В этой жизни я смелая!

- Монашка? Интересно! Ну, проходи, расскажешь, тетушка, как жилось тебе в монастыре, сколько лет-то тебе, молодая?

Ничего себе, а парнишка-то борзеет…

- Фред, мне девятнадцать, жилось хорошо. А тебе сколько?

Я села за стол, вытерла руки хлопковой влажной салфеткой, что протянул мне Генри, разглядывая сервировку. Стол был накрыт на пятерых.

- Двенадцать, на днях уже тринадцать.

В это время домой пришел Бернар, он почувствовал, что дом ожил, но притаился пока. Граф не проходил в столовую, спрятавшись у стены, слушал диалог сына и Надии.

- Фред, не называй меня тетушкой. Маму я вряд ли тебе заменю, а вот быть наставником, помощником, подругой – это можно попробовать. Обращайся ко мне по имени.

Бернар, подняв брови удивленно, кивнул, слушая дальше.

- Надия, а в монастыре одни девушки?

- Да, Фред.

Бернар отметил красивый нежный голос, что лился спокойно и плавно, а главное – уверенно. Той скоромности, даже в голосе, что была у Ирми, не было у её младшей сестры. Это порадовало графа.

- А ты в курсе, чем отличаются мужчины и женщины?

Этот малец хотел меня вывести из равновесия, нагло себя вел, умышленно ставя в неловкую ситуацию…меня сорокаоднолетнюю женщину…в душе.

- В курсе.

- О, и поэтому предпочла моего отца? За большие деньги или за большой… хм-хм…

Бернар хотел выйти и вмазать сыну, но услышал:

- Фред, я понимаю, что в твоем возрасте мысли все ниже пояса, это говорит лишь о том, что у тебя нет подружки…пока. Качай мозги, пока сердце свободно. И, выбирая между большим сердцем и большим чл…гмм, как ты сказал: «хм-хм», я предпочту доброе сердце у мужчины.

- А ты забавная!

- Ты тоже!

Бернару захотелось её увидеть, мужчина улыбался.

Но тут Литиция привела в столовую Софи.

- Софи, поклонись и поздоровайся с новой мамой, - безэмоционально и четко, как по инструкции, произнесла женщина, чуть подтолкнула малышку в плечо.

Маленькая бледная девочка, со светлыми кудряшками, лет пяти-шести, наклонила головку, присела, тихо произнеся:

- Здравствуйте, новая мама.

Сердце облилось кипятком. Голубые глаза на бледном болезненно-худеньком лице смотрели на меня, словно ждали чуда.

Я соскочила со стула, подошла к малышке:

- Софи, привет, да, я твоя мама теперь.

Я решила не бояться в этом доме никого, я помогу этой малышке, какой бы отец у нее не был. Решила не тянуть, приступать к роли мамы сходу, сразу, прямо сейчас. Девочка робко улыбнулась. Я обняла ребенка, руки сами потянулись к ней, сжимая хрупкое тельце.

- Это что? Корсееет?

Я была в шоке.

Суровая мадам, не поведя и бровью:

- Так положено.

- А вы сами почему не в нём?

- Мне не положено.

- Она же ребенок! Как есть можно в таком? Тут кусок не пролезет в горло, а ниже горла и подавно. А бегать, гулять?

Бернар округлил глаза, свел брови, осмысливая слова юной Надии.

- Генри, Фред, кто-нибудь может проводить нас. Софи, пошли переоденемся, я тоже сменю свой наряд, совсем неуместный сейчас.

Фред поднял веселый взгляд на Литицию. Та поджала губы.

- Я провожу, - низкий мужской голос с хрипотцой заполнил столовую, заходя в помещение.

И мы уставились друг на друга, рассматривая.

Я была в свободной монашеской одежде, лишь мое лицо было доступно его взору. Мне бы самой посмотреть на себя. А вот я за несколько секунд увидела все, что хотела:

Так, муж мой, похоже. Ему лет сорок, или около того, красив, темноволос, щетина такая брутальная, четкая линия скул, рот сжат – привычка сдерживать эмоции. Глаза – серые? Голубые? Потом рассмотрю... Брови сведены к переносице, смотрит свысока, руки уложенные. А... граф же, но не мягкие, шрам на пальце. Темно-синий костюм без намека на броскость: строго и дорого.

Он молчаливо ожидал моего шага, и был властно убедителен в своей мощи. Могуч и красив.

Софи еле – еле сжала мою руку, давая о себе знать.

- Спасибо! – сделала я шаг вперед.

Мы с Софи шли за хозяином дома, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Да, моим мужем. Я разглядывала его: спина прямая и широкая, но не напряженная, походка уверенная, медленная - ждет нас, задница упругая.

Я улыбнулась, поднимаясь, трогала перила, нет – гладила их, рассматривая всё по сторонам, опустила взгляд на Софи и подмигнула ей, она улыбнулась, еще несмело, но уже увереннее.

«Я уже люблю эту девочку». Я сжала её ручку крепче.

И тут с картины, на которой была изображена красивая пара - наверное родители графа - вылетело что-то, похожее на перышко, я остановилась.

- Вы это видели? Из картины что-то вылетело! – я прошептала, указывая на портрет.

- Вам показалось, - буркнул Бернар.

Я посмотрела на ребенка. Софи промолчала.

- Это комната Софи, ваша – напротив, там вещи Ирми, берите, что хотите. Я Бернар.

- Спасибо, мы переоденемся и спустимся. Я Нади.

Я закрыла перед мужчиной дверь. Он опешил, похоже. Да и ладно, переживет граф, тут его ребенка ремешками затужили, а он не в курсе.

Я быстро стала развязывать тесемки, что держали корсет на теле девочки.

- С этого дня никаких корсетов, лишь легкие красивые платья.

Софи выдохнула, стоя в панталончиках, чулках, легкой сорочке.

- Софи, подожди, я тоже сниму свой наряд.

Снимая с себя вещи, я не понимала, как же мне сделать платья себе и малышке.

- Софи, у меня магия по созданию платьев, я ей не пользовалась давно, была в монастыре же, как мне создать…

- Просто представь, направь магию на объект, произнеси заклинание, - тихо, но со знанием дела произнесла маленькая магесса.

Я была в легкой хлопковой серой сорочке, взяла за руку Софи, и мы подошли к зеркалу.

Я увидела себя. Непроизвольно охнула, выдохнув шумно.

Из отражения смотрела на меня юная красивая девушка. Волосы светлые, как первое утро лета. Не золотые, не серебряные, а цвета спелого оттенка пшеницы, глаза голубые, в них ещё плескалась детская непосредственность, но скоро добавится и моя житейская мудрость. Кожа. Я провела рукой по плечу – безупречно гладкая, фарфоровая, с легким румянцем на высоких скулах, губы нежные розовые, чуть приподнятые в полуулыбке, плечи покатые, пальцы длинные, но не слабые, грудь полная, размер третий, талия узкая, бедра широкие. Я красива. Я попала в тело принцессы.

- Ты красивая, - услышала я голосок Софи.

- Софи, мы с тобой красивые. Ты видишь же, как мы похожи.

Она и в правду была похожа на меня нынешнюю, белокурая такая же и голубоглазая.

Я положила руки на плечи девочки, представив на ней голубое платьице, с белым кружевным воротником, белым широким поясом, рукавами три четверти, юбкой ниже колен, открыла глаза. Софи уже жадно смотрела в отражение.

Я ощутила неимоверный азарт и кайф.

Представила что-то наподобие и для себя, сделав вырез у платья женственно круглым и без воротника, открывая немного область декольте, распустила волосы, что струились до пояса, собрала их в низкий хвост.

- Пошли завтракать, моя красивая Софи.

Она кивнула, широко улыбаясь.

Бернар не узнавал дом, он оживал. Магия внутри мага отзывалась на такие изменения, теплом струилась по венам.

«Пусть на подольше задержится эта Нади тут…прошу», - мысленно обращался граф Богам.

За столом сидели Генри, Фред и Бернар.

- Сын, веди себя с Нади достойно, она юная и неопытная, и она нужна Софи.

- Да нормальная она, мне понравилась.

Все сидящие за столом мужчины обернулись на движение нежно-голубых облаков, что спускались по лестнице.

Бернар моргнул, еще раз. Его дочь, как ангелочек, улыбалась, и Надия, юная прекрасная девушка, крепко держала Софи за руку, легко ступала по ступеням и совсем не была похожа на монашку. Совсем…

Фред, потеряв дар речи, без стеснения упал взором в декольте, платье красиво подчеркивало молочную полную грудь, потом осмотрел лицо, волосы, руки своей тёти.

Я посмотрела парнишке в глаза, улыбнулась:

- Фред, приятного аппетита.

- Лучше бы ты была в костюме монашки.

Я подняла взгляд на Бернара. Он тоже переводил взгляд от груди на глаза, волосы и лицо.

Зашла в столовую Литиция, разлила в кружки горячие напитки, хмыкнула, глядя на меня.

У Софи из ложки упала каша на платье. Она сжалась, поднимая плечики, виновато посмотрела на Литицию, отца, тихо убрала прибор, выпрямила спину, наклонив голову в тарелку. Отец по-доброму улыбнулся.

И всё?

Я посмотрела на девочку:

- Софи,- тихо начала.

Она подняла на меня глаза, полные отчаяния, вины, своей никчёмности.

Я взяла в руки её тоненькие ладошки.

- Софи, ты же дома, в кругу семьи, а дом – это то место, где ты можешь быть любой, а в кругу своих родных, будь такая, какая ты есть. Дом – это место, где защита и уют. За завтраком в кругу семьи можно есть так, как ты бы ела одна, например, вот так. Еда ведь удовольствие, а в кругу семьи – особенное.

Я взяла кусок хлеба, намазала его толстым слоем джема и откусила почти половину, закрыв глаза, промычала от наслаждения, облизала палец, на который чуть попала вкусная сладость.

- Расслабься и ешь, как хочешь, ты дома…понимаешь, дома…У короля будешь стараться, а дома можно и расслабиться. Подумаешь, каша упала. Да, Фред?

Я подняла взгляд на юного мага.

Он улыбнулся мне, положил кусок мясной вырезки на хлеб и откусил с удовольствием, подмигнув сестре.

Я ела, нахваливая кухню, Софи подключились к трапезе.

Будь, что будет. Может, мне её отец потом прочитает правила поведения за столом, но я видела только девочку пугливую, потерянную и очень худенькую, и с этим надо было что-то делать. А я мама, да.

Бернар и Генри впервые увидели, что Софи съела всю кашу и бутерброд с маслом и джемом. Сами уплетали с удовольствием завтрак, то и дело бросая взгляды на Надию и на Софи.

- Софи, иди в комнату. Надия, а нам надо поговорить. Фред, у тебя через пятнадцать минут занятия, - спокойно, но строго сказал отец.

- Знаю. Надия, если бы ты не была замужем, я бы женился на тебе, но, если что-то пойдет не так, имей ввиду, я тоже граф.

Я улыбнулась, понимая, что сын провоцирует отца. Бернар сжал челюсти.

9.

Софи встала из-за стола, кивнула отцу и пошла. Наверное, к себе.

Мне было её жаль, я чувствовала её одиночество всем своим существом.

Почему-то именно сейчас я вспомнила фразу, которую увидела случайно, лет пять назад, кажется, листая ленту в телефоне в перерыве между занятиями: «В Библии есть фраза, которая повторяется триста шестьдесят пять раз. Это фраза: «Не бойся…».

Я чуть задержала дыхание, слушая себя, принимая решение: быть смелой, честной, открытой…и не бояться! Да!

- Надия, пройдем в мой кабинет, по пути я покажу тебе дом.

Граф обращался ко мне на «ты», а я почему-то не могла, и не в возрасте дело, осталась бы я в своем теле – мы может и ровесниками были…я чувствовала дистанцию между нами, причем немалую.

- На первом этаже столовая-гостиная, где мы завтракали, рядом кухня, здесь же библиотека – воон та комната с круглой ручкой, напротив - музыкальная гостиная, ручка в форме ноты. Отец мой играл на рояле, давно там ничего не устраивали…давно.

Мы поднимались на второй этаж.

- Рядом с комнатой Софи – твоя комната, она просторная, смежная с ней - твоя спальня и будуар там же. Скажешь, что нужно из интерьера, одежды и женских вещичек мне или Генри. Далее комнаты Генри и Фреда, это - моя спальня, а вот и мой кабинет. Во дворе есть площадки: спортивная и игровая. Это уже можешь сама посмотреть, хозяйничай, ты с сегодняшнего дня графиня Говарди.

Бернар утаил от Надии то, что дом принял её, сам же граф был от этого в великой радости и вдохновении.

Я шла за его спиной, думая о Софи, и о том, что мне не очень-то понравилось, что у мужа и жены разные спальни. Ни намеков, ни полутонов, ни заинтересованных мужских взглядов на меня, как на жену, я вообще не улавливала. Или у него кто-то есть или он в трауре по покойной жене.

Мы прошли в просторный кабинет. Просто огромный, надо сказать – кабинетище. С диваном во всю стену, большим прямоугольным столом с глянцевой столешницей, у стены шкаф с несколькими книгами и бар.

«Ну, ясно, мужская берлога».

Я села в кресло у стола, Бернар – в своё за столом, доставая тут же из ящика бумаги.

- Надия, с сегодняшнего дня мы супруги. Ты очень молода, я понимаю, гм-гм… а тут двое детей на твои плечи, я буду очень признателен, если ты сможешь с Софи поладить. У неё магия ещё спит, она никому не доверяет, надежда на тебя.

«Я и есть Надежда вообще-то».

- Я постараюсь.

- На Фреда не обижайся, он…

- Подросток, я и не обижаюсь.

- Кто?

- Так говорят в монастыре о переходном возрасте от детства к юности, возраст от 10 до 14-15 лет.

- А, понимаю, я запустил его, годы были сложные.

«Наверное, он ухаживал за больной умирающей женой».

Я кивнула.

- Я редко был дома в последние годы, работал много…вот здесь подпись поставь.

Я распилась в том, что я теперь Надия Говарди.

- Ну, постарайтесь быть почаще… ради сына, - я пожала плечами.

Что тут сказать, во всех мирах одно и то же: дети обижаются на то, что родители им мало уделяют внимания, не участвуют в их жизни, не делят с ними радости, победы, переживания, и так далее и далее. Плавали-знаем…

Бернар задержал на мне взгляд. Смотрел…осмысливал что-то.

«Ухх…красив, мужик. Серо-зеленые глаза…сам темноволосый, красивое сочетание».

Я тоже смотрела на него, чувствуя, что уши и щеки начали гореть, я сглотнула - шумно вышло. Он прошелся взглядом по губам, увидел, наверное, мою неловкость, взял у меня документ, опустил глаза в него.

- Надия, Софи уже год не занимается с учителями, стала быстро уставать, плакала часто во время занятий, попробуй ты сначала с ней, а потом подключим и учителей-магов. У Фреда день расписан. Я завтракаю дома, обедаю на работе, ужинаю…

Муж мой взял паузу, я подняла глаза на него.

- По ситуации, ночую иногда не дома.

И тут меня затопила обида, даже ощутила какой-то внутренний дискомфорт.

Значит, никакая не утрата по жене.

- А что на любовнице не женились, зачем этот фарс? – выпалила и замерла, поняв, что сморозила, не подумав.

Он наклонил голову вбок, поднял бровь, выжидал, смотрел исподлобья.

«Щас магией своей графской мне рот зашьёт навечно».

- Нади, вы слишком юны так рассуждать, и непозволительно дерзки. Мужчине без женщины сложно, вам этого не понять.

Перешел на «вы», явно указывая на дистанцию между нами.

- Ага, - тут «Остапа понесло», - если бы вы болели, а ваша жена гуляла, потому что ей без мужиков сложно, каково вам было бы?

- Очень дерзки, Надия. Так вас в монастыре учили разговаривать?

- Нас не учили в монастыре разговаривать с мужьями, считайте это моим врожденным природным талантом.

Он чуть поднял губы в улыбке, похоже сдерживал её, сверля меня глазами.

«Кобель….еще один на мою голову…карма, похоже. Ладно, воспитаем Софи, это у меня уже точно получится хорошо, даже не сомневаюсь. А дальше…поживем - увидим».

- У меня просьба, мужжж, - произнесла его статус с явным акцентом.

- Слушаю, - цокнул граф, качая головой, словно разговаривает с нерадивым дитятей.

- Литиция вам кто?

- Служанка.

- Можно её рассчитать и отпустить? Она пугает Софи.

- Литиция смотрела за детьми и готовила на всех.

- Я буду это делать.

Бернар вскинул глаза, удивленно уставился, даже выставил грудь чуть вперед.

- Ты сможешь?

«Бля…накормить семью и посмотреть за детьми, граф, это для земной женщины - пустяки».

- Да, смогу. А уборку в доме?

- За порядок отвечает Генри. Он расскажет, когда он сдает вещи в прачки и когда их забирает чистыми.

- Генри убирает весь дом?

Бернар снова удивленно на меня посмотрел.

- Он сильный бытовик, да. Литицию сегодня отпущу домой. Всё, Надия?

- Да. Сегодня на ужине будете, на вас готовить?

Бернар вспомнил, что обещал Тамиле поход в королевскую ресторацию, места забронированы были еще неделю назад.

- Нет, сегодня у меня деловая встреча.

Я никак не отреагировала внешне, хотя в душе «кошки заскреблись», понимая, что Бернар предпочел провести вечер не дома, а с ней.

Я вышла из кабинета.

У него женщина есть… и не скрывает даже, любит её, наверное. Жениться не может на ней…Она замужем? Фу-фу, хорош мусолить его, я молода – это бонус шикарный. Надо бы Генри попытать про Дамагию, про свою магию как-то спросить. Я боялась злоупотреблять ею, вдруг меня платья поглотят, вещизм сгубит, стану шкафом каким-нибудь. Да, и Софи вывести на прогулку пора. О, и обед приготовить предстоит.

Генри мне показал холодильный шкаф, улыбался всю дорогу, демонстрируя кухню – радовался, что я сама готовить буду и что Литиция здесь больше не живет.

- Софи, покажи мне двор, пожалуйста, папа говорил, что у вас площадки есть.

Малышка кивнула, сама взяла меня за руку, и мы пошли.

Бернар смотрел на них из окна кабинета, внимательно рассматривая красивые белокурые волосы в простой прическе Нади, её походку, тонкие запястья, спину прямую, то, как она погладила дочь по голове, как ей улыбнулась. Проводил их взглядом до угла. Его молодая жена и дочь скрылись.

Граф прислонил руку к стене дома:

- Понравилась тебе Нади. Чувствую, что понравилась…

10.

Сразу за домом была небольшая площадка с коротко стриженной травой – ровным красивым газоном, одним словом. На ней всего две качели и круглая беседка, а рядом была хорошо оснащённая площадка, огороженная невысоким забором, с большим количеством спортивных тренажёров, беговая дорожка, полоса препятствий даже.

- Здесь занимается Фред, это поляна зачарована, сама подстраивается под спортивные состязания.

Я обернулась, совсем не заменила, как к нам присоединился Генри.

- Вот это два высоких каменных обелиска, они служат воротами, на их вершинах горят вечные огни, освещая полигон в сумрак. Вместо сеток – плетеные магические барьеры, прозрачные, как стекло, но упругие, как паутина великого лесного паука. Здесь Фред оттачивает свою магию и укрепляет физическое тело. Юный граф очень силен магически, как и отец.

До меня дошел запах медуницы, запах моего детства и прошлой жизни. Я вдохнула глубоко.

- А за полигоном что?

- Ничего, там когда-то, очень-очень давно, был сад, сейчас - заросший двор.

- Я хочу туда!

Меня манил заросший сад.

- Можно?

- Надия, ты тут хозяйка, эта земля твоя.

Мы с Софи пошли навстречу приключениям, по-другому не скажешь.

- Я там не была ни разу, - прошептала таинственно и очень воодушевленно девочка.

- И я! – так же таинственно, подыгрывая Софи, сказала.

Мы открыли калитку, и тут же в нос ударил запах диких растений. Мне бросился в глаза заросший прекрасный сад. Природа взяла свое, плющ оплел каменную оградку, превратив её в живую крепость, дикий виноград раскинул свои лапы под старой беседкой, что стояла неподалеку, создавая шатер из листьев. Я увидела тропинки из когда-то аккуратно выложенных камней, но теперь они утонули в земле, и между ними проросли ромашки и клевер, а кое-где ярко-синие незабудки. Мы шли медленно по тропинке, крутя головами по сторонам, мне трава была выше колен, а Софи доставала до пояса, а местами - до плеч. Девочка восхищённо вздыхала, жадно высматривая каждый цветок. Щечки её покрылись румянцем. Генри шел за нами.

- Я сам сюда уже не заходил много лет, - дворецкий тоже крутил головой, созерцая сад.

Мы попали в царство цветов. Я аж охнула. Розы стали дикими, их бутоны были маленькими, но очень ароматными - благоухали, стебли переплелись с ежевикой, создавая колючие, но очень живописные заросли. В тени кустов росла мята и мелисса, я наступила неосторожно на куст лимонника – и воздух мгновенно наполнился свежестью. Мы дошли до раскидистого огромного дуба, под ним стояла покосившаяся скамья, её дерево посерело от времени, но было ещё крепко. Я наклонилась, провела рукой по скамейке, убирая веточки, а Генри провёл рукой над сиденьем, и она стала абсолютно чистой.

- Спасибо! Здорово! – я была поражена мастерством мага.

Мы втроём сели на скамейку, Генри опустился рядом с малышкой. Мы с Софи крутили головами, ощущая себя в каком-то царстве.

Тишину нарушали шорох ящериц в траве, жужжание шмелей, шелест листьев, скрип ветвей яблони, давно одичавшей, с маленькими еще не созревшими плодами.

Мне здесь очень нравилось, захотелось – нет - не облагородить сад, а наоборот, оставить в таком виде, построить шалаш какой-нибудь и приходить сюда. Здесь словно время остановилось, или нет – шло, но очень-очень медленно. В саду не было порядка, но была самая настоящая природная гармония, не было ухоженности, но был уют, который создала сама природа. Здесь словно в каждом уголке притаилась сказка.

- Как же здесь хорошо! - я расставила руки ладонями к небу, подняла лицо солнцу, глубоко и медленно вдохнула.

Софи уже соскочила с лавочки, копошилась, разговаривая с кем-то в ворохе трав.

Мы с Генри встали со скамьи, согнулись, подглядывая за малышкой.

Она маленькими пальчиками, нежно касаясь, гладила пушистую толстую гусеницу.

- Софи, это кто? – я шёпотом спросила.

- Это гусеница, скоро из неё получится павлинион – самая красивая бабочка, верх будет вишнево-красный, а низ - черно-бурый.

- Какая ты умница! Я не знала.

Софи впервые засмеялась, села на коленки, забывая про внешний вид, высматривая ещё каких-то букашек.

Мы с Генри посмотрели друг на друга. Он одними губами произнес: «Спасибо».

Мы нарвали с Софи букетики коротких полевых цветов, пошли домой.

- Софи, поможешь мне приготовить обед, нам надо накормить мужчин?

- Я? – она выручила глаза.

Малышка была такая смешная, с грязными коленками, выбившимися прядками, но раскрасневшаяся и довольная.

- Да, мне нужна помощница, Литиция с нами больше жить не будет, и мы с тобой одни хозяйки в доме.

Похоже новость про Литицию и Софи очень обрадовала.

- Конечно, помогу. Мама….

Я почувствовала ком в горле, подхватила её на руки и понесла, удобно расположила её ноги по бокам, поддерживая под попу, она обхватила меня за шею и засмеялась.

Я только ступила на крыльцо, дверь отворилась, и из дома вышел Бернар. Он был одет в белоснежную рубаху, черный парадный фрак и классические черные брюки.

Граф выдохнул от неожиданности, осматривая нас.

- Пап, мы нарвали с мамой цветы, были в заброшенном царстве! Я видела гусеницу павлиниона.

Бернар открыл рот, намереваясь что-то произнести, но я быстро прошла мимо, унося себя и его дочь.