Полная версия
— Отчего ты грустишь, Лилли? — Фаль сжала мою руку. — Впереди свобода и полёт, а там, может, и оковы удастся разомкнуть!
Я выдавила из себя улыбку. Некое тревожное чувство не давало мне покоя.
— Да… Спасибо за всё, Фальфали. Увидимся следующей ночью! — И, говоря это, я ощутила на своей щеке фруктовый вкус её губ.
Проснувшись, я резко села на своём ложе и отвернула рукав платья. Ящерки там, естественно, не оказалось. Потому что она убежала ещё вчера вечером.
Смогла ли Альда успешно выполнить задачу, о которой сказала всего пару слов? Вернётся ли целой и невредимой? Этого я не знала. И на душе было по-прежнему скверно.
Глава 10
Джеильхан
Комната, в которой советник Кьеркед готовил зелья, насквозь пропахла неизвестными травами, какими-то чёрными и цветными порошками. Всякий раз, когда Джеильхан появлялся здесь — а бывало это нечасто, — ему казалось, что за этими запахами кроется куда более отвратительная вонь. Мертвецкая.
Может, ему бы и стало не по себе, но Великий сайх не боялся никого и ничего в своей жизни. Кроме нежных чувств к Лиллике. Правда, мысли об этом он старательно прятал. Особенно сейчас, когда речь шла о важном деле, и отвлекаться было нельзя.
— Так значит, ты не сумеешь помочь Красному источнику? Со всем твоим искусством, Кьеркед? — мрачно спросил Джеильхан, наверное, уже в который раз за эту ночь.
И вайзир, семенивший к котелку в очаге, откуда шёл удушливый дым, ответил так же, как и прежде:
— Прости меня, Великий сайх. Моя магия родом из другого мира, и здесь она бессильна. Без хранительницы Фальфали мы все бессильны.
Джеильхан витиевато и зло выругался, поминая драконов, дэвов и Арглуна с его детьми — вишпайя, коими постоянно стращали простых людей Зефри и его ученики. От этих тоже было немного толку, хотя молитвы и горевшие по всей Варрадене огненные алтари, возможно, как-то и отсрочили исчезновение магии Красного источника.
— Где мы найдём хранительницу, когда она улетела невесть куда?!
Джеильхан не понимал, что творится. Недавно он говорил с Фальфали, та ободрила его своим звонким голоском и уверила, что знает способ сохранить магию всех трёх источников. Но когда в полночь Джеильхан, выслушав перепуганных магов Совета, отправил слуг за Фальфали, её покои оказались пусты.
— Сбежала! — скрипнул зубами Великий сайх. — Почуяла неладное и сбежала!
Придворные маги, лишившиеся части своей силы, были в панике. Те из них, что помоложе, чуть не рыдали, а старики сидели молча, словно оглушённые ударом. Кому-то стало плохо, и его отвели к лекарю.
— Что теперь будет? Что с нами будет, о славный и мудрый Джеильхан? — стонал Актари, раскачиваясь из стороны в сторону, будто плакальщица на похоронах. Его тёмные одежды были в беспорядке, и в отчаянии глава Совета, казалось, готов вцепиться себе в волосы.
— Ждать моих распоряжений, — резко ответил Джеильхан, не терявший присутствия духа. Он сосредоточился, испросил помощи духа-покровителя Вэйю и обернулся вихрем. С его силой ничего не сталось.
— Может, и дух-покровительница Замина помилует нас. Вернёт магию Красному источнику, — зашептались маги, глядя на это зрелище.
Джеильхан вновь принял человеческий облик, отдал чёткие приказы:
— Всем разойтись. Никакой паники. Никакой лишней болтовни, — и прибавил: — Я пошлю гонцов в Ахмерию и Азаракию. Если будут новости о Красной пайрике или источниках, вы об этом узнаете. Всё ясно?
— Да будут дни твои благословенны, Справедливый владыка, — Актари взял себя в руки, низко поклонился. — Мы сделаем, как ты велишь.
В эту ночь свечи и масляные лампы горели по всему Золотому дворцу. Перепуганные обитатели его молились не переставая.
Джеильхан разбудил Кьеркеда и потребовал ответа на вопрос, сумеет ли тот сварить какое-нибудь чудесное зелье. К сожалению, ответ оказался предсказуемым…
— Сынок, — Кьеркед подошёл ближе, и Джеильхан, погрузившийся было в свои мысли, перевёл на него взгляд, — если магия Красного источника и вправду иссякла, то хранительница быстро найдётся.
Джеильхан мгновенно всё понял. Действительно, Фальфали должна была потерять свои силы. Возможно, именно поэтому она — ставшая человеком, постаревшая и обезумевшая от горя — пряталась, не смея показаться никому на глаза.
— Ты прав, — с этими словами Джеильхан хотел выйти — от наползавшей отовсюду вони у него уже начинали слезиться глаза, — как в комнату вбежал взволнованный слуга и пал ниц:
— Господин мой! Случилось страшное несчастье!
— Что ещё? — Джеильхан стиснул кулаки, приготовившись ко всему.
— Золотая пленница! Она сбежала!
Если бы сейчас разверзлось небо и прямо у ног Джеильхана ударила молния, он не был бы поражён сильнее.
— Как это произошло?! — взревел он, едва придя в себя. — Как такое могло произойти?! Её должен был остановить артефакт!
Не прошло и нескольких минут, как Джеильхан очутился в каморке Лиллики. Здесь всё осталось нетронутым, вот только сама пленница бесследно исчезла. Стражники и слуги клялись, что не видели её. Стараясь сдержать бушующие эмоции, Джеильхан внимательно выслушал всех и обратил внимание на слова растерянной, заплаканной Надие:
— Великий сайх, да станет моя жизнь жертвой за тебя! Я просто шла по коридору, и передо мной закачался весь мир! Я чуть не упала… Испугалась, кинулась со всех ног из дворца. Думала, землетрясение!
Надие была приставлена к Лиллике и ухаживала за ней. О самой пленнице не могла сказать ничего дурного или наводящего на подозрения. Но землетрясение… Ведь и самому Джеильхану, пока он слушал магов в Совете, почудилось, будто бы дворец слегка тряхнуло…
Неспроста! Джеильхан нахмурился, сосредоточенно размышляя, когда раздался возбуждённый голос одного из молодых магов. Он бежал по коридору, путаясь в длинных одеждах, и громко выкрикивал:
— Повелитель! Магия земли вернулась — выходит, источник опять заработал! Наши молитвы услышаны!
На Джеильхана снизошло озарение. Фальфали обманула всех! Устроила целый спектакль, применив какое-то известное только ей волшебство, чтобы помочь Лиллике бежать!..
Из груди Джеильхана вырвался поистине звериный рык, и окружающие попятились в страхе.
— Ты за это заплатишь, предательница! Кьеркед! — вне себя позвал он, и с удивительным для своего возраста проворством старый вайзир поспешил навстречу. Словно ждал, когда его позовут.
— Мой господин?
— Я должен лететь на Драконий остров, — властно проговорил Джеильхан, жестом отметая любые возражения. — Уверен, они направились туда. Не знаю, что задумала Фальфали, но у неё ничего не выйдет!
В его мозгу так и мелькали различные предположения. Лиллика… что коварной хранительнице было нужно от Лиллики? Могла Фаль спасти её из добрых побуждений, или это какой-то план?
— Великий сайх, — не выдержал Кьеркед, — тебе остыть бы, поразмыслить…
Джеильхан обжёг его сердитым взглядом, и горбун умолк.
— Не останавливай меня, Кьеркед! Я чую недоброе. Возьму с собой верных людей. А ты останешься выполнять мои обязанности!
Уже мягче он добавил, положив руку на плечо старого вайзира:
— Я знаю, что ты тревожишься обо мне. Но всё будет, как пожелает всеблагой Акхувани. Ведь наши судьбы записаны в Чистейших свитках ещё на небесах.
— Делай, как знаешь, сынок, — смирившись, уступил Кьеркед.
Он должен был понимать, что спорить с Джеильханом бесполезно. Кто-то другой послал бы за беглянками лучших магов Асферии, а с ними — вооружённый отряд стражников на летающих коврах. Но Джеильхан понимал, что маги и стражники воспользуются любым случаем, чтобы убить Лиллику. А он не мог этого допустить, даже если золотая пленница сбежит ещё тысячу раз. И пусть его чувства к ней жгли, словно раскалённые добела уголья в груди, но избавиться от этой муки стало бы равносильно смерти.
«Горит в огне терзаний тот, кто полюбил тебя», — сказал поэт. И справедливость таких слов Джеильхан испытал на себе!
Глава 11
Альда вела нас по узкому, длинному коридору так уверенно, словно бывала тут не раз. Иногда ящерка убыстряла бег, и мы с Фальфали поспевали за ней с трудом. К счастью, никто не споткнулся, а всё потому, что внутри больших полых жемчужин, расположенных на стенах, горели световые шарики. Они зажглись в тот же миг, когда мы втроём спустились в подземный ход. Должно быть, сработал тайный магический механизм.
Несколько раз, запыхавшись, я просила ящерку остановиться. Тогда из походной сумки Фаль извлекались сладкие хлебцы и бутылочки с гранатовым соком. Он оказался густым, сладким и вкусным, и я сама не заметила, как выпила всю свою бутылочку. Красная пайрика, смеясь, полезла за следующей.
— Только много не пей, — подмигнула она, и я сконфуженно усмехнулась. Лишних задержек и правда не хотелось. Поскорее бы добраться до шкатулки из чёрного дерева и уничтожить её!..
— А расскажи мне, что это за тьма, откуда ваш предок достал её и почему запер? — с набитым ртом спросила Фаль во время одной из наших остановок. Мы сидели на летающем ковре, достаточно просторном, чтобы на нём с удобством могли разместиться два человека, поджав под себя ноги.
Проглотив хлебец и вытирая пальцы шёлковым платочком, Фаль добавила:
— Я только знаю, что этот дракон был не золотым, а белым, и звали его Дааль из рода Хэг.
— Так и есть, — в моей памяти вспыхнуло далёкое воспоминание о том, как отец показывал маленькой Лиллике портреты предков. Я снова увидела пожилого седовласого дракона, в чьём лице ещё прослеживались остатки былой красоты. И, отхлебнув из бутылочки, продолжила говорить:
— Дааль был одним из немногих белых драконов, которые рождались с тёмным даром. И, пожалуй, единственным, кто дожил до пятисот пятидесяти пяти лет.
— Красивая цифра, — улыбнулась Фальфали. Она слушала очень внимательно, и глаза её мерцали, как звёзды.
— Красивая, — согласилась я. — Но вот пришло время уйти в небесные чертоги вслед за любимой супругой — королевой фей. Дааль засомневался в том, пустят ли его туда. Чтобы умереть спокойно, он придумал, как вытянуть из себя всю тьму без остатка. И заточил её в шкатулку.
Фаль прикусила белыми зубками нижнюю губу.
— Ах вот как! Но почему он сразу не уничтожил тьму, ведь так намного проще?
— Не знаю, — со вздохом ответила я. — Может, это оказалось нелёгким делом, а может, у Дааля рука дрогнула, и он пожалел свою тьму. Я слышала, что он был не только мастером механизмов и создателем волшебных предметов, но также милосердным и великодушным драконом.
— Как же шкатулка попала в наш мир? — спросила Красная пайрика. Она даже забыла о еде и гранатовом соке, так ей было интересно.
— Увы, среди драконов Гелтейрис нашёлся тот, кто украл шкатулку у белых собратьев, прежде чем они смогли бы разобраться с ней или хотя бы спрятать. Имя вора так и осталось нераскрытым. Его мотивы — тоже.
— А мог это быть Бейсирен? — выпалила Фальфали. Я задумалась:
— Мог. Бейсирену было немало лет, а мы переселились в ваш мир сто пятьдесят два года тому назад. Но теперь уже ничего доподлинно не выяснишь. Джеильхан сказал мне, что одурманенного сонным зельем Бейсирена и его сообщников принёс в жертву Зефри, чтобы умилостивить Акхувани и духов-покровителей.
Фальфали вздрогнула и зябко повела хрупкими плечами.
— Да, и я была в ужасе, узнав об этом…
— Скорее всего, они заслужили такую смерть, — мрачно сказала я, закупоривая бутылочку с недопитым соком. — Судя по тому, что я слышала, Бейсирен из рода Каи плёл за моей спиной всяческие интриги. Вот и поплатился собственной жизнью и жизнями друзей.
— Всё равно это жестоко, — грустно отозвалась Фаль, поникнув, словно цветок. — Я не хотела ничьих смертей… если только это не совсем уж необходимо…
Пристально глядя на неё, я приложила руку к груди, звякнув цепочкой оков. Фиал, ночью принесённый Альдой, был на месте. Но время для того, чтобы осуществить наш с ящеркой план, ещё не наступило.
— Ох, что же мы сидим! — спохватилась Красная пайрика, резво убрала всё в сумку, встала и перебросила её через плечо. Я тоже поднялась, отряхнула и сунула под мышку свёрнутый в рулон летающий ковёр.
Альда нетерпеливо ждала нас. Синие глаза её блестели, как сапфиры.
— Коридоры расширяются, — возбуждённо пробормотала Фаль, торопливо шагая следом за ящеркой. — Вот-вот мы выйдем…
Не успела она договорить, как мы очутились в огромной зале, в которой могли бы простереть свои крылья сразу двое драконов. Здесь тоже при нашем появлении зажглись светильники. Потолок казался очень высоким; подняв голову, я увидела, что на нём начертаны какие-то символы, но разбирать их времени не было. Меня отвлекла ящерка, прыгнувшая в стену… или в то, что выглядело ею, потому что в следующий миг Альда исчезла.
— Ах! — Красная пайрика уронила сумку и прижала ладонь ко рту.
— Альда! — закричала я, отложив ковёр, не на шутку встревоженная. Эхо разнесло звуки моего голоса по всей зале и пустым коридорам.
Мы ждали, и сердце Фальфали билось так же громко, как моё. Но вот ящерица появилась, с явным трудом неся в передних лапках небольшую изящную шкатулочку. На крышке той красовались затейливые узоры.
— Дай её мне! — прозвенел голосок Фаль. Дрожа от нетерпения, она протянула руки к Альде. В это время я незаметно вытащила фиал из-за пазухи и кое-что сделала. — Скорее, скорее дай мне шкатулку!
Однако ящерка проскользнула между её ног и бросилась ко мне. Я нагнулась и схватила шкатулку. А когда выпрямилась, то обнаружила, что милое личико Фальфали стало неузнаваемым. Алчность и нетерпение обезобразили его, и в вишнёвых глазах вспыхнула откровенная злость.
— Отдай мне шкатулку, Лиллика. Немедленно! — отчеканила Фаль и сжала кулачки. — Иначе я…
О, я знала, что она сделает. Применит магию земли, чтобы запугать меня и добиться своего. Ведь теперь нужда в притворстве отпала!
Сердце болезненно сжалось. Мне до последнего не хотелось верить, что эта прекрасная девушка, которую я уже думала назвать подругой, вовсе не помогала, а использовала меня в своих целях. К сожалению, жизнь научила альгахри Лиллику из рода Яри, да и «попаданку» Лейли, что доверять нельзя никому. Ну, или почти никому.
— Что… что ты… — растерялась Фальфали, когда оковы свалились с моих запястий. Ну ещё бы! Она же не видела, как я высыпала на металлические полоски почти всё содержимое фиала.
Я шевельнула рукой, и застывшую на месте Фаль окружило огненное кольцо. Она взвизгнула, в испуге закрывшись ладошками:
— Перестань! Убери это! Мои волосы… одежда… всё загорится!
— Да, загорится, если ты не откроешь мне правду, — жёстко ответила я, наблюдая за тем, как расширились от страха её глаза. — Альда нашла в твоих покоях в Золотом дворце фиал, полный антимагического порошка. Всё это время ты лгала мне! Ты легко могла освободить меня, если б только захотела. Но ты добивалась иной цели — завладеть шкатулкой! Сейчас, Фаль, ты показала своё истинное лицо.
Я выдержала зловещую паузу, чтобы напугать Красную пайрику ещё сильнее, и закончила:
— Если ты сейчас же не расскажешь, зачем тебе нужна тьма, то мигом превратишься в кучку пепла. Поняла?
Глава 12
Скажи кто-нибудь ещё вчера, что всё так обернётся, я бы рассмеялась ему в лицо. Но, к сожалению, все дурные предчувствия сбылись. Моя милая союзница в одночасье превратилась в опасного врага! И я чувствовала, что боли во мне столько же, сколько и злости.
— Лилли… я не хотела ничего дурного, — Фальфали сглотнула, блестящими от испуга глазами поглядывая на огонь, который пока не трогал её. — Просто выпустить тьму, чтобы она сделала все источники магии моими! Чтобы я распоряжалась и водой, и воздухом… Ведь никакая другая магия, кроме тёмной, не поможет обрести истинное могущество. Так… так я слышала!
Вот чего она жаждала. Власти.
— А что бы случилось с твоими драгоценными сёстрами? — сухо поинтересовалась я, вспомнив, как Фальфали уверяла меня в своей любви к Нерджисе и Кейбе.
— Они остались бы живы, ведь синий и жёлтый нусхи целы! Просто… просто я стала бы их повелительницей! Верховной пайрикой!
— Надо же, как выгодно для тебя получается, — я недобро прищурилась. Теперь мозаика сложилась… и совсем не радовала глаз. — А не ты ли задумала весь этот план от начала и до конца, Фаль? Добыла яд, чтобы отравить моего отца, а затем и меня? Только со мной не вышло… Не ты ли велела Кьеркеду сварить сонное зелье? Ведь золотые драконы тоже так удобно заснули, чтобы не мешать твоему плану со шкатулкой!
Огонь подпалил рукав Фальфали, и она тонко вскрикнула.
— Нет, нет! Клянусь духом-покровительницей Заминой, я не знала ни о каком яде!
— А насчёт сонного зелья, значит, я права?
— Да, но… Я хотела обойтись без жертв… А потом нашёлся бы способ разбудить вас и помирить с людьми, — в глазах Фаль заблестели слёзы. — Не убивай меня, Лилли!
— Выходит, и глупец Бейсирен был в сговоре с тобой! Какая же ты дрянь, — я стиснула шкатулку, чьи окованные железом уголки едва не врезались мне в ладони. Никогда ещё не причиняла вреда живым существам, но… Сдержать свой гнев и драконье пламя, глядя на эту негодяйку, стоило больших усилий!
Явно понимая, как близка она к гибели, Фальфали заплакала, как ребёнок.
— Лилли, пожалуйста, не жги меня! — всхлипывала она. — Я сделаю всё, что ты захочешь, обещаю!
— Мне ничего от тебя не нужно. Лучше скажи, Нерджису и Кейбу ты тоже чем-нибудь опоила? — спросила я, кое-как справившись с собой. — Или вы планировали всё это втроём, но поссорились?
— Втроём, — утирая горькие слёзы дрожащими пальцами, пробормотала Фаль. Она шмыгала носом, лицо её покраснело, и выглядела эта мерзавка совершенно несчастной. — Нерджиса хотела завладеть шкатулкой, чтобы увеличить свою власть, Кейба — тоже, и я… просто слушалась их. А потом подумала: чем я хуже? И так хотелось отомстить Нерджисе! За её холодность, жестокость, равнодушие. Она никогда меня не любила, никогда! А Кейба поддерживала только её…
Фальфали отняла ладони от лица, глядя на меня мокрыми, жалобными глазами.
— Мне так стыдно, Лилли, мне очень стыдно! Убери огонь. Прости меня. Давай вместе уничтожим тьму, чтобы она больше не искушала никого. Давай помиримся. У меня в жизни не было настоящей подруги — такой, как ты, смелой, решительной, но в то же время доброй. Я помогу тебе разбудить твой народ, и мы начнём всё сначала! Хорошо? — Красная пайрика сложила руки в умоляющем жесте.
Наверное, самой большой моей ошибкой было то, что на пару мгновений — всего на пару мгновений! — я поверила в её раскаяние. И, пока я отвлеклась, огненное кольцо погасло.
«Лика!» — тревожно запищала Альда, сидевшая рядом на полу. Впервые она назвала меня сокращённым именем золотой драконессы…
Но было поздно. Глаза Фальфали сверкнули, всё лицо её преобразилось, и она топнула ногой. Земля под ногами затряслась, светильники на стенах начали мигать. А затем мне на голову упал потолок.
И я лишилась чувств.
***
— Лежи смирно. Иначе я убью твою ящерицу, — это было первое, что я услышала, начав приходить в себя.
Голова болела просто невыносимо. Я с трудом разлепила глаза, сфокусировала взгляд и увидела Фальфали в десяти шагах от себя. В правой руке она держала шкатулку, а в левой — Альду. У самого горла ящерки блестело узкое лезвие, которым Красная пайрика недавно чистила апельсин.
Я заметила на её щеке длинную царапину с уже засохшей кровью. И, откашлявшись, хрипло произнесла:
— Не так уж славно вы с Альдой поладили, как ты меня раньше уверяла.
— Твоя глупая ящерица кинулась на меня, — фарфоровое личико Фаль исказилось злобой. — Чуть глаза не выцарапала! Ничего, я быстро её усмирила. И тебе советую не трепыхаться, Лилли. Над твоей головой всё ещё висит камень, которым я тебя приложила.
Ага, значит, потолок на месте.
— Стоит мне хоть раз шевельнуть пальцем, и… Ну, ты поняла.
Я покосилась на камень, до того, вероятно, спокойно лежавший где-нибудь в углу. И ответила, морщась от головной боли:
— Ладно, допустим, сейчас ты победила. А дальше что будешь делать? Альда или я рано или поздно вырвемся на свободу. И тогда тебе несдобровать, Фальфали.
— Я собираюсь открыть шкатулку, — звонко хихикнула она. — Нравится тебе такой вариант, Лилли?
Что?! Но ведь никто не знал, как это сделать. В своё время Дааль наложил на шкатулку мощные чары. Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове. А Фальфали стиснула ящерку до отчаянного писка и поднесла её к шкатулке.
Осознание было как ещё один удар камнем по голове. Дааль. Альда. Вот он, ключ!
— Стой! — дико завопила я, но Фальфали успела вложить лапку Альды в узор на крышке шкатулки. Он точь-в-точь повторял очертания ящеричьих пальчиков с крохотными коготками.
Я хотела зажечь огонь, но не смогла. Меня охватила слабость, руки задрожали. Тем временем Фальфали отпустила ящерку. И та с отчаянным: «Лика!» бросилась ко мне. Я подхватила чешуйчатое тельце, прижала к груди.
— Выпускаю тебя на свободу! — Сказав это, Фальфали поцеловала шкатулку с такой страстью, с какой целуют возлюбленного. А затем опустила её на пол и резво отбежала в сторону.
Воцарилась тишина. Несколько мгновений, пока я выбиралась из-под висевшего надо мной камня, казалось, что ничего не произойдёт.
Я ошиблась.
Крышка шкатулки распахнулась, словно от удара. И вверх потянулись дымные чёрные щупальца. Тьма лезла и лезла наружу. Её стало так много, что она заполнила собой почти всё пространство вокруг.
Запахло увядающими фиалками. Прикрывшись рукой, я вскочила на ноги. И услышала пронзительный крик Фальфали:
— Не дай ей уйти!
Чёрные щупальца захлестнулись вокруг моих рук и ног. Бежать стало невозможным, равно как и применить магию. Устало думая о том, что моя участь всё равно решена, я прикрыла Альду ладонью. Ящерку бы спасти… Как сквозь густой туман до меня донёсся капризный голос Фаль:
— А ты не можешь принять какой-нибудь другой облик?
Тьма как будто заколебалась и прошипела:
— Аис-с-саи, — что означало, по-видимому, «могу». Потому что прямо у нас на глазах чёрные щупальца собрались вместе, начали уплотняться и принимать иную форму.
Медленно-медленно в блеске алой чешуи поднялся дракон. Раскрыл выпуклые чёрные глаза и взмахнул кожистыми крыльями, подняв ветер и затушив все светильники разом. Фальфали взвизгнула.
— Красный дракон, — как во сне пробормотала я, вспомнив ещё одно предсказание Айзарена... отца. Раньше я думала, что это нелепица какая-то. — Появится красный дракон, и над миром нависнет страшная угроза…
Огромный ящер скрылся в бордовой дымке, и из неё столь же медленно проступила человеческая фигура. Светильники вновь зажглись, позволяя увидеть незнакомца во всех подробностях. Моё сердце застучало, как бешеное, пока я смотрела на высокого стройного мужчину с длинными и густыми золотистыми волосами, собранными в хвост. Точёные черты его лица удивительным образом напоминали Дааля, только намного моложе, лет двадцати пяти — двадцати семи по человеческим меркам. И глаза были темнее — цвета чёрного винограда.
Его одежда живо напомнила о драконьем мире: чёрный кожаный сюртук с тёмно-красными чешуйками, шёлковая рубашка винного цвета и чёрные кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги.
— Так гораздо лучше, — Фальфали шагнула к нему, и я увидела её довольную улыбку. Девушка пригладила растрепавшуюся копну розовых волос и кокетливо склонила свою хорошенькую головку набок. — Я Красная пайрика Фальфали, или просто Фаль.
Он взял её протянутую руку и, как было в обычае у многих драконов, поднёс к губам.
— До сих пор у меня не было имени, — его голос был низким, глубоким и поистине завораживающим. — Но отныне… Зови меня Хааген Эсвейд, или Тёмный.
Визуал. Хааген и Фальфали
Хааген Эсвейд, или Тёмный. Первый и пока единственный красный дракон. Жёсткий и местами жестокий. Изобретательный и честолюбивый. А ещё поёт голосом вокалиста немецкой группы Eisbrecher (рекомендую песню Vergissmeinnicht). Впрочем, пение, как и другие сюрпризы, ещё впереди.
Милая, очаровательная, но хитрая и очень коварная Фальфали. Амбициозная Красная пайрика, желающая стать Верховной и отомстить сёстрам. На создание образа Фаль меня вдохновила фея Драже (Sugar Plum Fairy) в исполнении Киры Найтли.
Надеюсь, вам понравилась злодейская парочка! В сюжете эти двое будут играть немалую роль. Приятного чтения!
