключе. Без судов, дележа имущества и прочего. Думаю, правильно будет, чтобы дом остался за тобой, а квартира — за мной. Твоя машина при тебе тоже останется, я всё равно водить не умею.

— Ты что такое говоришь? — тон его становится глухим и потерянным, — Лена, какой развод? Мы же любим друг друга. Не делай глупостей из-за ерунды.

— Ерунды? Интрижка с моей лучшей подругой для тебя ерунда? Может, тогда, чтобы уравнять наши позиции, я пересплю с Мишей? — нарочно выделяю имя его лучшего друга, тут же отмечая, как меняется лицо мужа, окрашиваясь агрессивными красками.

— А ты уже об этом думала ранее?

Холодный тон обдаёт по всему телу. Вот оно! Вот, что он делает!

Он пытается перевести стрелки на меня, сделать так, чтобы я оказалась виноватой.

И это злит ещё больше.

Я в сердцах кидаю ему ложную информацию, надеясь задеть как можно сильнее.

— Может и думала, — фыркаю, — Не только же тебе развлекаться с моими друзьями.

— Я так и знал! Всегда видел, как Миша на тебя пялится… Это всё потому что ты строила ему глазки.

— О господи, — из меня вырывается истеричный смешок, я даже не скрываю его, прикрывая рот рукой.

— Я что-то смешное сказал? — продолжает наступать.

А мне и правда смешно от абсурдности ситуации и от его слов, не имеющих ничего общего с правдой.

Вот почему мужчины так делают? Зачем пытаются сначала поселить в тебя вину, а потом выбелить себя?

Ну, я ведь не дура! Я всё слышала, почти всё видела!

Да мне и видеть этого не надо было, чтобы умереть от омерзения к обоим. Но нет же, вместо извинений, он цепляется за любой повод, чтобы сделать виноватой меня.

После смеха я заливаюсь красной яркой краской, чувствуя, как злость бурлит по венам.

— Не смей! — рычу, тыча пальцем в его сторону, — Игорь! Не смей делать из меня дуру… У тебя ничего не выйдет. Моё решение о разводе окончательное и не подлежит обсуждению. Забыть и простить то, что ты сделал, я не смогу. Да и не хочу. Разочаровалась… Представляешь? Ещё недавно любила тебя сильно, а сейчас только разочарование, которое оказалось сильнее любви.

На этих словах дверь в баню снова распахивается, там я уже встречаю свою бывшую лучшую подругу.

И от неё извинений не слышу, а только нападение.

— Что ты делала с моим мужем, Лена? Где вы были? Чем вы занимались?

О как…

— Спроси у Демида, — коротко бросаю ей.

— Демид хочет развестись! — она взвизгивает, — Что ты ему наговорила? Это всё ложь!

— Ты спала с моим мужем?

— Что? — прекрасная актёрская игра на её лице.

— Ты слышала вопрос, Карина. Не заставляй меня его повторять.

— Слышала, — зло выкрикивает, — Это полный бред и абсурд. Ты нас поймала в мотеле? Или что? Ты видела, как я обнимаю, целую твоего мужа или что ещё похуже?

— Нет.

— А что ты видела?

— Не видела, но прекрасно слышала ваши пошлые разговоры. Как вы договаривались об ужине, как ты мурлыкала моему мужу про свою интимную стрижку.

— Не было такого! Я не знаю, зачем ты это делаешь, Лена, может, хочешь меня поссорить с Демидом… Но я тебе никогда не прощу эту ложь!

И всё закручивается так, что виноватой оказываюсь во всём я.

Демид тоже заходит внутрь бани, смотрит на меня внимательно, словно ожидая, что я сейчас предоставлю факты и тыкну ими всем в лицо.

Но фактов у меня нет… Только то, что я слышала. Но разве этого было недостаточно? Я не придумала себе ничего!

Глава 12. Демид

— И? — прищуриваюсь, глядя в её глаза.

— Родной, ну ты что такое говоришь? Я и он…смешно же…

Мурлычет, подходит ближе, кладёт руки на плечи. Хочет сыграть на воздержании как пить дать. Качаю головой, усмехаясь этим дешёвым трюкам.

— А чем же не вариант?

Смотрю на её отменную игру. Не отталкиваю, позволяю. А у самого ещё в памяти кадры собственного казуса свежи.

— Ну, Елисеев, ты у меня мужчина настоящий, властный, серьёзный. А Игорь у Ленки, ну тюфяк же…

— Зато с бабками, не?

Отстраняюсь, замечая, что владелец дома с явным недоумением показывает на баню как раз этому… с бабками.

— Любимый…

— Хватит, — бросаю, резко скидывая её руки.

— Василий Петрович, я здесь разберусь и к вам подойду в дом.

Не хочется быть грубым, но эта внезапная встреча явно поднимает уровень напряжения всех присутствующих.

Краем глаза вижу, как Карина теребит пальцы рук. Неловко оглядывается на идущего к бане мужа Лены, и затем снова возвращается к своей нервотрёпке.

Да, жёнушка, бздишь ты мне тут с три короба.

— Ты скажи, Карин, — оборачиваюсь вновь к ней: — Как можно было спалиться-то? Меня нет месяцами, трахайся налево и направо, я бы, может, и не понял бы никогда. А ты…

— Демид, — взвизгивает аж: — Прекрати. Ты поверишь едва знакомой бабе, а не жене?! Я ведь сказала…

— Эта баба - твоя лучшая подруга, вроде, — перебиваю, прищурив глаза.

— Да, и у неё какая-то паранойя!

Буквально топает ногой, а потом нарочито смягчается.

— Может, она хочет нас разлучить… милый, я не знаю. Разве поехали бы мы вас искать?! Если бы между нами что-то было… ну, Демид, сам подумай, ты же умный мужчина. Не воспользовались бы случаем…

— А я хуй его знает, Карина, воспользовались или нет.

— Ну хочешь экспертизу, блин, проведём! — всплёскивает руками: — Или лично проверишь?

Принимается расстёгивать куртку.

— Спокойнее, — заявляю ледяным тоном, на что она, дёрнувшись, останавливается.

Видит, что я не шучу, а потому замерев, ждёт.

— То есть…хочешь сказать, что вы здесь колесили всё это время, а Лена просто придумала эту историю, порезав себе ладонь?

Со скепсисом вздёргиваю бровь и жду объяснений.

— Как ты мило о ней отзываешься, — вижу, как вытягивает губы в упрёке: — Мы вообще-то, искали вас. Не успели выехать и догнать до выезда из посёлка. Она, наверное, нарочно ключи забросила куда подальше, что её муж даже найти их не мог. А на выезде мы свернули в другую сторону, объездили там все имеющиеся дороги, и только после поехали в эту сторону, ну а там твоя машина, и…

— И что же тогда можешь сказать о женщине? — жена подходит ближе и намеренно меняет тон на полушёпот.

— Пока мы ездили, Игорь между делом поделился со мной, что Лена после неудачной беременности очень изменилась. Я-то знаю, она детей давно хочет, а у них всё никак. И тут вроде бы ура, а оказалось внематочная, представляешь,— она задумывается, и даже жалость вроде бы на лице проскальзывает: — Так-то этого всего не видно, но их отношения дали трещину, как он выразился. Он сказал о вечных подозрениях, проверке телефона, с его слов она буквально сталкерит мужика. Мне она даже не рассказывала, так, пустяки, говорила, что Игорь сильно на работе занят и это её расстраивает… — качает головой: — Да и правда, разве больной признаётся когда-нибудь, что он болен? Нет, Дём. Вот и здесь картинку демонстрирует одну, а по факту…

Она растягивает последние гласные, глядя куда-то вдаль. Тема детей точно, правда. Уж не знаю насколько, но есть что-то. Ещё в разговоре с генералом увидел.

Молчу. Чувствую её взгляд в ожидании моего кивка. Только не спешу, нутро противится.

— Считаешь, что она так искусно меня обманула?

— Демид, — причитает Карина: — Она врачей обманывала, хотя те должны за милю чувствовать. Игорь ведь отправлял её, а как-то вообще ловил её за алкоголем. И не какое-нибудь вино за ужином…

— Тормози-ка. Мне достаточно.

Как базарная, мать её, девка. Иду обратно к дому, а она семенит следом.

— Так что, родной, я так устала…поедем домой уже, а?

— Я тебе сказал своё слово, Карин.

Она даже тормозит от замешательства, а я останавливаюсь, глядя в её глаза.

— В смысле? Я ведь тебе объяснила…

— Я развожусь с тобой.

Перебиваю, а она разинув рот стоит. И уже, когда я почти оказываюсь у дома, орёт мне в спину, что я идиот. А следом опускается до обвинений, что мы с Леной здесь трахаемся во всех позах, а они нам помешали.

Только вот когда я слышу угрозы в адрес женщины, что сейчас в бане, то рука замирает на ручке двери.

— От меня требуешь объяснений, значит! — резко она меняет траекторию и сворачивает по дорожке в баню.

Да твою же.

Плююсь, но к бане следом иду. Все эти вопли и визги, как детский сад на выгуле.

Хотел, сука, спокойно провести пару дней. Провёл, спасибо. Хватаю Карину за шубу.

— Не трогай меня! Я сейчас ей всё выскажу!

Уворачивается и влетает в баню. Поднимаю голову к небу, тру лицо и откровенно, сейчас хочется кому-нибудь по щам надавать.

Вхожу за ней, слыша, как отвечает Лена.

Интимная стрижка? Чего, блядь?!

Карина нападает, обвиняет, как волчица, готовая загрызть. А Лена аккуратно держит удар.

Наблюдаю за цирком и за тем клоуном, что молчит за спинами женщин, и охреневаю. А когда речь заходит о доказательствах, чувствую на себе взгляд своей случайной попутчицы.

Смотрю в ответ.

Вижу, как она на секунду опускает глаза в пол, а затем, будто сделав вдох, вновь поднимает.

— И не прощай меня, Карин, — спокойно в отличие от моей жены отвечает: — Потому как то, что сделала ты, даже не подлежит обсуждению, — она смотрит на каждого из них: — И ладно, что у вас нет морали и совести. Удивляет, что вам так легко наплевать на то, что вы разрушили. Даже если сейчас вывернуть историю и сделать из меня городскую сумасшедшую… — горечь на её лице такая яркая: — Хорошо. Демид тебе поверит, ты сохранишь брак. Я, допустим, сделаю вид, что этого не было. Вы считаете, что так будет проще?

Эти оба молчат, видимо, переваривают.

— Не будет. Как и не будет той жизни, что была до этого дня. Ни у кого из нас… Доказательств, к слову, тоже не будет, — переводит она взгляд с Карины на меня, словно хочет сказать это только мне: — Я только слышала их возню с поцелуями на кухне.

Затем она резко хватает куртку и, практически расталкивая всех, выходит.

Глава 13

— Отвези меня домой, пожалуйста, Игорь.

Муж выходит следом за мной. Я чувствую дикую усталость, внутри всё скручивается в тугой узел из напряжения и злости.

— Вот и хорошо, родная. Поехали домой.

Он кладёт свои руки на мои плечи, сжимая их, но я тут же скидываю ладони со своего тела. Мне противно.

Если бы не лес и нормальная транспортная система, да господи, хотя бы сеть, которая должна быть, то я бы непременно вызвала такси или поехала на автобусе.

Лишь бы не быть рядом с предателем.

Но в последнее время сети почти нет в пригороде, законно здесь глушат, всё-таки. Карты зачастую неправильную местность показывают. Словно все против меня.

Надо извиниться перед Демидом за то, что втянула его во всё это… У него ещё и машина осталась в снегу зарыта.

— Стой, — резко торможу, — Нужно Демида и… — даже имя её произнести не могу, — До города подкинуть. Они же без машины остались.

— Ты уверена? — снова делает попытку коснуться меня, но я отшатываюсь.

— Уверена в чём? В том, что нужно помочь людям, которые в беде? Да, уверена, Игорь. Не переживай, в дороге я ни слова не пророню и не буду больше поднимать тему предательства.

— Ленусь, — он устало качает головой, — Я думаю, это стресс… Из-за случившегося. Не пойми неправильно, но…

Договорить он не успевает, потому что я тут же оставляю красный след на его щеке.

Он мог прикрыться чем угодно, но делать из меня сумасшедшую, потому что я не смогла родить и на этом фоне у меня стресс? Я не позволю.

Слёзы подступают к горлу, сдерживаю их. Как раз в неудобный момент моего эмоционального обнажения из бани выходят Карина и Демид.

— Мы вас до города подбросим, чтобы уже там вызвать эвакуатор.

— Я с ней в одной машине не поеду, — Карина продолжает свой спектакль униженной и оскорблённой.

— Поедешь, — грубо обрубает её Демид, и она затыкается за секунду.

Видимо, спорить с ним бесполезно. Да и она чувствует вину, ей сейчас невыгодно гнуть свою линию.

Мы прощаемся с генералом, сердечно его благодарю за вкусную еду и баньку. Извиняюсь за то, что мы тут устроили.

Он лишь машет рукой, мол, и не такое бывает.

Всю дорогу я чувствую напряжение в салоне машины, а ещё сверлящий мой затылок взгляд. Я не знаю, кто точно смотрит — Карина или Демид.

Но выдерживать его с каждой минутой всё сложнее.

Я прошу Игоря довести сначала меня до дома, Карина тут же возмущается, напоминая, что она здесь пострадавшая сторона. И от её актёрской игры и того, как она меня до последнего пытается опустить, становится совсем тошно.

Благо, Игорь слушает мою просьбу, и мы довольно быстро по новой магистрали доезжаем до дома.

Выпрыгиваю из машины, прощаюсь только с Демидом и благодарю его за помощь.

В доме прячусь в спальне, зашториваю окна… И впервые за сутки выпускаю все эмоции наружу.

Рыдаю белугой, жалею себя, тешу надеждами и иллюзиями на то, что есть будущее. В моменты горя мы всегда замечаем только плохое и фокусируемся исключительно на нём.

Но, благо, после истерики включается холодный разум, который тут же прикидывает, что делать дальше.

Развод точно будет… Ибо я жить с Игорем не смогу. Я не умею такое прощать, даже если закрыть глаза, я всегда буду видеть его со своей лучшей подругой. И слышать их тот похабный разговор.

За пеленой своих мыслей даже не замечаю, как возвращается муж. Мы остаёмся наедине.

Я уже всё сказала в бане, но Игорю требуется разрешение ситуации прямо здесь и сейчас.

— Лена, я не знаю, что на тебя нашло. Но между мной и Кариной ничего нет… Я тебе клянусь.

— Игорь, — качаю головой, опуская глаза на столешницу. Как же тяжело мужикам признаться в том, что они сделали что-то не так… Найдут тысячи причин и оправданий, — Прошу тебя, давай без выяснения отношений. Хочу просто тихо развестись и остаться каждый при своём.

— Нет, — резко отвечает, — Я так не хочу. Ты моя жена! Я тебя люблю! И почему я должен хотеть развода, когда ты себе в голове что-то придумала? Ещё сутки назад мы строили планы и говорили друг другу о любви, а сейчас что?

— Ещё сутки назад я не знала, что ты спишь с Кариной…

— Ты видела нас в постели? — наступает на меня, — Видела, чтобы мы трахались? Нет, Лена! И не увидела бы, потому что этого никогда не было!

То есть, чтобы зафиксировать факт измены, нужно обязательно поймать любовников в постели?

И слава богу, что я всего этого не видела… Меня бы вырвало прямо там.

— Хорошо, Игорь, раз ты не идёшь на диалог… То давай поменяем его формат. Я хочу развода, потому что больше не хочу быть с тобой. Так пойдёт?

Глава 14. Демид

— Так точно, товарищ командир.

Принимаю выговор, но тактично молчу. В ухе отборный мат, убираю телефон подальше.

— Он ещё звонит, спрашивает потеряли ли его…

Когда сигналка в голосе командира, утихает, вновь возвращаю.

— Непредвиденные обстоятельства.

— Знаю я твои обстоятельства. Опять жена исполняет?!

Припоминает мне случай годичной давности. Тогда Карина зарядила истерику, что нам не выбраться за рубеж. Я-то её отправил, только эта…женщина опоздала на рейс.

— Товарищ генерал-майор…

— Ладно, Елисеев. Чёрт с тобой. Не будь ты таким спецом, я бы тебя с твоим характером лично отправил бы лес сторожить.

— Лес я уже проверял, там тихо, — усмехаюсь, а тот опять матом кроет.

— А ну, молчать! Тебе к отряду надо, а он веселится тут! Будь у меня в кабинете к пяти, всё объясню.

Обещаю прибыть в полной боевой готовности и, наконец, откидываюсь на спинку дивана.

После происшествия всё с бухты-барахты. Тачку ещё не доставили, а я без неё как без рук. И каршеринг этот, машины все потасканные. Всё не так и сидение, и руль, и запах, чёрт возьми.

Говорят, есть у военных свои замашки, чтобы всё по планам, по пунктикам… и ведь да. При этом ориентироваться в ситуации нападения или непредвиденных обстоятельствах, легко. Но, сука, чашка к чашке, тарелка к тарелке. Парадокс.

— Любимый?

Слышу голос Карины. Даже не заметил, как она появилась в квартире.

— Я зашла в пекарню, ту, помнишь? — улыбается широкой улыбкой: — Взяла то брауни, которое тебе понравилось, с карамелью…

Тон такой ласковый, ласковый. А я уже как вторые сутки не могу выкинуть слова Лены из головы. Чувствую себя каким-то идиотом.

— Карин, я сказал, что было неплохо на вкус. И не более того. Ты знаешь, я не любитель.

Она дует губы, ставит коробку со сладостями на журнальный стол.

Подходит ближе, закусив губу.

— Демид, — шепчет: — Я знаю, ты зол. Не показываешь, но я чувствую…

Задирает свою юбку, садясь на мои колени.

— Нет, — качаю головой, наблюдая за ней: — Хреново чувствуешь.

— Дём, ну, перестань. Я тебя одного люблю…

Расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Усмехаюсь, глядя в её глаза.

— И за что же? За то, что месяцами пропадаю там, где даже со связью проблемы?

Зыркает с упрёком, и пальцами лезет под ворот.

— Я могу обидеться… — вскидываю брови, ни хрена себе: — Ты будто намеренно позволяешь этому проблемному семейству влезть в наши головы.

— Ага, у нас-то здесь идиллия, блядь.

Скидываю её руки с плеч.

— Тошнит, Карин, правда. Дёшево и сомнительно.

Сдвигаю её на диван, не заботясь ни о её удобстве, ни о виде.

— Квартиру эту продам, тебе жильё куплю. Не переживай, на улице не брошу.

Оборачиваюсь, а она, пытаясь прикрыться юбкой, гордо садится на диване. Вижу, как злится, но терпит. Что удивительно и нет одновременно.

Не будь она шлюхой, то сейчас орала бы на всю высотку. Но она шлюха, а потому молчит, хоть и негодует.

Пиздец.

Куда смотрел вообще, о чём думал. Хотя блядь, о чём, как ни о службе я мог думать. Было вообще наплевать на свою жизнь.

А теперь чем старше, тем хуже. То ли тепла домашнего хочется, то ли чёрт его знает.

— Ты меня никогда не любил, да?

Вопрос откровенно заставляет задуматься, а она вскидывает на меня свои влажные глаза.

— Давай без вот этого, — обвожу её лицо в воздухе: — Тихо разведёмся и помашем друг другу ручкой. Ты там можешь хоть каждый день свои стрижки менять, мне не нужно будет так часто брать увал, и мотаться.

— Демид! — повышает она голос: — Ну почему ты такой, бесчувственный?! Ты давно спланировал, да?! Тебе вообще хоть что-то нужно кроме своей долбанной службы?!

— А ты что не знала, кому «да» говорила?

В эту секунду в голове громко стреляет вопрос, а ждала ли она меня хоть когда-нибудь?

Память подкидывает прошлую нашу встречу. Да, заказала еду из ресторана, а потом уехала к косметологу…ну а ночью, безусловно, расплачивалась.

Только, блядь, я вот никогда не обращал внимания на эти кричащие мелочи. А сейчас, будто, сука, стекло протёр.

Слышу, как всхлипывает, только не трогает совсем эта трагедия на лице. Может, мне и правда пора в отпуск, никакого сострадания не осталось…

Усмехаюсь про себя, но сажусь рядом с ней. Не тварь же в конце концов.

— Карин, серьёзно. Будешь пытаться, доказывать, спихивать на других, рассказывая какую-то ересь…мне до лампочки, понимаешь? Не выпрашивай то, чего у меня нет.

— Я вот и люблю тебя, и ненавижу, Елисеев…

Молчу, потому что мне сказать нечего.

— Надо было не соглашаться на эту встречу, — говорит она спустя паузу: — Тогда бы всё в порядке сейчас было.

Хмуро смотрю в её сторону, и перед глазами калейдоскоп картинок того дня. Нетривиальная, так сказать, вечеринка получилась.

— Отсрочка неизбежного. Если ты сядешь и подумаешь, откинув свои выкрутасы, то сама сделаешь этот вывод.

Она хочет возразить, но в этот момент её телефон разражается звонком.

Подскакивает в прихожую.

— Да, пап, привет, — слышу её ответ, и хочется уронить голову в ладони.

Глава 15

С Игорем мы ни к чему так и не пришли. Хотя я убеждена в том, что нужен развод.

Уехала в нашу городскую квартиру, потому что мне нужно больше пространства для одиночества. Мне нужно время принять свою новую реальность. Игорь остался в доме, и если честно, мне все равно, как он там и что делает.