Темный император и невесты

Элизабет решила устроить себе заслуженный отпуск и немного посмотреть фэнтезийную страну. Мир за пределами замка был удивительным. Ей везло: на по-настоящему лихих людей она не натыкалась, а если и замечала в тавернах странные взгляды, тяжелое дыхание подвыпивших наемников или подозрительный шепот в углах, ее внутренний радар безопасности, отточенный годами работы в криминальном районе нашего мира, срабатывал мгновенно. Она тихо оставляла монету на столе и скрывалась через черный ход до того, как ситуация выходила из-под контроля.

Но однажды в портовом городке удача изменила ей.

Девушка выходила из трактира «Угрюмый кальмар», накинув капюшон. Вдруг из тени переулка выросли три пьяные фигуры. Один ухватил ее за локоть.

— Опаньки, какая птичка... — заржал он, увлекая ее за угол, в темноту между складами. — Куда торопимся, красавица? Пойдем, угостим тебя портовым элем.

Внутри у Элизабет все сжалось.

— Мальчики, ну что же вы так грубо, — спокойно сказала она высвобождая локоть. — Руки-то зачем распускать? Посмотрите на себя: взрослые, сильные мужчины, а ведете себя как неорганизованная младшая группа. Давайте успокоимся, подышим воздухом. Вы, сударь, — она посмотрела на самого крупного, — судя по икоте, явно перебрали лишнего. Вам бы сейчас горячего бульона, а не приключений.

Лиходеи от такого монолога опешили.

— Слышь, Мило, она чо, блаженная? — нахмурился второй. — Какого бульона? Мы тут вообще-то грабить тебя пришли... и это... ну, потискать.

— Грабить? — Элизабет укоризненно покачала головой. — В такой приличный вечер? И не стыдно вам? У вас же наверняка мамы есть. Что бы сказала твоя мама, — она ткнула пальцем в грудь третьего, — если бы увидела, что ее сын в подворотне у порядочных женщин кошельки вытягивает?

Пока бандюганы пытались переварить информацию про своих мам и младшие группы, из-за угла вылетела городская стража.

— Всем стоять именем Императора! — рявкнул сержант. — Оружие на землю!

Оказалось, пока Элизабет заговаривала зубы портовой пьяни, шустрый мальчишка лет девяти, крутившийся у трактира, заметил неладное и слетал за патрулем.

Пока стражники скручивали запутавшихся в собственной морали лиходеев («Слышь, начальник, она про маму спросила, у меня аж сердце закололо!»), Элизабет сделала знак пареньку. Они без лишнего шума, нырнули в узкую щель между складами.

Минут через десять они остановились у кирпичной стены на окраине города, чтобы перевести дух.

— Фух... Ну и побегушки, — улыбнулась она, глядя на своего спасителя. — Спасибо тебе, молодой человек. Быстро сработал. Как зовут-то?

Мальчишка гордо шмыгнул:

— Дик я. А ты странная, тетенька. Зачем ты с ними разговаривала? Надо было сразу им в глаз дать или орать «Пожар!». На «Пожар» стража быстрее бежит.

— Учту на будущее, Дик, — доставая из кармана плаща серебряную монету и протягивая ему. — Держи за бдительность. Купи себе сладостей.

Дик посмотрел на серебро, и его глаза округлились. Он спрятал монету в башмак и огляделся.

— Не, сладости нельзя. Это в общую копилку пойдет. Нам на зиму дрова нужны.

— В какую общую копилку? — нахмурилась Элизабет.

— Ну, в приют. «Святая Маргарита» называется. Нас там пятнадцать человек, а крыша течет, и суп из одной капусты...

Девушка замерла. Внутри нее привычно екнуло сердце воспитателя. Пятнадцать детей. Текущая крыша. Капустный суп. Это было до боли знакомо, понятно и... гораздо ближе ее душе, чем гаремы Темного Императора.

— Знаешь что, Дик. Веди. Посмотрим мы на вашу капусту.

Глава 13

Приют встретил Элизабет запахом вареной капусты и детским гвалтом. Заведение оказалось бедным домом. Здесь жили и работали всего две женщины: необъятная кухарка-нянечка Марта, которая умудрялась варить суп из ничего и зацеловывать детские слезы, и строгая, но добрая настоятельница-учительница сестра Агата (при этом имени Элизабет улыбнулась, вспомнив дворцовую нянюшку). Эти две женщины на гроши, выделяемые городским магистратом, умудрялись как-то кормить, одевать и учить пятнадцать сорванцов.

Элизабет приняли радушно. Узнав, что Дик спас леди от портовых хулиганов, сестра Агата налила гостье капустного супа.

На следующее утро Элизабет подошла к настоятельнице, которая пересчитывала три медные монетки.

— Сестра, — сказала она, выкладывая на стол кружевной платок, в который завернула жемчужные бусы и кольца. — Нам нужно сходить к местному ювелиру.

Настоятельница уставилась на мерцающие в полумраке жемчуга и едва не лишилась чувств.

— Дитя мое... Святая Маргарита! Откуда это у тебя? Это же стоит как половина нашего квартала!

В лавке ювелира Элизабет включила весь свой авторитет сорокапятилетней женщины. Когда лавочник попытался заявить, что «жемчуг слегка потускнел и вообще искусственный», девушка так пристально посмотрела на него поверх очков (которых на ней не было), что оценщик сглотнул и выложил на стол три мешка с имперским золотом.

И в приюте закипела жизнь.

Уже к обеду во двор «Святой Маргариты» въехали телеги. На первой высились горы свежих овощей, окороков, мешков с мукой и ящиков с яблоками. На второй везли рулоны теплой ткани и готовую обувь. На третьей восседала бригада гномьих мастеров с топорами и пилами.

— Так, уважаемые, — командовала Элизабет, стоя на крыльце. — Задача простая. Крышу перекрыть до первых дождей. Окна утеплить. В учебном классе починить парты.

Гномы дружно рявкнули: «Сделаем, хозяйка!» — и принялись за дело так, что щепки полетели.

Вечером приют было не узнать. В комнатах пахло свежей древесиной и запеченным мясом. Воспитанники, переодетые в новые куртки и чистые рубахи, сидели за столом и уплетали пироги, которые Марта напекла в прочищенной печи.

Сестра Агата сидела в углу, утирая слезы платком, а Марта подкладывала Элизабет лучшие кусочки.

— Девочка моя, — шептала кухарка, — да мы ж теперь зиму не просто переживем, мы ее как короли встретим! Дети сытые, у Дика вон сапоги новые, не дырявые. Чем же мы с тобой рассчитаемся?

— Ну что вы, Марта, — улыбнулась Элизабет, попивая травяной чай. — Вы мне лучше выделите ту комнатку под лестницей, где гномы дверь починили. Я бы хотела у вас остаться.

Глава 14

План-перехват Темного Императора отличался размахом и коварством. Эрик приказал выставить на главных площадях всех городов королевства демонстрационные столы с редкими заморскими фруктами. Официально это именовалось «Выставкой имперских достижений», где любой желающий мог купить диковинные плоды. Но в самом центре каждой экспозиции неизменно красовалось блюдо, наполненное синими грушами. К каждому прилавку тайно приставили стражников, которым выдали рисунок девушки с каштановыми локонами.

В один из дней Элизабет решила устроить для своих подопечных познавательную экскурсию и повела всю ораву на городскую площадь. Дети с восторгом разглядывали невиданные фрукты, а сама девушка благополучно миновала бы ловушку, если бы не тот самый злополучный эффект привыкания. Взгляд наткнулся на сияющие синие плоды, и внутри проснулся такой аппетит, что заныли зубы.

Отведя детей в приют, Элизабет около часа мерила шагами свою комнатку, ведя ожесточенную борьбу. «Ты взрослая женщина, — уговаривала она себя. — Тебе нельзя идти на поводу у желудка». Но тело капризно требовало своего. В конце концов, она сдалась: «Я целую неделю отмывала этот приют от подвала до чердака. Я заслужила один маленький фрукт!».

Она вернулась на площадь и купила одну синюю грушу. Стражники у прилавка сработали четко: пока один принимал монету, второй незаметно шел за ней до самых ворот «Святой Маргариты».

Уже через час Эрику на стол пала наводка. Император не стал сразу врываться в приют с фиолетовыми хлопками — ему было стыдно за свою подозрительность. Вместо этого он тайно наблюдал за девушкой несколько дней. Он видел, как она строит детей парами, как отчитывает Дика за проказничество.

Одним из жарких июльских дней Элизабет повела всю свою «младшую группу» освежиться на речку неподалеку. Дети с криками и визгом наплескались в теплой воде, после чего их пересчитали по головам, завернули в полотенца и отправили с Мартой обратно.

Сама она осталась на берегу. Солнце припекало, подол ее длинного платья изрядно промок и потяжелел от речной воды. Элизабет стояла на краю глинистого бережка, спиной к лесу, и увлеченно отжимала мокрую ткань. Шум реки заглушил шаги императора.

Эрик, решив, что момент идеален для объяснения, вышел из-за ивы. Он подошел почти вплотную, закинул руки за спину и негромко произнес прямо ей в затылок:

— Мне казалось, что после водных процедур положено сушить платье в гардеробной, а не заниматься ручной стиркой на глазах у изумленной империи.

От неожиданности Элизабет вскрикнула, повернулась, нога поехала по скользкой глине, и она начала стремительно заваливаться назад, прямо в бурлящий поток и ухватилась обеими руками за первое, что попалось, — за ворот его роскошного, расшитого золотом камзола.

Бууутых!

Раздался всплеск и через секунду из речной пены с фырканьем вынырнули две головы.

Эрик, чей парадный камзол теперь напоминал мокрую половую тряпку, сидел по пояс в воде, отплевываясь и пытаясь убрать с лица прилипшие мокрые волосы. Прямо напротив него сидела Элизабет, с которой стекала речная тина, а на плече уютно устроилась местная водоросль.

Они оба замерли, глядя друг на друга.

— Ваше величество... — первой нарушила тишину Элизабет. — У вас... у вас мания преследования или вы просто профессионально выслеживаете женщин, чтобы вместе с ними принимать грязевые ванны?

Эрик секунду ошарашенно молчал, а затем оглушительно, на всю реку расхохотался, утирая воду с лица.

— Клянусь магией крови! — сквозь смех выдавил Темный Император. — Я обыскал весь континент. Я выставил тонны синих груш во всех городах. Я готовил речь, от которой у Жана текли слезы умиления... И в итоге я сижу в реке! Вы определенно уничтожаете мою репутацию завоевателя.

— Ваша репутация, ваше величество, пострадала еще в тот момент, когда вы поверили доносу двух дурочек, — заметила Элизабет, но на ее губах против воли уже появилась улыбка. Она сняла с его плеча улитку. — А за груши спасибо. Они были вкусными. Хотя расставлять капканы на чужие желудки — это неспортивно.

Эрик перестал смеяться. Он пододвинулся ближе, его взгляд стал серьезным. Он взял ее за руку, игнорируя то, что они оба сидят по пояс в воде.

— Я дурак. И я пришел попросить прощения. Настоящего. Пойдем обратно в замок? Няня Агата уже заждалась, Том без Брунгильды отказывается командовать армией, да и мне... скучно правится миром.

Девушка посмотрела на мокрого, смущенного Темного Императора, который сейчас выглядел как напроказивший мальчишка. Внутри нее на секунду проснулась девичья романтика, но тридцать лет жизненного опыта в нашем мире тут же взяли верх. Она выдернула свою руку, поднялась на ноги, шлепая мокрыми ботинками по воде, и выбралась на берег.

— Пойдем обратно в замок? — передразнила она, сердито отжимая край плаща. — Да ну тебя нафиг, Эрик! Ты сегодня жениться хочешь, а завтра снова за ворота выставишь? Спасибо, я уже один раз прокатилась в твоей карете.

— Но Элизабет! Я же во всем разобрался, тех герцогинь сослал... — Эрик опешил, поднимаясь из воды.

— Вот и молодец, что сослал, — отрезала она, накидывая капюшон на мокрые волосы. — А у меня здесь пятнадцать детей, крыша починена, суп мясной и душевное спокойствие. Мне твой фиолетовый трон и даром не нужен.

Она развернулась и направилась в сторону приюта, оставив Императора стоять посреди реки с разинутым ртом. Его магия крови, державшая в страхе три расы, оказалась бессильна против простого «да ну тебя нафиг».

Через час Эрик, злой, мокрый до нитки материализовался прямо посреди кухни в им замке. Пространство хлопнуло так уныло, что фиолетовые искры напоминали угасающие угольки.

Нянюшка в этот момент пекла пирожки с черникой. Увидев своего воспитанника, с которого стекала речная тина, даже не удивилась. Только вздохнула и покачала головой.

— Ну что, сыщик? Нашел? — поинтересовалась она, переворачивая пирожок.

Эрик опустился на табурет, на его плече сиротливо подсыхала речная ракушка.

— Нашел, няня... — проговорил он. — Почти час под деревом караулил, пока она детей купала. Подошел, хотел по-человечески, красиво все сказать... А в итоге мы оба в реку свалились.

— Ну, это для тебя обычное дело, — хмыкнула Агата. — Ты у нас то в кусты, то со стеллажа, теперь вот в реку. Дальше-то что?

— Она сказала: «Да ну тебя нафиг». Представляешь? Нафиг! Мне, императору! Сказала, что я сегодня жениться хочу, а завтра выгоню. Развернулась и ушла к своим сиротам. Няня, что мне делать? Я ее магии вообще не понимаю. Короли передо мной на колени встают, а она меня отчитала как мальчишку и ушла суп варить!

Агата отложила полотенце, подошла к Эрику и влепила ему подзатыльник деревянной ложкой.

— Ай! За что?! — возмутился Эрик, хватаясь за затылок.

— За глупость твою королевскую! — в сердцах прикрикнула нянюшка. — А ты как думал? Обидел девку, выставил как приживалку за ворота, а теперь пришел, фиолетовыми трусами помахал, и она должна тебе на шею прыгнуть? Правильно сказала! Умная баба, гордая. Ей твое золото не нужно, ей вера нужна. А ты ее веру за двадцать серебреников писарских продал.

Эрик сник.

— И что теперь? Она меня видеть не хочет.

Агата вздохнула, поставила перед ним тарелку с горячими пирожками.

— Что-что... Смывай тину, дурень. Завтра собирай Тома, Жана, Брунгильду с Элей — и поезжайте в тот приют. Но не как правители с конвоем, а как люди. Помогать будете. Дрова на зиму наколите. Детей сказками займите. Глядишь, сердце-то у нее и оттает. Она баба отходчивая, я таких насквозь вижу.

Глава 15

Утром следующего дня тишину приюта нарушил грохот тяжелой телеги. Элизабет как раз вышла на крыльцо с тазом белья и замерла.

Из телеги, весело переругиваясь, высадился весь цвет имперского руководства. Верховный Канцлер Жан в поношенной рубахе тащил связку пил. Главнокомандующий Том сбросил на землю огромный колун. Следом выпрыгнули Брунгильда с Элей, которые тут же бросились обнимать Элизабет. Замыкал шествие Темный Император Эрик. Он был без короны, в простой куртке, а на плече у него красовался новенький, блестящий топор.

— Добрый день, леди! — бодро рапортовал Эрик, вонзив топор в пень. — Имперский отряд прибыл для ликвидации заборных завалов и заготовки твердого топлива на зиму! Командуйте!

Девушка оглядела эту банду генералов, оценив их решительный вид, и спокойно поставила таз.

— Рабочие руки нам нужны. Том, забор на заднем дворе совсем покосился. Жан, в учебном классе скрипит половица, забей туда гвоздь. Ваше величество, — она посмотрела на Эрика, — дрова колоть умеете? Или только фиолетовыми искрами щепки поджигать?

— Обижаешь, хозяйка, — ухмыльнулся Эрик, перехватывая топорище.

Работали весело. Том с Брунгильдой за час соорудили забор, который мог выдержать осаду орков. Жан, пытаясь забить гвоздь, трижды попал себе по пальцу и выдал такую поэтическую метафору, что сестра Агата перекрестилась. Эрик честно махал топором до седьмого пота. Дети из приюта облепили императора как муравьи — Дик выпросил подержать топор, а младшие девчонки вплели в волосы ромашки. К концу дня Император выглядел уставшим, растрепанным, но счастливым.

Вечером, когда все пили чай на веранде, Эрик подсел к Элизабет.

— Ну что... Может, вернешься? Свадьбу сыграем, няня пирогов напечет.

Элизабет сделала глоток чая и мягко, но покачала головой:

— Замуж я за тебя, Эрик, пока не пойду. У меня программа по арифметике не дописана.

Эрик вздохнул, убрал из волос ромашку и уехал в столицу думать.

Прошел месяц. Элизабет вошла в свою комнатку после вечернего обхода и замерла. Прямо на подушке лежал свиток. Пространство в комнате еще пахло фиолетовыми искрами.

Она развернула свиток. Это был брачный контракт с императорской печатью. Написан он был лично Эриком, судя по полному отсутствию поэтических занудств Жана.

«Я, Император Эрик Первый, обязуюсь любить, уважать и слушаться леди Элизабет. В случае подписания данного договора со стороны вышеупомянутой леди, она получает абсолютное право: урезать военный бюджет на четверть, открывать по всей территории Империи бесплатные школы для детей всех рас, строить лечебницы за счет государственной казны и лично увольнять любого министра, который откажется выделять на это деньги.

P.S. Клянусь, больше никаких фальшивых записок. Я проверил — этот контракт имеет высшую юридическую силу».

Девушка села на кровать.

«Так, давай рассуждать логически, — думала она. — С одной стороны, власть, Темный Император и куча дворцовых интриг. С другой стороны... ведь нравится он мне, подлец. Дрова вон колоть научился. А главное — бесплатные школы по всему континенту!».

Решение было принято. Элизабет подписала контракт, свернула его и вышла на крыльцо, где Дик как раз пытался запрячь шестиногого кролика в тележку.

— Дик, собирай вещи, — Элизабет, пряча свиток в карман плаща. — И передай Марте с сестрой Агатой, чтобы паковали чемоданы.

— Куда это мы? — удивился мальчик.

— В столицу, Дик. Пойду замуж за Императора.

В ту же секунду воздух во дворе с веселым хлопком заискрился фиолетовым, и из вспышки вывалился сияющий Эрик, который караулил ее решение поблизости.

— Я так и знал! — император, подхватывая Элизабет на руки.

— Эрик, поставь меня на землю, у меня голова кружится! — рассмеялась она.

Глава 16

Столичный собор Святой Маргариты никогда не видел ничего подобного. Чтобы Темный Император венчался в один день со своими главными министрами — это ладно, но состав невест заставил содрогнуться всю уцелевшую аристократию.

У алтаря стояли три пары.

Жан, облаченный в парадную мантию, сжимал руку эльфийки Эли. Леди де Валуа была прекрасна в венке из дикого хмеля и белом платье. Рядом возвышался Главнокомандующий Том. Из-за отсутствующего зуба его брачная клятва звучала как: «Обязуюсь любить и засисять», но гномка Брунгильда была настолько растрогана, что в порыве нежности раздавила в ладони букет железных роз.

Сам Эрик, подмигивая друзьям, держал за руку Элизабет. На ней был скромный, но элегантный наряд цвета слоновой кости, а в волосах мерцали заколки в виде синих груш.

В первом ряду гостей восседала нянюшка Агата в парадном чепце. Рядом с ней чинно сидели сестра Агата и повариха Марта, а за их спинами пятнадцать приютских детей.

Когда верховный жрец объявил их мужьями и женами, собор взорвался криками и звоном кубков. Жан зачитал оду на сорок две строфы, Том с Брунгильдой обнялись так, что у Главнокомандующего хрустнули ребра, а Эрик заглянул в глаза Элизабет и прошептал:

— Ну все. Теперь ты от меня никуда не денешься. Контракт подписан.

Шумное застолье продолжалось до глубокой ночи. Том увлеченно соревновался с тестем-гномом в армрестлинге, Жан увел эльфийку слушать ночных соловьев на крепостную стену, а дети умудрились накормить кролика свадебным тортом.

Когда часы на башне пробили полночь, Эрик коснулся руки Элизабет.