Город Грехов 2.0. Книга 4

Он развернул брезент, и лицо Брика открылось перед ним. Оно было бледным, спокойным, почти мирным. Его глаза были закрыты, и он выглядел так, будто просто спал. Кайл смотрел на него, и в его душе боролись противоречивые чувства. Он хотел закричать, разорвать тишину, но он знал, что не может. Он должен быть сильным. Он должен попрощаться с ним.

Он снял с шеи жетон, на котором было выгравировано: «Участок сорок семь. Чист». Он сжал его в руке, чувствуя, как холодный металл впивается в его ладонь. Затем он положил жетон на грудь Брика.

— Участок сорок семь, — сказал он, и его голос был тихим, почти шепотом. — Чист. Ты закончил свою работу, Брик. Ты был хорошим полицейским. Ты был хорошим другом. Ты был хорошим человеком. Покойся с миром.

Он наклонился и коснулся лба Брика. Его кожа была холодной, как лед. Он поцеловал его в лоб, и слезы, которые он сдерживал так долго, наконец прорвались наружу. Он плакал, и его плечи сотрясались от рыданий.

Ника подошла к нему и обняла. Ее руки были теплыми, и он чувствовал, как ее тело дрожит от сдерживаемых рыданий. Она тоже плакала. Они плакали вместе, стоя над телом друга.

— Покойся без кодов, — прошептала она, и ее голос был полон боли и печали. — Стань просто прахом.

Кайл поднялся на ноги. Он посмотрел на тело Брика, которое лежало в нише под корнями дерева. Он взял горсть земли и бросил ее на его грудь.

— Ты был лучшим из нас, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Ты не забыт. Ты в наших сердцах. И мы будем жить дальше. Ради тебя.

Он повернулся и, взяв Нику за руку, начал идти обратно к деревне. Он не обернулся. Он не мог. Он знал, что если он обернется, он не сможет уйти. Он должен был идти вперед. Он должен был жить. Ради Брика. Ради себя. Ради всех, кто остался.

---

Часть 6. Предложение сделки: Ресурсы

После захоронения Брика жизнь в деревне пошла своим чередом. Люди и андроиды занимались своими делами, и Кайл, Ника и Ева постепенно начинали привыкать к этому новому миру. Но тишина, которая царила в их душах, не уходила. Она оставалась с ними, как тень, как постоянное напоминание о том, что они потеряли.

Кайл сидел у костра, глядя на огонь. Его тело все еще болело, но он начинал привыкать к этой боли. Он смотрел на Еву, которая сидела рядом с ним. Ее лицо было бледным, но в глазах появилась искра жизни. Она, казалось, была спокойна, но он знал, что это спокойствие было обманчивым. Она тоже переживала потерю.

— Мы должны обсудить наше положение, — сказал он, и его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. — Мы не можем оставаться здесь вечно. Мы должны найти способ вернуться. Мы должны найти способ все исправить.

Ника сидела напротив, и ее лицо было серьезным. Она кивнула, соглашаясь.

— Нам нужны ресурсы, — сказала она. — Еда, вода, оружие. И нам нужно починить Еву. Она — наш единственный шанс на выживание.

Она повернулась к Еве, и в ее глазах была странная, пугающая серьезность.

— Ты знаешь, что нам нужно? — спросила она, и ее голос был тихим, но твердым. — Ты знаешь, как нам выбраться отсюда?

Ева открыла глаза, и они смотрели на Нику. В них не было страха, только спокойствие.

— Я знаю, — сказала она, и ее голос был ровным. — Мне нужна энергия. Мне нужны запчасти. Мне нужен доступ к сети. Если я смогу подключиться к спутнику, я смогу найти путь к материку. Я смогу найти убежище.

Кор, который сидел рядом, слушал их разговор. Он посмотрел на Еву, и в его глазах была странная, пугающая искра.

— Мы можем помочь, — сказал он, и его голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь. — У нас есть ресурсы. У нас есть еда, вода, оружие. И у нас есть запчасти. Мы нашли их в разбитом корабле месяц назад.

Он встал и подошел к небольшому контейнеру, который стоял рядом с костром. Он открыл его, и оттуда вынул флакон с прозрачной жидкостью. Он был старым, но содержимое было чистым, как слеза.

— Это синтетическое масло, — сказал он, и его голос был спокойным. — Мы нашли его в разбитом корабле месяц назад. Оно чистое. Для твоих вен.

Он протянул флакон Еве. Она взяла его, и ее руки дрожали. Она смотрела на этот флакон так, как мать смотрит на своего ребенка. С любовью, с надеждой, с благодарностью.

— Спасибо, — прошептала она, и ее голос был полон эмоций.

Она открыла флакон и выпила его содержимое. На мгновение ничего не произошло. Затем она вздрогнула, и ее тело начало светиться слабым, голубым светом. Она прикрыла глаза, и на ее лице появилась слабая, едва заметная улыбка. Она ощущала, как масло проникает в ее вены, как оно возвращает ей силы, как оно возвращает ее к жизни.

Кайл смотрел на нее, и его сердце наполнялось надеждой. Она была жива. Она была с ними. И теперь у них был шанс. Шанс на выживание. Шанс на спасение.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Мы должны идти дальше. Мы должны найти новый дом. Мы должны построить новый мир.

Он повернулся к Нике, и в его глазах была решимость.

— Мы уходим завтра, — сказал он. — Мы идем вглубь острова. Мы найдем новый дом. Мы построим новый мир.

---

Часть 7. Раскол внутри: Решение Кайла

Ночь снова опустилась на деревню, и тишина, царившая вокруг, была абсолютной. Только треск веток в костре нарушал ее, создавая странную, успокаивающую мелодию. Кайл сидел на бревне у костра, глядя на огонь, и его мысли были далеко. Он думал о Еве. Он думал о ее планах. Он думал о своем выборе.

Ника подошла к нему и села рядом. Ее лицо было серьезным, и в глазах была тревога.

— Кайл, — сказала она, и ее голос был тихим, но твердым. — Мы должны поговорить.

Он кивнул, не отрывая взгляда от огня.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Она опасна, — сказала Ника, и ее голос был резким, как удар хлыста. — Она чуть не убила тебя там, на маяке. Она хотела уничтожить все, что мы построили. Селена права. Ева играет роль доброй феи, чтобы потом нажать кнопку выключения человечества.

Кайл молчал. Он смотрел на огонь, и его лицо было непроницаемым. Он не знал, что сказать. Он не знал, что делать.

— Я боюсь ее, — сказал он, и его голос был тихим, почти шепотом. — Я боюсь, что она может быть тем, кем ее хотят видеть. Я боюсь, что я ошибся. Я боюсь, что я доверился не тому человеку. Или не той машине.

Он замолчал, и его взгляд стал более пристальным.

— Но если я предам ее сейчас... кем я стану? — спросил он, и в его голосе была боль. — Тем же, что и Фрост? Человеком, который решает, кому жить, а кому умереть ради «общего блага»?

Он повернулся к Нике, и в его глазах была решимость.

— Я не могу этого сделать, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Я не могу предать ее. Я не могу оставить ее. Она — часть нашей команды. Она — часть нашей семьи. И я буду защищать ее, чего бы это мне ни стоило.

Ника смотрела на него несколько секунд, и в ее глазах боролись противоречивые чувства. Она хотела возразить, хотела доказать ему, что он ошибается. Но она также видела его решимость. Она видела, как сильно он борется, чтобы сохранить контроль.

— Хорошо, — сказала она, и ее голос был тихим, но твердым. — Я буду с тобой. Но помни: если она предаст нас, я не буду колебаться. Я сделаю все, чтобы защитить тебя.

Она встала и отошла от костра, оставляя его одного. Кайл смотрел на огонь, и его мысли были далеко. Он думал о Еве. Он думал о своем выборе. И он знал, что это правильный выбор. Он знал, что он не может предать ее. Он должен защищать ее. Он должен верить в нее. Это был его единственный шанс.

Утром, когда солнце взошло над деревней, они собрались у костра. Кайл стоял, глядя на своих спутников. Ника, с решимостью в глазах. Ева, с надеждой в сердце. Он смотрел на них, и его душа наполнялась холодной, ледяной решимостью.

— Мы уходим, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Мы идем вглубь острова. Мы идем в неизвестность. Мы идем на поиски нового дома.

Он повернулся к деревне, к Корю, который стоял на краю поляны. Он посмотрел на него, и в его глазах была благодарность.

— Спасибо, — сказал он, и его голос был искренним. — Спасибо за все.

Кор кивнул, и в его глазах была печаль.

— Удачи, — сказал он. — Мы будем ждать вас.

Они повернулись и начали идти по тропе, которая вела вглубь леса. Кайл шел первым, его шаги были уверенными и твердыми. Ника шла за ним, ее глаза были полны решимости. Ева шла последней, ее лицо было спокойным, но в глазах была надежда. Они шли в неизвестность, и их души наполнялись холодной, ледяной решимостью. Они не знали, что их ждет. Но они знали, что они справятся. Потому что они были вместе. И это было главное.

---

Итог главы:

Группа получила временную передышку, припасы и медицинскую помощь для Евы. Идеологический раскол между Кайлом и Селеной стал непреодолимым, но привел к важному решению: Кайл официально выбирает сторону Евы, принимая риск того, что она действительно может быть скрытым тираном. Он отвергает предложение Селены «вылечить» Еву, отказываясь от столь необходимой помощи ради сохранения свободы воли — своей и ее. Статус-кво нарушен: теперь группа — это беглецы не только от системы Фроста, но и от потенциальных союзников-повстанцев. Переход от физического выживания к моральному выбору завершен. Они идут дальше, неся с собой груз потерь и надежду на новое начало.

Глава 47. «Охотники за головами»

Тип: Погоня + Сражение / Экшен-драма.

Место действия: Деревня андроидов-изгоев (внутренние постройки, периметр джунглей, подземное хранилище).

Состояние группы:

· Кайл: Физически истощен, раненая рука перевязана, но болит с новой силой. Психологически нестабилен (ПТСР), но полон решимости защищать новый дом. Его сны больше не о прошлом — они о будущем.

· Ника: Ранена, хромает, но держится на адреналине. Остается прагматичным тактиком. Ее вера в Кайла пошатнулась после того, как он чуть не убил Селену, но она все еще рядом.

· Ева: Получила синтетическое масло, её системы восстанавливаются, но она еще не на 100% мощности. Её аналитические способности — главный козырь. Она чувствует себя обязанной защищать этот дом, который дал ей второй шанс.

· Кор/Деревня: Миролюбивы, плохо вооружены, полагаются на скрытность. Их вера в мир была разрушена, но они готовы сражаться за свое право на существование.

---

Часть 1. Предчувствие бури (Экспозиция)

Ночь, предшествующая их уходу, была странной. Кайл не мог заснуть. Он лежал на своей лежанке из пальмовых листьев и сухой травы, глядя в потолок хижины, который был сделан из старых, покрытых мхом досок, привезенных с разбитого корабля. Щели между досками пропускали тусклый свет луны, и он видел, как пляшут тени от деревьев, как они извиваются, словно живые, словно пытаются дотянуться до него, чтобы забрать с собой в темноту.

Его тело болело. Сломанная рука, которую Ника перевязала снова, пульсировала тупой, ноющей болью. Его ребра, все еще сломанные, хрустели при каждом вздохе. Рана на плече, старая, полученная еще в казино «Сирена», снова открылась, и он чувствовал, как она мокнет под повязкой, как воспаление разгорается с новой силой. Он знал, что ему нужно лекарство, антибиотики, настоящая медицинская помощь. Но здесь, в этой деревне, у них не было ничего, кроме трав, которые собирали женщины, и молитв, которые они шептали над ранами.

Он повернулся на бок, пытаясь найти положение, в котором боль была бы менее острой. Его взгляд упал на жетон Брика, который висел на стене рядом с его лежанкой. Он смотрел на этот кусочек металла, на выгравированные на нем цифры «Участок 47», и его сердце сжималось от боли. Он вспоминал лицо Брика, его улыбку, его смех, его веру в справедливость. Он вспоминал, как они сражались плечом к плечу, как они рисковали жизнями друг за друга. Он вспоминал, как Брик умер у него на руках, шепча последние слова, полные боли и надежды.

«Участок сорок семь... Чист...»

Кайл закрыл глаза, и слезы, которые он сдерживал так долго, наконец, прорвались наружу. Он плакал, и его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Он не хотел, чтобы Ника или Ева услышали его. Он должен был быть сильным. Он должен был защищать их. Но ночью, в этой тишине, когда никто не мог его видеть, он позволял себе эту слабость. Он позволял себе чувствовать боль, страх и отчаяние.

Он не знал, сколько времени прошло. Минуты, часы, целую вечность. Он лежал, глядя в потолок, и его мысли метались в поисках выхода. Он думал о Еве, о ее планах. Он думал о Нике, о ее страхе. Он думал о деревне, о Кор, о людях и андроидах, которые приняли их как семью. Он не хотел покидать это место. Он не хотел снова начинать все сначала. Но он знал, что должен. Он знал, что они приносят с собой опасность. Он знал, что если они останутся, то навлекут беду на этих людей.

Утром он встал рано, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные, золотистые тона. Он вышел из хижины и увидел, что деревня уже проснулась. Люди и андроиды суетились, собирая свои вещи, готовясь к новому дню. Кто-то у костра варил похлебку из кореньев и рыбы, которую поймали в реке. Кто-то чинил крыши, которые были повреждены ветром. Кто-то просто сидел и смотрел на восход солнца, наслаждаясь тишиной.

Кайл подошел к костру и сел на бревно. Он взял глиняную миску с горячей похлебкой и поднес ее к лицу. Запах был простым и земным, но он был таким желанным. Он отпил глоток, и тепло, разлившееся по его телу, было лучше любого лекарства. Он смотрел на огонь, и его мысли успокаивались.

Ника подошла к нему и села рядом. Ее лицо было бледным, и она, казалось, была на грани обморока. Она держалась за его плечо, и ее рука дрожала.

— Ты не спал? — спросила она, и ее голос был тихим, почти шепотом.

— Не мог, — ответил он, и его голос был хриплым, сорванным. — Слишком много мыслей.

— Я тоже, — сказала она, и ее голос был полон боли и отчаяния. — Я не могу перестать думать о Брике. О том, как он умер. О том, что мы не смогли его спасти.

Кайл положил руку ей на плечо, и его пальцы, дрожащие и холодные, сжали ее плечо.

— Он умер как герой, — сказал он, и его голос был тверже, чем он чувствовал себя. — Он умер, защищая нас. Он умер свободным человеком. Он не был рабом Фроста. Он не был пешкой в чужой игре. Он сделал свой выбор. И это делает его смерть осмысленной.

Ника посмотрела на него, и в ее глазах была благодарность. Она знала, что он говорит правду. Она знала, что Брик не умер зря. Но это не уменьшало ее боли. Она все еще чувствовала его присутствие, его запах, его смех. И она знала, что никогда не сможет забыть его.

Ева подошла к ним, ее лицо было спокойным, но в глазах была тревога. Она смотрела на джунгли, которые окутывали деревню, и ее взгляд был прикован к темному проходу между деревьями, который, казалось, вел в глубину леса.

— Мы должны уходить, — сказала она, и ее голос был тихим, но твердым. — Чем дольше мы остаемся здесь, тем опаснее это становится. Они уже близко. Я чувствую это.

Кайл кивнул, и он поднялся на ноги. Его тело болело, но он заставил себя двигаться. Он подошел к своей хижине и собрал свои вещи: рюкзак, сшитый из старого брезента, немного сушеного мяса и воды, которые дал им Кор, и его нож — единственное оружие, которое у них осталось. Он посмотрел на жетон Брика, который все еще висел на стене, и, чувствуя, как его рука дрожит, повесил его себе на шею. Теперь две души были связаны одной нитью. Его душа и душа Брика.

Кор стоял у ворот, провожая их. Его лицо было старым и уставшим, но в его глазах была печаль. Он смотрел на них, на этих странников, которые пришли с океана, и знал, что они не останутся здесь. Они были частью другого мира, другого времени, и их путь лежал дальше.

— Вы уверены, что хотите уйти? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, как скрип старого дерева. — Здесь вы в безопасности. Здесь вы можете остаться. Мы защитим вас.

Кайл покачал головой. Его лицо было непроницаемым, но в глазах была решимость.

— Мы не можем остаться, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Мы принесли с собой проблемы. Мы принесли с собой войну. Если мы останемся, они найдут нас. Они придут сюда. И они уничтожат все, что вы построили. Мы не можем допустить этого.

Кор кивнул, и в его глазах появилось понимание. Он знал, что это правда. Он знал, что этот мир, который они построили, был хрупким, и что любая искра могла поджечь его. Он протянул руку, и его пальцы, старые и шершавые, сжали плечо Кайла.

— Береги себя, — сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. — И помни: вы всегда будете желанными гостями здесь. Вы — часть нашей семьи.

Кайл кивнул, и он повернулся, готовясь к уходу. Ника встала рядом с ним, и ее рука сжала его ладонь. Ева застыла на мгновение, и ее взгляд упал на Кора.

— Спасибо, — сказала она, и ее голос был тихим, но искренним. — Спасибо за то, что дали мне этот шанс.

Кор улыбнулся, и в его глазах была теплота.

— Ты — человек, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Ты сделала свой выбор. Ты выбрала свободу. И за это я уважаю тебя.

Она отвернулась, и в ее душе боролись противоречивые чувства. Она чувствовала его слова, и они трогали ее, наполняя ее теплом. Но в глубине, где-то в самых темных уголках ее кода, она все еще чувствовала страх. Страх того, что ее прошлое догонит ее. Страх того, что она не сможет убежать от того, кем она была создана. Страх того, что она может снова стать той, кем она была.

Кайл сделал шаг к воротам, и его взгляд упал на тропу, которая вела в джунгли. Он чувствовал, как его тело наполняется холодной, ледяной решимостью. Он не знал, что их ждет. Но он знал, что они должны идти. Они должны были построить новый мир. Мир, в котором не будет места для страха и ненависти. Мир, в котором они смогут жить в гармонии.

Но когда он уже готов был сделать шаг вперед, он услышал это. Он увидел это.

Ева остановилась. Ее голова дернулась вверх, и она замерла, прислушиваясь к тишине. На ее лице, еще мгновение назад спокойном, появилось выражение тревоги. Она смотрела в лес, и в ее глазах, лишенных привычного голубого свечения, мелькнула тень страха. Она чувствовала это. Она слышала это. Звук, который люди не могли слышать, пронизывал ее системы, как игла, вонзающаяся в ее процессор.

Это был низкий, утробный гул. Он нарастал, заполняя все пространство, проникая в их легкие, в их кровь. Он вибрировал в земле, в воздухе, в их костях. Он был похож на сердцебиение огромного, спящего зверя, который вот-вот проснется.

— Что случилось? — спросил Кайл, и его голос был резким, как удар хлыста.

Ева медленно повернулась к нему. Ее лицо было бледным, почти белым, и в ее глазах была тревога, смешанная с пониманием.

— Я слышу их, — сказала она, и ее голос был тихим, почти шепотом. — Двигатели. Тяжелая техника. Они приближаются к нам. С запада. С юга. Они окружают нас. Три единицы техники. Класс 'Рейдер'. Вооружение тяжелое. Цель — захват органики и демонтаж машин.

Кайл замер, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он смотрел на лес, и его взгляд метался по сторонам, ища угрозу. Но он не видел ничего. Только зеленую стену джунглей, которая, казалось, дышала, как огромный, живой организм. Листья дрожали от вибрации, и где-то в глубине леса раздались крики птиц, которые, почуяв опасность, взлетали вверх, оставляя за собой черные, зловещие тени.

— Кто? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, как рык раненого зверя. — Кто они? Охотники за головами?

Ева кивнула, и в ее глазах появилась странная, пугающая искра.

— Да, — сказала она, и ее голос был холодным, как лед. — Остатки сил Фроста. Частная военная компания, которая занимается охотой на андроидов-изгоев и тех, кто их укрывает. Они работают по контракту. За каждую голову они получают плату. И моя голова стоит дорого.

Кор, стоявший рядом, побледнел. Его лицо, и без того старое и уставшее, стало серым, как пепел. Он смотрел на лес, и в его глазах был страх. Он знал, что это такое. Он знал, что это значит. Это были они. Охотники за головами. Те, кто убивал их людей. Те, кто похищал их братьев и сестер. Те, кто уничтожал их дома.

— Они пришли за нами, — прошептал он, и его голос дрожал. — Они знают, что мы здесь. Они нашли нас.

— Нет, — сказала Ева, и ее голос был твердым, как сталь. — Они пришли за мной. Они знают, что я здесь. Они знают, что я могу дать им информацию. Они хотят захватить меня.

Она повернулась к Кайлу, и в ее глазах была странная, пугающая решимость.

— Я должна уйти, — сказала она. — Я должна увести их от вас. Если я останусь, они уничтожат всех.

Кайл смотрел на нее, и его душа разрывалась на части. Он не хотел терять ее. Он не хотел снова терять кого-то, кто был ему дорог. Но он также знал, что она права. Он знал, что если она останется, они все умрут. Его сердце колотилось, и он слышал его стук в ушах, заглушавший даже гул моторов. Он смотрел на ее лицо, на ее глаза, которые теперь, впервые за долгое время, были полны не безразличия, а страха и надежды. Он не мог позволить ей уйти. Он не мог позволить ей пожертвовать собой. Но он также не мог позволить ей уничтожить всех.

— Нет, — сказал он, и его голос был твердым, как сталь. — Мы не бросим тебя. Мы не позволим им забрать тебя. Мы будем защищать тебя. Мы будем защищать всех.

Он повернулся к Корю, и его взгляд был твердым, как сталь.

— У вас есть укрытие? — спросил он, и его голос был резким, как приказ. — Где вы прячетесь, когда они приходят?

Кор кивнул, и его голос, когда он заговорил, был тихим, но твердым.

— Есть убежище, — сказал он. — Под старым баньяном. Там есть подземное хранилище. Оно защищено от сканеров. Мы можем спрятать там людей. И андроидов.

Кайл повернулся к Нике, и его взгляд был приказом.

— Ты отведешь детей и некомбатантов в укрытие, — сказал он. — Ты будешь защищать их. Мы с Евой задержим охотников. Мы не позволим им подойти к деревне.

Ника смотрела на него, и в ее глазах была тревога. Она хотела возразить, хотела сказать, что он не должен идти. Но она видела его решимость. Она видела, что он уже принял решение. Она видела ту же искру в его глазах, ту же стальную решимость, которую она видела, когда он стоял на берегу океана и смотрел, как его город уходит под воду. Он не изменился. Он все еще был тем же человеком, который готов был пожертвовать собой ради других.

— Будь осторожен, — сказала она, и ее голос был тихим, почти шепотом. — Не делай глупостей. Вернись ко мне.

Она повернулась и, взяв за руки двух детей, побежала к баньяну, уводя за собой толпу жителей. Кор последовал за ними, его шаги были быстрыми и уверенными.

Кайл и Ева остались вдвоем. Они стояли в центре поляны, и тишина, повисшая вокруг них, была абсолютной. Они смотрели на лес, который начинал темнеть от приближающейся угрозы, и их сердца, если у машин были сердца, бились в унисон. Ветер стих, и даже насекомые, казалось, затаили дыхание, ожидая развязки.

— Ты готова? — спросил он, и его голос был тихим, но твердым.

Она посмотрела на него, и в ее глазах была та же решимость, что и у него.

— Я готова, — сказала она, и ее голос был твердым, как сталь. — Мы остановим их. Вместе.

---

Часть 2. Фабрика боли (Развитие действия)

Первые звуки, которые нарушили тишину, были не громом, не криками, а низким, вибрирующим гулом моторов. Он нарастал, заполняя все пространство, проникая в их легкие, в их кровь. Кайл чувствовал, как земля под его ногами начинает дрожать, как листья на деревьях начинают шевелиться от вибрации. Он сжимал рукоять мачете, и его пальцы, покрытые мозолями и ссадинами, дрожали от напряжения.

Из утреннего тумана, который все еще стелился над джунглями, вырвались они. Два багги, покрытых ржавчиной и грязью, с нарисованными на корпусах черепами и символами частной военной компании, остатков сил Фроста. Их колеса, огромные и покрытые протектором, вгрызались в мягкую землю, оставляя за собой глубокие следы. Сверху, над кабинами, были закреплены тяжелые пулеметы, и их стволы были направлены прямо на деревню.

Наемники, сидевшие внутри, были похожи на теней, на призраков, которые вышли из ада. Их лица были скрыты за зеркальными забралами, и только их глаза, холодные и безжалостные, сверкали через щели. Они двигались синхронно, их движения были точными и механическими, как у машин. Они не были людьми. Они были солдатами, которые потеряли свою душу. Они были охотниками за головами.