Падение империи Гутенберга

-Чьей? – одновременно спросили Эмилия и Нина.

-Кукушкина.

- Кукушкина?

-Того самого Кукушкина?!

-Да! Того самого!

Книги Петра Кукушкина, писавшего на самые злободневные социальные темы весьма грязным и сальным зыком, продавались во всех книжных магазинах города, как горячие пирожки, несмотря на весьма кусающиеся цены. Но только у «Империи Гутенберга» был с ним подписан контракт о том, что презентации всех новых книг, а также встречи с читателями Кукушкин должен проводить только у них, на Обвалова,3. Страницы его произведений буквально сочились грязью и мерзостью и огромным количеством ненормативной лексики. Читателям это все нравилось, книги на полках не залеживались.

-А что за книга? – у Карачаровой засверкали глаза, она была давней поклонницей Кукушкина, с удовольствием консультируя всех клиентов, у кого возникал по его книгам какой-нибудь вопрос, ведь Кукушкина издавали даже на иностранных языках.

-Не знаю, - с явным сожалением проговорила Пронина, - при мне они название не говорили. Вроде как про нынешнее поколение кибер-трутней.

-Про кого?! – переспросила Нина.

-Я цитирую. Поколение кибер-трутней.

-Шухер! Затычка! – прошипела Эмилия. Подхватив большую стопку книг про вампиров с молодыми людьми на обложках с внешностью моделей из рекламы нижнего белья, потащила в свою секцию. Бочкин внимательно и как-то настороженно следил за их действиями, а особенно, как ей показалось, за ней. Его бдительность никогда не ослабевала. Каждый день штрафы за нарушение трудовой дисциплины сыпались на работников магазина, как из рога изобилия. Ненавидели Бочкина все сотрудники магазина и с весьма редким единодушием. Естественно, директор его любил и отмечал регулярными премиями.

До самого вечера Эмилии некогда было даже присесть и перевести дух. После двенадцати пошел поток покупателей. Одни хотели одно, другие – другое. За день она несколько раз читала чуть ли не целые лекции о творчестве разных писателей-фантастов; выбирала вместе с покупателями книги в подарок; долго говорила о разнице между оборотнями и вампирами с одной девушкой, не знавшей, что купить (та была так серьезно настроена, как будто они существовали на самом деле); зачитывала вслух оглавление одной из книг для старушки, забывшей дома очки; долго выбирала книгу для молодого человека, хотевшего почитать «что-нибудь вроде Моби Дика»… А в промежутках между бесконечными диалогами с «покупосами», как называла клиентов Карачарова, таскала книги с места на место, не один десяток раз поднявшись и спустившись по стремянкам, чтобы добраться до верхних полок.

Наконец, уже в шестом часу вечера, в ожидании вторичного наплыва покупателей, решивших посетить магазин после работы, Эмилия поняла, что выбилась из сил. Еле дождавшись окончания длинной беседы с любителем Шекли, она объявила остальным консультантам, что пошла на перерыв, и, чувствуя, что ноги уже начинают дрожать, двинулась к лестнице, ведущей вниз – там в подвале у работников были раздевалки и маленькая столовая. В столовой стояло несколько столиков с пластиковыми стульями вокруг, там можно было съесть то, что принес из дома, а в углу стояли для общего пользования холодильник, маленькая микроволновая печка и электрический чайник, покрытый изнутри таким слоем накипи, что работал он чуть ли не десять минут, чтобы согреть чашку воды.

Закончив смывать с пальцев типографскую краску, Эмилия дошла, наконец, до столовой. Там она вытащила из холодильника пластиковую коробку с рыбными палочками, на которой было криво выведено черным фломастером «Долгова», швырнула ее в микроволновку и стала ждать, в нетерпении постукивая вилкой по столу.

-Долгова! Эмка! – с соседнего стола ей махала Тупа, как все за глаза звали Светлану Алексеевну Туполеву, старшего менеджера по продажам в отделе хобби. Она была самая пожилая во всем штате сотрудница, работала чуть не с самого открытия магазина, но и не думала уходить на пенсию. Руководство постоянно подсылало к ней новичков для обучения – никто не мог так быстро ввести новенького в курс дела, как Тупа. Ее все знали и любили точно также, как терпеть не могли Бочкина.

-Да, Светлана Алексеевна! – Эмилия прошла к ее столику, забыв на минуту о рыбных палочках.

-Слышала о собрании? Я всех спрашиваю. Сережа просил предупредить еще раз, чтобы никто не ушел.

Только для Тупы Бочкин был Сережа – само по себе это было не удивительно, так как она работала в «Империи Гутенберга» еще до того, как Сергей Бочкин пошел в начальную школу. Эмилию неизменно коробило то, как она звала этого козла, но виду она не подавала.

-Да, в курсе. Спасибо, Светлана Алексеевна. Он нам сегодня об этом говорил уже.

-И еще не раз бы сказал, но он уехал сегодня в пять и будет только после девяти.

Эмилия обрадовалась. День без Затычки будет почти приятным. Почти радостно поедая пресные рыбные палочки, она приступила к чаю, таская за ниточку чайный пакетик в кружке с кипятком и наблюдая за обедающими. В основном те смотрели старенький кинескопный телевизор, стоявший в углу на полке, прикрученной к стене над микроволновкой. Телек показывал плохо, но сквозь рябь все равно можно было что-то разглядеть. Жуя почти безвкусный обед, Эмилия тоже устремила взгляд в экран. Передавали прогноз погоды. Худенькая девушка вышагивала вдоль карты, покрытой разными значками, цифрами и стрелочками, и радостным голосом рассказывала, что жара продолжится и даже усилится. При этом она все время улыбалась, от чего на взгляд Эмилии походила на маньячку из какого-нибудь второсортного ужастика...

-Эмка! К тебе можно? – рядом с ней на пластиковый стул с хлопком опустилась Пронина, - тут рядом розетка, а зверек разрядился, - она потрясла перед Эмилией планшетом.

-Да, давай, садись, - Эмилия еле проговорила эти слова, стараясь не плеваться недожеваными рыбными палочками. Лариса Пронина была большой поклонницей всевозможных гаджетов, и каждую свободную минуту сверялась со своими электронными друзьями.

-Прикинь, я тут с одним придурком познакомилась. Такой ухлопок, - Лариса, воткнув зарядку планшета в розетку, скользнула поближе к Эмилии, очевидно решив похвалиться очередными находками в сети. Она обожала знакомства в Интернете, а также не стеснялась высказывать собственное мнение на всякие злободневные темы на всевозможных форумах.

-Чего за ухлопок? – Эмилия с интересом потянулась к экранчику гаджета. У нее самой даже мобильного телефона не было – не то чтобы он стоил такие уж запредельные деньги, просто он был ей не нужен. Родственников у нее кроме детей и Макса не было, с работы вполне могли позвонить и на домашний, а соседи просто стучались в дверь (звонок у них был сломан) или оставляли ей в почтовом ящике записки примерно следующего содержания: «Собрание жильцов подъезда на первом этаже воскресенье 21:30». Со своим первым и, видимо, единственным гражданским мужем она познакомилась именно по Интернету, поэтому когда все кончилось, старый компьютер, с помощью которого она выходила в сеть, по ее просьбе был отнесен Максом на помойку. Больше Эмилия не хотела иметь ничего общего ни с Сетью вообще, ни с теми ненормальными придурками, которые бродят на ее просторах. Человек, с которым намереваешься жить вместе в реальном мире, должен предпочитать его виртуальности. Значит, в сети его быть и не должно. Пронина же просто ловила кайф от того, что представлялась на всяких сомнительных сайтах знакомств настоящей оторвой без комплексов, а потом зачитывала вслух послания всех озабоченных под хохот собравшихся.

-Смотри. Пишет, козел: «Отдамся тебе, милая, за бутылку пива!», - Лариса водила по планшету пальцем, прокручивая переписку.

-А я ему: «Ого! А какое желание сильнее с утра? Отдаться или напиться?». А он…

К ним подсело еще двое человек, когда соседи поняли, что Пронина снова устроила громкую читку. Знакомствами и незатейливым трепом в сети занимались почти все, но шоу из этого умудрялась делать только она. Вокруг нее собирались, как вокруг юмориста, а Пронина, упиваясь вниманием к своей персоне, зачитывала самое интересное и смешное. Эмилия смеялась вместе со всеми, пока не заметила, что ее обеденный перерыв уже почти кончился.

Может быть, из-за жары или еще по какой-нибудь причине, но покупателей было не так много. Так что Эмилия большую часть времени до десяти вечера проболтала с Ниной и Ларисой, стоя у стойки информации и только время от времени проходилась по секции, поправляя книги, неизменно раскидываемыми по полкам находившимися в активном поиске покупателями. Бочкин сгинул из магазина почти до конца рабочего дня, и время пролетело незаметно. Он появился уже к закрытию, когда все ходили вдоль стеллажей и выстраивали книги ровными рядами. Разбирая очередной завал, устроенный клиентами на одной из полок, Эмилия вновь удивилась их крайней неаккуратности. Книги были навалены, как попало, многие оставлялись в раскрытом виде корешками вверх, с замятыми углами страниц. Ей было их жалко. Как так можно?! Эмилия всегда представляла себе, сколько деревьев уничтожено для того, чтобы эти книги вообще появились, сколько народа работало над этим. И так варварски портить. Не понятно. Сама она росла в такой семье, где ребенка могли отлупить, если он за столом играл с хлебом, а к книгам всегда было отношение, как к настоящей ценности. Это была одна из причин, почему Эмилия решила работать в книжном магазине. Раздумывая обо всем этом, она неспешно разгребала очередную полку, когда сзади подскочил Бочкин:

-Долгова! Про собрание помнишь? Через полчаса на первом этаже в отделе хобби.

Не дожидаясь ответа, он двинулся дальше. «Пошел портить людям настроение» - пронеслось у нее в голове.

Полчаса спустя Эмилия спустилась в отдел хобби и встала рядом с Карачаровой, жующей яблоко.

-Я не опоздала?

-Нет. Затычки еще нет.

Все собирались еще минут десять. Эмилия вяло подумала, что с таким графиком работы домашние скоро забудут, как она вообще выглядит. Прислонившись к стеллажу с книгами по народной медицине, она молча смотрела в одну точку, никак не реагируя на то, что происходило вокруг. Прошло еще минут семь, прежде чем все на самом деле собрались. Бочкин вышел вперед и энергично начал доклад. Результаты месяца, самый лучший, самый худший, штрафы – все это Эмилия слушала в пол-уха. Она думала только о том, что именно следует купить сегодня на ужин после того, как это глупое собрание, наконец-то, кончится.

-…И наконец! – Бочкин повысил голос, перекрикивая нараставший гул вокруг – до одиннадцати вечера людям оставаться совсем не нравилось.

-Сообщаю вам, что в начале августа, восьмого числа, в ночь с пятницы на субботу в нашем магазине пройдет презентация книги «Потные перья» Петра Кукушкина…

Гул стал громче. Это сообщение оказалось новостью отнюдь не для всех. Судя по довольному виду Карачаровой, она рассказала об этом уже всем, кто только был согласен ее слушать.

Эмилия и тут особо не вникала до тех пор, пока Бочкин не вытащил из бумажного пакета, который перед этим держал в руках, книгу.

-Вот что будет на презентации, - он поднял книгу повыше, чтобы все могли рассмотреть. Эмилия только глянула и замерла. В памяти всплыл давнишний разговор с Максом… Мужчина на обложке, как в «Двенадцатой ночи»… Что-то про перья… В руке начальник держал белую толстую книгу. На обложке ее был изображен человек - мужчина в шляпе с пером, в плаще и в одежде, как во времена Уильяма Шекспира, с большим круглым воротником. Под картинкой голубыми буквами было написано «Потные перья». Эмилия смотрела на книгу, и только одна мысль вертелась в ее усталом мозгу: как Макс узнал?!

-Презентация будет закрытой, так скажем, не для всех, - продолжал информировать собравшихся Бочкин, - приглашения разосланы, списки уже есть. Все известные люди, многих вы знаете! – он хохотнул, довольный собственными словами, потом продолжил.

-Как я уже сказал, всем разосланы приглашения. Кроме избранных будет еще пресса. В основном писаки из желтых СМИ, но и пара серьезных изданий тоже пришлют своих представителей. Итак! Мне нужны трое добровольцев! Трое человек, которые будут помогать Кукушкину и получат за несколько ночных часов зарплату, как за три дня!

В зале заговорили уже в голос. Все обсуждали возможность получения легких денег.

-Это все, что я хотел вам сказать! – провозгласил Бочкин, - желающие поработать ночью подходите завтра ко мне до обеда. Все! Можете устремляться в свои дома!

Все сразу повалили к раздевалкам, а Эмилия продолжала стоять и думать, откуда брат узнал о закрытой презентации. Мог, конечно, через какого-нибудь знакомого, но дело было в том, что Макс вообще довольно часто узнавал то, что знать ему не надо было…

Углубиться в эти мысли она не успела. Сзади подскочила Карачарова, до сих пор обсасывавшая яблочный огрызок:

-Здорово деньжат по-легкому срубить, а?! Пойдем завтра к Затычке? Вместе запишемся!

-Вообще в пятницу я люблю дома побыть…

-Не ленись. Побудешь в субботу. И не просто побудешь! А поведешь домашних и в ресторан и в кино! Денежки на это будут! Ты домой-то идешь?

-Иду, конечно.

-Тогда пошли.

Часть пути до дома Эмилия проделала вместе с Ниной. Та трещала без умолку, твердо решив попасть в число тех «счастливчиков», которые будут работать на презентации. Они шли по пустеющему к ночи городу, дышащему жаром, как из печи – уже дней пять по ночам было больше тридцати. После прохладного воздуха магазина навалившаяся вязкая жара лишила их всех оставшихся сил. К спине мигом прилипла офисная синтетическая рубашка, а к ногам – синтетические брюки.

-Обожаю презентации! – гнула свое Нина, - не понимаю, что ты-то уперлась?! У тебя двое детей, братец еще на твоей шее вообще ничего не зарабатывает, да и не стремится, деньги лишними уж точно не будут! Я думала, ты в первых рядах будешь!

-Знаешь… Не люблю я такие книги, - Эмилия на ходу достала сигарету из пачки и закурила. Стало как будто полегче, - Не нравятся они мне. Грязь одна.

-Ой, да ладно! Брось! – Нина порочно улыбнулась, - Это же модно. Так все сейчас пишут! Ну, потерпишь часа четыре. Потом придешь домой, кофейку выпьешь, поспишь и забудешь обо всем этом в тот же день!

Слушая трескотню подруги, Эмилия думала о другом. Ну откуда Макс мог узнать про то, как выглядит книга? Иногда он выдавал такое… Она вспомнила тот выходной…

…Накануне того самого выходного ее сыновья Коля и Веня попросили показать им диафильм. У них в квартире был такой раритет: старый диапроектор и куча пленок к нему. Эмилия случайно нашла все это, когда года полтора назад решила разобрать антресоли. Сама она полезла на гнутую стремянку, чтобы лично проинспектировать содержимое давно не открывавшегося шкафчика, а Макс с детьми должны были принимать внизу вещи, протирать их от пыли и складывать в кучу для дальнейшего с ними ознакомления. Проектор и лежал там, среди старых ненужных лекций, подшивок журналов и елочных игрушек. Отодвинув электрическую шашлычницу, Эмилия вытащила объемистый пакет. В проекторе не оказалось лампочки, но Макс сбегал куда-то и принес такую же. Посмотрев на нее, Эмилия подумала, как давно все это сняли с производства.

Тем вечером дети чуть ли не час рылись в пленках. Макс тут же к ним присоединился. А его сестра, не отрывая взгляда от кучи, против своей воли вспоминала, как много лет назад им эти самые пленки крутила на проекторе мама. Надо было еще уговорить ее. Хоть Макс был уже довольно большой, она не разрешала ему самому включать прибор – боялась хлипкой проводки. Проводка с тех пор стала еще хуже. Мама много работала, приходила домой очень уставшая, и в редкие вечера им все-таки удавалось уговорить ее посвятить вечер диафильмам. Зимой они смотрели их в комнате на потолке, летом, когда темнело очень поздно, уходили в ванную комнату. Теперь тоже было лето, но на окнах с тех пор появились довольно плотные шторы, и часов в одиннадцать, несмотря на отблески последних солнечных лучей, проникавшие в окна, им удалось создать некое подобие темноты. Все улеглись на полу. Макс взял в руки проектор, а Веня протянул ему коробочку с пленкой.

-Вот эту.

-«Гамельнский крысолов» - прочел Макс.

Он стал крутить ручку, на потолке менялись кадры, а Макс читал подписи внизу картинок. На втором кадре Эмилия стала задремывать.

-«А на четвертый день в ратушу заявился странный человек…»

Ей стал сниться сон. Вот город, их улица, светит солнце, но тепла от него нет, она стоит вместе с сыновьями на тротуаре. А рядом стоят другие взрослые с детьми. А посередине улицы стоит крысолов – точь-в-точь как на старой пленке - и играет на своей дудке. И все слушают.

-«…дети, сокровище Гамельна, спешат за крысоловом…»

Веня и Коля внезапно дергаются, вырываются из ее рук и бегут к крысолову. Другие дети – тоже. Он поворачивается спиной к Эмилии и другим взрослым и уходит куда-то дальше по улице. Дети бегут за ним. Эмилия кричит, чтобы они остановились, но из горла не доносится ни единого звука. Внезапно дома вокруг начинают рушиться. Она смотрит на это, но не может ни крикнуть, ни убежать. Вся часть улицы, где стоит Эмилия, покрывается кусками разрушенных зданий и телами. Дальняя часть, по которой идут крысолов и дети, еще не разрушена.

-«…а крысолов уводит детей мимо вересковых полей, все дальше и дальше…»

Эмилия все-таки находит в себе силы и срывается с места, бежит за детьми и уводящим их прочь человеком. Сзади слышаться звуки взрывов и крики.

-«…глаза у незнакомца сверкнули красным, он повернулся и…»

Она догнала крысолова и схватила его за плечо, силясь повернуть к себе лицом. Руку обжигает, как будто она ее сунула в костер. Отнять пальцы от его плеча не получалось. Боль навалилась на нее, не давая ни дышать, ни думать. Она стала задыхаться… Крысолов повернулся. У него было лицо Макса…

-Мам! Мама!

-Эмилия! Проснись!

-Ты чего?!

Она резко поднялась с пола, на котором лежала и, очевидно, заснула. Сразу заныла шея. Вокруг было темно. Только свет от проектора разгонял темноту вокруг. На стене светился последний кадр с надписью «Конец».

-Что…

-Ты кричала, - сказал Коля.

-Тебе плиснился стлашный сон? – спросил Веня.

-А… Да.

Макс ничего не говорил, только молча смотрел на нее. И выглядел точно также, как в ее сне. По какому-то странному капризу освещения глаза его отсвечивали красным. Эмилия еле заставила себя не сделать шаг назад.

-Что тебе приснилось? - со странной интонацией в голосе спросил Макс.

-Я… Не помню. Живо спать! Сказка кончилась.

Дети без звука пошли в постель. Эмилии показалось, что они испугались ее. Она сама себя испугалась. Нет, все, хватит. Надо держать себя в руках. Одного чудного в семье более чем достаточно. Она легла самая последняя, долго просидев той ночью в кухне с чашкой кофе. Сон не шел у нее из головы. Куда Макс повел детей? Казалось, он им скорее помог, чем сделал что-то плохое, ведь улица во сне обрушилась, если бы он этого не сделал, то куски здания… Рука, которой она во сне коснулась плеча Макса-крысолова, до сих пор болела. Эмилия даже подносила ее к глазам, разглядывала, почти ожидая увидеть там ожог… Естественно, никакого ожога там не было. Но рука все равно болела. И сильно. Как будто Эмилия прикоснулась к конфорке электроплиты или к работающему утюгу.

Она мотнула головой, обругала себя жертвой фильмов ужасов, вымыла чашку и пошла спать.

Наутро Эмилия почти не помнила, почему же так испугалась. У нее с самого утра было прекрасное настроение. Ведь был выходной. Стояла прекрасная погода. Уж точно стоило погулять. То лето было куда лучше. Не такое жаркое. Давний друг, давно и упорно не исчезавший с ее горизонта, пригласил Эмилию в кино. Фильм она хотела посмотреть, а вот идти в кинотеатр именно с этим человеком вовсе не желала. Боялась. Но не его, а себя. Как-то она стала диковато себя вести с мужчинами. Поэтому сослалась на головную боль (так было гораздо проще), а сама решила провести день с детьми. Это было бегство, но Эмилия так устала от общения, что ей, в самом деле, хотелось помолчать. Макс предложил пойти с ними, но Эмилия отказалась, не сознаваясь даже самой себе, что ей стыдно находиться рядом с ним. Макс понял, но обиду не показал. Давно привык к этому. Все как обычно. На завтрак ради такого дня Эмилия пожарила блинчики, и едва успела сделать первую партию, как все уже сидели за столом и уписывали их за обе щеки, щедро поливая малиновым вареньем и сгущенкой. Веня и Коля быстро доели все, что было в тарелках, и ушли чистить зубы. Эмилия начала убирать со стола грязную посуду. Вдруг резкий звон упавшей вилки заставил ее обернуться. Макс сидел за столом прямой, как палка. Глаза смотрели в никуда. Руки сжаты в кулаки. В левом кулаке торчит безнадежно погнутая ложка, с которой на скатерть капает варенье.

-Макс?..

-Уведу за собой детей…

-Что ты там…

-Я Гамельнский Крысолов… Я уведу детей за собой…

-Макс. Очнись.

-Всех уведу… Никто не останется под…

-Макс! – Эмилия, ненавидя себя за этот поступок, влепила брату пощечину.

Это возымело действие. Макс выронил ложку, вскочил со сразу опрокинувшейся табуретки, чуть не упал и жалко посмотрел на Эмилию. Та от своей пощечины была едва ли не под большим впечатлением.

-Я опять…

-Ладно, - она сжала кулаки, - Не бери в голову. Мы сейчас с ребятами уйдем, а ты отдохни.

-Хорошо… Хорошо.

Макс поднял табуретку, буквально рухнул на нее и так и сидел на ней, пока Эмилия с детьми не собралась и не вышла из квартиры.

На улице было чудесно. Полуденная жара еще не начиналась, дул ветер. Мальчишки захватили с собой летающую тарелку и теперь перекидывались ею, бегая среди кустов и деревьев. Эмилия, не спеша, шла за ними. Она наслаждалась покоем. Ни с кем не надо была разговаривать. Наконец-то. Они держали курс на большую детскую площадку в соседнем дворе. Там не так давно городские власти сделали новый детский городок, и он тут же стал местом паломничества всех окрестных ребятишек. Взрослые сидели вокруг горок и лесенок на удобных новых скамейках, прячась от июльского солнца под раскидистым старым тополем. Этот исполин был самым большим и старым деревом в районе, и его тень покрывала собой просто огромную площадь. Тень была как раз кстати – день обещал быть жарким. Эмилия села на свободную лавку, достала детектив, прихваченный из дома, и погрузилась в чтение. Эту книжку она читала уже больше месяца – все никак не хватало времени. Хотя сюжет был интересен, и она могла бы осилить его за пару свободных вечеров, но по факту удавалось прочесть за раз всего несколько страниц. О ребятах она не беспокоилась – они никогда не уходили с территории, не сказав, куда именно пошли, а плохиши к ним не приставали, ведь их было двое.

Пятна солнечного света, пробивавшиеся между листьями, перемещались по книге. Болтовня соседей на других скамейках и крики детей с площадки совсем не мешали. Мешал только ветер, норовивший ненароком перевернуть страницы и ерошивший волосы. Эмилия уже пару раз вставала и гуляла вокруг, наблюдая за игрой детей. Народу прибавилось – время шло к полудню. Мальчики принесли ей тарелку – ветер был слишком силен и сбивал игрушку с курса, когда они пытались ее запустить. Книгу тоже стало читать сложно, и Эмилия стала просто накручивать круги вокруг площадки.

Часа через полтора она уже подумывала о том, чтобы отлучиться в ближайший магазинчик и купить что-нибудь вкусненькое, вроде чипсов или семечек, как тут раздался жуткий вопль:

-Убегайте! Там мужик с ружьем!

Все вздрогнули от этого нечеловеческого крика и стали искать того, кто так орал. Долго искать не пришлось. На площадку вдруг вылетел Макс – как был небритый, нечесаный, в домашних заляпанных джинсах и в засаленной майке. Глаза его были абсолютно сумасшедшие. Казалось, он вывалился из дурдома. Эмилия, мигом покрывшись холодным потом, почувствовала себя в страшном сне. На ее брата обратили внимание. Ее опять захлестнуло чувство стыда за него.

-Какой мужик?

-Откуда он? – на него посыпались вопросы. Макс ни на один не отвечал, продолжая кричать одно и то же:

-Он уже застрелил кого-то и бежит прямо сюда! Убегайте! Быстрее!

Налетел неожиданно сильный порыв ветра, швырнув в глаза Эмилии песок. Она заморгала.

-Да убегайте же! – снова заорал Макс. Где-то позади него во дворах раздался грохот и вскрик. Все вышли из ступора и, похватав детей, бросились вон с площадки, в сторону дороги.

-Веня! Коля! – позвала Эмилия и побежала к Максу, уже исчезавшему в соседней подворотне. Ее переполняла злоба. Сто процентов этот бред Макс придумал! Вот только бы добраться до него, и тогда она все ему скажет…

Вдруг раздался жуткий звук. Она такого никогда не слышала. То ли стон, то ли рев. Почему-то ей вспомнилась компьютерная игра, в которую любил по выходным играть ее друг. Что-то про демонов… Там тоже был такой звук – в игре это означало, что демоны близко и вот-вот набросятся на главного героя. Жуткий стон, такой человек издать не может. Прямо за ее спиной. Он все длился и длился. Эмилия, как в замедленной съемке, невозможно медленно поворачивала назад голову, чтобы посмотреть, что там… Огромный исполинский тополь кренился на бок, издавая какие-то невозможно жуткие скрипы и вой, осыпая все вокруг листьями, ветками и большими пучками пуха. Казалось, это продолжалось очень долго. Все ниже и ниже опускался огромный ствол. Со стороны виделось, что он был толщиной с нефтеналивную цистерну. Дерево неумолимо подминало под себя все строения на детской площадке, коверкая их, как фольгу. Когда ствол коснулся земли, асфальт под ногами вздрогнул, в ушах гулко грохнуло, и Эмилия чуть не упала. Она смотрела на это и не могла оторваться. И не только она. Все молча, как на кладбище, стояли вокруг упавшего гиганта. Усиливавшийся с каждой минутой ветер разносил от него листья, пыль и пух. Стоявший рядом с ней мужчина витиевато выругался. Очевидно, у него не было слов. У нее тоже не было. Вокруг стали собираться люди.