Тайна моего мужа

– Э, это чё за борзая помощница у тебя, мент, – преграждает мне дорогу. – Это племянник мой, Динара оставила и куда-то свалила. Ей он не нужен, да и мне не особо, но на улицу выгнать жалко. Если хотите, звоните в свои органы опеки. Пусть забирают пацана. Задолбал он меня уже под ногами путаться.

Смотрю на мальчика, он едва заметно отрицательно качает головой. Врёт значит этот гад?

– Женя, надо забрать отсюда ребёнка, – говорю ему тихо на ухо.

– И куда ты его, Вик. Он же не твой.

– И что теперь? Ребёнок точно не виноват.

– И как ты себе это представляешь?

– Так, хватит там шушукаться, – оживляется мужик. – Хотите пацана забрать – приводите опеку. Про Динару я вам всё сказал. До свидания.

Захлопывает перед нами дверь.

– Женя, – решительно начинаю я. – Я не оставлю здесь мальчика. Ты видел его? Он же боится этого урода.

– Вика, мы не можем просто так забрать чужого ребёнка. Для этого нужны основания.

– Какие, Жень? Да может это вообще бандит какой-то. Может, он ребёнка похитил?

– Заявления о похищении не было. По документам в этой квартире действительно зарегистрирован Ахметов Марад, отчество не помню. Да и район это не мой, понимаешь.Не могу я тут беспределить.

– А Игорь этот? Он может?

– Вот через него и попробуем решить.

– Звони ему.

– Поехали, по дороге позвоню.

– Нет, Женя. А если он сейчас ребёнка увезёт куда-нибудь?

– И что ты предлагаешь?

– Я тут останусь.

– Сдурела? Да если он захочет его увезти, ты ему точно не помешаешь. Пошли в машину!

Женя тащит меня на улицу, усаживает на переднее сидение, блокирует двери машины, а сам отходит подальше, разговаривает по телефону. Вижу, нервничает, эмоционально жестикулирует, что-то доказывает.

А я сижу и не могу успокоиться. Как представлю, что там сейчас в квартире этот жуткий кавказец может делать с ребёнком. Господи, Рома, куда ты меня окунул? Если это твой сын, как ты допустил такое? И что там за Динара такая гулящая, как она могла оставить ребёнка с этим кошмарным человеком?

Женя возвращается, садится за руль. Хмурый, злой.

Резко заводит мотор и срывается с места.

– Женя, стой, вернись! Ты куда! – протестую я. – Что сказал этот Игорь?

– Заявления нет, а значит, и оснований для решительных действий тоже. В опеку они сведения передадут, но пока те отреагируют…

– И что? Куда мы едем? Женя! – бью ладонями по панели машины.

– Успокойся! – рявкает он. – Если честно, Вика, твои истерики меня уже задолбали! Ты не помогаешь! Ты мешаешь и очень сильно. Я уже сто раз пожалел, что взял тебя с собой.

– И что ты предлагаешь, – обиженно дрожит мой голос.

– Ты сегодня едешь домой. Занимаешься Маринкой, домом, не знаю чем ещё. Тортики свои печёшь. А я разгребаю всё здесь. Ищу Рому. А вот когда его найду, пусть он сам разбирается со своими бабами, детьми, жёнами.

– То есть так, да?

– Да, Вика, так! На эмоциях такие дела не решаются, а на истериках и подавно.

Отворачиваюсь обиженно к окну. Понятно, никому мои эмоции не нужны. Засунь их, Вика, подальше, глотай, терпи, но будь послушной, удобной всем девочкой. Ничего, что твоя жизнь в одночасье покатилась под откос, разбилась к чёртовой матери. Кого это волнует? Возвращайся и делай вид, что ничего не случилось. Отлично придумано.

Дальше едем в напряжённой тишине, но сейчас я внимательно смотрю в окно, запоминаю и улицу, и название посёлка.

В гостинице ухожу в свой номер, с Женей не разговариваю.

Но как только остаюсь одна, на меня снова нападает тоска, растерянность, безысходность.

Немного успокоившись, понимаю, что в чём-то Женя прав. На эмоциях такие дела точно не решаются, и пусть жалко этого маленького беззащитного мальчика, но это ведь не котёнок. У него мать есть и где-то, видимо, отец. И сейчас мне всё больше кажется, что Рома попал в какую-то беду. Не верю я, что он бы бросил своего ребёнка в таких условиях.

Хотя… Если поверить этому Махмеду, или как там его зовут, может эта Динара и правда бесхребетная мать и сейчас укатила с каким-то хахалем? А этот хахаль кто? Мой муж? Может, они сейчас нежатся где-то на тёплых берегах, а я тут сбиваю ноги в пыльной Москве? Переживаю за чужого ребёнка, хотя у меня там дома своя дочь ждёт родителей.

Набираю маму. Мы долго с ней разговариваем, она в шоке от последних новостей.

– Вика, доченька, возвращайся, я боюсь за тебя. Да и Маринка плачет всё время, не верит уже моим сказкам. Она в садике сейчас, как придёт, я тебя наберу.

– Да, мамочка, да. Я сама за ней уже невозможно соскучилась. Приеду скоро.

– Господи, как же так, как же Рома так замутил, поганец, не похоже на него это, доченька. Ой не знаю, я.

– Не надо, мам. Я сама всё ещё не могу в голове уложить все факты. Не склеиваются они у меня.

– Ничего, доченька, ничего. Всё проясниться рано или поздно. Всё равно хорошо, что Рома живой. Я верю, он вернётся и всё объяснит.

– Не хочу об этом. Пока.

Чувствую, ещё немного, и мама начнёт его защищать. Рому она любит, как родного, мне даже кажется порой, что больше чем меня.

Так, Вика, не мели ерунду. Это сейчас вот вообще неважно. Главное — решить, что делать дальше. Забить на все тайны моего мужа или влезть в это болото?

Перед глазами так и стоит тот мальчик. Маленький и беззащитный. Хочется его прижать, успокоить, а с другой стороны, почему я? Это ведь ребёнок чужой женщины. Почему она не переживает о сыне? Да и что я могу? Отдать мне его никто не отдаст, а похищать чужого ребёнка это и правда бред.

Снова прихожу к выводу, что Женя прав. Пусть сильные мужчины разбираются, а мне нужно сохранить то, что у меня осталось.

Звоню Жене. Отвечает быстро.

– Что опять? – спрашивает недовольно.

– Прости меня, Жень. Ты прав. Истерикам тут не место. Да и мне не место. Я домой возвращаюсь.

– Вот, наконец вижу, что ты словила адекват, – вздыхает с облегчением он. – Я куплю тебе билет на поезд. Сам здесь ещё останусь. Может, удастся что-то выяснить.

– Хорошо. Спасибо тебе.

Вечером Женя провожает меня на поезд. Мне всё также тоскливо, на душе паршивое чувство, будто я упускаю что-то важное и вообще сворачиваю не туда. Что я ещё не всё сделала здесь. Но решение своё я менять не собираюсь.

В купе со мной едет женщина с ребёнком, он постоянно шумит, я же забираюсь на верхнюю полку, вставляю в уши наушники и изо всех сил стараюсь отключиться от реальности, но тревога не отпускает ни на минуту.

Мерный стук колёс и монотонное покачивание поезда постепенно успокаивает. Засыпаю…

Я в тёмном сарае, руки мои связаны. Здесь душно и отвратительно пахнет чем-то протухшим. Смотрю сквозь щели между досками, там лес, трава, вдалеке видны горы, на лужайке перед сараем пасётся несколько баранов. Вдруг слышу стон, оборачиваюсь. На другом конце сарая на старой кровати лежит израненный мужчина. Тёмная неряшливая борода, отросшие засаленные волосы. С трудом узнаю в этом человеке своего мужа.

– Рома, – вздрагивает мой голос.

Хочу подойти к нему, но оказывается, что я привязана верёвкой к стоящему тут столбу. Дёргаюсь, пытаюсь освободиться, но ничего не получается. А Рома поворачивает ко мне голову и еле слышно шепчет:

– Беги отсюда…

Просыпаюсь, вскакиваю, бьюсь головой об потолок, в панике не сразу понимаю, где я.

Вспоминаю, что я в поезде, еду домой. И почему-то возникает чувство, что я куда-то не успеваю, очень опаздываю.

Тревога и тоска усиливаются стократно, меня начинает трясти до дрожи. Спать я больше не могу, до утра сижу и тупо пялюсь в окно, перебирая ещё раз все известные мне факты.

Ближе к утру, измотав себя совершенно, всё же засыпаю, на этот раз без сновидений.

Утром, на одной из длинных стоянок решаю прогуляться до ближайшего магазина, купить что-то из еды.

Когда уже возвращаюсь, у моего вагона замечаю двух кавказцев. Их я не видела раньше. Видимо, новые пассажиры. Иду к дверям, но вдруг один из мужчин замечает меня, смотрит цепким взглядом, что-то говорит другому. Страх сжимает горло, я спешу в свой вагон. Из окна наблюдаю, как мужчины продолжают курить около вагона. Успокаиваюсь немного. Это уже моя паранойя.

В купе я осталась одна, женщина с ребёнком вышли как раз на этой станции. Поезд трогается. Страх отпускает. Да, Вика, совсем ты нервная стала. Достаю купленный пирожок, иду за кипятком.

Возвращаюсь, открываю дверь… Стакан мой летит на пол. В моём купе сидят те самые два кавказца, недобро усмехаясь.

Глава 4.

– Заходи, красивая. Не бойся, не обидим, – ржут мужики переглядываясь. – Пока…, – добавляет один из них многозначительно.

Я пячусь назад, но этот тип хватает меня за руку, дёргает к себе, а второй захлопывает дверь купе за моей спиной, замыкает её, подпирает спиной. Меня обдаёт ужасом, я хочу заорать, но огромная ладонь зажимает мне рот. В панике слежу, как в руках того, что сзади, блестит нож.

– Веди себя тихо, – шипит мне в ухо этот жуткий мужик. – Поняла?

Я отчаянно киваю.

– Хорошо, – отпускает меня.

Я тут же забиваюсь в угол полки, хоть и понимаю, что это меня никак не спасёт. Я в ловушке.

– Что вам от меня нужно? – хриплю жалобно.

– А это зависит от тебя, – скалится тот, что ближе ко мне. – Если сделаешь всё правильно, не обидим. Ну а если будешь ерепениться, тогда пеняй на себя.

– У меня ничего нет. Денег, ценностей, – дрожит мой голос.

– Это ты так думаешь, Ви-и-ика.

– О-о-откуда вы знаете моё имя? – заикаюсь от перекрывшей горло паники.

– Мы много что знаем, – усмехается. – Даже можем передать привет твоей милой дочурке.

– Господи, что вам нужно?

– Вообще-то, нам нужен твой муж. Но поскольку он, паскуда, кинул нас, отвечать придётся тебе.

– Но у меня ничего нет.

– Пока мы от тебя просим не так много. Просто скажи, где он прячется.

– Я не знаю. Я сама его не могу найти.

– Это очень плохо, Вика, – качает головой. – Очень плохо. Если мы не найдём Беркута в ближайшие несколько дней, то наш хозяин начнёт нервничать. А когда он нервничает, всем бывает очень плохо, понимаешь?

Я молчу, потому что не знаю, что ответить.

– Короче так, Виктория, если объявится твой благоверный, ты нам сообщишь. Он нам должен. Но не деньги. Кое-что более важное.

– А если он не п-появится?

– В твоих интересах сделать всё, чтобы найти его, Вика. Потому что иначе нам придётся перейти к плану «Б», и поверь, красивая, он тебе очень не понравится. Ты всё поняла?

Отчаянно киваю, хотя на самом деле я ничего не понимаю.

– Это хорошо. Запомни, какие мы добрые и цени. Завтра я тебе позвоню, а может, и в гости наведаюсь. И очень надеюсь, что ты расскажешь мне что-то интересное. Если узнаю, что ты скрыла, будет тебе и твоей семье очень плохо. Поняла? – рычит он.

Опять киваю.

– Рустам, пошли, друг, – вальяжно взмахивает рукой. – Вика умная девочка и не будет делать глупости, да, красивая?

– Д-да.

– Ну и раз ты такая умная, то понимаешь, что про нашу встречу никто не должен знать? Особенно твой друг мент. Всё, не грусти, Виктория. До встречи. Скорой встречи.

Уходят, а я остаюсь одна в купе, меня трясёт от дикой паники, зубы стучат, я кутаюсь в одеяло, но не потому, что холодно в поезде, меня морозит изнутри ужасом, безысходностью и … беззащитностью. Господи, Рома, куда ты влез, зачем, и как ты мог подставить под удар нас с Маринкой? Лучше бы ты и правда просто разбился в том самолёте.

Остаток дороги проходит для меня как в тумане. Успокоиться никак не получается. Вспоминается мой ночной сон. Что там Рома говорил, беги отсюда? Только куда и как? Боже, как же страшно.

Собравшись с силами, звоню маме. Пока ничего не говорю ей, не хочу пугать. Разговариваем с дочкой. Она всё время спрашивает про папу, приходится соврать ей, что папочка заболел и пока не может ей позвонить.

Выходя на своей станции по прибытии поезда, я постоянно оглядываюсь, мне в каждом прохожем мерещится враг. Я не знаю, что делать, куда бежать, звонить, у кого просить помощи?

Женя остался в Москве, но ему нельзя говорить. Может, я насмотрелась фильмов про шпионов, но по телефону я теперь вообще опасаюсь что-то такое обсуждать. Беру такси, еду домой.

Уже на подъезде к нашему дому, в голову вдруг приходит шальная мысль: а что если Рома вернулся, если он ждет меня? Ну, может же быть такое? Он же не мог бросить нас в этом аду?

Поднимаюсь по ступенькам, хочу отомкнуть входную дверь, но вдруг понимаю, что она не заперта.

В груди радостно вздрагивает. Это точно Рома! Он часто забывал замок закрыть.

Приоткрываю дверь, вхожу, замираю на пороге.

– О боже, – шепчу в ужасе, сползая по стене…

В доме разгромлено всё. Перевёрнута мебель, выпотрошены шкафы, разорваны подушки, одеяла и даже… детские игрушки.

Иду по нашему разрушенному дому, и наверное, только сейчас до меня доходит чёткое осознание того, что это не просто дом развален, разрушена вся наша жизнь.

Всё, больше не будет как раньше, впереди только страх, темнота, тупик.

Что же нужно этим людям? Рома, что ты такого натворил, что всё вот это свалилось на нас? Как ты мог не оставить нам никакой защиты? Ты же не мог? Я даже готова поверить, что ты мне изменил, предал, но Маринку ведь ты любил по-настоящему?

Захожу в детскую, тут тоже всё раскурочено. Посреди комнаты лежит выпотрошенный медведь Мариши. Поднимаю его, вытираю слёзы, которые катятся по щекам. Она его так любила…

Так, стоп! Медведь. Вспоминаю про посылку, которую отправил Рома. Зачем он это сделал?

Бегу в прихожую, раскрываю свой чемодан, достаю кота, которого он тогда прислал. Сама не знаю, зачем его тогда взяла с собой. Явно была не в себе, но возможно, Рома что-то в нём передал?

Осматриваю кота. С виду обычный, плюшевый. Ощупываю, ничего подозрительного внутри не вижу. Нахожу на кухне среди погрома нож, разрезаю плюшевый живот зверьку, вытаскиваю наполнитель. Ничего.

Ничего! Ничего! Ничего!

Рома, ну как же так? Зачем ты тогда прислал это? Поиздеваться?

Откидываю разодранного кота, рыдаю от безысходности.

Как найти тебя, Рома? Где же ты? От меня ведь теперь не отстанут эти жуткие люди.

Сижу в полной прострации и безысходности. Не знаю, что делать дальше, с чего начинать? Наводить порядок или бежать отсюда?

Встаю, брожу по дому кругами, поднимаю вещи на полном автомате. Вдруг наступаю на что-то, накалывая ногу. Опускаю глаза. Всё тот же кот. И наступила я на его голову, а в ногу мне впилась застёжка от ошейника.

Поднимаю многострадального зверька. Ошейник. Расстёгиваю его, замираю.

На обратной стороне надпись.

“Вспомни нашу последнюю ссору”.

Что за бред? Зачем? Это ты так объяснил свой уход, Рома? Ты совсем уже? Бьёт меня первая мысль.

Одёргиваю себя. Вика, включай голову. Ты же уже поняла, что наша ситуация вышла за рамки банальных ссор. Что-то он хотел этим сказать более серьёзное!

Думай! Думай!

Ссора… Да мы вообще редко ссорились. И когда это было в последний раз?

Перебираю в голове какие-то яркие моменты…

Задержки на работе, командировки, но мы все как-то мирно решали…

Бреду по дому, захожу в нашу спальню.

Вспомнила! Смотрю на стену над нашей кроватью.

Это было месяца три назад. Маринка прыгала на матрасе, как на батуте, кувыркалась и ногой зарядила в стену так, что проломила гипсокартон. Я потом эту дырку завесила календарём, который совершенно не вписывался в интерьер, и потом ещё месяц гавкала, чтобы Рома всё починил.

Но ему времени постоянно не хватало, а в один из выходных, когда мы все вместе собрались в детский развлекательный центр, он вдруг резко передумал идти с нами и взялся за эту дыру. Мы тогда да, поругались. Маринка обиделась на папу, и я Рому так и не поняла, что за срочность такая и почему ему приспичило всё это так неожиданно.

И что? Иду в кладовку, нахожу молоток. Ломать так ломать, да Ромочка?

Замахиваюсь, разбиваю стену. Пять минут и передо мной приличная дыра. Запускаю туда руку, среди утеплителя нащупываю что-то железное. Достаю – небольшая коробочка, напоминающая маленький сейф. Собственно, это он и есть, судя по всему, потому что здесь есть небольшая дверца. И кнопки с цифрами. Нужен код? Чёрт, Рома! Ну что ещё за тайны?

Код? Что это может быть?

Ввожу дату рождения Маринки, не подходит. Пробую ещё несколько дат дней рождения. Моё, Ромы. Всё мимо. Напрягаюсь, вспоминаю. Пробую ещё одну дату, которую знали только мы вдвоём.

Дата нашей встречи.

Что-то щёлкает, дверца открывается.

Заглядываю внутрь, поражённо моргаю… Достаю несколько толстых пачек денег. О господи! Сколько здесь? Мне даже сложно представить. Откуда у Ромы столько? Мы, конечно, не бедствовали, но и не шиковали. Всегда были вещи, на которые не хватало. А тут…

Достаю ещё какой-то пакет, вынимаю содержимое.

О боже… Паспорта. Раскрываю. На фото я, но имя чужое.

Паспорта всего четыре.

Рассматриваю все остальные. Очуметь. Здесь вся наша семья, но с новыми именами. Маринка, моя мама и Рома. Что это? Зачем?

Ты знал, что так будет? Кто же ты, Рома? Чем вы там занимались на вашем заводе? Я никогда особенно не вникала в работу мужа. Знала, что не всё он может рассказывать, но и подумать не могла, что это что-то настолько опасное. Или ты влез в какой-то ещё криминал?

Вспоминаю свой сон. “Беги отсюда”. Так он сказал мне? Это то, что ты хотел для нас, да, Рома? Ты знал, что нам может всё это пригодиться? Но почему тогда его паспорт здесь? Не успел его забрать?

Пока у меня нет ответов на эти вопросы, но ясно одно. Нам всем нужно скрыться. Пропасть из этой реальности. Только так у нас есть шанс выжить.
Вдруг слышу, как хлопает входная дверь. Меня прошивает ужасом. Прячу свою находку под кровать, забиваюсь в угол и в панике слушаю, как приближаются шаги...

Медленно открывается дверь…

На пороге появляется мама! Я выдыхаю с облегчением.

– Вика, – дрожит её подбородок. – Что здесь случилось? – оглядывает погром кругом.

– Мамочка! – бросаюсь к ней в объятия.

Но истерика моя тут же замирает комом в горле, потому что за маминой спиной я вижу сжавшуюся Маринку. Она явно испугана больше всех нас, сказать она вообще ничего не может, но увидев меня, бросается ко мне на руки.

– Не бойся, моя малышка, всё хорошо, – глажу её по спинке.

– А папа где? – шепчет мне в ухо, всхлипывая.

– Папочка заболел, детка. Он в больнице. Очень хорошей больнице. Он вылечится и приедет к нам.

– Мам…

– А здесь мы решили сделать ремонт. Помнишь, мы собирались. Ты же хотела новую комнату принцессы? Вот, мы скоро всё сделаем, не бойся, – несу какой-то бред, чтобы хоть как-то успокоить ребёнка.

Сама же судорожно начинаю соображать, что делать дальше.

– Мы пока поживём в другом месте, крошка, пока тут делают ремонт, хорошо?

– Мы поедем к папе? – заглядывает она в мои глаза.

– Нет, папа в больничке, но он прислал нам денег, чтобы мы пока отдохнули. Хочешь путешествовать?

– Нет, я к папе хочу.

– Мы погуляем, пока папа лечится, а потом поедем к нему, хорошо?

– А папа не умрёт? – распахивает со страхом глаза.

– Нет, малышка, ну что ты. Он сильный, он обязательно поправится.

– А почему он не звонит мне?

– Ему запретил доктор. Он очень строгий. Нам нужно набраться терпения.

– Но я хочу сама лечить папочку. Мы же иглали с ним в доктола.

– Понимаешь, крошка, когда вы играли, папа болел понарошку. Поэтому ему помогали твои игрушечные лекарства. А сейчас он болеет по-настоящему, а значит, ему нужен настоящий врач и настоящие лекарства. Понимаешь?

Кивает.

– А ещё ему нужно знать, что мы не грустим, что его принцесса хорошо кушает и хорошо проводит время. Тогда он быстрее поправится. Договорились?

– Холошо, – грустно кивает моя крошка.

– Так, детка, а сейчас посиди вот тут, – усаживаю её на уцелевший диван в гостиной, отдаю свой телефон. – Посмотри мультики, а мы с бабушкой пока поговорим.

Вытаскиваю маму на кухню, закрываю плотно дверь. Она явно всё ещё в шоке.

– Вика, что происходит?

– Мама, слушай меня внимательно! – встряхиваю её. – Соберись. Я не знаю, во что вляпался Рома, но всё очень серьёзно. Мне угрожают, понимаешь?

– Кто? – хватается она за сердце.

– Я не знаю, мам. Им нужен Рома, но я понятия не имею, где он. И вот это всё, видишь? Они что-то ищут.

– И что делать? – в панике шепчет мама.

– Нам нужно исчезнуть. Понимаешь?

– Но как, Вика? А как же здесь всё бросить?

– А что здесь, мама? Квартира, герань твоя на окне? Что может быть важнее наших жизней? – пытаюсь донести до неё всю серьёзность ситуации.

– Ой, доченька, – опускается она бессильно на стул. – Ой, что же это происходит. Да как же это…

– Мама, – рявкаю на неё. – Хватит причитать. Ты же сильная у меня! Я знаю! Ты жить хочешь? Ты хочешь защитить меня и внучку?

– Но что я могу, Вика? – смотрит на меня потерянно.

– Можешь! Сейчас ты можешь очень многое!

– Что ты предлагаешь? – берёт себя в руки мама.

– Слушай внимательно!

Я рассказываю маме про паспорта и деньги.

– Рома знал, что такое может быть, иначе я не могу объяснить всё это, он подготовился явно для такого случая и теперь главное – нам нужно правильно использовать всё это. И исчезнуть.

– Но мы же не шпионы, Вик? Как?

– Вот так. Сейчас нам нужно выбраться из города. За мной могут следить. Поэтому вы поедите сами. На автобусе до соседнего города. Встретимся там. Дальше решим.

– Вика, а если…? – замолкает, но я и так чувствую, что она имеет в виду.

– А “если”, мама, то ты должна позаботиться о Маринке. Пожалуйста, – всё же срывается мой голос.

– А вещи мои? Документы? – смотрит растерянно на меня.

Я прекрасно понимаю маму. Люди её возраста очень держатся за свою квартиру, за свои любимые вещи. Для них огромный стресс бросить всё вот так. Но мама у меня сильная и боевая. Многое пережила. Знаю, сейчас она соберётся с духом и сделает всё, как надо.

– У вас будут новые документы. Забыла? Из прошлой жизни пока брать ничего нельзя.

– Но…

– Мама!

– Да, да. Я поняла, поняла, доченька. Ой, как же это… Что же…

– Телефон выброси свой, – не обращаю я внимания на её причитания. – Я тебе куплю новый и номер буду знать только я. Подожди!

Вдруг вспоминаю, что у Ромы в ящике стола всегда был целый ворох каких-то старых проводов, телефонов, зарядок, а ещё там точно лежало несколько левых сим-карт. Тогда я ещё задавалась вопросом, зачем они ему, он шутил, что это для трёх его любовниц. Я смеялась, а теперь думаю, что зря. Одна вот уже всплыла, может, где-то за поворотом и ещё парочка найдётся, теперь я уже ничему не удивлюсь.

Ящики стола выпотрошены, поэтому я перебираю всё, что валяется на полу. Нахожу сим-карты и парочку старых кнопочных телефонов.

Господи, я уже даже не помню, как ими пользоваться.

Нахожу подходящие зарядки, включаю один из них. Непривычно, но главное, телефон работает. Вставляю сим-карты, определяю номера. Несу маме, объясняю, как пользоваться этой старомодной техникой.

– Вика, ты думаешь, всё настолько серьёзно? – смотрит недоверчиво мама. – Мне кажется, ты пересмотрела боевиков, детка. Ты с Женей советовалась? Что он говорит по этому поводу.

– Мама, давай так, пусть лучше это окажется моей паранойей. Тогда мы просто покатаемся немного по стране, отдохнем, погуляем и вернёмся. Договорились?