Полная версия
Колодцы и у нас в деревне встречались, так что я привычная. Скинула вниз ведро, громыхнувшее цепью, а после впряглась в тугое колесо, наматывая цепь на деревянный вал. С непривычки руки загудели, однако ж воды я себе раздобыла. Первым делом напилась вдосталь, затем умылась и попыталась отмыть пятна с юбки. Так себе получилось, конечно, поэтому оставила эту затею до лучших времен. Сарафан под юбкой вроде не так сильно пострадал. Как припечет солнышко, так и сниму теплые вещи. Они мне еще пригодятся.
— Не подскажете, работники здесь никому не требуются? — пользуясь моментом, решила справки навести. — А что за город хоть? Где находится? Я, кажется, ошиблась и не на своей станции сошла ночью, поэтому спрашиваю, — пояснила новой знакомой, представившейся теткой Пелагеей.
— Так, известно где, в Чудогорске Тридевятого уезда Анидории!
— Какого уезда? — переспросила, подумав, что ослышалась.
— Тридевятого! — как маленькой, повторила Пелагея.
— А Анидория — это что?
— Так, царство наше. А сама-то откуда будешь, Варварушка? — невинно поинтересовалась тетка.
— Из Нечаевки я родом Воронежской области, — пролепетала, понимая, что из нас двоих одна кукухой двинулась. И это точно не я!
— Это где ж такая есть?
— Как где? В России. Ну, Воронеж — центр Черноземья, — покивала, улыбаясь.
— А-а-а! Так бы сразу и сказала, что из Черноземья к нам в Тридевятый уезд пожаловала, — сообразила женщина. — Далече забралась. На поезде, говоришь?
— Да! Вон, в той стороне железнодорожная станция, правильно? — указала в сторону взгорка, с которого скатилась.
— Ох! Так, это ж, когда та станция работала? — призадумалась Пелагея. — Как обвал в горах случился лет тридцать назад, так пути и завалило. Забросили станцию-то! Поезда там давно не ходят. Царь-батюшка повелел новую дорогу проложить, чтобы по берегу Синего моря вилась.
— Синего. Моря, — повторила я, гулко сглотнув. Не Черного, а Синего! — Так, вы, стало быть, не знаете, требуется ли кому работница в дом?
— Откуда? — женщина пожала плечами. — Мы сами тут на господ батрачим, концы с концами еле сводим. Ты лучше в квартал богатеев сходи, там поспрашивай. Авось, кому и нужна помощница.
— Благодарю за помощь, я поспрашиваю.
Распрощавшись с женщиной, я побрела к центру, внимательно осматриваясь по сторонам и невольно подмечая, что ни одного привычного фонарного столба не увидела. Об электричестве здесь не слыхивали, похоже. Дома вокруг привычного вида, люди обыкновенные, какие в деревнях встречаются. Одеты женщины в сарафаны или длинные юбки с блузами, головы платками покрыты. Мужчина в холщовых рубахах и штанах разгуливают, детишки, кто в чем, босые бегают. Живность на хозяйственных дворах разгуливает. Свиньи вон, в старой луже завалились. Куры на подворьях топчутся или коза у дома к колышку привязана, травку щиплет.
На первый взгляд — типичная деревня, да только не совсем. У нас, как ни убирай, мусор валяется, пакеты и упаковки картонные. А тут — максимум, помои за околицу вылиты, или очистки валяются, птицами поклеванные.
Миновав бедняцкий квартал, я не заметила, как грунтовая дорога перешла в мостовую, мощеную булыжником. Дома стали добротные попадаться, заборы повыше выросли. Где-то двух и трехэтажные хоромы виднелись, а на улицах встречались дамы в старинных платьях и господа в костюмах и котелках.
Что же это за место такое? Неужели поезд в прошлое доставил? Тогда это чересчур странное прошлое. Я только в сказках о Тридевятом царстве слышала. Кто-нибудь объяснит, что происходит?
Городок на самом деле небольшой оказался, я сама не заметила, как на центральную площадь вышла. А там рынок раскинулся, на который я и направилась. Ведь последние новости и сплетни, как известно, именно тут узнать можно. Да только не успела я углубиться в торговые ряды, как навстречу вырулили уже знакомые три дрища в компании статного мужчины армейской выправки, одетого в серый мундир. Он шел, цепко поглядывая по сторонам, и в то же время прислушивался к тому, что наперебой рассказывали эти гопники. А щуплый еще и чемодан волочил, с которым я уже попрощалась.
— Эй, немедленно верни мои вещи! — потребовала я, привлекая к себе внимание. Уж среди города эти дрищи нападать-то не станут?
— Вот она, Ваше благородие! — ткнул в меня пальцем щербатый и радостно оскалился. — Та самая ведьма, которая извести нас захотела и в болото отправила!
— Держи ведьму, а то уйдет! — в тон ему заверещал второй.
— А ну, стой! — прикрикнул незнакомец в униформе, и как двинется на меня, что я невольно попятилась, испугавшись.
А, когда они толпой погнались, то и побежала без оглядки. От гопников я бы, может, ушла, а брюнет вдруг переместился так быстро, что неожиданно вырос у меня на пути. Я же неслась тараном и не успела затормозить. Сшибла красавчика с ног и завалилась сверху.
Незнакомец оказался так близко, что я в подробностях разглядела приятные черты и невольно вдохнула сладковатый аромат меда с корицей, которым неуловимо пахла его кожа. А в глазах, цвета густого янтаря так легко было утонуть, что я замерла завороженно. В радужке будто солнечные лучики поселились и искрили на свету. Только выражение лица было странным. То ли ошалевшим от придавившего счастья, то ли изумленным, что такого крепкого парня удалось на землю повалить. Сразу видно — не ожидал упасть на лопатки.
Господи, откуда же такая красота в этой тьмутаракани взялась? — промелькнуло в мыслях.
А потом я услышала истошный крик, испуганное ржание лошади и грохот бочек, сыплющихся из телеги, заваливающейся набок.
— Поберегись! Зашибу! — заорал возничий.
Я как увидела, что на меня несется такая громадина, жуть, как испугалась. В этот момент вокруг вспыхнул золотистый купол. Одновременно в груди как полыхнет нестерпимым жаром, как заискрит. А потом ка-ак бабахнет! Думала, странный взрыв раскидает нас метров на десять.
Однако незнакомец не растерялся. Схватил меня в охапку, прижал к себе так, что дыхание сбилось, и ловко повернулся, защищая собственным телом. Увидев, как сверху накрывает здоровущая телега, я пронзительно завизжала. После чего моя чувствительная натура не выдержала потрясений и грохнулась в обморок. В сознание меня привели бесцеремонными похлопываниями по щекам.
— Просыпаемся, уважаемая! — бархатистым баритоном потребовал незнакомец. — Кто такая? Откуда будешь? Кто разрешил применять чары в городе?
— Варвара я, К-караваева, — глупо захлопала глазками и улыбнулась. — Из Черноземья приехала. Ночью с поезда сошла, перепутала остановки. К-какие чары? Ничего я не применяла.
— Я-асно, — мужчина шумно вздохнул. — А документы при себе имеются, Варвара… Как по батюшке?
— Михайловна, — подсказала я.
— Прошу предъявить, Варвара Михайловна! — незнакомец добавил строгости голосу.
— Документы? Минуточку, — стыдливо полезла за пазуху, где хранилось самое ценное. — Только паспорт и остался при себе, когда вон те трое негодяев напали и ограбили. Ой! — внезапно обнаружила, что заветная книжечка с бордовыми корочками исчезла, как и ониксовое яичко, и верх сарафана. Я покраснела до кончиков ушей, представив, каким образом их вытаскивали. — А где же? Кто мое единственное платье испортил? — заглянула в вырез и убедилась, что под кофтой практически ничего не осталось.
О бюстике только бретельки и полоски швов напоминали. Чашки лифа и верхняя часть сарафана испарились вместе с паспортом и моим сокровищем, оставив на месте естественное богатство пятого размера.
— Да как же это? — глаза невольно наполнились слезами. Я точно помнила, что до столкновения с незнакомцем паспорт и ониксовое яичко лежали на месте. — Украли? — с обидой посмотрела на незнакомца. — И вы туда же? Эти вон, только чемодан сперли! — кивнула на местную шпану. — А вы! Вы на самое дорогое позарились!
— Да ни на что я не зарился! — возмутился незнакомец. — Я при исполнении, между прочим! Извольте проявить уважение, сударыня! Не разыгрывайте тут спектакль! Так понимаю, документов нет? Может, найдется человек, который за вас поручится?
— Откуда мне знать, кто вы такой и что тут исполняете? — шмыгнула носом. — Может, вы с этими заодно? — кивнула на трех «ща».
— Хм, моя оплошность, что не представился, — пробормотал мужчина. — Но это легко исправить. Драконов! Гордей Властимилович! Начальник городской стражи, — отрапортовал он и показал бляху с мордой ящера на фоне горы.
— Драконов? Приятно познакомиться, — я вздохнула. — Какая ирония! Одного дракона потеряла, и тут же нашла другого. А он еще и от смерти спас. И на том спасибо!
— Раз уж формальности соблюдены, пройдемте в отделение стражи, сударыня. Оформим штраф за нарушение порядка! — в приказном порядке оповестил главный страж.
— Кого оформим? Куда? Я же ни в чем не виновата! За что? — возмутилась, когда мужчина подхватил меня под локоток и потащил через толпу к двухэтажному зданию, выкрашенному в серый цвет.
Внутри оказалось грустно и уныло, как бывает в подобных заведениях. В приемной за конторкой сидел пожилой мужчина с седыми усами. Он зыркнул исподлобья и осуждающе покачал головой. Я только голову в плечи вжала, сгорая от стыда. Никогда еще меня не задерживала полиция. Или городская стража, как она тут называлась. Изнутри душила обида на вселенскую несправедливость. Чем я ее заслужила? За что судьба послала такие испытания? Одна надежда, что Гордей Властимилович во всем разберется. Все же он производил впечатление порядочного человека.
Драконов привел меня в кабинет, усадил на хромоногий стул, а сам занял место за дубовым столом. Я огляделась, подмечая пыльные занавески и засохший фикус, притулившийся на старой тумбе в углу. Справа от письменного стола высился громоздкий железный сейф, а дальнюю стену занимала картотека с многочисленными ящичками. Полы деревянные, выкрашенные коричневой краской, как и двери, и рамы на зарешеченных окнах.
— Итак, сударыня! — мужчина достал стопку чистых листов, подготовил чернильницу и даже обмакнул кончик пера, приготовившись записывать. — Я вас внимательно слушаю. Для начала назовите полное имя, возраст и род занятий.
Имя я уже называла, не составило труда повторить. Возраст тоже не видела смысла скрывать. А род занятий? Поскольку университет я не закончила и не освоила специальность, то ничего другого, как помощница по хозяйству, не посчитала нужным указать. Зато не поленилась перечислить, сколько всего полезного я умела делать. Кто знает, вдруг господин Драконов подскажет, нужна ли кому трудолюбивая работница?
Гордей Властимилович подробно записывал показания, кивал каким-то мыслям и выглядел вполне доброжелательно. Я уж подумала, что все обойдется, но очередной вопрос поставил в тупик.
— А что вынудило покинуть родные края? Куда направлялись?
— Я… — запнулась, испуганно вытаращив глаза на главного стража. Только недавно спокойно поделилась информацией с теткой Пелагеей. А теперь слова вымолвить не могла. — Я…
— Что? Вы? Продолжайте! — проявил нетерпение мужчина.
— Я не знаю, — выдавила из себя, пораженная тем, что при малейшей попытке рассказать о колдуне, мысли путались и ускользали. Неужели проклятье так сработало?
Глава 4
Итогом нашего общения с Драконовым стал штраф в пять золотых и заключение под стражу, поскольку таких денег у меня при себе не оказалось. Вместе с этим Гордей Властимилович принял заявление о нападении и потере личных вещей. Кражу тем гопникам не припишешь, потому что они чемодан сами принесли в отделение. Вдобавок, написали встречное заявление о нападении с применением чародейства.
— А что же мне дальше делать? — разревелась, как маленькая. — Не хочу в тюрьму-у-у.
— Послушайте, Варвара Михайловна! Никто не имеет права безнаказанно нарушать закон! — принялся успокаивать меня Драконов. — С той троицей обещаю разобраться и выяснить, как на самом деле было. Но ваши чары я на себе испытал, так что глупо отрицать, будто вы их не использовали. И на болото злополучную троицу тоже вы отправили. Или будете отпираться?
— Не знаю я ничего про ваши чары! Когда эти ироды ко мне полезли, я так испугалась, что сама толком не помню, чего наговорила. Что-то такое было, с болотом связанное, но дословно не помню.
— Вот и посидите в камере, вспомните заодно! — припечатал Драконов, не поверив на слово. — Решетников! — позвал подчиненного. — Сопроводи Караваеву в камеру. И поесть ей чего-нибудь сообрази!
Моложавый страж с пышными усами нацепил на мои руки браслеты из темного металла и велел следовать за ним. Я понуро поплелась по коридору, ощущая, как покидают последние силы.
— Вот и устроилась на новом месте! — всхлипнула, очутившись в каменном мешке четыре на четыре метра с маленьким окошком и решетчатой дверью.
Повезло, что в камере больше никого не было. Судя по топчанам с пожухлыми пучками соломы вместо подстилки, сюда до десяти человек набить можно. Но мне для расстройства одного факта хватило, что я без вины здесь оказалась.
Подчиненный Драконова не подвел, через полчаса принес миску горячей похлебки, ломоть свежего хлеба и кружку колодезной воды. Я изголодалась, наверное, раз еда показалась невероятно вкусной. Кусочек хлебушка в карман припрятала на вечер. Мало ли, насчет ужина глава стражей ничего не говорил. После сытного обеда меня разморило, так что я не заметила, как задремала. Разбудил лязг железного замка и скрежет открывающейся двери. Я подскочила на месте, не понимая, как тут оказалась. Но верная память напомнила о последних событиях, виной которым стали три «ща». Легки на помине — они как раз заходили в камеру.
— Ба-а, какие люди! — радостно оскалился щербатый. — Наша краля тоже в каталажке чалится.
— Вот швежло, так швежло! — ухмыльнулся щекастый. — Шейчаш мы ш тобой жа вше ращщитаемшя!
— Не подходите ко мне! Даже не приближайтесь, не то хуже будет, — предупредила злополучную троицу.
Мамочки, где же те чары, о которых говорил Драконов?
— А то что? Что ты нам в чудных браслетах-подавителях сделаешь, когда колдовать не сможешь? — с вызовом протявкал щуплый, выглядывая из-за спин товарищей.
Я в жизни мухи не обидела и ничего плохого никому не сделала. Влюбилась только безответно, потому и к колдуну пошла за приворотом. За тот проступок я сполна расплатилась и, похоже, до сих пор расплачиваюсь. Но, когда без повода обижают и глумиться начинают, могу и вспылить. А в таком состоянии остановить меня сложно — снесу тараном, как господина Драконова недавно. Вот и сейчас почувствовала, как закипает в груди возмущение, задвигая подальше робкую деревенскую простушку.
А ну, цыц, ироды! — рявкнула на них так, что мужички опешили. — Только попробуйте пальцем тронуть, голыми руками порву! Без всяких чар!
— Как ешть — натуральная ведьма! — пробормотал щекастый, плюхаясь на топчан. — Швяжалишь на швою голову.
— А мы что? Мы невиноватые, — подбрехнул щуплый, напоминая шакала. — Сама чемодан бросила. А мы только подобрали, да в городскую стражу отнесли.
— Прокляну! — пригрозила, потрясая кулаком.
— Чего сразу угрожать? — пробурчал щербатый.
— До седьмого колена! — повеселела я, не ожидая, что этих дрищей так проймет.
Заткнулись все трое, забились на дальние топчаны и зыркали оттуда злобными взглядами. Я тоже на них периодически посматривала, делая грозное лицо, чтобы не расслаблялись. А то запал уже прошел, а мне еще неизвестно сколько с ними в одной камере сидеть. Ох, горюшко горькое! Как же с этой бедой справиться?
Голубой прямоугольник неба за единственным окошком неумолимо темнел, напоминая о приближении вечера. А к нам никто не заходил и выпускать не собирался. Все тот же господин Решетников принес ужин, состоящий из жидкой каши на воде и по куску хлеба на четверых. Я первая приступила к ужину и отъела ровно четверть, после чего передала котелок гопникам, которые наблюдали за мной голодными взглядами. Они разом заработали ложками, хватая, кто больше зачерпнет. Глазом моргнуть не успела, как посудина опустела. Тогда щекастый отломил хлеб и тщательно собрал остатки со стенок и дна.
— Неужели ночевать здесь придется? Когда меня выпустят? — пристала к стражу, который забирал грязную посуду.
— Как только господин Драконов распорядится. Вы должны кучу денег в городскую казну. А, поскольку золота у вас нет, то пойдете с утра пораньше трудиться на благо города, — огорошил ответом Решетников.
Что ж, если надо отработать — отработаю! Тюрьма не пятизвездочный отель, но хотя бы крыша над головой и сносная еда. Однако делить одну камеру с тремя типами криминальной наружности — возмутительно. Как в туалет прикажете ходить? И отдохнуть я бы не отказалась, но только не усну, пока эти дрищи рядом.
— Эй! Кто-нибудь! Отзовитесь, пожалуйста! Товарищ Решетников? — подошла к двери и постучала ногой по прутьям.
— Чего шумишь? — на зов явился дедок с конторки. — Смена у Антона закончилась, домой ушел.
— А к вам как обращаться, уважаемый?
— Усатов Федор Кузьмич, ефрейтор егерского полка в отставке! — отрапортовал наш охранник.
— А меня Варварой Михайловной зовут, Караваевой, — представилась в ответ и скорчила жалобное лицо. — Федор Кузьмич, я ж не преступница какая! Дурного ничего не сделала. За что меня в камеру с этими разбойниками посадили? Разве же это по-человечески? Я девушка приличная. Как мне с ними в одном помещении ночевать? Может, у вас другая камера имеется? Или хотя бы туалет отдельный? Мне очень надо, а я при них не могу.
— Эх-ма, и правда, не подумали, — почесал затылок Кузьмич. — В туалет я тебя отведу, коли поклянешься глупостей не делать. А вот с камерой ничем помочь не могу. Ключи у Гордея Властимиловича в кабинете хранятся, а его до утра ожидать не стоит.
— У меня и в мыслях не было глупости творить. Я буду хорошо себя вести, обещаю! Пожалуйста, сделайте доброе дело! Оно вам обязательно зачтется.
— Так и быть! Видно, что к нам по недоразумению попала. Но в том, что касается порядка, господин Драконов чрезвычайно строг. Коли нарушила закон — будь добра отвечать! Идем, девочка, отведу куда нужно, а после чаем напою, — пошел навстречу Усатов.
Дедок отвел меня в уборную, довольно опрятную для такого заведения. Я умылась в рукомойнике. Как могла, пригладила волосы, остальные дела успешно справила. А после почаевничала с господином Усатовым. Он к горячему напитку баранок предложил, так что наелась я вдосталь. За чаем и поговорили с Кузьмичем за жизнь, которая в этом городишке текла размеренно, порой даже сонно. Хоть и море рядом, солнце светит круглый год, а полноценным курортом Чудогорск так и не стал. А все из-за Чудовых гор, близость которых негативно влияла на чародеев. Да и чертовщина всякая творилась, вроде той, что с поездом приключилась.
Исподволь, намеками и оговорками, Кузьмич выпытал, что приехала я из Черноземья, спасаясь от приключившейся там беды. За родителей пожаловалась, что не успела попрощаться, и за судьбу коварную, которая в эти места закинула. О колдуне и другом мире я словом не обмолвилась, так что приняли меня за невезучую жительницу этого мира.
Федор Кузьмич упомянул, что называется мир — Твердь, а его история уходит корнями в глубокие тысячелетия. Да только жизнь здесь настолько неторопливая, что прогресс развивается крохотными шажочками. Уклад жизни напоминает сказочное средневековье, где добрые и страшные сказки переплелись воедино. Населяют Твердь не только обыкновенные люди, обитает и разномастная нечисть, с которой следует держать ухо востро. Отдельной кастой в мире стоят чародеи, ведьмы и некроманты, и каждый из них выполняет особенную роль. Ведьмы, например, избавляют народ от всевозможных хворей, бед и несчастий. Некроманты уничтожают злобную нечисть, прорывающуюся на Твердь из Нижнего мира, а за остальной нечистью ведут постоянный надзор. Чародеи в больших городах обитают и приносят пользу государству по мере сил и способностей, создавая волшебные артефакты и защищая страну от врагов. Такие люди в почете и уважении живут, обучаясь ремеслу чароплетства с самого детства. А ежели у взрослого человека внезапно дар проявится, то у него нет иного выбора, как идти к другому одаренному в ученики.
Судя по тому, что я ничего не знала о чарах, то инициировалась спонтанно. То ли Чудовы горы очередную загадку подкинули, то ли стресс так подействовал. Федор Кузьмич заверил, чтобы я не переживала. Гордей Властимилович обязательно во всем разберется. Такой уж у него драконовский характер, чтобы каждое дело до конца доводить и справедливость во всем проявлять.
Учитывая, какие приключения выпали на мою долю, я сразу поверила и в другой мир, и в магию. Только в себе сомневалась, потому как ничего особенного не чувствовала. То ли пробудился дар, то ли нет, кто знает?
Проговорили мы до полуночи, а там уже и спать настала пора. В камеру Усатов меня запирать не стал, позволил на топчане в конторке переночевать. Самому стражу спать по должности не положено, так он как раз и покараулит до утра. Но только с рассветом мне придется в камеру вернуться, чтобы порядок не нарушить. А там, как Гордей Властимилович прибудет на работу, то и разберется, что со мной делать.
Я еще в сон не провалилась, перебирая в мыслях наш разговор и события насыщенного дня, как услышала странные звуки. Будто зверь какой цокал коготками по деревянному полу. На ежика не похож, те иначе топают. Усатов не упоминал, что в отделении живность водится. Три «ща» давно дрыхли, даже отсюда их храп слышен. Значит, кто-то незнакомый пожаловал!
Приподнявшись, я осторожно выглянула из-за конторки и с удивлением обнаружила маленькое зеленое нечто. Со смешной мордочкой, упитанным тельцем с чешуйчатым хвостом и короткими крылышками. Она или он ловко семенил по полу, перебирая лапками и распространяя вокруг себя зеленоватое свечение.
— Мамочки, это ж дракон! — сообразила я, кого напоминает зверь. — Но откуда он тут взялся?
Глава 5
— Привет, малыш! — выбежала из-за конторки и присела перед сказочным созданием. — Давай знакомиться? Меня Варварой Михайловной зовут. Можно Варя. А ты, кто такой будешь? Дашь лапку поздороваться? — протянула обе руки, потому что никто меня из кандалов не освобождал.
Вблизи я рассмотрела, что вовсе это чудо не зеленое. Обманчивое впечатление создавало небольшое свечение, исходящее от зверька. Кожица у дракончика была розовато-коричневой, а брюшко — желтое и на вид нежное. Крылышки, будто игрушечные, а глазки — загляденье, цвета густого янтаря.
Ммм, кажется, недавно я наблюдала такие у одного грозного господина.
Дракошка фыркнул, пуская пар из ноздрей, и подошел поближе, ткнувшись мордочкой в мои ладони. Теплый такой, даже горячий, на ощупь чуточку шершавый. Но до чего же милый! С радостью погладила зверя и позвала:
— Пойдешь на ручки?
Он будто сразу понял, что я предлагаю, взмахнул крылышками, вспорхнул над полом и бухнулся на сведенные вместе руки. Затем вскарабкался повыше, цепляясь острыми коготками за одежду, и ткнулся мордочкой прямо в ложбинку на груди. Как раз уместился! Еще крылышки распластал в стороны, лапками обнял, а любопытный носик под кофту засунул, проказник. Я уж его отругать хотела, что нельзя так делать. Но заглянула в вырез и увидела счастливую мордашку, прижавшуюся к коже и млеющую от удовольствия. Ну, точно котенок маленький, и такой хорошенький, что затискала бы от восторга.
Я вернулась на топчан и прилегла, обнимая необычного питомца. Уже за одно то, что я встретила такое чудо, простила бы этому миру все злоключения, которые со мной приключились.
Засыпая, я ощутила, как зверек завозился, устраиваясь поудобнее. Затем что-то острое кольнуло кожу, я аж вздрогнула и распахнула глаза, возмущенно глядя на малыша. Но тот состроил невинную рожицу и лизнул ранку, на которой выступила капелька крови.
Прости, мол, я случайно. Я все исправлю.
— Не делай так больше! — попросила дракошку, на что тот радостно кивнул.
Мне же не показалось? Впрочем, подумать над этим не успела. Сон сморил чересчур быстро, а разбудил меня уже Федор Кузьмич, легонько толкнув в плечо.
— А? Что? Еще пять минуточек. Пожа-алуйста, — взмолилась сонно.
