Ночь с адвокатом

Он кивает.

— Что, верно, то верно. Таким я не занимаюсь. Но могу посоветовать хорошего адвоката, если потребуется.

Я качаю головой.

— Я не уверена, что мне потребуется помощь адвоката. Возможно, все решится по согласию обеих сторон.

— Как скажете. Ладно, спасибо за чай и печенье. Обещаю, завтра верну все, что было съедено. И еще привезу пирожных. Какие пирожные вы любите, Оля?

Я вдруг торопею. «Оля». Как красиво звучит «Оля» из его уст…

Просто сижу, прижавшись спиной к стене и балдею. Как будто обстрел в Цхинвали и военные действия в Кодорском ущелье внезапно нас сблизили.

— Везите все, что найдете, Данил Алексеевич! — слышится сонный голос Ани из-за ширмы. — Мы сладкоежки!

Он усмехается. Не спускает с меня взгляда.

— А у вас, я смотрю, везде уши?

— Еще бы, — киваю согласно. И снова разлетаются колючие мурашки от его голоса. Только теперь они не холодные, а теплые.

— Так что? Какие пирожные вы любите? — его взгляд останавливается на моих губах и почему-то темнеет.

Меня окатывает волной странного жара.

— Бу…буше, — выдыхаю, запнувшись.

Молотов усмехается.

— Моя дочь тоже любит Буше. Ей нравится слизывать крем с верхушки. А мне приходится доедать все остальное.

— Как мило, — произношу тихо, окончательно потерявшись в его зеленых глазах. — В идеальной картине не хватает собаки и камина.

— Почему не хватает? Есть у нас собака. А камин, к сожалению, только на даче.

— Дайте угадаю породу собаки? Пудель? — смешно вытягивает шею Аня.

Молотов отрицательно качает головой.

— Не угадали. Кавалер-кинг-чарльз-спаниель, — произносит четко и отправляет в рот остатки печенья и колбасы.

— Кавалер… что? — моя коллега в недоумении.

— Ладно, девчата. Будут вам сладости, — обещает Молотов. — Спасибо, что приютили в этот поздний час. Не буду вас больше беспокоить.

Он забирает недопитый чай и медленно покидает нашу ординаторскую.

— Ты зачем его сюда притащила? — поправляя растрепавшиеся со сна волосы, удивленно посматривает на меня Аня.

Я пожимаю плечами.

— Он сегодня не успел пообедать, а у нас на первом этаже больницы не оказалось круглосуточных закусочных, — не могу сдержать улыбку. — Нельзя же было позволить суровому адвокату упасть в голодный обморок?

— О, этому точно нельзя, — согласно кивает Аня. — Он так увлекательно рассказывал про обстрел в Цхинвали, что кажется, покорил меня навеки. Пойду, проверю, как там его дочь, а ты поспи.

Она исчезает за дверью вслед за Молотовым, а я натягиваю на себя колючий плед в серую клетку.

Закрываю глаза и падаю обратно в пропасть. Там меня поджидают жгучие мысли о том, что я отныне одинока. Нет, нам с Вадимом не светит перемирие. Ведь невозможно помириться, когда его помощница на таком большом сроке.

Глава 9

Утром я бегу к своим пациентам. Сначала тяжелые. Амели – особый пациент. За нее лично просила главврач.

Амели уже не спит. Она болтает с сидящей у ее кровати посетительницей. Той на вид не больше двадцати лет. Почему-то интуитивно я угадываю, что это гувернантка, о которой упоминал накануне Молотов.

Скольжу по ней любопытным взглядом. Одета скромно, косметики почти нет. Русые волосы собраны в элегантный пучок.

— Понятно, почему она прошляпила свою подопечную, — возникает у меня за спиной Аня с градусником и пульсометром. — Ты ее саму видела? Куда ей было догадаться, что у девочки аппендицит?

Я усмехаюсь.

— Главное, что мы успели, Ань. Остальное не важно.

Заходим в палату.

— Здравствуйте! — гувернантка тушуется. Подскакивает с места, заискивающе улыбается.

— А Данил Алексеевич?.. — строго приподнимает бровь Аня.

— Уже уехал по делам. Да вы не переживайте, я за него, — охотно поясняет девушка. — Я Виктория, будем знакомы.

— Очень приятно, Виктория. Как же вы аппендицит прошляпили? — Аня качает головой, а юная гувернантка растерянно разводит руками.

— Не знаю. Мне и в голову не пришло, что у ребенка такое возможно. Я думала – аппендицит вырезают только взрослым.

Я подхожу к нашей подопечной.

— Как самочувствие, малышка? — внимательно слежу за реакцией.

— Доброе утро, — на пересохших губках девочки проступает слабая улыбка. — Так себе.

— Неудивительно, ведь тебе сделали операцию. Шов сильно болит?

— Болит.

— Сейчас попрошу медсестру добавить тебе обезболивающее. Завтра уже будешь чувствовать себя лучше. А пока – строгая диета и покой. Никаких сладостей! Только то, что принесет медсестра.

Амели вздыхает.

— Я не люблю диету, — произносит тихонько.

Я глажу ее по спутавшимся волосам.

— Никто не любит. Если будешь слушать доктора, отпразднуешь день рождения дома.

— Ура, — Амели улыбается.

Я не говорю ей о том, что в день рождения не будет главного угощения – торта. Не хочу расстраивать. Пусть Молотов сам выкручивается со своей маленькой принцессой.

Аня сует ей градусник и измеряет пульс.

Я осматриваю рану. Состояние удовлетворительное.

Обсуждаем диету и возможную прогулку по коридору под присмотром персонала, а потом я передаю пациентов прибывшей смене и покидаю больницу.

Когда я добираюсь до своей «тойоты», на часах почти девять утра.

Улавливаю, что на улице предательски пахнет весной. Осматриваюсь.

Город живет своей жизнью. Она бурлит, кипит, внезапно ускоряется – и так много мужчин и женщин с цветами! Кто-то чинно шагает с тюльпанами, кто-то бежит по проспекту с охапкой мимоз, а у кого-то в руках нарциссы. Даже солнце сегодня греет по-особому, и от этого только больнее. Ведь эта ранняя весна совсем не для меня. И цветов мне тоже никто не подарит. Меня ждет развод.

Я ощущаю себя дико несчастной. Горло перекрывает спазм. Как же так?! Как насчет «и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас»?

Отчим прожил с моей мамой двадцать пять лет вместе. Когда он вошел в нашу жизнь, с охапкой летних ромашек в руках, в военной форме - мне было пять, но его это не смутило. Он старался дать все, что мог – и мне, и своей родной дочери Зое.

А мою семейную жизнь спустя три года сломал десерт из Дагестана. Так подло и низко!

Стойкий оловянный солдатик Оля внезапно сломался. Он больше не в строю. Он не может сражаться. А как его починить, я не знаю. Ведь у мужа уже три месяца служебный роман, о котором я не в курсе.

Я забираюсь в машину. Несколько мгновений просто сижу, пытаясь собраться с духом, а потом набираю номер сестры Зои. Начну с нее, а потом поеду к родителям. Надо сообщить о том, что мне теперь придется пожить у них.

— Оля? Вот это сюрприз! Звонишь поздравить? — звенит в телефоне ее веселый голос.

На миг я тушуюсь.

— Привет. С чем поздравить? — уточняю осторожно, судорожно соображая, когда у Зои день рождения. Но ведь точно не сегодня! Он у нее в июне.

— Оль, ты с луны свалилась? С восьмым марта, конечно! Ты же за этим звонишь?

Фоном слышен женский смех и перезвон бокалов.

Я вдруг понимаю, что Зоя сегодня у себя в офисе, и они с утра уже успели накатить шампанского.

— Оль?.. — настораживается сестра. — У тебя все в порядке?

— Нет, — шепчу глухо, чувствуя, как предательски щиплет в носу. — Я от Вадима ушла.

— Как… ушла?

— Вот так. Он мне изменил.

— Так, стоп. Ты где сейчас?

— В машине сижу. Надо бы вещи забрать из нашей квартиры, а у меня нет сил к нему ехать.

— Ты возле больницы?

— Да.

— Сиди там, где сидишь, я уже еду.

— Ты же без машины, — пытаюсь остановить ее хмельной запал.

— И что? Такси не ходят, что ли, сегодня? Все равно в офисе работы не будет. А босс нас уже успел поздравить.

— Такси сегодня втридорога.

— У меня нормальная зарплата, Оля. Все. Жди, через десять минут буду!

Глава 10

Я жду. Совесть не позволяет мне уехать, особенно после того, как Зоя вызвалась заплатить в три раза дороже за вызов такси.

А если быть совсем честной, то я не знаю, что мне делать дальше. Надо ехать к нам с Вадимом домой, а я не могу найти в себе мужество открыть дверь квартиры, в которой еще сутки назад у меня все было хорошо.

Кто-то стучит в лобовое стекло. Вздрогнув, поднимаю глаза. Молодой человек в шлеме на мотороллере отчаянно жестикулирует. На вид ему не больше двадцати лет, и я сначала не понимаю, что ему нужно.

— Что случилось? — спрашиваю, приспустив стекло.

— Скажите, вы случайно не Прихожина Ольга Федоровна?

— Предположим, это я. У вас есть ко мне вопросы?

Нервничаю. Не люблю, когда чужие люди лезут с глупыми вопросами. После ночного дежурства я на взводе, нервы на пределе.

— Я курьер. Я должен был к восьми часам утра доставить вам в отделение подарок с восьмым марта, — тараторит незнакомец. — А я застрял в пробке! Невозможно ее было объехать, вот я и опоздал. Хорошо, что ваши коллеги подсказали номер вашей машины.

Он нервничает. Видимо, за провал заказа их штрафуют.

С моих губ срывается усмешка.

— Боюсь, вы ошиблись адресом. Мне неоткуда ждать поздравлений.

И снова то, что я больше не с Вадимом, царапает по сердцу кровавой отметиной.

— Не ошибся! Заказчик сказал, что у вас заканчивается смена в восемь, а следующее дежурство девятого марта, и подарок будет не актуален. Так что, примите пожалуйста, презент из кондитерской и вот это… — продолжает взахлеб тараторить курьер и одновременно отстегивает короб, что крепится к заднему сиденью его мотороллера.

Я в недоумении. Приоткрываю дверь, чтобы прояснить возникшее недоразумение, и тут же получаю в руки охапку крупных розовых тюльпанов, завернутых в крафт бумагу. На миг замираю – их так много, и они так обалденно пахнут весной, что на глаза невольно наворачиваются слезы.

— И это тоже вам, — курьер что-то подсовывает мне на колени. — Спасибо за понимание! Извините еще раз за задержку.

— Но…

Я хочу сказать, что это точно не для меня, но курьер уже заводит свой мотороллер и в одно мгновение уносится прочь.

Я нащупываю на коленях стильную темно-коричневую коробку, перевязанную розовой лентой. Осторожно отложив цветы на свободное сиденье, осматриваю коробку. Под розовую ленту вставлена визитка. Черный фон. Золотое тиснение: «Адвокат Данил Алексеевич Молотов». И контакты. На обратной стороне подпись от руки: «Спасибо за все. Если понадобится помощь адвоката, обращайтесь. Чем смогу, помогу».

Так вот, от кого поздравление.

В коробке целая дюжина пирожных «Буше» из модной кондитерской. Ну, конечно! Только один человек мог знать, когда у меня следующая смена.

«Какие пирожные вы любите, Оля?» - всплывает в памяти его вопрос, и губ против воли касается улыбка.

Оглядываюсь по сторонам. Город по-прежнему живет своей жизнью. Она бурлит, кипит, внезапно ускоряется – и так много мужчин и женщин с цветами!

И кажется, я внезапно тоже вливаюсь в этот поток. Занимаю в нем свое законное место благодаря скандальному адвокату, который почему-то решил во что бы то ни стало выполнить задание и вручить мне пирожные до того, как закончатся праздники.

Я ставлю коробку с пирожными на заднее сиденье и снова беру в руки букет тюльпанов. Осторожно касаюсь пальцами розовых лепестков. Глажу их, как самое дорогое сокровище. От тюльпанов до одури приятно пахнет весной. И почему-то я начинаю верить в то, что у меня все будет хорошо.

Наверное, каждой из нас для чего-то нужно получить букет в международный женский день. Яркий букет, от которого повеет надеждой. Мне – для того, чтобы собраться с силами и вернуться в свой дом, который внезапно стал чужим. А еще - чтобы взглянуть в глаза мужу, который внезапно оказался предателем.

Дверь машины открывается, и на переднее сиденье забирается моя сестра Зоя. Она в коротком пальто цвета горький шоколад и джинсах. От нее пахнет шампанским и дорогими духами.

— Оля, привет, — запыхавшись, выдыхает сестра.

— Привет, — я касаюсь ее руки в знак приветствия.

— О, букет! Ничего себе. Кто, интересно, так раскошелился?

— Почему сразу раскошелился? — недоумеваю я. — Это просто букет тюльпанов.

— Оль, ты цены на тюльпаны знаешь? Нет? А я знаю. Поверь, тот, что у тебя в руках, стоит больших денег. Неужели Вадим решил покаяться?

Настроение стремительно падает.

— Нет, Зоя. Вадим тут совсем не при делах, — поясняю сухо. — Этот букет подарил один адвокат. Я ночью прооперировала его дочь, вот он и решил отблагодарить.

— Ясно, — фыркает Зоя. — А я уже нарисовала себе роман с тайным поклонником.

— Нет, все намного банальнее. Дорого обошлось такси?

— Бесплатно.

— Сегодня такси для женщин города бесплатно? В жизни не поверю в такую щедрую акцию.

— Меня любезно подбросил босс, — поясняет Зоя и ее губы растягиваются в предательскую улыбку.

Сказать, что я удивлена, это ничего не сказать.

— В разгар рабочего дня начальник решил проявить чудеса человеколюбия и довез тебя сюда?

— Скажем так, у нас с ним особые отношения, — уклончиво отвечает сестра и почему-то прячет взгляд. — Ладно, выкладывай, что случилось.

Я молча достаю мобильник и показываю ей вчерашние сообщения от Анаит.

— О… — Зоя меняется в лице. — Ничего себе, сюрприз к восьмому марта.

— Тот еще сюрприз, — киваю я.

— А Вадим что?

Я отвожу взгляд. Чувствую себя – хуже некуда.

— Он сознался. Сказал, что Анаит – как десерт. Он не устоял и решил полакомиться, а теперь сожалеет. Что расстался с ней, а у нее уже приличный срок. Она просто не уследила по неопытности за циклом, а теперь поздно пить Боржоми.

Зоя напряженно сглатывает.

— Ну, да, тут без вариантов. Только развод. Оль, тебе нужен хороший адвокат.

— Не дури, Зоя. Я просто подам на развод, и все. Пусть судья сам разбирается.

— Оля, нет! Эти родственники с Кавказа оберут тебя до нитки! Особенно, если у них есть деньги и связи.

— Зоя, сначала я хочу просто забрать вещи. Мне нужно забиться в угол, накрыться с головой одеялом и пережить предательство. А потом я буду думать про адвоката. Надеюсь, Вадим согласится развестись с разделом имущества, и на этом мы поставим жирную точку.

— Оль… — Зоя эмоционально машет руками. — Да как ты не поймешь? Все, что есть в вашей шикарной квартире, заработал он. Все, что вы приобрели – тоже его вложения. Он не согласится подарить тебе половину просто за красивые глаза.

— Не вижу проблемы. По закону имущество делится пополам.

— Ладно. Ты права. Давай соберем твои вещи и выдохнем. Завтра восьмое марта, и у нас будет целый день, чтобы обдумать дальнейшие шаги. Кстати, как только папа узнает о случившемся, он тоже станет настаивать на адвокате.

Я медленно выдыхаю. Отчим. С ним будут проблемы. Я уже представляю его реакцию на мой развод. В его картине мира брак заключается раз и навсегда.

Но отчим будет потом. Сейчас мне надо собраться с духом и поехать домой. Хорошо, что Зоя со мной. Так мне будет проще.

Я откладываю букет на заднее сиденье, к коробке с пирожными, и завожу машину.

— Все, едем ко мне домой. Пришло время забрать вещи, — произношу с излишней бравадой.

— Едем, — согласно кивает Зоя.

Моя «Тойота» выезжает на проспект и набирает скорость. Сердце предательски ноет. Мне страшно, очень страшно столкнуться с новой реальностью лицом к лицу. Стойкий оловянный солдатик Оля внезапно сломался. И я не знаю, как его починить, чтобы он снова мог идти в бой.

У нашего с Вадимом подъезда я замечаю машину свекрови.

— Вот же… только ее здесь не хватало, — начинаю нервничать.

Мое парковочное место почему-то занято. Там стоит чужая машина - «Джили кул рей» агрессивного оранжевого цвета. И номера – совсем не нашего региона. Что-то неприятно сосет под ложечкой от нехорошего предчувствия.

— Код 105, — будто читает мои мысли Зоя. — Это дагестанский номер, Оль.

Глава 11

Мы с сестрой переглядываемся.

— Может, не будем сейчас туда соваться? — она начинает нервничать. — Как знать, что у них на уме?

— А может, это просто совпадение? Мало, что ли, у нас в городе гостей из Дагестана? — пытаюсь убедить себя в нереальности происходящего и толкаю дверцу, чтобы выйти из машины.

Но интуиция подсказывает мне, что Зоя права. В квартире не только свекровь. Это родственники Анаит красиво заняли мое парковочное место, подчеркнув свое преимущество.

— Не дури, Оля! Кто знает, что это за люди? — перехватывает мою руку Зоя. — Давай подождем, пока они уедут?

Ждать приходится всего несколько мгновений - двери подъезда неожиданно распахиваются.

На улицу выходят двое мужчин. Они элегантно одеты. Темные волосы, карие глаза и выразительные черты лица выдают их родство и кавказскую кровь. Вслед за ними выходит моя свекровь. Она бледна. Элегантное каре и белое пальто, которое обычно ее так молодит, на этот раз не спасает. Она растеряна и напугана. Она не одна, а со свекром, что само по себе весьма удивительно. Родители моего мужа в разводе уже много лет. Свекор живет в Санкт-Петербурге, у него там небольшой бизнес и другая семья. То, что он сейчас находится здесь, лишь доказывает серьезность ситуации.

Я чувствую, как дико колотится сердце в груди. Мне не хватает воздуха. Конечно, родители моего мужа напряжены и не замечают мою «Тойоту».

Я тихо приоткрываю окно и прислушиваюсь.

— В следующую субботу встретимся в Махачкале. Ждем калым. Вашему сыну нет оправдания, и вам очень повезло, что мы хотим решить вопрос мирным путем, — доносятся до меня обрывки фраз от незнакомцев.

— Как вы не понимаете? Мой сын женат! — заламывая руки, стонет свекровь.

Старший из незнакомцев резко притормаживает. Испепеляет ее презрительным взглядом.

— Вот именно, — цедит холодно. — Поэтому произошедшее тянет как минимум на межнациональный скандал!

— Не нагнетайте, — жестко обрывает гостей мой свекор. — О чем думала ваша дочь?! Почему она так поздно сообщила о своем интересном положении?

— Потому что боялась гнева семьи? — ухмыляется младший.

Я догадываюсь, что гости с Кавказа – отец и брат Анаит.

— В следующую субботу мы ждем хороший калым за поруганную честь нашей Анаит, — наступает на моих свекров старший. — Про то, что ваш сын женат, мы умолчим. Нашей родне не обязательно знать все факты этой грязной истории. После сватовства постарайтесь поскорее разобраться с женой вашего сына. Она теперь лишняя.

Я напряженно сглатываю. «Ждем калым». По кавказской традиции, калым дают, когда идут свататься.

«Постарайтесь поскорее разобраться с женой. Она теперь лишняя» - бьет в голову набатом. Перед глазами все плывет.

Краем глаза я замечаю, как вытягивается лицо Зои.

— Вадик поедет свататься в Махачкалу, будучи женатым?! — шепчет сбивчиво сестра. — Он что, совсем сдурел?!

Я не отвечаю. Лишь нервно сглатываю ком в горле. По спине ползет холодок. Похоже, мой муж доигрался. Вряд ли ему удастся отделаться без последствий. Мама с папой здесь не смогут помочь.

— О чем он думал, когда соблазнял эту глупышку Анаит?! Я еще могу поверить, что она по молодости поддалась его чарам, но он! Он же должен был думать головой… — закрыв лицо руками, стонет Зоя.

Я молчу. Я, будто окаменела. Сердце по-прежнему дико колотится в груди. Дышать тяжело.

Я остекленевшим взором наблюдаю за тем, как одна за другой от парковки отъезжают дерзкий оранжевый «Джили» и европейская «Шкода октавиа» свекрови.

— Говорила же я тебе, что разойтись с Вадиком просто так не получится! — шипит с соседнего сиденья Зоя. — Ищи адвоката, Оля! Потому что гостям с Кавказа нужен жених с чистой репутацией для их Анаит! Им ни к чему женатик. И еще неизвестно, на что они способны.

Я решительно толкаю дверь машины.

— Ты куда? — сестра пытается перехватить мою руку, но на этот раз я ловко ухожу от захвата.

— Знаешь что? Я не боюсь этих оскорбленных гостей из Махачкалы! Пока что законная жена Вадима – я. И я хочу посмотреть в глаза этому идиоту. Пусть скажет мне в лицо, что он теперь кавказский жених! — выплевываю я. Хлопнув дверцей машины, устремляюсь к подъезду.

Чертыхнувшись, Зоя бежит за мной следом.

Глава 12

Я отпираю дверь квартиры своим ключом. Мы с Зоей заходим в холл.

Я молча сбрасываю с ног полусапожки и снимаю пальто. Ставлю сумочку на пуф, по привычке приглаживаю собранные в небрежный пучок волосы. Мне ужасно хочется сбросить с себя одежду и забраться под горячие струи душа, а потом переодеться в любимый шелковый пеньюар с жемчужными пуговицами и сделать себе чашку ароматного кофе. Но вместо этого я отправляюсь на поиски мужа.

Пригожина я застаю в столовой с бутылкой виски и стаканом в руке.

— Оля? — он сначала пугается, а потом выдыхает. — Наконец-то ты дома.

Оставив стакан и бутылку на столешнице, он стремительно идет ко мне и крепко прижимает к себе.

— Оля, прости меня! Слышишь? Прости… — шепчет неистово, зарываясь лицом в мою шею.

Я на миг замираю. Глаза печет от слез. Его запах, такой родной и близкий, заставляет тело привычно откликнуться на объятия.

— Зачем? — шепчу в ответ горький вопрос.

— Я не знаю… Сам не знаю, как так получилось. В одну из пятниц ты дежурила в больнице, а у нас был банкет. Анаит выпила шампанского, и … я не знаю, что на меня нашло, Оля! Я ее не люблю. У нас и близость случилась всего один раз. Мне очень стыдно. Мне жаль, что я это сделал. Поверь, если бы у меня был хоть один шанс вернуться в прошлое и все изменить, я бы никогда на нее не повелся…

Его слова обжигают раскаянием, но для меня они яд. Я отстраняюсь от его рук и губ, которые еще мгновение назад казались родными.

Взгляд фиксирует накрытый стол. Нарезки, фрукты, коньяк. Дагестанский. Подхватываю бутылку початого коньяка, смотрю на этикетку.

— У нас были гости? — спрашиваю прямо.

Он отводит взгляд.

— Были.

С моих губ срывается колкая усмешка.

— Из Дагестана? — трясу у него перед лицом бутылкой.

Вадим выдыхает, а потом, наплевав на стакан, отпивает виски прямо из горлышка бутылки.

— Оля, я крепко вляпался, — признается внезапно. — Но, прежде чем случится непоправимое, я хочу, чтобы ты знала: для меня наш с тобой союз очень много значит. Я не хочу тебя терять.

— Так много, что ты заделал ребенка секретарше? — ухмыляюсь с отчаянной горечью, отгоняя прочь слезы, которые пекут глаза, грозя прорваться потоками.

— Да как ты не понимаешь?! Меня подставили! Они слишком спокойно восприняли новость. И они затребовали калым! Десять миллионов рублей. Откуда у меня такие деньги?!

— О-о-о, — Зоя наконец подает голос.

Устроившись за столом, моя сестра дегустирует дагестанский коньяк и закуски.

— Так что, ты у нас теперь жених? — ухмыляется с издевкой. — Отхватил невесту с Кавказа, позабыв о том, что женат?

— Заткнись, Зоя! — Вадим с отчаянием проводит по русым волосам ладонью.

Сестра возмущенно приподнимает красивую бровь.

— А почему сразу «заткнись»? Правда глаза колет? — она дерзко подмигивает зятю и ловко отправляет в рот помидор Черри.

— Если ты уверен, что ребенок не твой, можно сделать ДНК-тест, — произношу отстраненно. Наверное, с последней надеждой сохранить наш брак.

«Если у него с ней был всего один раз, то может, еще не все потеряно?» — шепчет подсознание с глупой, идиотской надеждой на чудо. Я ненавижу себя за эту слабость. Но мне так не хочется терять свою семью. В этой квартире все так привычно. Я подбирала каждую мелочь, я вложила сюда свою душу. Здесь все пропитано мной и моей любовью к уюту. О, как же мне хочется по привычке устроиться в любимом кресле у панорамного окна в гостиной с чашкой кофе… До скрипа зубов хочется вернуться в привычную атмосферу! А после улечься рядом с Пригожиным на нашу мягкую кровать и провалиться в его объятия и поцелуи, тоже такие любимые и родные. Моя психика отказывается принять тот факт, что этого всего больше не будет. И я цепляюсь за последнюю надежду на спасение всего, что для меня дорого.