Отпуск с прокурором

Мне удается найти место на парковке, и я сижу в машине. Сверлю взглядом знакомое окно на третьем этаже. Там не горит свет. Возможно, Ася уже давно спит? Или ее нет дома? У нее отпуск, она могла сорваться куда-нибудь с подругами. Все же решаюсь попытать удачу. Набираю номер ее телефона. — длинные гудки, нет ответа. Набираю еще и еще — тишина в ответ.

Решаю не сдаваться просто так. Я хочу узнать, что с ней случилось за время моего отсутствия!

Забираю из машины букет и иду к входной двери.

Общежитие студенческое, поэтому на входе, как и пять лет назад, дежурит комендант.

— Мужчина, вы куда так поздно? У нас правило: после восемнадцати часов вечера гостей не пускаем. А шашни со студентками в общежитии вообще под запретом. Здесь вам не дом свиданий!

Прочищаю горло, подхожу ближе. Достаю удостоверение.

— Добрый вечер. Прокуратура.

Она с подозрением смотрит на пышный букет флоксов, но турникет открывает, позволяя мне пройти в холл.

Поднимаюсь на лифте на третий этаж. Новая дверь в общий на три комнаты коридор заперта: видимо, здесь действительно строго с посещениями. Постучавшись несколько раз, понимаю, что до утра мне никто не откроет. Злюсь на себя: зря только время потратил.

Спускаюсь обратно. Уже у выхода притормаживаю и возвращаюсь к коменданту.

— Вы не могли бы передать цветы Асе Киреевой?

— Так вы к Асе приходили? Что же сразу не сказали? — произносит с пониманием комендант. — Подружка за ней приехала, и они вместе куда-то уехали. Давайте букет, как вернется, передам.

Отдаю букет на хранение.

— А от кого букет-то? — летит вопрос, когда я уже открываю дверь.

Отмахиваюсь.

— Она поймет.

Выхожу на улицу. К ночи стало немного прохладнее, и даже приятно пройтись по тротуару до машины. Решительно сажусь за руль и завожу мотор. Что ж, возвращение домой совсем не радужное событие. Родственники ни капли не изменились, с бывшей возлюбленной произошло несчастье, о котором никто не хочет упоминать, а еще мне предстоит ночь в отеле. Но я намерен выяснить, что произошло с Асей за время моего отсутствия. Завтра же прикажу извлечь из архива дело, которое закрыли, а первым делом побеседую с тем спасателем из МЧС, который оказался на месте обрушения.

Глава 6

Ася

— Еще немного, и кексы можно будет ставить в духовку. — Моя неутомимая подруга Катерина смешивает тесто с помощью миксера. Запах стоит потрясающий: ваниль и ранние абрикосы дают аромат.

Не могу удержаться, тянусь рукой к прилипшему по краям миски сладкому тесту и пробую его на вкус.

— М-м-м… сладко! — выношу свой вердикт.

— Еще бы, мы сахара больше, чем муки, положили.

Катя победно улыбается: не каждый день ей удается меня впечатлить.

Она выключает миксер, быстро раскладывает тесто по формочкам для кексов и щедро украшает его нарезанными на дольки абрикосами. Вскоре кексы подходят в духовке, а мы режем фрукты и сыр.

Сегодня мы готовим особое угощение: клубничный пунш и кексы собственного приготовления. Так мы отмечаем начало моего отпуска. Мы с Катей давно дружим, еще с института, только она, получив диплом, вскоре поняла, что юридическая наука не ее конек, и быстро переучилась на менеджера по туризму. Профессионально мы разошлись, но дружба осталась. Из колонки льется зажигательная музыка, и все мои невзгоды на время отходят на второй план. Я приплясываю в такт песне и разливаю пунш по высоким бокалам с витиеватыми трубочками.

Катя заталкивает противень с кексами в духовку и поворачивается ко мне.

— Эх, Аська, путевки в Сочи ушли! — сообщает она с досадой.

Я молчу, чтобы ненароком не спугнуть удачу, но моя внутренняя богиня радостно ликует: «Йес, йес, йес!» Как же я рада, что путевки в Сочи уплыли и мне не надо будет таскаться по раскаленным камням в сторону моря! Что ни говори, а коктейль «Любовь на пляже» точно не про меня.

— Но это еще не все. Завтра в десять вечера я отправляюсь в авторский тур по Ростову-на-Дону вместе с группой футбольных фанатов, — продолжает она. — Там на новом стадионе «Ростов-Арена» пройдет несколько футбольных матчей с командами из ближнего зарубежья. Меня ждут семь дней непрерывного футбольного драйва.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— С какой-какой группой ты едешь?

— С группой футбольных фанатов. Хочешь с нами? В автобусе есть свободные места, да и в гостинице с видом на набережную Дона у меня номер на двоих. Мы бы с тобой могли весело провести время.

Катя подхватывает стакан с пуншем и, виляя бедрами, вытанцовывает под музыку «Ламбаду».

Я смеюсь.

— Это с трибуны стадиона надо выкрикивать нечто похожее на «Спартак — чемпион!»?

— Да, да, да! А еще петь что-то типа «Оле-оле-оле»!

— Я похожа на болельщицу?

— Нет, не похожа. Но как знать, вдруг у тебя есть тайное увлечение футболом? Или ты коллекционируешь фото красивых футболистов?

— Ты же знаешь, мое увлечение — боксерские перчатки и груша. А еще — женские детективные романы. Ночное путешествие на автобусе с кучкой сомнительных личностей точно не то, о чем я мечтаю.

— Эх, жаль! Мне, если честно, тоже не очень хочется ехать на футбол, но работа есть работа. К тому же там будут красивые мужики. Вдруг встречу своего Серкана Болата?

— Ты неисправима, Кать! Сколько Болатов ты поменяла за эту весну?

— Троих. Но где наша не пропадала! Возможно, четвертый раз окажется счастливым. Если что, звони, автобус отходит в десять часов вечера, — Катя с надеждой посматривает на меня, но я не ведусь на ее пламенный взгляд.

— Если я внезапно решу променять комфортный диван и книжку на безумное приключение в незнакомом южном городе в компании поджарых футболистов и их фанатов, я тебе обязательно позвоню, — приподняв свой стакан с клубничным пуншем, обещаю ей.

— А вдруг там и для тебя Серкан Болат найдется? — Катя лукаво посматривает на меня.

Отмахиваюсь.

— Ты же знаешь, «они жили долго и счастливо…» – это не про меня.

— Ась, нельзя так. Откуда ты знаешь, может, твоя вторая половинка сейчас где-то рядом?

Я вздыхаю.

— Ключников вернулся, — сообщаю подруге.

— Как… вернулся?! И ты молчишь?!

— Да не ко мне он вернулся, Кать! Его к нам прокурором поставили. А он меня из цокольного этажа выдернул и к себе вместо красотки Котовой поставил.

— О-о-о, как все запущенно! Представляю, как у вас все бурлят от возмущения…

— Еще бы! Лиза Котова — всеобщая любимица, а я — замухрышка.

Прячу глаза, и чувствую, как в горле встает ком.

— Так, ты мне это брось! Что еще за прозвище?!

— Да ведь так и есть. Все меня так за глаза дразнят.

— Ась, если у тебя шрамы и плохое зрение, это еще не значит, что ты хуже Котовой. Честно говоря, я думала, что Ключников останется в столице. Видимо, у папы денег не хватило. А здесь все свои, вот и постарался, чтобы у сына все было хорошо с карьерой. Просто приведи себя в порядок, и все будет отлично. Ты этой Котовой фору дашь.

— Ты не понимаешь, Кать! Я боюсь… я чувствую, что мой похититель близко. Сидит, затаившись, но стоит мне высунуться, и ловушка захлопнется! В голове уже три года одно и то же: «Ты — следующая». А Ключников, он… Ты же знаешь, какой Лев настырный.

Катерина понимающе накрывает мою руку своей.

— Это паранойя, Ась. Просто дыши глубже, когда приходят эти мысли. Невозможно всю жизнь прожить в архиве. Надо научиться смотреть в глаза своим страхам. А если тот похититель появится на горизонте: помни: у тебя отличная физподготовка. Ты его отправишь в нокаут не глядя! Ой, кажется, кексы готовы!

Кексы получаются восхитительные, а клубничный пунш с мятой и кубиками льда здорово освежает. Мы с Катей погружаемся в воспоминания о студенческой жизни. Мне хорошо, как никогда. Невзгоды отходят на второй план, и даже прозвище, которое мне дали сослуживцы, не кажется таким обидным. В сердце закрадывается робкая мысль: может, подруга права, и мне не стоит прятаться от мира? Три года прошло. Вряд ли похитители вспомнят мое лицо.

В общежитие я возвращаюсь около десяти часов вечера в приподнятом настроении. Как же хорошо, что путевки уплыли! Теперь я целых десять дней смогу валяться на диване и читать детективы.

— Ася, ты? — окликает меня комендант и для важности приспускает очки на переносицу. — Тебе тут кое-что оставили.

— Мне? — удивленно оборачиваюсь.

— Тебе, тебе. — Она хитро улыбается и заговорщически шепчет: — Поклонник.

— Ха! — С губ срывается нервный смешок. Где я и где поклонники? О чем она, вообще?

Но Глафира Аркадьевна уверенно протягивает мне букет восхитительных белых флоксов. Я непонимающе хлопаю глазами.

— Ничего себе… Цветы?

— Угу. Искал тебя тут один симпатичный мужчина из прокуратуры. Сослуживец, что ли?

Сердце замирает, а потом обрывается и летит куда-то вниз.

— Из… прокуратуры? А имя назвал? — спрашиваю, растерянно прижимая нежный букет к груди.

— Нет. Но сказал, что ты поймешь, от кого, — многозначительно подмигивает мне она.

Я на несколько мгновений зависаю. В голове хаос, сердце колотится, как сумасшедшее. Сжав букет так, как будто у меня кто-то собирается его отнять, и тороплюсь к себе в комнату. В секции, кроме меня никого нет: жильцы двух соседних комнат уехали на лето домой. Все иногородние. Остались только самые стойкие, такие, как я.

Рассеянно сажусь на край постели и долго рассматриваю каждый лепесток, не веря, что это мне. Глаза обжигают слезы. Я знаю, кто принес букет. В душе все бурлит, шипит, взрывается… и меня словно накрывает самая сильная магнитная буря из всех возможных. Как странно и нереально! Почему после такого долгого молчания вдруг оттепель? Ничего не пойму…

Достаю мобильник. От Ключникова пропущенные вызовы, что подтверждает мою догадку. Уже поздно, и перезвонить ему я не решаюсь: все же начальник. Поэтому просто пишу сообщение: «Спасибо за цветы».

Чувствую, как меня бросает в жар. Не знаю, что еще написать. Перечитываю свое сообщение несколько раз, а глаза обжигают слезы. Нет, он его не читает. Уже, наверное, поздно.

Вспоминаю, что надо идти на прием к неприятному Хвостову, и настроение стремительно падает. Все мое существо противится этому походу.

Так и не дождавшись ответа на свое сообщение, я кладу цветы на маленький комод и нахожу пыльную вазу, которая уже много лет стоит на стеллаже. Временами я подумываю ее выбросить за ненадобностью. Выхожу в холл, распахиваю дверь на общую кухню, чтобы набрать воду для цветов. Включаю кран, жду, когда наберется вода, рассеянно поднимаю взгляд на видавшее виды зеркало и… с ужасом отшатываюсь.

«ТЫ — СЛЕДУЮЩАЯ!» — гласит крупная надпись красной губной помадой.

Из горла рвется вскрик, в глазах темнеет, я на ощупь бросаюсь вперед и натыкаюсь на соседку из секции напротив, которой, как и мне, некуда податься на лето.

Далеко не интеллектуалка тетя Люся в потертом халате, резиновых сланцах и с тюрбаном из полотенца на голове отшатывается в сторону. У нее в руках большая кастрюля с фаршированными перцами. Крышка от кастрюли срывается и с грохотом катится по полу. Люся недовольно посматривает на меня.

—Ася, что случилось? Ты мышь увидела?

— Кто-то… кто-то это написал… — всхлипываю истерично.

—Ёшкин кот! — Соседка нервно сглатывает. — Я такое в ужастиках видела. Джек-Потрошитель идет за своей жертвой. За такой надписью обычно следует убийство, — подливает масла в огонь своим зловещим предсказанием и тут же успокаивает: — Ты только не волнуйся, в кино и не такое придумают! Надо Глафиру позвать…

Водрузив кастрюлю на плиту, тетя Люся бежит в коридор.

— Глаша! — свесившись вниз, громко кричит она. — Сюда пойди, у нас тут форс-мажор!

Я не шевелюсь, просто стою и смотрю на надпись, а из горла рвутся всхлипы. Посттравматическое стрессовое расстройство дает о себе знать. Все мои боксерские навыки меркнут перед прямой угрозой от неведомого маньяка. Перед глазами мелькают воспоминания, одно за другим, снова и снова… Страшный подвал, кромешная тьма, шепот: «Ты — следующая», а потом — взрыв и обрушение. Несколько суток под завалами без малейшей надежды на спасение, и влажный нос собаки-спасателя, которая, как потом выяснилось, никак не хотела уходить. Ее упорство спасло мне жизнь.

Соседка возвращается на кухню. В руках у нее кочерга. За ее спиной — непобедимая Глафира Аркадьевна с деревянной шваброй наперевес. Вооружились тем, что нашли.

— Через турникет я пропустила только прокуратуру и электрика дядю Васю… А, нет, был еще доставщик пиццы, странный такой. Может, полицию вызвать? — осмотрев зеркало, предлагает Глафира Аркадьевна.

Тетя Люся отчаянно кивает.

— Неплохо бы полицию.

Почему-то я не могу говорить. Хочу, и не могу. Просто стою в каком-то ступоре и хватаю ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

— Ась, у тебя мобильник звонит. — Тетя Люся многозначительно приподнимает ярко накрашенную бровь.

Вздрагиваю, выхватываю из кармана мобильник и не глядя всхлипываю в трубку:

— Да?

— Ася, привет. Это Лев… Ты… плачешь?

— Я? Нет… я…

— Это из-за букета? Я не хотел тебя расстроить, честное слово! Прости за мой порыв. Я понимаю, что слишком поздно для объяснений.

Я пытаюсь вдохнуть и не могу. Из горла рвутся сдавленные стоны, похожие на рыдания.

— Ася? — Такой близкий и в то же время далекий голос Ключникова никак не может вывести меня из ступора. Не могу говорить, и все!

Тетя Люся раздраженно выхватывает у меня телефон.

— Ее хотят убить! — нависая надо мной, орет в трубку она. — Тут такое! Как в фильмах ужасов! Приезжайте скорее, если хотите застать ее живой!

— Понял. Уже еду, — летит ответ, а следом слышатся короткие гудки.

Новый шок выводит меня из ступора. Только Ключникова в общаге не хватало посреди ночи!

—Что?! Нет! — Трясу телефон, но абонент вне зоны действия сети. — Зачем вы ему это сказали?!

Тетя Люся и Глафира переглядываются. Люся страшно округляет глаза.

— А что? Пусть знает, что тебя скоро убьют!

— Да с чего вы взяли, что это послание для меня?! Может, кто-то пошутил! Мало, что ли, студентов здесь проживает? Кто-то просто решил приколоться… — шиплю с досадой. Ох уж этот синдром! Ввел меня в ступор из-за фразы «Ты — следующая». Но эту фразу кто угодно мог написать!

Снова набираю номер Ключникова, но он не отвечает. Я чуть не плачу.

Как его отменить?! Он мне сейчас здесь меньше всего нужен!..

— Ась, ты все же дверь лучше изнутри шваброй-то подопри. А то, как знать… береженого Бог бережет. —Тетя Люся многозначительно поднимает вверх указательный палец и возвращается к своим перцам. Глафира, помедлив, вручает мне швабру и кочергу.

Я хмурюсь. Нашлась пророчица! Но стоит мне покинуть пределы кухни, как страх накатывает новой волной. Я пугаюсь шорохов, вздрагиваю от собственной тени, и мне совсем не хочется оставаться одной в своей комнате: секция-то пуста.

Чтобы хоть как-то отвлечься, ставлю пышный букет в воду. Начинаю всерьез задумываться о швабре: замок на двери кажется мне хлипким.

Я даже переодеться не решаюсь, так и сижу на краю кровати в джинсах и футболке, в которых ездила в гости к подруге.

Громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, но лишь на мгновение. Следом летит приглушенный голос нового прокурора:

— Ася, это я! Открой!

А дальше — голос соседки Люси из кухни.

— Ой, а вы следователь? Быстро же полиция работает! Сюда идите, сюда, я вам сейчас покажу надпись на зеркале…

Несколько мгновений я сижу неподвижно. Как же стыдно! Какой-то шутник оставил надпись на зеркале, а теперь здесь Ключников, которого Люся приняла за следователя…

Срываюсь с места, отпираю замок на двери и сломя голову несусь на кухню.

Глава 7

Ася

Да, там Ключников, сомнений нет. Он все так же прекрасен в светлом костюме из льна и голубой рубашке под цвет глаз. Глафира Аркадьевна тоже тут. Топчется, с вожделением поглядывает на красивого мужчину. Еще бы, такой форс-мажор в общежитии — явление прокурора! Они с Люсей себе уже нафантазировали и наперебой пичкают его байками о том, что Джек-Потрошитель вышел на охоту и что отныне он будет похищать наших студенток одну за другой.

— Ася, добрый вечер. — Ключников озабоченно смотрит на меня.

Тушуюсь от приятного аромата его туалетной воды, которую прячу в старом комоде, и отступаю из кухни в глубь коридора.

— Нет, не добрый. Зря вы приехали, Лев Борисович, глупости это все.

— Глупости? Что-то мне так не кажется. — Ключников достает мобильник и делает несколько фото надписи на зеркале. — Надо вызвать полицию. Пусть следователь этим занимается.

— Следователь нас засмеет! — Я неловко всплескиваю руками. —Подумаешь, какой-то шутник в студенческом общежитии написал помадой угрозу? Просто мой травматический синдром дал о себе знать, вот я и не совладала с эмоциями.

Лев Борисович качает головой и строго смотрит на меня.

— Вещи собирай.

— Это еще зачем?.. — Пячусь от него к выходу.

— Затем, что я тебя здесь не оставлю. Пока не выясним, что происходит, будешь под моей личной защитой.

Я вспыхиваю до корней волос.

— Да бросьте вы, Лев Борисович! — бормочу в смятении. Одно дело в отделе вместе работать, а вне работы рядом оказаться — совсем уже из ряда вон!

— Дело он говорит! — вступает в бой Глафира Аркадьевна и, уперев руки в боки, строго смотрит на меня. — Пойдем, Ася, я тебе собраться помогу. В твоей секции ни души! Захотят укокошить — никто не услышит!

— Она уверенно берет меня под руку и ведет к комнате.

Я подавлена, растеряна и никак не могу взять ситуацию под контроль.

— Ася, да ты с ума сошла?! — захлопнув дверь, яростно шепчет Глафира Аркадьевна. — Разве можно от помощи такого мужика отказываться?! Бери, пока тепленький! Мы ему щас мозги запудрим, о подозрительных личностях расскажем, пусть думает, что все очень серьезно. А ты поезжай с ним и ушами не хлопай! Такие красавцы на дороге не валяются. Раз букет принес, значит, заинтересован. Такие любят героями себя чувствовать.

— Успокойтесь, Глафира Аркадьевна! — В отчаянии машу руками. Хочу добавить, что такому красивому мужчине, как наш прокурор, и даром не нужна замухрышка Ася, но Глафира мне рта раскрыть не дает.

— Ася, слушай тетю Глашу! — рявкает строго и, засунув руку в карман своего кафтана, в котором выходит на дежурство, вручает мне блеск для губ. — Вот, лореалевский, из последней коллекции. Персиковый цвет, как раз в тон твоей шевелюре. Я его распечатать еще не успела.

Я изумленно посматриваю на нее: откуда у нее блеск для губ из новой коллекции? А за шевелюру обидно: никакая она у меня не персиковая, а цвета пережженной карамели!

Под шумок Глафира укладывает в спортивную сумку самые необходимые для ночевки вещи. Платье и босоножки тоже кладет в красивый пакет из магазина.

— Все, давай. Вперед! — И выталкивает меня с сумкой из комнаты.

В коридоре уже топчется весьма привлекательный здоровенный следователь и его опера. Соседки просто в диком восторге от происходящего! Их можно понять: не каждый день на твоей улице переворачивается грузовик с красивыми мужиками.

— Майор Кушаков, — строго представляется следователь. — Вы Ася? У меня есть к вам пара вопросов.

— Ну зачем вы вызвали следователя?! — вспыхиваю я и с укором смотрю на прокурора.

Ключников приобнимает меня за плечи.

— Слушай сюда, Киреева: возражения не принимаются. Все, точка! Я обрисовал следователю ситуацию, завтра утром мы поднимем из архива дело, из-за которого у тебя в деле стоит пометка о травме, и начнем новое расследование, — безапелляционно произносит он.

Я растерянно посматриваю на него. Да, тот, кто назначил нам нового прокурора, погорячился. Почти полночь, а он не знает, что такое покой. Готов работать и работать хоть до утра. Где у него кнопка, чтобы выключить его чрезмерно активную деятельность?

Следователь Кушаков внимательно слушает мою историю прямо на кухне, усевшись напротив меня за шатким потертым столом, что-то помечает в своем блокноте и заполняет протокол. Деятельный мужчина, под стать прокурору. От того, что вокруг меня серьезные люди, которые получили звание и погоны не просто так, моя неловкость усиливается. Ну, правда, написал кто-то фразу, повеселился, а у меня сработала паническая атака. Тут не следователя надо было вызывать, а психолога.

Но за моей спиной, скрестив руки на груди, стоит Ключников, и я понимаю, что от него не сбежать. Стойкий аромат его туалетной воды приятно кружит голову, и это единственное положительное ощущение из всей нарисовавшейся картины абсурда.

Следователь Кушаков безжалостно задает мне вопросы.

Меня потряхивает. Нет, меньше всего на свете этой ночью я хочу окунуться в бездну, которой старательно избегаю уже три года.

— В тот день я просто вышла из торгового центра. Шла мимо стоянки машин, когда на меня внезапно напали сзади. Лицо закрыли салфеткой с едким запахом, и я потеряла сознание. Очнулась в подвале, в кромешной темноте. Я была не одна, со мной там находилась еще одна девушка. Ее убили. Фраза: «Ты — следующая» обожгла мой слух, а потом все снова померкло. Я плохо помню, что было дальше, простите… Был какой-то взрыв и обрушение. Я сто раз рассказывала эту историю предыдущему следователю, и мне меньше всего на свете хочется вспоминать те часы, которые я провела в подвале.

Всхлипываю. Плечи сотрясаются от рыданий. Мне плохо, очень плохо!

Чувствую, как кто-то сзади ободряюще обнимает меня за плечи. Интуитивно угадываю, что это прокурор.

Следователь еще раз осматривает надпись на зеркале. Хмурится.

— Дело в том, Ася, что вторую девушку так и не нашли. Но завтра мы достанем дело из архива и дадим ему новый ход, — обещает он. Смотрит внимательно на Ключникова, отзывает его в сторону и что-то тихо говорит.

Растираю слезы по лицу, послушно пью принесенный сердобольной Люсей корвалол.

Ключников озабочен. Он возвращается ко мне и мягко накрывает мою руку своей.

— Ася, в связи с новыми обстоятельствами здесь оставаться опасно. Ты едешь со мной.

Я с ужасом смотрю на него.

— У меня отпуск! Я хотела поваляться на диване и почитать детективы, — никак не могу успокоиться. — Ночевка в другом месте не входит в мои планы.

Глафира хмурится и исчезает темном коридоре.

Спустя несколько мгновений она появляется на кухне со стопкой моих новеньких книг.

— Вот, держите. — Она вручает Ключникову книги. — Негоже Асе здесь одной оставаться. Лето в нашем общежитии — время тишины, а вы точно сможете о ней позаботиться. — И смотрит на него так проникновенно, что даже у меня мурашки бегут по коже от ее посыла.

— Смогу, не сомневайтесь. — Ключников пронизывает меня прямым, как выстрел в упор, взглядом, и я понимаю, что от него не отвертеться.

Поднимаюсь из-за стола. Театр абсурда окончательно вышел из-под контроля, и я не знаю, как вернуть все обратно.

Мы выходим из общежития. Ключников укладывает сумку с моими вещами и книги в багажник, а я нерешительно мнусь рядом с его «Маздой».

Захлопнув багажник, Ключников на миг останавливается передо мной и берет меня за руку.

— Не переживай, Ась. Мы его поймаем, обещаю, — произносит тихо, но в его голубых глазах столько решимости, что у меня нет повода ему не верить.

Он открывает дверцу, пропуская меня вперед, и вскоре садится за руль.

Несколько мгновений я молчу, а потом у меня срывается вопрос:

— А куда мы едем?

Его губы трогает ироническая улыбка.

— В отель.

— Лев Борисович, вы хотите поселить меня в отель?