Его исчезнувшие

На экране мелькают следующие новости, а у меня почва уходит из-под ног. Падаю на стул, как подкошенная. Пытаюсь дышать, но не получается. Глаза жгут невыплаканные за три года слезы. Сколько их было, а все мало…

Сижу в ступоре, а в голову набатом бьет одно – Марата оправдали! Выпустили! Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я не верила, что он мог убить жену своего брата. Но его брат сделал все возможное, чтобы устранить соперника, ведь желанным призом для него была я. Только никакого приза Дамир не получил. А силой брать побоялся – нас всех тогда травили СМИ. Следили неотступно за каждым шагом. Им даже слили фото, на которых я в объятиях Дамира. Раструбили о нашей связи на весь город, как и ту версию, что прокурор в отместку убил жену брата. И так хорошо сфабриковали все доказательства, что даже я поверила в то, что изменила мужу.

А на самом деле через сутки после ареста прокурора меня вызвали в кабинет гендиректора Дамира Сабирова. Я – сотрудница его компании, пусть даже простой менеджер, но все же не имела права отказаться. «Если генеральный директор вызывает на ковер, хорошего не жди». Да и чего ждать, когда состояние у меня было шоковое. Я сутки не спала – у меня задержка, муж под арестом, и даже Глеб Румянцев не смог выбить для меня короткое свидание с прокурором.

А Дамир меня ждал. Поджидал, расставив ловушки.

Помню, как я ни жива, ни мертва вошла в его шикарный кабинет.

Он выгнал секретаря и указал мне на небольшой уютный диванчик в углу. Тот приватный разговор он начал вести издалека. Речь шла о том, что теперь, когда мой муж под арестом, я должна быть посговорчивее, иначе вылечу из компании.

Он говорил, говорил, а у меня в голове шумело от бессонницы и стресса. И когда Дамир внезапно привлек меня к себе и начал бессовестно целовать, я даже не нашлась, чем ответить. Дернулась, да было поздно. Скрытые камеры успели все заснять – и его жадные поцелуи, и как он расстегивает пуговицы на моей блузке, и как пытается уложить меня на диван… Дальше, как в тумане. Как оттолкнула его, как выбежала из его кабинета – почти не помню.

Свидание Глеб выбить смог, мы с Маратом увиделись, но было поздно. Меня опередили. Кто-то успел донести ему о моей «связи» с Дамиром. Видео слили в интернет. Весь город гудел. Даже Глеб Румянцев, с женой которого мы были подругами, усомнился в моей честности. А Марат предательства никогда не прощал, вот и я попала в его черный список.

Я думала, хуже и быть не может. А потом началась травля… Почти семь месяцев ада. В компании от меня отвернулись. После слитой в интернет видеозаписи от меня шарахались, как от прокаженной. Даже Амалия, моя подруга, вдруг сделала вид, что мы с ней никогда не были знакомы.

Уволить меня у Дамира не получилось – беременную женщину уволить по закону нельзя. А беременная я ему быстро разонравилась.

— Надь, ты что бледная такая? — Варя вытягивает шею из-за прилавка. — Плохо, что ли?

Я отгоняю от себя воспоминания. Качаю головой:

— Нет, нормально все…

Помогаю Ваське с картошкой, убираю крохи, чтобы не мусорить.

— А что там с садиком? — выжидающе смотрит на меня Варвара.

Мотаю головой.

— И там отказали. Видимо, не судьба нам с Васей в садик оформиться.

— Что ж, значит, привет, ночная смена в столовой? Пирожки сами себя не испекут. А там банкет. Директор сказал, в стране кризис, а значит, будут двадцать третье февраля здесь праздновать.

— Всем составом? Я только за! Чем больше работы, тем больше зарплата, — киваю согласно.

Но чувствую, как меня ведет. Хватаюсь рукой за угол стола, чтобы не упасть.

— Да что ты будешь делать!

Варвара летит к нам с Васькой. Брызгает мне в лицо холодной водой из пульверизатора, хлопает по щекам.

— Ты что, расстроилась, что Ваську в садик не взяли?

— Угу, — киваю отчаянно, пытаясь отогнать от себя слезы.

— Не парься, утрясется все. Так и быть, позвоню одному товарищу, он поможет ее устроить.

— Не надо, Варя.

— Надо! Он заведующую знает. Ей конверт отнесешь после его звонка, и Ваську примут.

— А денег я где возьму?

— У меня заначка лежит. Я тебе одолжу, а ты, как первую нормальную зарплату получишь, вернешь, — напутствует меня она.

Вытираю слезы.

— Ладно, уговорила. Была не была, рискну. Иначе не видать мне рабочего места, как своих ушей.

— Вот и хорошо.

Варя похлопывает меня по плечу и плывет обратно за прилавок, обслуживать работяг, которые желают пообедать.

А у меня перед глазами стоят Марат и Амалия. Как будто мне сердце вскрыли и ножом искромсали… С кем угодно, но не с ней!

Глава 7. Марат

Несколько мгновений я рассматриваю тест на беременность, а потом откладываю его в сторону. Голова кругом. Надя была беременна? А мне, почему ничего не сказала?

Мечусь из угла в угол, как раненный зверь. Моя профессия научила меня верить фактам, и в сердце закрадывается тысяча вопросов. Если тест принадлежит моей жене, то почему она не сообщила о ребенке? На момент развода Надя должна была уже знать о своем состоянии, но нет. Что за игры? Квест под названием «угадай, кто это оставил?»

А может, она ждала ребенка и вовсе не от меня? Видеозапись, на которой Дамир берет ее на диване в своем кабинете, облетели всю сеть. Как закрою глаза, так они и вспыхивают адскими всполохами перед глазами.

Как вчера это было. Можно подделать фотографии, которые принесла Амалия, но видео подделать невозможно! Там была Надя. Я ту ее блузку хорошо знал, и юбку, и туфли. И то, что этот боров ложится на нее сверху, тоже отлично было видно.

«Ну, конечно, у нее ребенок от Дамира! Нагуляла… он ее попользовал и бросил, вот она и исчезла. Растворилась в закате, потому что стыдно бывшему мужу и его родне в глаза смотреть!» — убеждаю себя.

И такая злость накрывает, что хочется разбить раковину, на которой я нашел тест. Хватаю мыльницу из мрамора и бью ею по раковине изо всех сил. Снова и снова, пока та не разлетается вдребезги.

Осколки режут пальцы.

Я включаю холодную воду и долго лью ее на пальцы.

Кровотечение понемногу останавливается, но не в моей душе. Надя стоит перед глазами. Почему она сбежала? Почему исчезла? Почему не сообщила, что беременна? Ведь суд бы не дал добро на развод, если бы она заявила о ребенке. Она так рьяно убеждала меня, что любит! Любящая женщина бы не исчезала из поля зрения мужа, зная, что под сердцем его ребенок. А значит… ребенок не мой?

Мысль о том, что ребенок у моей Нади мог быть от Дамира, заставляет скрежетать зубами. Хочется выть. Хочется лезть на стену. Ничего не изменилось за три года! Я по-прежнему до одури болею Надей.

Я добираюсь до душа. Все пытаюсь смыть с себя последние три года жизни, но выходит из рук вон плохо.

После горячего душа становится немного легче. Я принимаю решение действовать осторожно. Сначала мне надо найти Надю. Узнать, родился ли ребенок. А там можно будет сделать ДНК экспертизу. И если ребенок мой… От этой мысли становится горько. Закусываю кулак. Зажмуриваюсь. Не могу даже представить, что у меня есть сын или дочь.

Пытаюсь совладать с эмоциями. Нахожу свой халат в шкафу, умудряюсь заказать доставку еды.

Долго и задумчиво стою у окна. Я вдруг решаю, что обязан появиться на вечеринке у Демида. Прежде чем я разыщу Надю, мне очень хочется сделать то, о чем я мечтал все три года забвения - врезать Дамиру на глазах у всех. Прикормленные Дамиром СМИ разнесут некрасивые фотографии по всему интернету. Пусть люди видят, какой мерзавец на самом деле мой брат. На собственную репутацию мне плевать, ее уже невозможно испортить.

«Марат, мы с Игорем заедем за тобой в шесть», — всплывает сообщение в мобильном телефоне.

Отлично, в шесть, значит в шесть. Глеб с Игорем меня и подбросят на вечеринку к брату. Прежде чем мы втроем отправимся в клуб, я навещу своего ненаглядного родственничка.

Ближе к вечеру я надеваю свой когда-то любимый свитер цвета таул, достаю джинсы, посматриваю на подаренные отцом золотые часы на запястье. Почти шесть вечера. «Наверное, за три с половиной года мода шагнула далеко вперед, но ведь классику никто не отменял?» – размышляю невесело.

В телефоне мерцает вызов.

— Да, я слушаю, — рычу холодно.

— Добрый день, Марат Григорьевич. Это Диана Ветлицкая. Помните меня?

Скулы сводит от напряжения. Помню ли я своих сотрудников?

— Добрый день, Диана. Конечно, я тебя помню, — усмехаюсь невесело.

— Я теперь старший помощник прокурора, — не без гордости сообщает она.

— Очень за тебя рад.

— Марат Григорьевич, вы планируете вернуться к работе? Мы без вас, как без рук.

Чувствую, как она улыбается, и хмурюсь. Диана всегда была оптимисткой. Но ей ли не знать, что прокуратура — это структура, где важна не только профессиональная компетентность, но и репутация? Поэтому, даже будучи оправданным, прокурору может быть непросто восстановиться на прежней позиции.

— Диана, не смешите меня. Вряд ли структура окажется лояльной к человеку, который оказался за решеткой. Пусть даже преступление я не совершал.

— Марат Григорьевич, ваша ситуация дошла до генпрокуратуры! Нам здесь, на местах, такой разнос устроили, что мама не горюй. Все зависит от конкретной ситуации, а еще от общественного мнения. Давайте будем честны – ваше дело наделало много шума. О нем говорили три года назад, и о нем кричат на каждом углу сейчас. СМИ сделало из вашего освобождения практически блокбастер! Люди выходят на улицы с плакатами в вашу защиту! Нас выставляют чудовищами, которые не смогли защитить своего сотрудника. Поэтому мы всеми фибрами души за то, чтобы вас вернуть.

— Диана, мне кажется, вы оптимистка.

— Ни в коем случае! Я реалистка, если что. Чтобы вернуться к работе, вам потребуется пройти переаттестацию. Что касается доверия вам лично со стороны общества, то здесь все в порядке. Вас принимают, как национального героя, Марат Григорьевич. Уверена, мы с вами прекрасно сработаемся, а суд еще не раз увидит ваше мастерство. Завтра в девять часов утра нынешний прокурор Алексей Викторович Минаев готов принять вас в своем кабинете. Не опаздывайте. Мы будем рады вас видеть.

В трубке раздаются короткие гудки.

Мое сердце обжигает странное чувство. Горечь, обостренная жажда справедливости, желание восстановить репутацию в глазах коллег – все это накатывает огромной шумной волной. Заполняет до основания, выплескивается наружу.

Пытаюсь выровнять дыхание. Кажется, пятизвездочное лекарство помогло слабо.

И тут слышу, как звонят в дверь. Странно, я не жду гостей.

Распахиваю дверь. На пороге Амалия.

Глава 8. Марат

— Марат, как ты?

В ее глазах плещется океан сочувствия.

Я озадаченно потираю подбородок.

— Слушай, я думаю, ты зря сюда пришла… — начинаю резко и осекаюсь, потому что красивая бестия уже проникает в мою прихожую. Вертит по сторонам головой.

— Да, паршиво у тебя здесь… — вздыхает невесело. — А знаешь, я могу навести уют, пока ты будешь заниматься делами. Можешь просто передать мне ключи, и я наведу порядок. Вдохну жизнь в твое заброшенное логово.

— Я думаю, клининговая компания справится не хуже.

Ее губ касается ироничная улыбка.

— Клининговая компания не сделает того, что умею я. К тому же, им придется платить. А ты, я думаю, сейчас на мели. Не отказывайся от моей помощи. Я предлагаю от чистого сердца.

Она распахивает свою длинную шубу.

Я напряженно сглатываю. Маленькое черное платье, черные чулки, высокие сапоги на тонкой шпильке. Сногсшибательное женское тело выгодно выставлено напоказ.

Я чувствую, как мужское достоинство немедленно реагирует. Да что там реагирует, оно начинает сходить с ума! Три года без женщины дают о себе знать.

Амалия проходит в прихожую и прикрывает за собой дверь. Шуба соскальзывает с ее хрупких плеч на пол.

С грацией коварной, но безумно привлекательной соблазнительницы она обвивает мою шею руками.

— Я ждала твоего освобождения больше трех лет. Ни на минуту не сомневалась в твоей невиновности, — шепчет мне на ухо. — Делай со мной, что хочешь. Я вся твоя.

Трется низом живота о мое бедро, мягко тянет вверх мой свитер, гладит ладонями мой торс, и у меня перед глазами все плывет. В ноздри бьет запах самки – терпкий, тягучий и невыносимо манкий.

Ее губы после долгого воздержания кажутся мне слаще меда. Я жадно и грубо ее целую. Понимаю, что с ее стороны это подлость – сыграть на моей слабости, но ничего не могу с собой поделать. Именно сейчас инстинкт сильнее разума.

Я усыпаю жадными поцелуями ее шею и плечи, задираю короткое платье, отодвигаю в сторону тонкую полоску трусиков. Еще немного и такое желанное наслаждение накроет меня с головой…

Я вдруг резко трезвею. Отрываю от себя сотрудницу Дамира.

Она непонимающе хлопает густыми черными ресницами.

— Что… что такое, Марат? Давай продолжим… — Нежно оглаживает ладонями мои плечи, тянется ко мне всем телом.

Я зло заглядываю ей в глаза.

— Хочешь воспользоваться тем, что у меня давно не было женщин? — рычу, вытирая губы. — Тебя прислал Дамир?

Она горько усмехается. Стоит у стены, скрестив руки на груди. В глазах жадный блеск.

— Вот ты как значит, да? Скажи честно, я тебя никогда не интересовала?

— Три года назад ты была подругой моей жены! Но вижу, приоритеты поменялись? В любом случае, будет лучше, если ты уйдешь.

Она расстроена.

— Все еще думаешь о Наде? — интересуется колко.

— Тебя не касается, о чем я думаю.

— Ладно. Нет, значит нет. Отставим лирику в сторону. Внизу стоит машина. Семья ждет тебя в клубе. У Дамира есть к тебе приватный разговор.

— А у меня с семьей никаких дел нет. Если бы они хотели, то пришли бы сюда.

Амалия качает головой.

— Они боятся, Марат. Страшно оказаться с тобой лицом к лицу после того, как все поверили Дамиру и отвернулись.

Я чувствую, как в груди становится тесно. Даже мама, и та встала на сторону Дамира. Поверила, что я убил его жену.

За три года я привык к забвению. Почти смирился. Мне ни к чему их извинения. Я выбрал свою профессию уже давно, и с Дамиром нам не по пути.

— Амалия, будет лучше, если ты уйдешь.

Я широкими шагами направляюсь к двери. Распахиваю ее настежь.

— Я бы на твоем месте не торопилась. У твоей жены через несколько дней заканчивается декретный отпуск. Она вернется на рабочее место. Думаю, в твоих интересах быть посговорчивее. Если, конечно, Надя для тебя по-прежнему что-то значит.

Что-то больно колет глубоко внутри.

— Декрет? — переспрашиваю глухо.

Значит, декрет все же был? И ребенок есть?

— А ты не знал? Странно, что она тебе не сообщила.

Я пытаюсь совладать с эмоциями.

Ребенок есть! Сердце рвется на части от несправедливости. Мне даже не удосужилась сообщить… Решила, что я буду плохим отцом? Или ребенок все же не от меня?

— Хорошо, покончим с этим раз и навсегда, — произношу решительно. — Дамир желает увидеться? Не вижу смысла упираться.

Я забираю из гардероба короткую дубленку, перекладываю туда документы и вскоре выхожу на улицу вместе с Амалией.

У подъезда стоит машина - роскошный черный «БМВ» последней модели с личным водителем.

Водитель выбирается наружу, услужливо открывает нам заднюю дверцу. Машина трогается с места, медленно плывет по проспекту в сторону центра города.

— Сначала заедем в офис, Дамир ждет тебя там. А уже из офиса отправимся в клуб, — раскрывает маршрут Амалия.

Я молчу. Только желваки играют на скулах, выдавая мое состояние. Мне не интересно, что скажет Дамир. Все мысли о Наде. Теперь, когда факт наличия у нее ребенка налицо, я не могу перестать о ней думать.

Глава 9. Марат

Вот и роскошное здание, в котором почти все этажи занимает компания «ЭлитСтрой».

Амалия проводит меня через пропускной пункт на первом этаже.

Уверенно ведет к лифтам.

Лифт поднимает нас на самый верх. Его дверцы распахиваются, и мы оказываемся в холле, который занимает генеральный директор и его свита.

Здесь все сияет. Одна мебель тянет на миллионы, что уж говорить о технике! На дверях кабинетов золотые таблички. В просторном холле огромный камин на всю стену и утопающие в коврах мягкие диваны из коричневой кожи. Да, несомненно, бизнес у моего брата процветает. Его услуги в округе востребованы, как никогда.

Приоткрыв дверь, Амалия пропускает меня вперед.

Я осматриваюсь. Вокруг красивый интерьер и тишина. Только пламя в искусственном камине потрескивает, навевая ощущение уюта.

Мой брат всегда был неравнодушен к каминам. Наверное, именно поэтому я ненавижу камины. Камин – символ семейного уюта. А для меня он – символ предательства, олицетворяющий моего брата.

Личного секретаря на месте нет, а в оснащенной по последнему слову техники кабинете царит мой брат. Краем глаза замечаю тот самый неприметный диванчик в самом углу. В глазах темнеет. Именно это место облетело сеть. Там мой брат сделал это с моей женой.

Адское пламя полыхает в груди, грозясь вырваться наружу и испепелить все вокруг. Мне хочется камня на камне не оставить от окружающей Дамира роскоши. Сделать с его офисом тоже самое, что он сделал с моей жизнью.

Дамир Сабиров стоит у огромного панорамного окна. Засунув руки в карманы брюк роскошного костюма, процветающий бизнесмен с благородной сединой на висках созерцает раскинувшийся внизу город. Его город. Он по праву считает себя его хозяином. В нашей семье всегда так было – Дамир, как старший брат, присваивал себе все в доме. А мне оставалась лишь обостренная жажда справедливости. Так и по жизни – он процветающий бизнесмен, идет по головам, нарушает закон и даже не морщится, а я… я опальный прокурор, которому он сломал жизнь и карьеру.

Я останавливаюсь у брата за спиной.

— Марат? Три года не виделись, а я все также узнаю твои шаги, — произносит он с легкой ностальгией и медленно оборачивается.

— Хорошо выглядишь, братик.

Я молчу. Только пронизываю его острым, полным ненависти взглядом.

— Зато ты постарел, Дамир, — цежу с пренебрежением. — Хотя, это неудивительно, с такой-то женой.

Брат мрачнеет. Усмехается.

— А я смотрю, ты ни капли не изменился. Все такой же колючий. Что ж, добро пожаловать домой. Мне жаль, что мы так облажались, — в его холодном взгляде на миг мелькает нечто, похожее на сожаление. Он протягивает ко мне свои руки, желая обнять, но я лишь небрежно усмехаюсь.

— Вы облажались, Дамир, — подтверждаю его слова. — Понимаешь, что это означает для тебя лично?

Он утвердительно кивает.

— То, что я должен искупить свою вину перед тобой.

Так и не дождавшись от меня ответных объятий, широкими шагами идет к своему рабочему столу. Включает компьютер.

— У меня есть одно особое качество, благодаря которому я на коне: я умею признавать ошибки, — произносит уверенно и клацает мышкой в компьютере. — Из-за меня ты потерял три года жизни. Я готов возместить твои убытки с лихвой.

На стене вспыхивает проектор. Плывут кадры красивого кабинета, в который заходит идеальная во всех смыслах секретарша. Она улыбается на экран, делает кофе, несет его в пустой кабинет.

— Это кабинет совладельца «ЭлитСтроя». В кабинете не хватает только самого совладельца. Я уверен, ты будешь прекрасно смотреться на этом месте.

Брат широко улыбается. Достает из ящика рабочего стола папку с документами. Кладет ее передо мной.

— Вот, ознакомься. Я готов щедро поделиться. Тебе будет принадлежать треть моей компании. Ты станешь богатым бизнесменом. Мы наконец превратимся в одну большую семью. Дамир и Марат Сабировы – ты только послушай, как красиво это звучит! Все, что от тебя требуется – перестать гоняться за преступниками и дать согласие на сделку. Давай будем честны друг с другом – твоя карьера в правосудии вряд ли пойдет в гору после всего, что случилось.

Я смотрю на него прямо, в упор.

— А почему это случилось, Дамир? Не потому ли, что тебе надо было убрать меня с дороги? Твоя стройка оказалась незаконной!

— Ты пошел против семьи! Разве братья поступают так, как ты?! Правосудие? Кому оно интересно? В этом городе я правосудие! Надеюсь, за три года в тюрьме ты смог это уяснить?

— Поверь, это не на долго.

— То, что тебя оправдали - чистая случайность! Странное совпадение, не более того! Твоему корешу Румянцеву надо меньше таскаться по злачным местам со своими облавами!

Я молчу. Продолжаю сверлить Дамира взглядом.

Видимо, пригорает у него, раз готов так щедро делиться с младшим братом. Знает, что мои люди сядут ему на хвост. Мы выясним, кого опознали вместо Марьяны. А еще незаконно построенные многоэтажки будут подлежать сносу, если я начну снова копать старое дело, которое красиво замяли в мое отсутствие. Куда не кинь, сплошные убытки для такого, как он.

Но не это меня волнует. Мой взгляд против воли снова и снова скользит по тому месту, которое облетело сеть. Диван, на котором Дамир занимался сексом с моей женой, невозможно не узнать.

«Мог Дамир взять Надю против воли?» — внезапно пронизывает меня новая догадка. Не потому ли она так горько плакала в нашу последнюю встречу и умоляла ей верить?..

В глазах темнеет. Я подаюсь вперед и хватаю брата за грудки.

— Ты с ней спал? — хриплю яростно ему в лицо. — Спал с моей женой? Или заставил ее, ублюдок?!

— Тише, тише… — Дамир беспомощно поднимает руки ладонями вверх. — Это ведь в прошлом все! Надя исчезла. Какая теперь разница?

— Какая теперь разница?!

Боль и ярость, которые копились во мне три года, сродни цунами. Я швыряю его к столу.

— Здесь везде камеры, Марат… — предупреждающе хрипит Дамир. — Не распускай руки, а то окажешься там, откуда тебя сегодня выпустили по чистой случайности…

Я уверенно бью его по лицу. С каким-то тупым удовлетворением наблюдаю за тем, как отлетают в сторону очки, и как у него под носом появляется кровь. Размахиваюсь. Бью снова и снова, а когда он, захлебываясь кровью, падает на колени на мраморный пол, я без жалости отправляю его прямым ударом в нокаут.

Благородный Дамир лежит на полу, его лицо разбито, но мне его ни капли не жаль.

Прежде чем покинуть кабинет, я хватаю со стола папку с документами, и швыряю в брата обрывками.

— Подавись своим подарком, — рычу угрюмо.

Чувствую ли я хоть каплю облегчения? Нет. Перед глазами Надя. Ее заплаканное лицо, отчаяние в глазах…

Дергаю дверь приемной, и оказываюсь в красивом, мерцающем роскошью холле.

Меня ждет Амалия. Сидит на диванчике, как примерная девочка, благодушно созерцает искусственный огонь в камине.

— Марат, все в порядке? — едва заметив меня, подскакивает с дивана она.

— Теперь да, — киваю уверенно. — Стало немного легче.

— Но у тебя кровь…

— Все в порядке, Амалия, — отмахиваюсь от назойливой подруги жены.

— Значит, едем в клуб? Там СМИ, они готовы взять у тебя интервью, ведь отныне ты очень богатый человек, — она улыбается. В глазах надежда на взаимность.

Несколько мгновений я смотрю на нее. Кажется, я начинаю понимать, отчего она ко мне прицепилась с самого утра. Она знала о щедром подарке Дамира и была уверена, что я соглашусь на сделку.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Мы никуда не едем. Надеюсь, это была наша с тобой последняя встреча.

Амалия растеряна и расстроена одновременно, но не мне ее утешать. Я иду к лифтам.

Странно, что хваленая охрана Дамира Сабирова еще не в холле.

А значит, Дамир обманул. Нет никакого видеонаблюдения. Он его выключил, чтобы наша с ним встреча прошла без доказательств. Впрочем, как и все его дела. Усмехаюсь про себя - как же это предсказуемо.