Близнецы от босса. Моя маленькая тайна

Я зла. До бесконечности! От безысходности и несправедливости! Валентин никакого права не имеет, чтобы так поступать!

Да, на бумаге это его дети. Но по факту-то нет. Они только мои!

Прекрасно понимаю, для чего ему Настя и Ваня. И от осознания суровой действительности волосы становятся дыбом. Ломать судьбы из-за недвижимости… Это же полный капец!

Валентин оказался до глубины души корыстным и меркантильным человеком. Ему нужна квартира, принадлежащая моим детям. Точнее, две квартиры.

При рождении близнецов мне от государства была дана приличная денежная сумма. Я долго думала, как ей грамотно распорядиться. А потом поняла.

Нашла небольшую квартиру на окраине, взяла недостающую для ее приобретения сумму в кредит и купила. У нас с малышами появилось свое первое и такое ценное жилье!

Так вышло, что Антон, мой брат и крестный Вани и Насти, подарил нам небольшую трехкомнатную квартиру в хорошем районе. С ремонтом, мебелью и всем необходимым для жизни. Недвижимость оформил сразу же на деток. Пояснил, что в жизни всякое бывает, и так каждому из нас будет спокойнее.

А поскольку мы оба действовали не оповещая друг друга, то Настя и Ваня стали собственниками сразу аж двух квартир.

Мы переехали в подаренную Антоном, а приобретенную мной я сдавала. И получала дополнительный доход.

Так и жила, пока не встретила Валю. Потом в один момент потеряла все. И детей, и жилье.

Мой бывший вознамерился продать обе квартиры и купить для себя и своей новой жены дом. Прекрасно понимаю, что в этом новом доме места для моих деток не будет.

На деньги мне уже просто плевать. Я готова заплатить и отдать что угодно,лишь бы мои малыши снова были со мной!

Мы так торопились, когда добирались до этого кафе… Так жаждали хороших новостей… А в итоге…

— Все не так однозначно, — полным сострадания голосом произносит Марк.

— Ваня и Настя —мои дети! Не Валентина! — взрываюсь. Слезы так и норовят политься из глаз.

Знаю, что бывший муж Крис —один из сильнейших адвокатов в городе. У него собственная фирма, там работают только лучшие из лучших. Стоимость такая, что просто звездец.

Для меня это все вышло бесплатным. Крис, ее брат Вадим и его жена Ксюша поспособствовали этому. Я очень благодарна ребятам. Ведь самой мне было не справиться. Совсем.

— Тише, — успокаивающим голосом просит Савельев. — Ты привлекаешь слишком много внимания, — бегло смотрит по сторонам. Напрягается. — Тебе ведь не нужны лишние проблемы. Ведь так?

Меня неоднократно пытались подставить. Подвести под неадекватное поведение, опорочить. Валя играет грязно. Очень. Он не видит ни границ, ни преград.

Он пойдет на что угодно для достижения своей цели. Окончательно лишить меня детей.

— Не нужны, — тяжко вздыхаю. Озираюсь по сторонам. Тишина. — На это не отменяет того, что Валентин —гад! — произношу с жаром.

— По закону он их отец.— Марк отпивает воды из бокала. Откидывается на спинку стула, смотрит на меня.

Савельев устал.

Прекрасно вижу, что ему совершенно не нравится происходящее. Но и изменить что-либо он не может. По крайней мере, сейчас.

— И? — не понимаю. Дрожь от негодования лишь усиливается. Эмоции выходят из-под контроля. — А я их мать. С этого что?

— Пойми, — Савельев старается тщательно подобрать слова. Я вижу, что ему крайне неприятна сложившаяся ситуация. — Он женат. Трудоустроен. Имеет собственную недвижимость, хороший достаток, ладит с детьми.

— Но он им не отец, — давлю на свое.

— Биологически нет, — кивает. Продолжает изучать меня. Обреченно вздыхает. — Понимаешь, по закону Валентин имеет на Настю и Ваню все права. Даже те, которых у тебя нет.

Слова бьют хлеще, чем удары кнута. Я не знаю, как до сих пор не рассыпалась на части.

— Значит, у меня нет шансов? — спрашиваю обреченно. Ком в горле мешает дышать. Сердце болит, грудь щемит. Меня переполняют боль и страх.

Валентин может предоставить моим детям все, что только можно купить за деньги. Лучшие игрушки, красивую одежду, качественное и правильное питание. При необходимости он к двум няням и клинингу наймет домработницу. На публику и для показухи будет сделано гораздо больше, чем я могу предположить.

Человек он такой.

Он не поступится ничем, чтобы мои дети остались у него. Это меркантильность и принцип.

А еще острое желание мне отомстить.

— Таков порядок, — не скрывая грусти отвечает Марк. — Конкретно сейчас я не могу этому помешать.

— И что же делать? — шепчу. Меня словно окатили студеной водой и оставили посреди ледяной пустыни.

— Ждать.— Сухой тон выбивает остатки моего самообладания.

— Я не могу больше ждать! — Меня всю трясет. — Ожидание меня убивает!

— Ты ДОЛЖНА! — рявкает. Тут же остужает мой пыл. — Ты мать! Ты должна! Понимаешь?!

Смотрю на Марка, он на меня. Противостояние наших взглядов.

Он не отец. У него нет детей. Он никогда не поймет меня.

— Я тебя поняла, — отвечаю ему, поднимаясь.

Меня всю не просто трясет. Меня аж колотит! Но я приняла решение. И сделаю так, как решила. САМА!

Оставляю на столе деньги за кофе, накидываю промокшую насквозь куртку. Ежусь. Быстрым шагом иду к выходу из заведения.

— Ты куда? — летит вслед. Качаю головой.

Ничего не отвечаю, выхожу под проливной дождь. Марк мне не поможет. Закон тоже. Все против меня.

Мои дети будут со мной. Мы будем вместе! И я добьюсь этого!

Глава 6. Тоня

Сотовый разрывается, но я игнорирую его. Уверена, Марк уже рассказал о моем срыве Антону, и теперь брат разыскивает меня.

Они хотят, чтобы я остановилась. Чтобы продолжила ждать. Чтобы сидела и молча смотрела, как мои дети живут с чужими людьми.

Нет! Этому не бывать!

Я достаточно ждала. Достаточно терпела. Верила, что все решится. Только зря…

Придется самой проблемы решать. Жить вдалеке от своих близнецов больше не могу. Сил моих нет.

Возвращаюсь в пентхаус Антона, последнее время я живу в нем. С тех пор как Валентин отобрал моих малышей и квартиру.

Наша совместная жизнь была не особенно долгой. Валентин довольно быстро вскружил мне голову, женился, затем настоял на усыновлении детей. Он был хорошим мужем, отличным отцом. Я и подумать не могла, что под маской простого и спокойного мужчины скрывается самый настоящий ублюдок.

Истинная сущность вскрылась потом… Когда было уже слишком поздно что-либо менять.

Не представляю и не понимаю, как ему удалось официально ограничить меня в правах. Я не делала ничего дурного, на учете нигде не состояла, но факт остается фактом.

Марк пытается все раскрутить в обратную сторону, но пока не особо удается. Представленные фотографии и видеозаписи оказались слишком серьезными, чтобы суд так просто решил пересмотреть старое дело.

А доказать, что на этих снимках и записи не я, а посторонний человек, почему-то не удается. Хоть проводили экспертизу, ее результаты у нас на руках.

Но это же нужно поднимать старое дело. А там судья такая, которая нам навстречу ни за что не пойдет.

Марк хоть и отличный адвокат, только вот как мужчина гад последний. Уж слишком любит представительниц женского пола. И судьи-женщины не исключение.

Закрываю дверь на внутреннюю щеколду, со стороны подъезда теперь ее не открыть. Антон может сколь угодно ломиться в пентхаус, не открою! Я приняла решение, и переубедить меня уже невозможно. Дети будут со мной! Я их верну!

Чего бы это ни стоило…

Иду в душ. Я продрогла насквозь. Прогулка под безостановочно льющимся с небес дождем ни к чему хорошему не приведет. Сыро, мерзко и до невыносимости плохо.

Снимаю промокшую насквозь одежду, оставляю ее лежать кучкой на кафельном полу. Сама включаю воду погорячее и ступаю под душ. Довольно долго стою под горячими струями воды, пытаюсь согреться. Но понимаю, что, скорее всего, меня трясет не от холода. А от страха.

Нервы не выдерживают.

За последнее время на меня навалилось слишком много всего. Проблемы с бывшим, бесконечные суды, разборки, подставы на работе и по жизни. И отсутствие хоть какой-то надежды на скорейшее возвращение своих детей.

Блин… Не могу…

От безысходности сердце рвется на части. Сползаю по стене, закрываю ладонями лицо и позволяю горю прорваться наружу.

Рыдания душат, реву, кричу, выплескиваю все, что у меня накопилось.

— Тоня.— Из коридора раздается осторожное. Прислушиваюсь. Наверное, показалось. — Тонечка.— Удивляюсь, поняв, кто зовет меня.

Дверь ведь закрыта! Как она здесь оказалась?

— Хорошая моя, все будет в порядке, — продолжает успокаивать меня. — Мы вернем твоих малышей! Вот увидишь! — произносит с жаром. Кусаю губы до крови. Глаза снова начинает щипать.

— Марк ничего не смог сделать, — озвучиваю суровую правду. Делаю резкий глубокий вдох, душу всхлип.

— Знаю, — отвечает печально. — Выходи. Поговорим.

Ничего не отвечаю. Не хочу вдаваться в очередную дискуссию и питать себя надеждами. Пока Савельев разберется с судейским составом, пока переведет дело к другому судье, пока опровергнет результаты предоставленных Валентином липовых доказательств. На это уйдут месяцы! Если не годы…

Больше я не могу ждать.

Выключаю воду, обматываюсь полотенцем и выхожу из ванной комнаты. В пентхаусе прохладно, особенно после горячего душа. Кожа тут же покрывается мурашками.

— Привет.— Из кухни выглядывает Крис. Я напряженно озираюсь по сторонам.

Там, где Крис, всегда неподалеку мой брат. Он не оставляет свою любимую женщину без присмотра.

— Не переживай, — спешит успокоить меня. — Антон сейчас слишком занят, — произносит с лукавой улыбкой.

— Чем? — хмурюсь. В голову лезут самые нехорошие мысли. В свете нынешних событий думать о чем-то другом не получается.

— Работает многодетным папой, — смеется. — Миша и Паша добрались до его инструментов и переворошили весь дом.

Смотрю на счастливое выражение лица Крис и улыбаюсь. Стоит только представить, что натворили мальчишки, так сдержаться невозможно!

Четверо детей Крис и Антона не дают своим родителям скучать. Непоседа Маруся вечно что-то творит такое, от чего волосы дыбом встают. То она покраситься решила и вместо краски для волос использовала гуашь. То добралась до маминой косметички и вышла к нам невероятной «красоткой». А наряды… Порой малышка так оденется, что хоть стой, хоть падай!

Спокойная и рациональная Сонечка не успевает за своими братьями и сестрой. Она, в отличие от других шалопаев, не доставляет столько хлопот.

Представляю, что там натворили мальчишки. Раз Антон не приехал и не начал меня переубеждать, то дело совсем плохо.

— Пусть работает, — произношу спокойно. Настроение становится чуточку лучше. — Ему полезно.

— Угу, — кивает. Показывает на кружку, что держит в руках. — Будешь капучино с маршмеллоу? Я тебе сварю.

Смотрю на аппетитную пенку, вдыхаю божественный аромат и понимаю, что устоять невозможно.

— Хочу, — соглашаюсь.

— Тогда иди переодеваться, а я пока все сделаю, — начинает суетиться. Крис чем-то взволнована, но я пока не понимаю, чем именно.

— Хорошо, — разворачиваюсь, чтобы уйти. Затем застываю на пороге. Оборачиваюсь. — Как ты здесь оказалась? — смотрю на жену своего брата. Хмурюсь.

Я закрылась изнутри на щеколду. Никто не смог бы зайти внутрь без моего ведома.

— Все тебе расскажи, — игриво уклоняется от ответа.

— А если серьезно? — напрягаюсь.

— Я ей сказала, чтобы поехала сюда.— Из-за кухонного гарнитура выглядывает Ксюша, близкая подруга Крис и отличный юрист. Говорят, что до декрета она была гораздо круче самого Марка!

— Ой.— Мои брови подлетают наверх. — Здравствуй.

— Привет! — открыто улыбается мне. — Давай переодевайся и приходи к нам. Разговор есть.

Глава 7. Тоня

Кажется, что никогда прежде я так быстро не приводила себя в порядок. Сердце бешеным ритмом бьется в груди, часто дышу.

Робкая надежда крепнет с каждым мгновением. Она становится только сильней.

Залетаю в комнату, скидываю полотенце, оно падает к моим босым ногам. Надеваю махровые носки, флисовые штаны, футболку, толстовку и спешу на кухню. Там меня ждут.

С кончиков мокрых волос капает вода, толстовка быстро становится липкой и холодной. Не греет больше. Нужно было полотенце на плечи накинуть и так оставить. Да и плевать!

Мой персональный комфорт не важен. Сейчас главное придумать, как вернуть моих малышей!

— Привет еще раз, — произношу, едва не забегая на кухню. В паре метров от дверного проема заставляю себя замедлить бег.

Волнение зашкаливает. Перед глазами все разбегается.

Неужели девчонки приехали, чтобы помочь? Или, напротив, чтобы отговорить?..

— Держи капучино.— Крис протягивает кружку с бодрящим напитком. На молочной пенке плавают небольшие маршмеллоу, сверху обильно посыпанные молотой корицей. Аромат просто убийственный!

— Спасибо, — благодарю ее. Вдыхаю приятный запах. М-м-м… Вкусняшка!

Каким бы вкусным ни был капучино, сейчас он мне подходит меньше всего. Я и без того взволнована, а кофе лишь придаст тонуса.

Для моего душевного состояния гораздо лучше был бы чай из мяты. Для организма в целом—ромашковый чай. После прогулки под холодным дождем самое малое, что надо добавить в напиток, так это бальзам.

Но я делаю большой глоток наивкуснейшего кофе, кладу на язык кусок шоколада с апельсиновой цедрой и миндалем. На пару мгновений позволяю себе насладиться буйством вкусов.

— Ты как? — с искренним беспокойством интересуется Крис.

— Не очень, — тяжко вздыхаю. — Валентин подал встречный иск, нам заморозили дело.

Сидящие напротив женщины переглядываются. Кристина хмурится, Ксюша так вообще сводит вместе брови.

— Марк ничего не смог сделать? — удивляется Ксюша. — Он ведь как орешки подобные дела щелкает! — Подруга Крис возмущена.

— Ничего, — пожимаю плечами. Разочарование и обреченность наполняют душу.

— Странно, — задумчиво протягивает Богданова. Крутит чашку в руках, изучает рисунок, который образует молочная пенка. Словно она что-то способна рассказать.

— Да что тут странного?— говорю с горечью. — Марк не справился с элементарным делом. Я никогда не увижу своих детей!

Закрываю ладонями лицо, слезы льются из глаз. Мне до невыносимости больно и плохо. Аж дышать не могу.

— Тоня, милая, перестань плакать, пожалуйста, — полным сочувствия и сострадания голосом просит Кристина.

— Не могу, — всхлипываю.

— А надо, — спокойно и рассудительно обращается ко мне Ксюша. — Кто судья? — впивается в меня взглядом.

— Ольга Николаевна Павлова, — называю имя той, которая никак не желает идти нам навстречу.

Я бы поняла, окажись на месте судьи бездетный мужчина. Тот, которому плевать на семью, кто никогда не был женат. Но нет же! У меня судья —женщина! Мать! У нее трое детей. И она так сурово ведет мое дело…

— Кто? — спрашивает, не скрывая шока. По лицу Ксюши понимаю, что здесь что-то не то.

Богданова —отличный специалист. Она разбирается в юриспруденции круче самого Марка. Жаль, что несколько лет назад окончательно отошла от дел и больше не занимается решением чужих проблем. Максимум может только проконсультировать.

— Павлова. Ольга Николаевна, — повторяю. Слежу за реакцией. И мне она совершенно не нравится.

Ксюша давится кофе. Она так и не успевает сделать нормальный глоток.

— Пф-ф, — откашливается, ставит на стол кружку. Ухмыляется. Смотрит на Крис, осуждающе приподнимает брови.

Чувствую себя глупее некуда. Я не понимаю, почему Ксюша себя так ведет.

— Только не говори, что это она, — многозначительно смотрит на подругу Кристина. На лице жены моего брата написан полнейший шок.

— Она, — кивает Ксюша. Она озадачена и огорчена. Крис тоже.

Перевожу взгляд с одной на другую, хмурюсь. Настроение на нуле. Мне не нравится к чему идет наш разговор. Я наводила справки про Павлову. Сказали, что нормальная судья. Но судя по словам девочек…

Крайне странная реакция у них, если честно.

— Кто это? — спрашиваю у девчонок. Мне интересно. Не каждый день узнаешь что-то новое про человека, способного в корне изменить твою судьбу.

— Бывшая Марка, — фыркает Ксюша. Достает телефон, что-то печатает. Кладет смартфон на стол.

Сижу и смотрю на подруг, как баран на новые ворота. Ничего не понимаю, и мне от этого нехорошо.

— Павлова бросила мужа ради него, — поясняет Крис. — А Марк заявил, что между ними никогда серьезных отношений не будет.

— О-о, — все, что могу сказать.

Я. В. Шоке.

— Угу, — многозначительно кивает Ксюша.

— А чего ж он сразу не сказал? — не понимаю. Меня тут же захлестывают эмоции.

Разве о подобном можно было смолчать?! Чем Марк только думал!

А-а-а! Теперь все ясно! И затыки в деле, и отказ принимать документы, откровенное неприятие меня как стороны конфликта.

Тут же даже глупому понятно, что брошенная несчастная женщина будет мстить! Она сделает все, лишь бы Марк и его подопечная проиграли.

— Мы никогда не выиграем это дело! — говорю чуть ли не плача.

Я никогда не увижу своих детей…

— Никогда не говори никогда, — ободряюще подмигивает мне Ксюша. — В этом доме есть что -то покрепче, чем кофе? — удивляет вопросом. — Чай не хочу, а от кофе меня уже тошнит.

Кажется, Ксюша придумала, как нам дальше быть. По крайней мере, ее голос звучит уж больно обнадеживающе.

— Есть вино, — поднимаюсь со стула, подхожу к бару. — Красное. Сухое. Будете?

— Наливай.— Ксюша дает отмашку. — Крис, ты ведь не за рулем? — смотрит на подругу.

— Неа, — улыбаясь машет головой. — На такси.

— Отлично! — переводит лукавый взгляд с Крис на меня и обратно. — У меня есть пара идей, как тебе помочь.— Слова Ксюши неимоверно обнадеживают.

— Правда? — подаюсь вперед.

— Правда, — смеясь, отвечает. — Давай наливай, — показывает на бутылку вина. — Каждой из нас нужно успокоить нервы. Тебе в первую очередь!

— Говори! — прошу с жаром.

— Нет, — качает головой. — Пока ты трезва, не буду, — ухмыляется. В глазах горит загадочный огонь.

— Почему? — удивляюсь. Мне кажется, я сейчас лопну от любопытства и радости!

— Потому что тебе придется преступить закон, — понижает голос до шепота.

— Что нужно сделать? — От нетерпения меня аж трясет. — Говори! Я на все готова!

Глава 8. Саша

Как достали тупые курицы! Не собеседование, а хрен пойми что! Выставка мод, блин. Или конкурс на самую глупую девицу на свете.

— Сколько вам лет? — уточняю у сидящей напротив меня девушки. Заведомо понимаю, что не возьму ее на вакантную должность, но все же надеюсь на чудо.

Короткое черное платье больше похоже на длинную футболку, ноги хоть и стройные, но не цепляют. Слишком худа.

Такую накормить хочется, а не в постель затащить. Ни грамма естественности, ни единого недостатка. Фарфоровая статуя какая-то с силиконовыми вставками.

Девушка женственной должна быть. Теплой, нежной, красивой. Такой, от которой тепло исходит. У которой душа есть. А не резиновая кукла.

Куклу в магазине для взрослых проще купить. Мозги не делает, деньги не тянет. Раз заплатил и пользуйся. Уж всяко проще, чем ЭТО.

— Двадцать четыре, — отвечает, не сводя с меня томного взгляда. Не трогает. Совсем.

Девица подается вперед, чуть ли не ложится грудью на стол, демонстрирует свои «прелести», которые едва прикрыты глубоким декольте. Оценивающе смотрю на них, приподнимаю вопросительно бровь.

— Свои или сделала? — киваю на демонстрируемую мне часть тела.

— Что? — хмурит брови. Не понимает вопрос.

Понятно. Значит, не свои.

— Долго еще за кредит платить? — спрашиваю в лоб.

— Откуда вы знаете? — округляет глаза. Девушка в шоке.

— Телепат, — усмехаюсь.

— Да ладно? — ахает. Едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться.

— Свободна, — показываю на дверь. Демонстративно перевожу внимание на монитор. Всем своим видом показываю, что разговор окончен. На сегодня с меня хватит.

— Так вы даже ничего не спросили! — возмущается. — У меня отличные рекомендации! Опыт работы! Несколько языков! — говорит с жаром.

Я скептично киваю.

— Уверен, что рекомендации у вас на высшем уровне, — произношу сухо и строго. — Ведь, чтобы их получить, вам пришлось потрудиться. В поте лица, — акцентирую на последней фразе.

Мне совершенно плевать, кто и что ей написал. Прекрасно понятно, каким местом девица работает и на какие шиши живет.

— Ваша кандидатура мне не подходит ни по единому из параметров, — продолжаю. — У вас есть корочки, но нет знаний. Своими бумажками можете подтереться. Хоть на туалетной бумаге сэкономите, она нынче дорого стоит, — решаю не останавливаться. Достали тупые алчные бабы, которые строят из себя королев!

— Да как вы смеете?! — Нерадивая кандидатка краснеет. Вот-вот разразится скандал.

— Замолкни! — рявкаю. Поднимаюсь из-за стола, нависаю над девушкой. — Вместо того чтобы тратить бабки на пластических хирургов и поганить свою внешность, лучше бы знания получала. Поверь, это гораздо сильнее ценится мужиками, чем силикон, — бью наотмашь каждым словом. — А теперь пошла вон! — показываю на дверь. — Время мое слишком дорого стоит, чтобы его так бестолково тратить!

— Хам! — пылает праведным гневом. Пыхтит, не сдерживая злости.

Мне пофиг. Пусть говорит, что хочет. Лишь бы убралась отсюда скорей.

— Нахал! — кричит. Ее всю трясет.

— В моем кабинете камеры, — чеканю каждое слово. — Записывается как видео, так и звук, — делаю многозначительную паузу.

Кивком показываю на одну из камер. Она специально расположена так, чтобы видели. Ибо нехрен! Это рабочий кабинет.

Для всех прочих вещей есть другие места.

— Уверена, что собираешься продолжать? — продолжаю, не пряча злорадной ухмылки.

Меня забавляют чрезмерно самовлюбленные и непонятно что строящие из себя люди. Особенно приятно остужать их пыл и осаждать. А затем смотреть, как они полны праведного гнева.

Девушка бросает на меня полный гнева взгляд, краснеет от гнева и вылетает из моего кабинета, громко хлопая дверью. Оставляет после себя шлейф из негодования, злости и приторно-сладких духов.

— Минус, — совершенно спокойно вычеркиваю ее имя из списка. Пробегаюсь глазами по оставшимся, тяжко вздыхаю. Это просто какой-то капец!

Только что передо мной сиделапятая из кандидаток на должность помощницы. За дверью еще четверо. Такими темпами весь мой рабочий день сведется к пустой болтовне.

Делаю глубокий вдох, обреченно смотрю на часы, выпиваю стакан воды чуть ли залпом.

— Следующая! — произношу громко и четко. Спустя минуту на пороге моего кабинета стоит очередная резиновая кукла. — Проходи, — тяжко вздыхаю. Бросаю беглый взгляд на монитор.

Надежда Владимировна, видимо, решила надо мной посмеяться. Или перепутала должность для поиска нового сотрудника. Сегодняшние кандидатки словно на подбор. Но на совершенно другую вакансию.

— Перейдем сразу к делу, — внимательно слежу за очередной расфуфыренной девушкой.Она явно спутала обыкновенное собеседование с походом в ресторан с будущим спонсором.

Я не спонсор. Не был таким и не собираюсь. Пустоголовые, хоть и симпатичные девушки меня не привлекают. Женщина умной должна быть.

А для разовых потребностей есть разовые дамы. Таких к себе на работу я уж точно не возьму.

— Я готова, — произносит с лукавой улыбкой, активно дефилируя пятой точкой, направляется в мою сторону.