Полная версия
Завязывая косу пышным бантом, я вспомнила, как пыталась пронести в сон кожуру от граната, пустой фиал и письмо Фаль, чтобы стражники не нашли их у меня под ложем. Конечно, ничего не вышло! Тогда я выбросила всё это в окошко, от души надеясь, что на рассвете никому не придёт в голову гулять под Ониксовой Башней.
«Научишься управлять магией снов не хуже Лиллики. Как оковы снимешь», — обнадёживала меня Альда.
Ящерке здесь жилось совсем неплохо. Тем более что она без труда скрывалась от стражников. С её размерами Альда могла пролезть в любую щель и поохотиться на мух, пауков и даже мышей. Но всякий раз я просила свою маленькую помощницу не убегать далеко, чтобы сильно не волноваться о ней.
«Я не пропаду», — неизменно отвечала Альда.
Сегодня она опять ушла на охоту, а я сидела, в сотый раз перебирая варианты побега из Башни, когда в коридоре раздался шум. Стражники о чём-то предупреждали мужчину, чей голос показался мне знакомым. Однако он решительно заявил: «Прочь с дороги, во имя Отца Истины!» И распахнул дверь, заполнив весь проём своей высокой грузной фигурой.
Я напряглась, глядя в это злое лицо с грубыми чертами и блестящими, как маслины, глазами. Зефри! Верховный жрец бога огня и света Акхувани. Безумный фанатик, считавший, что мы, драконы — посланцы шайтана, в этом мире носившего имя Арглун!
— Ты, — выплюнул Зефри, шагнув вперёд. Его длинная, крашенная хной рыжая борода тряслась от гнева, огромные руки сжались в кулаки. Жрец, как подобает, был одет в белое, и его чисто выбритую голову покрывал высокий головной убор, похожий на колпак.
— Нечестивая дочь Арглуна! Говорил я, говорил — уничтожить вас надо, пока спите… Залить кощунственное пламя водой, разметать по косточкам ваши тела и отправить чёрные души в ад… Да покарают тебя небеса! Я сам, лично, буду просить об этом!
Вскинув правую руку, Зефри начал читать молитву высоким страшным голосом.
И в этот миг он живо напомнил мне свирепого старика-эфенди из прошлого. Того, кто вопил, что я грешница и чума, которую надо забить камнями до смерти. А ведь если распалить местных жителей гневными речами, тоже возьмутся за камни и палки, пойдут на Ониксовую Башню… И спасут ли меня стражники, неизвестно.
Кошмарное воспоминание встало перед глазами, будто явь. Опять я видела бегущую толпу, слышала озлобленные выкрики. И знала, что сейчас будет ужас, боль… и мучительная смерть?
— Джеильхан! — закричала я, схватившись за ворот платья скованными руками. При мысли о том, что со мной сотворят то же, что и с прежней Лейли, стало трудно дышать, а по лицу градом покатились слёзы. — Джеиль! Помоги!
Глава 7
Я кричала, захлёбываясь слезами, и на несколько мгновений весь мир превратился в бездну, готовую меня поглотить. А голос Зефри, громко, на грани с криком читавшего молитву, пробуждал в душе животный ужас. Да что со мной?! Где Джеильхан?!
В памяти Лиллики именно он был тем, кто всегда придёт на помощь, спасёт и убережёт любимую женщину. Беда заключалась лишь в том, что, кажется, Джеильхан больше не любил Лиллику. А значит, и меня…
Или я всё-таки ошибалась?
— Ты что творишь, рыжебородый?! — Крутящийся вихрь влетел в комнатушку. Отбросил растерянного Зефри в сторону. А затем обернулся человеком.
Прежде чем разъярённый Джеильхан успел бы выхватить саблю, я кинулась навстречу и упала в его объятия. Меня трясло от пережитого. Ведь только что я во всех подробностях видела, как умираю в своей прошлой жизни…
— Укрой меня, — шептала я, — укрой, не отдавай им, не позволяй, — и ещё что-то неразборчивое. Слёзы лились потоком, и не было им конца и края. Я намертво вцепилась в Джеильхана, ища у него утешения. Доверчиво прильнув к нему, как делала прежде…
И правитель Асферии смягчился. Не так часто ему доводилось видеть свою прекрасную драконессу плачущей, напуганной… слабой! Джеильхан привлёк меня к себе, пряча от жестокой реальности в кольце могучих рук. Голос его, полный тревоги и искренней заботы, зазвучал иначе, чем прежде:
— Лилли, успокойся… Моя Лилли… Я рядом…
Но чуда не случилось. Всего лишь несколько ударов наших сердец, слившихся в одно целое… и Джеильхан оттолкнул меня. Я буквально кожей ощутила, как он зол. На Зефри, который неуклюже поднялся с пола. На меня, потому что я бросилась обниматься. А сильнее всего, вероятно, на себя! Потому что забылся, выдал свои истинные чувства ко мне.
Я тоже опомнилась, смахнула слёзы с щёк и постаралась выровнять дыхание. Альгахри золотых драконов Гелтейрис не должна была рыдать, как девчонка. И тем более на груди у человека, который поверил чужим обвинениям, назвав её предательницей. В то время как предателем оказался он сам!
Джеильхан зарычал на Зефри:
— Как ты посмел явиться сюда?! Как тебя впустили? Я велел никого не пускать без моего разрешения! — прикрикнул он уже на стражников.
— Господин, мы… — пролепетал один из них, но Великий сайх не дал ему закончить:
— Я не желаю слушать ваши оправдания! Для вас всех счастье, что Лиллика — ценная пленница — не пострадала! Иначе я не посчитался бы ни с чем. Даже с твоим положением святого жреца, Зефри, — Джеильхан скрипнул зубами. — И клянусь духом-покровителем Вэйю, отрубил бы тебе сначала бороду, а потом и голову с плеч долой!
Я успокоилась достаточно, чтобы отдать Зефри должное. Смелый человек! Он стоял, выпрямившись и гордо подняв голову, не обращая внимания на то, что глаза Джеильхана метали молнии. Что-то подсказывало мне, что Зефри поступил бы благоразумнее, преклонив колени. Но он и не подумал сделать этого. Вероятно, именно такие люди становились мучениками за свою веру.
— Кто-то должен говорить тебе правду, Великий сайх! — воскликнул жрец. — А правда — она знаешь в чём? В том, что драконесса до сих пор в твоём сердце! Ты под её влиянием! Потому она и здесь, а не на плахе! И кому, как не служителю всеблагого Акхувани, спасти твою бессмертную душу…
— Поговори мне ещё, — пальцы Джеильхана сомкнулись на рукояти сабли, и я испугалась. Конечно, Зефри не вызывал у меня никаких добрых чувств, но это не значило, что я буду спокойно стоять и смотреть, как ему рубят голову!
— Драконы — дети Арглуна, и огонь их нечестивый, клянусь пророчицей Руазой Добродетельной! — не унимался Зефри. — Знаешь ли ты, — он посмотрел на меня недобрым, сверкающим взором, и я дрогнула, но не отступила, — о чём говорит Священное Откровение? О грядущем появлении Эшмайи — демона, которого пришлёт Арглун, чтобы погрузить мир во тьму! Облик его безобразен, и облик слуг его безобразен! Знай, что похожи они на дра…
Сабля стремительно вылетела из ножен. Не успела я схватить Джеильхана за руку, как острый клинок описал полукруг и опустился. Зефри охнул, попятившись и глядя на рыжие пряди, рассыпавшиеся по полу.
— Сначала борода, — холодно обронил Джеильхан и с лязгом вогнал саблю в ножны. — А в следующий раз, Зефри, это будет твоя голова. Радуйся, что я — не мой отец! Как ты помнишь, при нём любой, кто осмеливался судить Великого сайха и спорить с ним, лишался прежде всего языка.
Зефри угрюмо молчал. Как и стражники, которые наверняка мечтали очутиться где-нибудь в другом месте.
Джеильхан взял меня за руку, но не так заботливо и нежно, как это сделал бы возлюбленный. О нет, сейчас рядом со мной стоял Великий сайх! Господин и повелитель, обладавший правом делать со своей пленницей всё, что ему заблагорассудится.
— Пойдём, — сухо произнёс Джеильхан. — Моё решение оставить тебя в Ониксовой Башне было необдуманным, Лиллика.
Что?! Я подумала о ящерке, которая вернётся и не найдёт меня, и, охваченная паникой, хотела вырваться из хватки Джеильхана. Но проще было бы бороться с медведем! Тогда я про себя позвала Альду, надеясь, что она услышит. Отклика не последовало.
— Разреши и мне уйти, Великий сайх, — сдержанно попросил Зефри, собирая с пола остатки своей бороды. Выглядело это комично, и в других обстоятельствах я бы посмеялась над злым жрецом. Но сейчас мне скорее хотелось плакать над своим усложнившимся положением.
— Убирайся, — равнодушно бросил Джеильхан, и, когда Зефри и след простыл, вновь сжал мою руку:
— Почему ты упираешься, Лиллика? Неужели так полюбилась эта Башня? Или ты составила план, как бежать отсюда, обманув стражей, а я помешал?
Я обескураженно смотрела на него и моргала.
— В любом случае ты здесь не останешься, — продолжал Джеильхан всё тем же отрывистым тоном. — Ночью мои люди схватили мага, который хотел незаметно пройти в Ониксовую Башню. Его допросили как следует. И что, ты думаешь, он хотел сделать?
— Убить меня?
— Да, именно так. Выяснилось, что это была его собственная идея, за магом никто не стоял. Однако недалёк тот час, когда появится несколько заговорщиков поумнее и похитрее. Таких, как, например, Актари, глава Совета придворных магов.
Я молчала, совершенно подавленная.
— А значит, — каждое слово Джеильхана звучало веско и решительно, — мне придётся поступить так, как я очень не хотел поступать.
Сглотнув, я мысленно приготовилась к чему-то нехорошему. Подземелье? Оазис в пустыне? Заброшенный островок? Можно было лишь гадать, куда именно Великий сайх отправит свою запретную любовь, чтобы до неё никто не добрался!
Кроме него, разумеется.
Глава 8
— Золотая пленница в Золотом дворце. Как скучно. Ни капли фантазии.
Комнатка, в которую меня поселили вместо Ониксовой Башни, примыкала к покоям Великого сайха. Здесь не было задрапированных шелками стен, великолепных ковров или ещё какой-то роскоши, и этого следовало ожидать. Я ведь пленница!
Сказать по правде, мне и не нужна была никакая роскошь. Главное, что не оправдались мои худшие опасения насчёт Джеильхана. А кроме того, сюда уж точно не проникнут враги. Согласно договору, заключённому с альгахри Айзареном много лет тому назад, тогдашний Великий сайх Кемильхан получил могущественный артефакт защиты. И с тех пор чувствовал себя в полной безопасности в собственных покоях.
На мою каморку магия древнего артефакта, замурованного в стене, тоже распространялась. Странно, почему Джеильхан раньше не запер меня здесь, а потащил в Башню.
— Да что тут странного, — как можно громче произнесла я, разглядывая блестящие полоски оков. — Великий сайх Джеильхан такой трус, что боится своих чувств, как огня! Боится, что потеряет контроль, когда я рядом. И больше не сумеет притворяться, что люто ненавидит меня.
Дверь моей каморки не сразу, но чуть погодя распахнулась. Джеильхан, только что завершивший молитву Акхувани — её произносят над алтарём, зажжённой свечой или масляной лампой, над любым источником огня, — шагнул вперёд. От него исходила угроза, но в ответ я не сжалась, а вызывающе вскинула подбородок.
— А чего ещё боится этот жалкий трус? — На поясе Джеильхана не было сабли, но я не сомневалась — разозлившись, он легко убьёт меня голыми руками. Вот этими красивыми, как у статуй древних богов, руками, чьи прикосновения моё тело не могло забыть!
— Боится допустить мысль, что драконы никого захватывать не собирались, и его — такого умного и могущественного! — обвели вокруг пальца заговорщики. И вовсе не я подсыпала яд в амброзию. И злодеев нужно было искать рядом — совсем рядом, а не на Драконьем острове!
Всё это я выкрикнула Джеильхану в лицо, злясь не меньше его. Он таскал меня туда и сюда, как игрушку! Из-за него я теперь не знала, как сбежать из треклятых защищённых стен, и что случилось с Альдой!
Джеильхан молча выслушал меня. И легко подхватил, как пушинку, с ложа.
— Пусти! — Я забилась в его руках, жалея, что оковы нельзя сжечь огнём драконьей ярости. Ничего во мне не осталось от кроткой Лейли, ни капли смирения и покорности. И в пылающих глазах Джеильхана я читала, что такое бунтарство ему… нравится?!
— Я мог бы разговорить тебя, — лицо Джеиля было очень близко к моему, а его губы почти касались моих. В Асферии и по всей Варрадене чистили зубы сивиками — щётками, сделанными из веточек одноимённого дерева, — и полоскали водой с настоем из трав. И сейчас горьковатый аромат этих трав щекотал мне ноздри, отвлекая от страшных слов:
— Я мог бы отдать тебя палачам, моя прекрасная Лилли. Поверь мне, огонь, раскалённое железо и крючья способны вырвать любое признание.
Я смотрела в его чёрные, как ночное небо, глаза, больше не пытаясь освободиться. Замерла, не шевелясь, словно кролик, зачарованный удавом. Неужели Джеильхан отдал бы такой жестокий приказ, не останься у него никаких чувств ко мне? Пусть я и правда оказалась бы предательницей нашей любви, злодейкой, жаждавшей поработить людей… но пытки?!
— А кроме того, у меня есть Кьеркед, — Джеильхан сузил глаза, продолжая жечь меня своим гневом. — Раз он приготовил такое мощное сонное зелье, то и язык тебе развязать сумел бы…
До этого я слушала, не перебивая, но сейчас встрепенулась:
— Кьеркед? Так это из-за него мой народ спит зачарованным сном?!
Всё верно, среди придворных магов Асферии, Ахмерии и Азаракии — трёх государств Варрадены — не было зельеваров. Да и мы, золотые драконы Гелтейрис, не обладали таким даром. Значит, оставался Кьеркед.
В прошлом я знала, что он варит зелья, готовит порошки и снадобья, подобно лекарям. Но и только. О тёмной магии я, конечно, даже не подозревала.
— Да, из-за него, — Джеильхан толкнул меня обратно на ложе. — Он не простой смертный. Прежде я не говорил об этом, но Кьеркед и родился-то в другой земле. К нам его, совсем юного, привёл портал между мирами. Кьеркед начал службу во дворце, когда ему не исполнилось и тринадцати. Ум и хитрость — вот что сделало его вайзиром! В Асферии это ценится выше, чем благородное происхождение.
Я потёрла занывший лоб. Сколько всего!.. Получается, что Кьеркед, как и я, пришелец, но, скорее всего, не с Земли, а из такого же магического мира, как этот. В груди немедленно зародилось подозрение:
— А что, если это он пытался отравить…
— Исключено, — отрезал Джеильхан. — Кьеркед давал клятву верности сначала моему отцу, а затем и мне. Это древнейшая клятва, которую приносит каждый вайзир, вступая в должность. Нарушив слово, человек умрёт страшной смертью. В истории Асферского сайхията было два таких случая.
Я поникла, но тут же вновь упрямо подняла голову:
— Это не исключает того, что умениями Кьеркеда мог кто-то воспользоваться. Украсть его зелье, например.
— Так и было, — холодно отозвался Джеильхан. — Мы разоблачили его слугу и помощника Гияса, который не только занимался слежкой, но и украл пару экспериментальных зелий своего господина. И знаешь, кто нанял Гияса, посулив ему в награду много золота и артефактов?
— Кто? — Я уже знала, что услышу.
— Вы. Золотые драконы, — с почти болезненной ненавистью выдохнул Джеильхан. Казалось, он готов придушить меня, как в том кошмаре. — Гиясу удалось сбежать вместе с Нерджисой и Кейбой. Но то, что мы прочитали в письме от драконов, подтвердили Бейсирен и его приятели. Те, кто напал на Фьезу, если вдруг запамятовала.
Бейсирен из рода Каи! В памяти всплыла бледная скуластая физиономия невысокого гибкого дракона с прилизанными тёмными волосами. Он всё старался угодить мне и крутился поблизости от дома альгахри. При каждой встрече норовил приложиться к моей руке мокрыми губами. Неприятный скользкий тип, но… С какой стати ему и его дружкам, настолько бесцветным, что я даже имён их не помнила, нападать на человеческие города? Чтобы… чтобы обвинили драконов? Зачем?!
Пока я ничего не понимала. Разрозненные куски мозаики упорно не желали складываться в единую и стройную картину. И Джеильхан, пышущий злостью, нисколько не помогал думать. Наоборот, он смешал все мои мысли, заявив:
— Вернёмся к тебе, Лиллика. Клянусь всеблагим Акхувани, я велел бы применить пытки! Или насильно опоил бы тебя зельем Кьеркеда, которое может навредить…
— Но ты не можешь этого сделать. Потому что ещё любишь, — вырвалось у меня.
— Именно.
И не успела я пискнуть, как очутилась в объятиях Джеильхана. Он прижимал меня к себе, целуя так горячо, что кружилась голова, сердце прыгало, как сумасшедшее, а коленки ослабели. О боги и духи-покровители всех миров, драконьих и людских, насколько же это было чудесно! Где-то на краю сознания промелькнула мысль той, прежней Лейли: «Грех, грех, грех...» и тут же сгинула. Я задыхалась, совершенно обезумев от желания…
— Вот в чём причина, — почти насильно разорвав объятия, Джеильхан впился потемневшим взглядом в моё лицо. — Ты права, Лиллика. Сколько бы врагов Асферии я ни обезглавил своей верной саблей, я всё равно трус. Потому, что не нахожу в себе мужества покончить с этой любовью… как должен был сделать ещё год назад!
И, оставив меня, ошеломлённую, с горящими щеками и губами, в каморке, Джеильхан вышел и плотно закрыл за собой дверь.
---
От автора:
У меня эта пара ассоциируется с песней Mahsun Kirmizigul — Bilalim.
Глава 9
— Так как тебя зовут? Может быть, Ясмина — в честь столицы Асферии? Или Марджана? — Я называла одно за другим имена, всплывавшие в памяти, но служанка в чёрном отрицательно качала головой. Как и большинство женщин Варрадены, она носила длинное платье до лодыжек, а под него надевала шаровары. На ногах у неё были тёмные туфли с узкими загнутыми носами. Мне тоже принесли такие — взамен старых, на каблуке, — а заодно простую одежду из меткаля — бумажной ткани. Как у бедняков или той же прислуги.
— Не велено говорить имя, — наконец разомкнула губы моя собеседница. Помедлила и неохотно добавила: — И боюсь я вас, госпожа.
Я задумчиво посмотрела на неё. Служанке было не больше тридцати пяти, но под жарким солнцем Асферии её лицо уже покрылось морщинками. К счастью, драконы жили целых пятьсот лет, а значит, мне очень далеко не то что до старости, а даже и до зрелости. Один из немногих фактов, обрадовавших меня в этом мире.
Впрочем, решила я, возвращаясь к суровой реальности, шансов дожить хотя бы до сотни было немного. В этом-то дворце, кишевшем интриганами, заговорщиками и прочими гадюками.
— Чего же ты боишься?
— А мало ли, вырветесь, — вздохнула служанка, — и огнём сразу… И говорят, что вам, драконам, нельзя свои имена открывать. Зачаруете.
Я фыркнула и не стала отвечать, а вместо этого бросила угрюмый взгляд на низкий деревянный столик. Там стоял медный поднос, а на нём высился пяток апельсинов с гладкой, блестящей золотистой кожурой снаружи и красными дольками внутри. В другое время у меня бы слюнки потекли, но сейчас я думала о другом. Альда так и не появилась, и в голову лезли самые мрачные мысли. А если кто-то поймал ящерку? К примеру, вайзир Кьеркед, мастер всевозможных зелий. Он захочет поставить на бедняжке Альде эксперимент и напоить её какой-нибудь гадостью… возьмёт и посадит в клетку…
— Госпожа, — прервал мои невесёлые думы голос служанки, — я почищу вам апельсин?
Я покачала головой, не в силах выговорить ни слова. Захотелось прогнать служанку с её дурацкими апельсинами — «уж не Джеильхан ли прислал их?», — поэтому я молча и выразительно указала ей на дверь.
Обиженно поджав губы, женщина удалилась, прихватив с собой нож, однако апельсины оставила. Вот и прекрасно, зло подумала я. Будет чем кинуть в голову Джеильхану, когда он опять придёт и уставится на меня, как на исчадие ада!
«И что Лиллика в нём нашла? Он же… как упрямый осёл! Твердит и твердит своё! И сам не знает, что со мной делать!»
Дверь тихонько скрипнула. Я развернулась с апельсином в руке, готовая запустить его в прекрасный смуглый лоб. Да только в комнату вошёл совсем не Джеильхан, а Фальфали! И… с белой ящерицей на руках?!
— Ты здесь! — обрадовалась я. — И Альду нашла!
Уронив апельсин, я кинулась к ним обеим, схватила радостно запищавшую ящерку, порывисто обняла Фаль. И лишь после того, как мы, закрыв дверь, со смехом и улыбками устроились на моём ложе, я поняла, что случилось.
«Никто не должен был знать про Альду!»
Я мигом помрачнела. Мало того, что Фальфали нашла ящерку, так ещё и несла на руках через весь дворец, где её мог увидеть каждый, начиная от Великого сайха до последнего слуги!
«Нет-нет, — пробился через мои мысли писк Альды, — я была у неё на груди. Пайрика вынула меня только перед твоей дверью!»
«Да где ты вообще была?!»
«Потом расскажу», — загадочно отозвалась ящерка и нырнула в мой рукав.
Усилием воли я отвлеклась от неё и повернулась к Фаль. Та подобрала апельсин и успела наполовину очистить его сверкнувшим в тонких пальцах лезвием. Поймав мой взгляд, Красная пайрика заулыбалась. Такая же хорошенькая и свежая, как раньше, она лучилась светом и весельем.
— Не бойся, я никому не выдам твой секрет, — заговорщицки шепнула Фальфали. — А вовремя я прилетела, да? Сегодня ночью… ну, ты поняла. Побеседуем.
Я показала на дверь, на стену и приблизила губы к перламутровому ушку Фаль:
— Драконий артефакт. Как быть с ним? Он ведь не только защищает меня, но и уйти не позволит. И Джеильхана предупредит, как только я попытаюсь это сделать.
— Ничего страшного, — Красная пайрика сунула в рот дольку апельсина, разжевала и проглотила, а потом расплылась в блаженной улыбке. — Как вкусно. Похоже, это знаменитые апельсины с юга Азаракии…
— У тебя есть план?
— Конечно, — Фаль серьёзно посмотрела на меня огромными глазами цвета вишни. Вблизи её личико казалось ещё более кукольным. — У меня, Лилли, всегда есть план.
***
План Фальфали оказался очень простым.
— Я думала, не подговорить ли дэвов атаковать дворец, — как ни в чём не бывало сказала Красная пайрика, когда магия привела меня в её сон, — но решила, что это уж чересчур. И в суматохе ты могла бы пострадать, Лилли.
Мы сидели за столом, уставленным изысканной едой. И я только потянулась к сосуду с золотой амброзией, в которой вспыхивали и гасли искры, когда моя рука замерла на полпути.
— Дэвов?!
Эти могучие, как дубы, великаны жили в островном государстве Дэвиет и умели строить очень крепкие корабли из красновато-коричневого алькендара. Чаще всего дэвы выходили в море, скрыв корабли магией. Были известны необыкновенной силой и жестокостью. Считалось, что договориться с ними о перемирии невозможно.
— Я шучу, — мило рассмеялась Фальфали, налив полчаши амброзии и себе, и мне. — Неужели ты думаешь, я позволила бы дэвам проливать человеческую кровь даже ради твоего побега?
— Нет, — чистосердечно сказала я.
Фаль кивнула и отпила из своей чаши.
— Вот именно. А значит, всё будет куда проще. Я совершила кое-какие манипуляции над Красным источником, и завтрашней ночью его сила иссякнет. Всего на несколько часов! Этого будет достаточно, чтобы все придворные маги переполошились и собрали Совет. А там должен будет присутствовать Великий сайх!
Я нахмурилась, через силу глотнув из чаши. От волнения сердце так и сжималось в груди.
— Но ведь ты подставляешь себя, Фаль!
— Ничего страшного, — уже привычно отмахнулась Красная пайрика, придвинув ближе тарелку с каким-то диковинным фруктовым салатом. — Зато ты незаметно выберешься из комнаты. Пройдёшь весь коридор и свернёшь налево. Я буду ждать с летающим ковром под мышкой и сумкой в руке. Стражу и слуг я отвлеку заранее, чтобы их не оказалось поблизости. Мы вылетим через тайную дверь, и нас никто не остановит! А впоследствии я совершу ритуал освящения над тремя источниками и всё улажу.
Фаль беззаботно слизнула с пальцев красноватый сок.
— Постой, — я отставила чашу, соображая. — Ты не сказала самого главного. Как я выберусь отсюда? Артефакт…
— …не задержит тебя, — Фаль подлила себе ещё амброзии, явно довольная моим заинтригованным видом. — Когда я нашла твою ящерку в коридорах, мы с ней славно поладили. Альда поняла, что мне можно всецело доверять, и призналась, кто она.
У меня пересохло в горле, и я тоже глотнула из чаши, невольно дотронувшись до рукава, в котором обычно пряталась ящерка.
— И кто же? Мне Альда этого не говорила.
«Да и Лиллика почти ничего о ней не знала. Просто нашла ящерку в сокровищнице альгахри!»
— Творение тёмной магии, — Фальфали торжественно склонила увенчанную цветком голову. — С её помощью можно обойти любую защиту, созданную такой же магией. А насколько мне известно, древний артефакт в стене…
Фаль не договорила, но всё и так было понятно. Вкус амброзии теперь казался горьким при мысли о том, что Альда — моя помощница и подруга! — первой доверила свою бесценную тайну не мне. Интересно, в чём дело? Ведь ящерка вначале так настороженно отнеслась к Красной пайрике!
