Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

- Тебе прислать кого-нибудь на помощь с вещами? - спросила Женя, когда мы уже вышли на улицу и остановились возле Нафани, - Сейчас посевная, все в полях. Мы тоже детей закинем няне и на базу.

- Не надо! - горячо возразила я, - Что я сама не справлюсь, что ли? Людей только от работы отвлекать.

Женя посмотрела на меня с одобрением.

- Наш человек, - заключила она, - Мы поехали. Коли чего - звони. Контакты мои есть. До завтра.

Распрощавшись с Петерманами, я перетаскала свои вещи в квартиру и без сил упала на диван, думая о том, что лифт это гениальное изобретение человечества. И самое паршивое - понимаешь это, только когда лишаешься этого блага.

После десяти спринтерских бросков с поклажей на третий этаж, руки и ноги отказывались повиноваться своей хозяйке. Но деваться-то некуда.

Переодевшись в старый спортивный костюм, достала ведро, которое тут позиционировалось, как мусорное и принялась за уборку.

Уже далеко за полночь, когда вещи были разобраны, линолеум блестел от чистоты, я упала на не расстеленный диван и последняя мысль была о том, что мне совершенно точно необходимо купить чайник, ибо без кофе я завтра не встану.

Но мысль себя не оправдала. Проснулась я и без кофе.

Едва солнечный луч коснулся моих глаз, я с трудом разлепила один и, скосив его на телефон, подорвалась с дивана, едва не упав с него.

А-а-а! Я проспала!!!

До начала рабочего дня оставалось всего полчаса.

Подобно баллистической ракете пронеслась по квартире в ванную, где с полными ужаса глазами посмотрела на свою помятую моську в зеркале.

Да-а-а. Видок еще тот. Глаза припухли, волосы грязные, а на щеке отчетливо отпечатался рельефный рисунок обивки дивана.

Почти молниеносно почистила зубы, умылась холодной водой для бодрости и, закрутив на голове гульку, критически осмотрела себя в зеркале.

А ничего так. Волосы хоть и грязные, но выглядит вполне сносно. Я стригусь каскадом, и из-за этого передние пряди выбиваются из высокой прически и в художественной небрежности падают на лицо. Так я даже кажусь моложе.

С одеждой вышло не так гладко, как с прической. На глажку костюма у меня уже просто не оставалось времени, поэтому пришлось влезть во вчерашние джинсы и достать из чемодана синтетическую белую блузку.

Белые кеды на ноги и я готова к труду и обороне!

До здания конторы доехала в рекордные семь минут и, припарковав Нафаню под деревом, опрометью побежала на проходную.

Там меня ждал жесткий фейсконтроль в лице бойкого деда в залихватской фуражке.

- Доброе утро! - как можно доброжелательней поздоровалась я, а сама покосилась на настенные часы.

Уже десять минут девятого. Блин...

Дед окинул меня серьезным взглядом и с видом, словно я собираюсь обманом проникнуть на секретный объект, поинтересовался:

- Пропуск заказывали?

- Э-э-э-э, - только и могла проблеять я.

- А по какому вопросу? Как доложить?

- Макарова Ирина Викторовна. На работу, - отрапортовала я и полезла на всякий случай за паспортом. Мало ли...

Дед с самым суровым видом просмотрел мой паспорт. Все страницы! Выписал пропуск. И когда я уже была готова штурмом взять турникет, протянул мне его со словами:

- Вернете назад. Потеряете - штраф аж двести рублей!

Влетев на территорию, сразу поспешила в административный корпус, лишь краем глаза отмечая огромный парк специальной техники, что расположился на территории.

Пробежала мило стайки работяг, и в дверях чуть не столкнулась с Ленкой.

- Ну, ты подруга даешь! В первый же день так влиться в коллектив! - со смехом сказала она, указывая на мои кеды, - Прям, как наша Женька.

Сама она была в красивом нежном платье, которое подчеркивало грудь.

Я рядом с ней выглядела, как не оперившейся птенец с прекрасным лебедем.

Да уж. Отличное начало.

- Я проспала.

- Значит, не завтракала. Давай, дуй на второй этаж. Сейчас по кофейку с печеньками, и за работу.

При упоминании печенек, мой бедный желудок, который привык к регулярному завтраку, жалобно заурчал.

А день-то налаживается!

Бухгалтерия и личное царство Ленки находилось на втором этаже за железной дверью.

Шифруются, однако.

Большая комната, где трудилось пять бухгалтеров, была заставлена самыми разными цветами, которые уютненько сочетались с огромным количеством документации.

Бухгалтера - милейшие дамы пред пенсионного возраста на миг оторвались от своих дел и удостоили меня оценивающими взглядами.

Я не стушевалась и громко поздоровалась. Характер у меня уже закаленный работой в банке.

- Знакомьтесь. Это Ирина Викторовна. Она будет работать теперь главным бухгалтером, - представила меня Лена, и лица милых дам сразу скривились.

Не улыбалась им перспектива работать с новой начальницей.

«Что ж, и это мне знакомо» - обреченно вздохнула, ловя на себе неодобрительные взгляды будущих подчиненных.

- Ты на них не обращай внимания. Это они меня отпускать не хотят, - заступилась Ленка за своих сотрудников, когда мы оказались в ее кабинете один на один.

- С кем же они раньше работали в твой первый декрет? - полюбопытствовала я, устраиваясь на стуле, напротив подруги.

- Мы тогда замены так и не нашли. Женька сама успевала. А сейчас проект новый. Некогда ей. Да и не любит она бухгалтерию. Она натура творческая. Все что до ста тысяч для нее ничего не значащая погрешность. А тут нужен скрупулёзный подход. Хотя о чем я тебе рассказываю...Давай чай пить.

Пока Лена суетилась у чайника, я вертела головой осматриваясь. Свеженький ремонт, новая, но не дорогая мебель, хороший ноутбук на столе, цветы опять же на каждом подоконнике.

- Я тебе скажу по секрету: из декрета я не выйду, - призналась Ленка, уминая песочное печенье за обе щеки, - Люблю эту работу, но мужа и детишек люблю сильнее.

- А не жалко будет?

- Жалко, - грустно улыбнулась она, - Столько приятных моментов связано с этим местом. Мы же с Андрюхой здесь познакомились. Он мне тайком конфеты таскал, но...семье я нужнее. Это Женька у нас отчаянная - везде успевает. А я за одной углядеть не могу, а тут второй на подходе.

Я промолчала потому, что посоветовать или что-то возразить не могла, ибо не мое это дело. Могу лишь поддержать в принятом решении.

- Делай, как считаешь нужным. Ты права - семья важнее.

- Это к тому, что можешь тут все переделать, как тебе удобно. Только цветы не выкидывай. Лилии Ивановне отдай. Она на них давно покушалась.

- Вот еще, - фыркнула я, - Мне и самой нравится. Лучше давай показывай, где у тебя последние отчеты. Время не резиновое.

- Ой! - спохватилась Ленка и, смешно запихнув последний печеник, словно кто-то мог его отобрать, стала выкладывать на стол папки с документами.

В конце дня, после штудирования нескольких папок и просмотра баз, я поняла, что Ленка добрая душа, почти большую часть работы взвалила на себя, а помощницы ее, занимались только тем, на что были способны их доисторические мозги. Иначе я не могу объяснить, почему главбух, который должен только руководить и сдавать отчеты, занимается зарплатой трактористов, если есть отдельно на это выделенный человек. На мой вопрос Ленка только вздохнула:

- Да характерная женщина у нас Зоя. Никак они с агрономом не могут свою работу наладить. Вот и пришлось себе забрать.

Аналогично было и на других участках и меня это в корне не устраивало, но я решила промолчать.

Пока...

Часам к четырем появилась Женя. Влетела как ураган, в бухгалтерию сияя улыбкой и распространяя мощный заряд энергии.

- Танцуйте! Я договорилась с банком о кредите! Мы строим завод! - с порога заявила она и, посмотрев на меня, добавила, - Три дня на сбор документов, и нас с тобой, Викторовна, ждут в банке.

- Со мной? Но я же еще ничего не знаю.

- У тебя еще есть время. Работаем девочки! Зря, что ли мы ферму строили? Что бы всяким перекупам молоко перепродавать?!

И улетела, оставив после себя аромат духов с цитрусовыми нотками.

- А она всегда такая шустрая? - поинтересовалась я у подруги.

- Почти, - хохотнула та, - Не боись она тебя для проформы возьмет. Ее просто Яша одну на такие встречи не отпускает.

- Яша? - не врубилась я.

- Петерман. Ревнует ее страшно.

- А-а-а, - протянула я, еще не до конца понимая в какой дурдом попала, но, странное дело, мне тут начинало нравиться.

Два дня полетели незаметно. Я настолько увлеклась своей новой работой, что не замечала, как проходит рабочий день. Все же производство - это вам не бездушный банковский бизнес. Тут своя некая романтика. Чем больше я знакомлюсь с особенностями и нюансами, тем больше мне хочется узнать.

Оторвала глаза от монитора компьютера и откинулась на спинку стула.

Взгляд на телефон - уже почти девять вечера.

Бухгалтерши и Лена давно ушли по домам. Последняя так и вовсе неважно себя чувствует. Что-то мне подсказывает - недолго подруга почтит нас своим вниманием и свалит на больничный. Я этого одновременно боялась и ждала. С одной стороны пора немного насесть на этот престарелый курятник, которые катаются на беременной женщине, а с другой - страшно.

Снова повернулась к компьютеру и поняла, что от усталости перед глазами уже все расплывается.

Пора двигать домой. Завтра все разберу до конца.

Выключила свет, закрыла кабинет и нетвердым шагом поплелась к своему верному Нафане.

Уселась в уютный, приятно пахнущий салон и, вставив ключи в зажигание, повернула замок. Но вместо привычного звука заведенного движка с ужасом услышала, как еле крутится стартер.

Приехали...

Оу, а как же я теперь до дома доеду?

Нафанечка, родненький, ну давай-давай!

В ответ Нафаня показал мне язык и улегся спать. Железка неблагодарная.

Вышла из машины, огляделась по сторонам - уже стемнело и ни души.

Приподняла капот и заглянула внутрь.

Что я там хотела узреть, спрашивается?

Не знаю. Я в машинах понимаю ровно столько же, сколько в космических кораблях.

Вот ведь засада.

- Вам помочь? - внезапно рядом послышался мужской голос, и я от неожиданности резко выпрямилась, со всей дури шандарахнувшись об приподнятый капот.

- Черт..., - простонала, потирая ушибленную макушку.

- Что ж вы так неосторожно? - произнес незнакомец.

Я даже обернуться не успела, как рядом склонилась здоровая мужская фигура, и чуть оттеснив меня, стала деловито шариться где-то в районе аккумулятора.

В нос ударил запах крепкого мужского пота, солярки и навоза.

Убойная смесь, хочу вам сказать!

Отпрыгнула на два шага назад и, чуть отдышавшись после такой газовой атаки, с любопытством вытянула шею.

Чего это он там делает?

Из-за широкой мужской спины обзор был плохим, но я все же углядела, что мужик снимает мой аккумулятор.

- А что вы делаете? - нервно поинтересовалась я, глядя как незнакомец разбирает на запчасти моего родного Нафанечку.

- У вас аккумулятор сел, Ирина Викторовна. Далеко вы на нем не уедете, - пробасил он и повернулся ко мне лицом, держа под мышкой блок аккумулятора, словно он весил как дамская сумочка.

Взгляд уперся в густую бороду незнакомца, и я его мгновенно узнала.

Это был тот самый тип с почты, что вернул мне карточку.

- А, откуда вы знаете мое имя? - подозрительно прищурилась я, начиная беспокоиться за сохранность аккумулятора.

- Ты мы с вами вместе работаем, - буркнул этот детина и широким шагом отправился к калитке проходной.

- Куда вы?! - пискнула и побежала следом.

Мужик кивком головы поздоровался с дедом-охранником и направился в сторону мехмастерских.

Я залетела следом за ним в большое производственное помещение мастерской с огромной кран-балкой и, чуть не споткнувшись о какой-то кабель, возмутилась:

- Вы не ответили!

- Поставлю на зарядку. Он у вас старый, но должен еще походить, - невозмутимо ответил мужик, подключая какой-то аппарат к аккумулятору, - Нужно проверять фары, когда уходите из машины.

- Но я..., - хотела возразить, а потом спохватилась и начала копаться в памяти.

Не помню, что бы выключала их.

Вот балда!

- И долго это? - с надеждой спросила у мужчины.

Он ткнул пальцем на стрелку прибора и ответил:

- До утра.

- Что? И как же я домой поеду?

Усталость все больше давала о себе знать, и я медленно опустилась на какой-то табурет, даже не проверив его на наличие грязи.

На несколько мгновений повисло молчание, а мужчина продолжил суетиться у прибора, а потом повернулся ко мне и, глядя в упор серьезными глазами, предложил:

- Могу вас подвести. Если хотите, конечно.

«Хочу! Очень хочу!» - чуть не завопила я мысленно, а вслух сдержанно произнесла:

- Только, если вас не затруднит.

Мужик, имя которого я никак не могла вспомнить, молча собрал какие-то вещи в странного вида сумку и пошел обратно к проходной.

Мне оставалось только пойти следом, гипнотизируя взглядом его спину и гадая: с чего это он такой услужливый?

Быстро забрала сумку и легкий пиджак из Нафани и закрыла его на ключ, педантично проверив все двери. Мало ли?

Характерный звук возвестил, что рядом остановился автомобиль и я, повернув голову, уперлась в нечто, отдаленно, по моим понятиям, напоминающее нормальный легковой автотранспорт.

Вообще-то это был экземпляр отечественного автопрома, скорее всего советского. Я не слишком в них разбираюсь, но, похоже, это шестерка, убитая до состояния «я чуть жив, но еще гоняю». Термоядерного зеленого цвета, с прогнившими порогами, трещиной во все лобовое стекло и привязанным за веревочку багажником, из которого торчал какой-то инвентарь.

Обошла это чудо инженерной мысли с другой стороны и потянула за ручку дверь.

Вы думаете - она сразу открылась?

Как бы ни так! Я чуть не запыхтела от натуги и, наконец, дверь приглашающе распахнулась, когда хозяин авто сам перегнулся и с кулака ее подтолкнул.

Опустилась сиденье и притихла, как мышка, боясь шевельнуться лишний раз - вдруг железный зверь развалится.

Хотела было пристегнуться, но ремня безопасности на месте не оказалось. Вместо него была дырка, из которой торчали несколько проводов.

Пока я, молча офигевала от такого поворота, мужик врубил первую передачу и стартанул в сторону асфальта. Меня с силой бросило назад, заставляя чуть ли не зубами вцепиться в боковую ручку, не смотря на то, что та тоже как-то странно шаталась.

Мамочки!

Стоит ли говорить, что пока мы доехали до дома, я чуть не поседела от страха.

Мужик вел уверенно и спокойно, хоть и лихо. Если бы были на нормальной машине, я так не испугалась. Но когда это железное корыто, скрипит и кряхтит на каждом ухабе, так и, кажется, что колесо отвалится, и мы улетим в кювет, хочется выпрыгнуть прямо на ходу и дальше продолжить путь исключительно пешком.

Вскоре показался знакомый поворот.

Слава богу, мы приехали!

Мой новый знакомый остановился на парковке, возле дома, которая была уже заставлена машинами, и повернулся ко мне.

Я еще не до конца пришедшая в себя, от поездки, отцепилась от ручки и поняла, что мужчина что-то ждет или хочет сказать, но не решается.

И тут меня осенило!

Я полезла в сумку, выудила оттуда купюру в двести рублей и протянула мужчине.

- Спасибо вам огромное, что подвезли. Вот, вам на бензин.

Мужик тупо посмотрел на деньги, потом на меня и мне показалось, что глаза его полыхнули бешеной яростью.

- Это лишнее, Ирина Викторовна. Вы должно быть не в курсе, но мы деревенские помогаем от чистого сердца, а не за деньги, - и отвернулся от меня, все своим видом показывая, что я могу быть свободна.

Еще не до конца понимая, чем обидела своего спасителя, выкарабкалась из машины, кое-как вытолкав дверцу, а он тут же ударил по газам и скрылся в темноте, выехав со двора.

Постояла с минуту, сжимая в ладони злосчастные двести рублей и с неспокойным сердцем пошла домой.

В конце концов, я же не знала, что он такой обидчивый!

Глава 3

Полковник

Фёдор злился.

На себя.

Чего бы там не подумала белобрысая бухгалтерша, но он был далеко не обидчив. Обычно железобетонное спокойствие полковника Рыжова не могла поколебать даже массовая истерия.

А тут завелся на пустом месте!

Но, стоит признать, неспроста.

Понравилась ему новая главбухша с первого взгляда. Как в тех самых сопливых книжонках, что Лизка читает тайком по ночам, а потом прячет под подушкой, думая, что отец не узнает.

Он знал, конечно, но как поговорить с дочерью об этом?

В первый раз он увидел Ирину, когда она спешила через проходную в офис, а он с мужиками в тот момент получал разнарядку от Василича.

Пролетела мимо, мгновенно притягивая к себе мужские взгляды. Вся такая беленькая, свеженькая, молодая.

Мужики, едва скрылась она в здании, сразу обсудили упругий зад городской фифы в обтягивающих джинсах, поржали и разошлись по местам: кто в поле, кто в мастерскую, а кто на ток к лопате.

Фёдор тогда послушал их пустой треп, перевел взгляд на свои не отмывающиеся от мазута руки и с горечью подумал, что такая баба не для него.

А какая для него?

Сейчас он даже затруднялся вспомнить, когда у него в последний раз она была....в смысле баба...

И не то чтобы он не мужик?!

Здоровый, сильный, еще не старый, но...не срасталось как-то.

Одноразово бывало, конечно, иногда и на этом заканчивалось.

Он никого домой не водил. Ни к чему это.

Зеленая шестерка со скрипом остановилась возле добротного деревенского дома.

Фёдор Гаврилович заглушил двигатель и, надежно заперев машину, уселся на лавочку возле калитки, прикуривая сигарету.

Дрянная привычка. Раз десять уже обещал Лизке бросить, и каждый раз, как понервничает, так срывается.

Зажав сигарету зубами, мужчина усмехается, вспомнив, как Мишка, когда малой совсем был, прибежал с улицы и плачет:

- Мне мальчик сказал, что те, кто курят, умирают. А папа же наш курит! А-а-а-а!

Они его тогда еле успокоили...

Фёдор рано женился. Сразу после школы. Но однокласснице своей - Оле. Красивая она у него была, добрая, из семьи хорошей, зажиточной.

Родители Оленьки, конечно, не сильно обрадовались такому зятю, как Федька, но помалкивали до поры до времени, пока он в армию не ушел.

Отца у Рыжова не было. Его мать одна растила, да на ферме работала дояркой. Оттого и достатка в их доме никогда не было.

После свадьбы жили у Фёдора в доме, а как в армию призвали, свёкр со свекровью Олю к себе забрали и стали девке на мозг капать.

Непутевый.

Нищий.

И далее по списку.

А Оля любила, письма писала и ждала.

Фёдор после службы решил по контракту служить, на дом свой зарабатывать. И начались дальние гарнизоны, горячие точки.

Оля забеременела, и он ее к родителям отправил.

Родилась Лиза.

Федор деньжат на дом поднакопил и приехал, чтоб на материном участке фундамент заложить.

И тут его ждал неприятный сюрприз - разлюбила его Оля.

- Я с тобой по гарнизонам моталась, света белого не видела, только кастрюли со сковородками, а он нас с Лизкой на море свозил! - заявила ему супруга и подала на развод.

Это, конечно, для него стало ударом.

Смотрел в ее пустые, холодные глаза и думал:

«Как же так Оленька? Ты такая родная, близкая, одна единственная на свете»

А она губы кривит, измазанные в яркой помаде и на часы поглядывает - новый муж дожидается.

Едва развелись, она за него и выскочила.

Федя тогда запил. Крепко запил и если б не служба пропал бы на дне бутылки.

Его командир тогда вызвал, глянул на опухшую от пьянки рожу и отправил в самое пекло.

- Чтоб жизнь медом не казалась! - сказал он тогда и добавил крепкого словца.

Сейчас по прошествии многих лет Рыжов в улыбкой вспоминает те годы. Молодой был. Глупый.

Эмоции стерлись из памяти, немного искажая былое, но где-то в подкорке видно засел комплекс и к женщинам Федя стал относиться настороженно. Не пускал больше никого в свою жизнь суровый полковник, отдав всего себя службе, лишь изредка приезжая на родину - мать повидать, да дочку, которая папой чужого дядю уже зовет.

И от этого еще больнее, что лучше и не приезжать вовсе.

Так он и жил, служа отчизне, пока один единственный звонок не перевернул всю его жизнь.

- Федор! Это Марья Петровна! Помнишь такую?

Олину тетку он помнил. Мерзопаскостная старая карга!

Разговаривать с ней не хотелось...

- Федь! Ты приезжай поскорее.

- Зачем это? - удивился он, думая как мягче ее послать.

- Приезжай. Тут Оля умерла...завтра хороним.

Внутри что-то оборвалось.

- Как умерла? Как? Я не понимаю, - вырвалось у него.

- Потом. Все потом. Ты главное приезжай поскорее.

Он не поехал.

Он полетел сломя голову, будучи практически на другом конце страны.

Дом его встретил холодным пронизывающим ветром и мелким моросящим дождем.

На похороны не успел, но все равно первым делом помчал на кладбище.

Там на новом участке, под бугром свежей земли покоилась та, что он когда-то любил больше жизни.

Фёдор стоял, опустил голову, а на него с фотографии смотрела Оля. Такая же искренняя и красивая, как в молодости.

- Что же ты наделала? - спрашивал он у нее и с трудом глотал подступившие слезы.

Все эти годы он интересовался жизнью бывшей жены поверхностно.

В редкие приезды, когда приезжал в дом ее родителей, чтобы подарить Лизке игрушку он ее не видел, а спрашивать не решался. Его всегда быстро выпроваживали под любым предлогом.

Оказалось, что второй муж ее бросил, через несколько лет после свадьбы.

Оля вернулась в отчий дом, но уже не с одним, а с двумя детьми. От второго брака у нее родился сын - Павел.

Подробностей разрыва Фёдор не знал, но догадывался, что красивой жизни бывшая хватила сполна, раз стала прикладываться к бутылке. А два года назад схоронила родителей и вовсе с катушек слетела.

Загулы, пьянки и мужики, которых она меняла, как перчатки.

Результатом разгульной жизни стала третья беременность, которую Оля по какой-то причине все же сохранила.

Родился Мишенька. Хиленький, слабенький, но живой.

Оля и сама не знала, кто его отец, а через полтора года не стало и ее самой.

Банально отравилась паленой водкой.

Боже, как глупо...

Самое интересное, что единственным человеком, кто помогал Оле с детьми, была тетка. Противная, вздорная и злопамятная Марья Петровна, кормила их и присматривала, пока мать пропадала, не пойми где.

- Почему? Почему вы раньше не позвонили мне? - спрашивал у нее в тот же вечер, сидя на кухне, Фёдор, - Я бы приехал.

- Зачем? - слеповато прищурилась старуха, - Чтобы всю душу тебе выкрутила? И ты следом бы спился.

Полковник Рыжов так не считал, но у бабки Маши на этот счет было свое мнение.

Спорить с ней было себе дороже, да и ни к чему теперь.

Единственное, что интересовало теперь Фёдора - это дочь.

- Лизка где? - спросил он, мельком осматривая убогую кухоньку, которую бабка запустила так, что ее не отмоешь теперь.

- В детдоме, - буркнула старуха, - Где ж ей еще быть-то теперь.

- Где? - у полковника чуть дар речи не пропал от услышанного, - Как так вышло? И почему я не в курсе.