Раб моего мужа

Так вот, кем был тот человек возле сарая! Но почему же Джеймс приказал запереть Самсона?

— Он чем-то провинился? — с волнением спросила Элизабет.

— Да вроде бы нет, мэм, — задумчиво ответила Люси. — Ну, кроме… вы понимаете, что имею в виду…

Она подняла глаза, и ее острый, проницательный взгляд заставил Элизабет покраснеть.

— Но вы не волнуйтесь. Вряд ли ваш муж о чем-то пронюхал, — продолжила Люси. — Иначе с Самсона бы уже давно содрали шкуру живьем.

— Боже! — ахнула Элизабет.

— Не бойтесь, мэм, с ним все в порядке. Я каждый день ношу ему еду. Он сам не поймет, за что его туда посадили.

— А я, кажется, понимаю… — пробормотала Элизабет.

Это все из-за вольной грамоты! Видимо, Джеймс догадался, что Элизабет расскажет о ней Самсону, и тот попытается сбежать. Но какой во всем этом смысл? Нельзя же всю жизнь держать Самсона взаперти! Рано или поздно Алекс Паркер вернется с представителями закона, и мужу придется его отпустить.

Элизабет подняла взор. Люси сверлила ее пытливым взглядом. Нет, не стоит ее посвящать. Вдруг она проболтается Самсону, а ему, наверное, лучше пока ничего не знать.

— Ладно. — Элизабет поднялась. — Я, пожалуй, пойду, пока меня никто здесь не видел.

— Да, мэм, лучше идите, — кивнула Люси.

Взявшись за дверную ручку, Элизабет оглянулась. Негритянка так и сидела за колченогим столом, подперев рукой подбородок. Зыбкий огонек освещал ее печальное, коричнево-бронзовое лицо.

— Спасибо, что заботишься о нем, — тихо сказала Элизабет и вышла за дверь.

Оказавшись на улице, она спряталась между лачугами и прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Грудь стеснило от плохого предчувствия. Что задумал Джеймс? Зачем он держит Самсона взаперти? И что теперь делать ей?

Когда сердцебиение унялось, она вышла из своего укрытия. На хозяйственном дворе по-прежнему горел огонек. Прячась за постройками, Элизабет подобралась поближе и выглянула из-за угла.

Двери сарая были заперты на огромный навесной замок, а у стены на бревне сидел человек. Возле него стоял фонарь и лежало ружье. Тень от шляпы закрывала лицо, но, заметив черные усы, Элизабет догадалась — это Томас.

«Нужно его подкупить!» — пришла вдруг в голову спасительная мысль.

Точно! В чайнике куча золота. Она даст Томасу пятьсот долларов… Тысячу… Да хоть все отдаст, только бы он помог Самсону бежать. И сделать это надо прямо сейчас, пока Томас один.

Чуть ли не бегом она припустила к беседке. Туфли хлюпали от росы, ступни и лодыжки заледенели, и Элизабет кляла себя на чем свет стоит за то, что не надела ботинки.

От прудика тянуло тиной, над водой поднимался белесый туман. Самсон как-то показывал место, где спрятал чайник. Элизабет подошла к беседке и опустилась на колени. Юбка намокла, от сырой земли повеяло холодом, но Элизабет не обратила на это внимания. Дрожащими руками она принялась ощупывать фундамент. Сейчас бы не помешал фонарь, но его не было, и приходилось действовать наугад.

Наконец, она нащупала неровность. Один кирпич зашатался. Элизабет осторожно потянула его на себя, и он поддался. Отложив его в сторону, она подвигала следующий, и он тоже оказался свободным.

Вынув из кладки еще несколько кирпичей, Элизабет сунула руку в образовавшуюся дыру. Пальцы наткнулись на холодный металлический бок.

Есть!

За спиной вдруг послышался шорох шагов. Сердце на миг замерло, затем неистово заколотилось. Элизабет оцепенела от страха.

— Так-так, что тут у нас? — раздался ехидный голос, и ее бросило в жар.

Она в панике оглянулась. Позади стоял Джеймс, направив на нее слепящий свет фонаря. За ним во мраке маячило еще несколько человек, но Элизабет не разглядела их лиц. Объятая ужасом, она вперила в мужа ошеломленный взгляд.

— В чем дело, дорогая? — он вразвалочку направился к ней. — Ты что-то ищешь?

Она открыла рот, но из груди вырвался лишь сдавленный писк. Элизабет попыталась заслонить собой раскуроченный фундамент, но Джеймс уже был возле нее.

Он схватил ее за плечо и вынудил подняться на ноги.

— Браун! — приказал он, оттеснив Элизабет от дыры. — Глянь, что там!

— Слушаюсь, сэр.

Управляющий подошел поближе, сел на корточки и сунул руку в отверстие. Когда в свете фонаря блеснул медный бок, у Брауна вытянулось лицо. Он попытался запихнуть чайник обратно, но Джеймс требовательно протянул руку.

— Что там? Давай сюда.

На Билла Брауна было жалко смотреть. Брови сложились домиком, уголки рта сползли вниз, а на глазах заблестели слезы. Все, что было нажито «непосильным трудом», окончательно и бесповоротно уплывало из его рук.

Медленно, с явной неохотой он протянул чайник хозяину.

— Что это? Чайник? Тот, что у тебя пропал? — поинтересовался Джеймс.

— Н-нет, сэр, — выдавил Браун. — У меня был другой.

— Хм. Что-то слишком много чайников пропадает в последнее время. Прямо какая-то напасть! — усмехнулся Джеймс. Он открыл крышку и присвистнул: — Ничего себе!

Элизабет стояла ни живая ни мертвая, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Джеймс повернулся к ней.

— Дорогая, как ты можешь все это объяснить? — спросил он.

— Я… нашла это в саду, — пролепетала она. — Спрятала под беседкой, а сегодня решила перенести в дом.

— Надо же. — Джеймс глумливо покачал головой. — Да у меня тут не плантация, а остров сокровищ. Чайники, зарытые клады… Не хватает только пирата с попугаем на плече.

Элизабет понуро опустила глаза. Ей казалось, что это дурной сон. Все пошло прахом! Оглушенная, она не ничего чувствовала, как солдат, которому снарядом оторвало ногу, поначалу не ощущает боль.

— Роза, Билл, идите спать! — приказал Джеймс.

«Роза»?

Приглядевшись, Элизабет различила во мраке яркие белки глаз. Негритянка была в темном платье и без светлого тюрбана на голове, поэтому Элизабет заметила ее только сейчас.

Рабыня развернулась и растворилась во тьме. Управляющий же остался стоять, пожирая глазами чайник.

— В чем дело, Браун? — осведомился Джеймс, и его рука потянулась к висящей на поясе кобуре.

Тот вздрогнул, будто очнувшись от наваждения.

— Э-э… Ничего, сэр, — покосившись на оружие, промямлил он. — Если позволите, я пойду. Спокойной ночи.

— Иди, — кивнул Джеймс, и когда тот уныло побрел прочь, подхватил Элизабет под руку. — Пойдем, дорогая. Нам с тобой есть о чем поговорить.

Бесконечная усталость навалилась на Элизабет, наливая свинцовой тяжестью ноги. Ей вдруг стало на все наплевать. Все кончено. Деньги уплыли. Самсон под замком. Надежды больше нет.

— Как ты меня нашел? — бесстрастно спросила она.

— Любимая, я же твой муж. Я читаю тебя как открытую книгу, — самодовольно заявил Джеймс.

— И что же ты «прочитал»?

— После бредней, что наплел здесь тот адвокатишка, я подозревал, что ты помчишься к своему ненаглядному ниггеру, сообщить ему радостную весть. Поэтому и велел Розе приглядывать за тобой.

«Роза! Значит, мне не показалось, — подумала Элизабет, вспомнив, как в доме скрипнула половица. — Вот гадина! Хотя, с другой стороны, она просто выполняла приказ».

— Но чайник, золото… Признаться, я удивлен, — продолжал Джеймс. — Впрочем, догадываюсь, откуда оно взялось. Не зря же Браун поднял из-за паршивого чайника такой переполох. Я прав?

— Да, — кивнула Элизабет. Все равно, ей уже нечего терять. — Он обкрадывал тебя много лет.

— И ты вывела его на чистую воду. — Джеймс в притворном восхищении поцокал языком. — Ай да умница! Ай да жена! Вот только, мне почему-то забыла об этом сказать.

— Я как раз собиралась, — буркнула Элизабет без особой надежды, что муж в это поверит.

Они вошли в дом. Джеймс поставил чайник на комод, а затем вдруг схватил Элизабет за плечи и припечатал к стене.

— Знаешь, любимая, что я ненавижу больше всего на свете? — прорычал он, вплотную приблизившись к ее лицу.

Элизабет обдало ядреной смесью перегара и табака. Она безразлично отвернула голову.

— Больше всего на свете я ненавижу, когда меня пытаются выставить дураком, — не дождавшись ответа, закончил Джеймс.

Он схватил ее за руку и поволок по лестнице вверх. Элизабет не сопротивлялась, с равнодушным смирением передвигая ноги. Джеймс грубо втолкнул ее в спальню, с грохотом захлопнул дверь и запер снаружи на ключ.

Глава 37

Джеймс ушел, не сказав ни слова, и это страшило больше всего. Если бы он ругался или набросился с кулаками, Элизабет хотя бы знала, чего от него ожидать.

А теперь лишь остается томиться в неведении. Гадать, понял ли муж, что она пыталась сбежать, или все же подумал, что она хотела с Самсоном всего лишь поговорить?

«Саквояж! — встрепенулась Элизабет. — В конюшне за тюком сена! Рано или поздно его найдут, и у Джеймса возникнут вопросы… А впрочем, какая уже разница? Просто очередное звено в цепи моих неудач».

Но что теперь делать? Смириться и ждать расплаты или попытаться сбежать? Превозмогая бесконечную усталость, Элизабет подошла к балконной двери, но обнаружила, что у щеколды отломан рычажок, и теперь невозможно отодвинуть засов. Проклятье! Джеймс позаботился о том, чтобы птичка не упорхнула из клетки.

Выбить стекло? Но как это сделать, не переполошив весь дом? Да к тому же придется каким-то образом выламывать решетчатую раму. А выглядит она довольно прочной.

Нет, из комнаты не сбежать. Элизабет обессиленно рухнула на постель. Бороться с Джеймсом все равно, что плевать против ветра. Что бы она ни делала, все оборачивается против нее.

Несколько часов кряду Элизабет металась на кровати, терзаемая страхом и чувством вины. Какая же она легкомысленная, беспечная идиотка! Знала, ведь, чем все может закончиться, и все равно полезла на рожон! Любви и ласки ей, видите ли, захотелось! А теперь и ее, и Самсона могут убить!

Почти всю ночь она не могла уснуть, и лишь под утро усталость взяла свое. Но блаженное забытье продлилось недолго. Элизабет проснулась от того, что в спальню кто-то вошел. Открыв глаза, она увидела Розу.

— Завтрак, мэм, — перехватив ее взгляд, сообщила та.

— А где Анна? — сонно пробормотала Элизабет.

Негритянка лишь пожала плечами и принялась выставлять тарелки с подноса на стол.

— Мне нужна Анна! — Элизабет села на кровати и свесила босые ноги на пол.

— Куда вы, мэм? — всполошилась Роза, увидев, что она собирается встать.

— Позови Анну!

— Не велено, мисс.

— Тогда я сама ее позову!

Поднявшись с кровати, Элизабет хотела подойти к креслу, где висел пеньюар, но Роза встала у нее на пути.

— Мисс Элизабет, масса Джеймс приказал не выпускать вас из комнаты! — заявила она.

— Уйди прочь!

Элизабет попыталась отпихнуть негритянку, но та оказалась на удивление сильной.

— Мне велено вас не выпускать! — упрямо твердила она, оттесняя Элизабет к постели.

Вот гадина! Надо ее перехитрить. Элизабет притворилась, что поддается, а когда рабыня ослабила хватку, резко оттолкнула ее и кинулась к двери. Но, распахнув ее, она наткнулась на Цезаря. Тот расставил руки, загораживая проход.

— Куда это вы собрались, голубушка? — нарочито слащаво поинтересовался он. — Масса Джеймс полагает, что вам лучше бы оставаться у себя.

— Пропусти меня! Позови Анну! — срывающимся голосом приказала Элизабет, на что дворецкий сдвинул седые брови и покачал головой.

— Не велено.

— Да черт бы вас всех побрал! — Элизабет досадливо топнула ногой.

Подоспевшая Роза схватила ее за запястье.

— Мэм, лучше вернитесь к себе! — сказала она.

Элизабет рывком высвободила руку, кинулась в спальню и в слезах повалилась на кровать.

Роза ушла, заперев за собой дверь. Завтрак остался на столе, но Элизабет так и не притронулась к нему, зная, что ее вырвет, попытайся она проглотить хоть кусок. И дело даже не в беременности, а в липком, тошнотворном страхе, который тягучей паутиной оплел ее изнутри.

«Что Джеймс собирается делать со мной? — колотилось в голове. А еще больший ужас вызывал вопрос: — Что он собирается делать с Самсоном?»

День прошел как в дурном сне, сливаясь в бесконечную серую муть.

Под вечер в спальню заявился Джеймс.

— Дорогая, оденься понарядней. Сегодня у нас будут гости, — как ни в чем не бывало, сообщил он.

Элизабет уставилась на него, словно увидела призрака. Она ожидала чего угодно: скандала, избиения, изнасилования…

— Гости? — не веря своим ушам, переспросила она.

Муж кивнул.

— Мне стало скучно, и я решил позвать друзей. Устроить небольшой прием в честь… — Он на миг поднял глаза к потолку. — В честь моей дражайшей супруги и будущего наследника.

Наследника? Элизабет подумала, что ослышалась. Неужели Джеймс еще не понял, что ребенок, которого она носит, не от него? Впрочем, как бы он мог это понять?

Наверное, именно потому она до сих пор и жива.

— Так что, дорогая, сегодня тебе предстоит показать себя хозяйкой дома, — продолжил муж. — Говорят, что женщины-янки совершенно не умеют принимать гостей. Докажи, что это не так!

В ответ Элизабет выдавила кривую усмешку. Жизнь катится в пропасть, а Джеймс приглашает гостей. Что за бред? Это его очередная дьявольская затея, или… Или она просто себя накрутила, а на деле он не собирается ее убивать?

Возможно, все не так уж и плохо, и он ни о чем не подозревает? Значит, у нее в запасе есть еще время, пока ребенок не появится на свет. За оставшиеся месяцы она найдет выход. Возможно, удастся бежать.

Что ж, придется подыграть мужу.

— Я постараюсь, — промолвила она.

Отец нечасто устраивал приемы, поэтому богатым опытом гостеприимства Элизабет похвастаться не могла. Но уж улыбнуться, подставить ручку для поцелуя и поболтать о погоде она как-нибудь сумеет.

— Одевайся поживее, гости скоро приедут, — сказал Джеймс.

— А где Анна? — отважилась спросить Элизабет.

— Я ее уволил, — небрежно бросил муж. — Роза тебе поможет.

Уволил? Элизабет вскипела от возмущения, но высказаться вслух не посмела.

Джеймс ушел, а следом в комнате появилась Роза.

— Какое платье вы хотите надеть, мэм? — спросила она.

Боже, да какая разница? Сейчас ее меньше всего на свете волновало платье. Тем не менее, Элизабет молча встала с кровати и подошла к шкафу.

«Этот мерзавец уволил Анну! — перебирая вешалки, думала она. — Теперь у меня совсем не осталось союзников. Кругом лишь соглядатаи и враги!»

Что же надеть? Муж не уточнил, какого рода будет прием, впрочем, она быстро нашла подходящий наряд. Платье из жемчужно-серого шелка с кружевной отделкой прекрасно подойдет и для званого ужина, и для танцев.

Служанкой Роза оказалась никудышней. Ее руки больше привыкли к тряпке и метле, а не к шпилькам и крючкам, и если корсет и платье ей удалось худо-бедно застегнуть, то с прической дело обстояло печальней. С Анной туалет занял бы час, а сейчас прошло уже два, а Роза все никак не могла управиться с непослушными локонами хозяйки.

— Ты еще не собралась? — заглянув в спальню, недовольно спросил Джеймс. — Давай живее, не то пропустишь всю потеху.

— Какую еще потеху? — нахмурилась Элизабет.

— Увидишь…

Спустившись по лестнице, она обнаружила, что в вестибюле накрыты столики с выпивкой и закуской, но никого нет. Зато с улицы доносились оживленные голоса.

Выйдя из дома, Элизабет оказалась в гуще гостей. Повсюду горели факела, и их пляшущий свет заливал подъездную площадку. Смолистый дым, смешиваясь с табачным, затянул все вокруг сизой пеленой.

Элизабет с удивлением поняла, что видит лишь джентльменов — от контраста темных фраков и белоснежных сорочек рябило в глазах. Где же дамы? Почему Джеймс пригласил только мужчин?

Она поискала взглядом супруга, но не нашла. Зато узнала некоторых гостей: они уже ей встречались на пикнике. Рядом с седовласым Максвеллом — хозяином поместья, где проходил пикник, стоял рыжий верзила с лохматыми бакенбардами… Вроде бы, его звали Легри.

Они посмотрели на Элизабет с удивлением, которое тотчас сменилось учтивыми улыбками.

— Ты уже здесь, дорогая? — раздался над ухом голос Джеймса.

— Да… — вздрогнув, пробормотала Элизабет. — Вижу, гости уже собрались. А где миссис Фаулер?

— Мама? — со странным недоумением переспросил муж. — Она приняла «Лауданум» и легла спать. Подобные развлечения не для нее.

— «Подобные развлечения»? Что ты имеешь в виду?

— Скоро узнаешь. — Муж взял ее под руку и повел на террасу. — Вот, дорогая, отсюда открывается прекрасный обзор.

— Какой обзор? На что?

Джеймс не ответил, лишь выпустил изо рта удушливый сигарный дым. Элизабет сморщила нос и помахала рукой перед лицом. Облокотившись на парапет, она посмотрела во двор.

На подъездной площадке огородили канатами нечто вроде сцены или боксерского ринга. От тревоги засосало под ложечкой. Элизабет повернулась к мужу.

— Что ты затеял?

— Терпение, моя дорогая. Скоро сама все увидишь.

Выбросив окурок сигары, Джеймс ступил на лестницу и поднял руки, чтобы привлечь к себе внимание толпы.

— Дорогие гости! — торжественно провозгласил он. — Я безмерно счастлив, что вы почтили визитом мою скромную обитель. И подготовил для вас сюрприз.

Все затихли и с любопытством уставились на него. Элизабет, терзаемая дурным предчувствием, закусила губу.

— Многие из вас присутствовали на замечательном пикнике в имении мистера Максвелла, — продолжил Джеймс, — и наверняка вам запомнился захватывающий гладиаторский поединок.

Толпа одобрительно загудела, а Элизабет стиснула кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Так вот, я тоже решил порадовать вас увлекательным зрелищем. Наш друг, мистер Криппс весьма кстати оказался в здешних краях, и я пригласил его сюда.

На середину площадки вышел благообразный старичок и, улыбаясь в седые усы, поклонился. Элизабет вспомнила, что с такой же мерзкой ухмылкой Криппс глядел на то, как один негр убивает другого. В голове помутилось. Радостные возгласы гостей превратились в оглушительную какофонию, от которой захотелось закрыть руками уши и завизжать.

— Как поживает Малыш Джонни? — поинтересовался Джеймс. — Готов развлечь наших гостей?

— Взгляните сами, мистер Фаулер, — усмехнулся Криппс.

Он хлопнул в ладоши. Толпа расступилась, выпуская на арену Малыша Джонни. Гора лоснящихся мускулов, свирепый взгляд — Элизабет уже и забыла, насколько огромен и страшен этот негр.

Малыш Джонни обвел гостей маленькими блестящими глазками, вскинул мощные ручищи и осклабился. Публика приветствовала его криками, свистом и улюлюканьем, а Элизабет ощутила, как к горлу подступает тошнота.

«Я не буду на это смотреть! — решила она. — И Джеймс меня не заставит. Пусть катится ко всем чертям!»

Она уже развернулась, чтобы уйти, но тут до ее ушей долетели слова мужа:

— Что ж, мистер Криппс, должен признать, ваш ниггер выглядит весьма впечатляюще. Но и мой тоже не промах! Приведите Самсона!

Самсона?! Элизабет застыла на месте. Боже, нет! Только не это!

Медленно, как во сне, она повернулась к площадке. Увидела, как Чак и Томас ведут Самсона через толпу. Услышала, как грохочут кандалы на его ногах.

«Нет! Не может этого быть!» — застучало в висках, а перед глазами вспыхнуло жуткое видение: неестественно вывернутая голова, остекленелый взгляд и струйка крови, стекающая из приоткрытого рта.

Господи помилуй! Это чудовище сделает с Самсоном то же самое, что и с тем несчастным! Он просто убьет его на потеху толпе!

Тут Самсон поднял голову, и их взгляды встретились. Непонимание и отчаяние читалось в его черных глазах. У Элизабет сжалось сердце.

— Джеймс! — воскликнула она, но горло сдавило спазмом, и вместо крика вырвался писк. — Ты не можешь!..

Муж тотчас оказался возле нее. Приобнял ее и жестом любящего супруга притянул к себе.

— В чем дело, дорогая? — вкрадчиво поинтересовался он. — Тебе что-то не нравится?

— Ты же не собираешься заставлять Самсона драться с этим громилой?

— Собираюсь.

— Но ведь он попросту его убьет!

— И что с того? Это мое имущество, и я могу делать с ним все, что захочу.

— Нет! Это не твое имущество! Он свободен! — У Элизабет вдруг прорезался голос, и несколько человек удивленно посмотрели в их сторону.

— Заткнись! — прошипел Джеймс, прижимая ее себе. — Это все пустой треп. Твой дружок-негролюб не предоставил никаких доказательств. Это мой раб, и я сделаю с ним все, что захочу.

— Джеймс! Пожалуйста! — Слезы градом покатились из глаз. — Отмени бой!

— Ну же нет, дорогая. Я обещал моим друзьям развлечение, и этот бой состоится.

— Прошу тебя! — Элизабет попыталась опуститься на колени, но Джеймс удержал ее на ногах.

— Не позорься, дура! — тихо процедил он. — Я уже понял, что ты неравнодушна к этому черномазому, но не нужно показывать этого перед гостями. Еще одна выходка — и ты пожалеешь, что на свет родилась! Заткнись и смотри!

Он крепко схватил ее под руку и подвел к балюстраде. Элизабет уставилась на арену, до боли стиснув пальцами парапет.

Малыш Джонни вовсю красовался перед публикой. Он пружинисто подпрыгивал, вскидывая руки-кувалды, и широкая самодовольная улыбка сверкала на его угольно-черном лице.

Самсон стоял в противоположном углу, потерянный, ошеломленный, еще не до конца осознавший, что ему предстоит. Но, похоже, все вокруг уже понимали, что он обречен.

— Эй, Самсон, а где твой амулет? — выкрикнул Джеймс, и Элизабет обмерла.

Он все знает! Господи, какая же она дура! Джеймс задумал этот бой по меньшей мере несколько дней назад. Устроил прием, позвал Криппса с его дуболомом, разослал приглашения… Все это явно произошло не вчера.

Самсон поднял на хозяина непонимающий взгляд.

— Кажется, ты носил на груди звериный клык? — ехидно заметил Джеймс. — Моя жена говорит, такие талисманы приносят удачу.

— Я его потерял, масса Джеймс, — соврал Самсон.

— Ай-яй-яй! Как некстати. — Муж покачал головой. — Это дурной знак, Самсон. Удача бы тебе сейчас ой как пригодилась.

— Я… потерял его в поле.

— Надо же? А мне показалось, будто я видел его где-то еще. Хм, где бы это могло быть? Ах, ладно, запамятовал.

«Он играет с нами! — с горечью осознала Элизабет. — Как кот с мышами. Он все понял уже давно, а я была просто слепой идиоткой, думая, что смогу его обмануть!»

Джеймс повернулся к гостям, и когда те притихли и уставились на него, огласил:

— Что ж, господа, не будем терять времени. Да начнется бой!

Все взоры обратились на арену. Малыш Джонни приблизился к Самсону и, страшно вращая глазами, прорычал:

— Прощайся с жизнью, черномазый! Тебе конец!

Самсон не ответил. Оба приняли боевую стойку. Малыш Джонни стал прыгать вокруг, угрожающе помахивая кулаками, а Самсон стоял на месте, прикрывая предплечьями торс.

Элизабет смотрела на них помертвевшая, до боли заламывая руки. Приходилось ли Самсону когда-нибудь драться? Но, если и так, у Малыша Джонни опыта в этом куда больше. И он настолько громадный, что даже рослый Самсон кажется на его фоне юнцом.

— Врежь ему! Ну же! — выкрикнул кто-то из толпы.

Жесткий выпад, удар, и Самсон отпрянул, держась за ушибленную скулу. Публика разразилась одобрительными воплями.

— Давай еще! Бей!

В воздухе мелькнул огромный кулак, и Самсон свалился на ринг. Элизабет ахнула, но он тотчас поднялся на ноги. Однако соперник не дал ему опомниться и тут же с размаху приложил его в челюсть.

К счастью, удар пришелся вскользь, и Самсон лишь отшатнулся. Казалось, он не понимает, что происходит. Он мельком, словно с недоумением ощупал подбородок и продолжил просто уклоняться, прикрываясь руками. Ему явно не хотелось вступать в этот бой.

— Ты будешь сегодня драться, слабак? — заорал Джеймс.

Малыш Джонни осклабился и с такой силой ударил Самсона в лицо, что тот не устоял на ногах и отлетел в угол ринга.

На него тут же накинулись зрители.

— Вставай!

— Поднимайся!

— Дерись!

Пока гости тормошили Самсона, Малыш Джонни скакал по арене, барабаня гигантскими кулачищами по могучей волосатой груди.

— Вставай, кусок дерьма! — приказал Джеймс. — Бейся!

Элизабет кусала губы, глядя, как Самсон поднимается на ноги. Он шатался, и тонкая струйка крови бежала у него из ноздри.

— Пошел!

Его с силой толкнули на Малыша Джонни. Самсон врезался головой в его живот и, прежде чем великан успел отреагировать, обхватил его поперек торса, поднял и швырнул на арену.

Толпа радостно взревела, а Самсон навалился на Малыша Джонни и стал заламывать ему руку. Завязалась жестокая борьба. Элизабет, грызя костяшки пальцев, напряженно следила за тем, как соперники катаются по арене, сцепившись в рычащий ком.