Непослушная разведенка для босса

Глава 9

На то, чтобы отмыть Тёму от остатков подсолнечного масла и уложить младших спать, уходит еще два часа. Когда в детской, наконец, воцаряется тишина, прерываемая только ровным сопением Алисы, я чувствую себя так, словно по мне проехал каток. Тот самый, со стройки исторического фонда.

Тихо прикрываю дверь и иду в комнату старшей дочери.

Стучу. Ответа нет. Приоткрываю — Кира лежит на кровати в наушниках, уставившись в потолок. Бумажный пакет из кофейни пуст, на столе только крошки от моего несъеденного куска пирога. И на том спасибо.

Сажусь на край ее кровати. Кира нехотя стягивает один наушник.

— Прости меня, — тихо говорю я, убирая прядь волос с ее лица. Она дергается, но не отстраняется. — Я знаю, что требую от тебя слишком многого. Это был адский день.

— Он требовал тысячу рублей за бензин, мам, — голос Киры дрожит, выдавая, что за колючим панцирем подростка скрывается напуганный ребенок. — Сказал, что мы неблагодарные, раз не пустили его с ножовкой.

— Ты всё сделала правильно, — твердо произношу, сжимая ее руку. — Ты спасла брата от крайне сомнительной стрижки. А с отцом я поговорю. Спи, малыш.

Выхожу на кухню. На часах половина двенадцатого ночи. Опускаюсь на табуретку, обхватывая чашку с давно остывшим чаем, и набираю номер бывшего мужа.

Гудки тянутся бесконечно долго. Наконец на том конце раздается бодрый, даже слишком расслабленный голос:

— Тася? Поздновато звонишь. Мы с Леной уже отдыхаем.

В этом весь Женя. Мягкая интонация, ласковое обращение и мгновенное обозначение личных границ, за которые мне нельзя заступать.

— Женя, мне нужна твоя помощь, — я стараюсь говорить максимально сухо, без эмоций. — У меня испытательный срок на новой работе. Жесткий график. Мне нужно, чтобы ты забрал младших на эти выходные. Кира не справляется одна, она уже на грани срыва.

В трубке повисает театральная пауза, сопровождаемая тяжелым вздохом.

— Тась… ну ты же знаешь, мы с Леной уезжаем на базу отдыха. Всё забронировано.

— Отмени. Или возьми детей с собой. Жень, это твои дети. Тёма сегодня чуть не покалечился, пока меня не было.

— А вот это, Тася, уже вопрос к тебе, — тон Евгения становится елейно-назидательным, от него зудят зубы. — Это же ты решила строить из себя железную бизнес-леди. Я всегда говорил — женщине нужно сидеть дома, заниматься уютом, либо заниматься работой попроще. Ты сама выбрала эту работу. Сама оставила их на Киру. Я примчался по первому зову, бросил все дела, а наша дочь захлопнула дверь у меня перед носом! Я, между прочим, до сих пор жду извинений.

Я закрываю глаза. В груди разливается тяжелое, свинцовое чувство. Это даже не злость, это бесконечная, тупая усталость от осознания того, что я бьюсь головой о стену.

Женя никогда не кричит. Он просто аккуратно, мастерски перекладывает чувство вины на мои плечи.

«Это ты выбрала». «Ты виновата». «Я хотел помочь, но вы сами отказались».

— Понятно, Женя, — ровно говорю я, обрывая его монолог о том, как сильно он оскорблен. — Извини, что побеспокоила. Хороших выходных.

Сбрасываю вызов.

В темной кухне только гудит холодильник. Я сижу в полном одиночестве и отчетливо понимаю: у меня нет тыла. Нет никого, кто мог бы подстраховать. Если я упаду — они упадут вместе со мной. Эта мысль давит так сильно, что на секунду становится нечем дышать.

Отвожу взгляд на окно. В отражении стекла — бледная женщина с кругами под глазами.