Любовь в Лопухах

Внутри какой-то коктейль из эйфории, нежности, волнения и страха.

Пульс грохочет в ушах, пока меня несут как самое ценное сокровище.

Глава 27. Тактический ход

Любовь

В доме наконец-то тепло!

Кинг встречает нас у порога встревоженным лаем, но быстро успокаивается, заметив на руках чужака свою бедовую хозяйку.

– Отпусти, – прошу тихо, сама мечтая о совершенно противоположном.

Морозов опускает меня, но рук при этом не расцепляет.

Мгновение смотрю в его глаза, а потом перевожу взгляд на губы.

Запоздало хочется согласиться на все.

Так, Люба, быстро включаем голову! Потому что доверять одному месту в таких вопросах не стоит.

Оно тебя сегодня уже прокатило на компостном аттракционе.

Разрываю контакт, делая крошечный шажок назад. И мне позволяют, но в карих бесстыжих глазах я читаю «это просто передышка, Тишина».

Пока пес с интересом обнюхивает ноги моего гостя, я пытаюсь откатить настройки до той версии себя, что не имела проблем с мозгом.

– Угостишь меня чаем, Люб? – врывается в мои хаотичные мысли голос Морозова.

– Это тоже подкат? – невесело усмехаюсь.

– Это тактический ход. С утра ничего не ел.

И так плотоядно смотрит на меня при этом, что нет никаких сомнений, кого бы он сожрал в первую очередь.

– Так что, пригласишь, Люб? У меня и чай с собой есть, – шепчет мне на ушко. Он снова слишком близко – Пара пакетиков… такие квадратные, с разными вкусами.

Мгновенно вспыхиваю, потому что тут же понимаю, о каких пакетиках речь.

Молча сверлю Морозова возмущенным взглядом.

Вот же… озабоченный!

А Демьян с хитрой улыбкой достает из кармана… два фольгированных квадратика с известной маркой чая!

– Зеленый или черный, выбирай.

И его взгляд в этот момент говорит: «Ну и кто из нас озабоченная?»

Первой прыскаю от смеха. Он пузырьками лопается во мне до приятной щекотки. Становится вдруг легко и весело.

Демьян, улыбаясь, шелестит в руке «презиками» со вкусами земляники со сливками и чернослива, а я хохочу все сильнее.

– Ладно, с меня тогда кипяток, – утерев слезы, машу рукой, и спешу переодеться.

Выхожу уже в привычных джинсах и в шелковой пижамной рубашке.

А кто виноват, что в чемодане три книги, две пижамы от Виктории, ворох трусов и ни одной, ни одной теплой шмотки?!

Правильно, Любовь Антоновна!

Такое ощущение, что я просто выгребла из верхнего ящика комода всё его содержимое, а голова моя в этот момент думала о другом.

Ну зато в этой черной рубашке я выгляжу приличней, чем в халате не по размеру.

К моему появлению на столе уже пыхтит электрический самовар, расставлены блюдца и чашки, под салфеткой угадывается какой-то пирог. А с краю лежит сверток.

– Что это?

– Это тебе передала БабНюра.

Внутри оказалась шаль.

Тонкая, как паутинка, из белого пуха с длинными кистями. Невесомая.

Накинув на плечи, ощутила, как в ней тепло.

– Спасибо, – тихо шепчу, смущаясь.

– Я поблагодарил ее от тебя. Но ты все равно потом загляни… – Демьян что-то жует. – Она еще и кекс испекла, с цукатами и еще какими-то прибамбасами. Вкусно!

– Кекс?

– Мхм. Будешь кекс с чаем, Люба? – Демьян в этот момент оказывается так близко, что я чувствую тепло его тела.

Снова меня подначивает.

– Буду.

И мы пьем чай, обжигаясь, и поглядывая друг на друга. Едим вкуснейший кекс. А в воздухе что-то такое витает.

Наши пальцы сталкиваются, и меня бьет разрядом тока.

Одергиваю, но опрометчиво в этот смотрю в глаза Морозову… и пропадаю.

Там, в карих омутах, обещание, предвкушение и жажда.

Сглатываю.

– У тебя тут варенье, – Демьян тянется и подушечкой большого пальца стирает с моей щеки каплю.

А потом нежно проводит им по моей верхней губе.

У меня бабочки в груди порхают, щекам становится жарко, а в животе скручивается узел из томительного ожидания.

Потому что хочется большего.

Больше прикосновений. Больше ласк.

Безумство какое-то.

Электричество между нами грозит закоротить проводку.

– Лю-ба, – шепчет тихо Демьян, а я в смятении не знаю, куда смотреть.

Это волнительное чаепитие грозит закончиться в одной постели с Морозовым.

И я пока не решила, хочу ли этого.

Точнее, хочу!

Но как быть со всем остальным?

А оно ведь – остальное – обязательно настанет после того, как Демьян поставит напротив меня «победную» галочку и пойдет дальше.

Теребя шаль, опускаю глаза вниз, и мои брови тут же ползут вверх от удивления.

– Это что… книга? – едва не вырывается «моя», но окончание фразы я уже договариваю на ногах.

– А, да. Валялась в растопке. Ты в следующий раз бери газетку, они вон там у теть Зины сложены…

– Ты сжег книгу?! – я все еще не могу в это поверить.

Из моей Невинно насаженной варварски выдраны страницы, а обложка прокусана в нескольких местах.

Бросив грозный взгляд на Кинга, делающего вид, что он сладкая мамина булочка, а не потрошитель ее же книг, возвращаюсь за стол.

– Да оставь ее… Людка скорее всего забыла, – Демьян бросает на обложку взгляд и морщится. – Вряд ли ТетьЗина читает подобный шлак.

Что. Он. Сейчас. Сказал?

Кажется, я это произношу вслух. Меня просто распирает от негодования.

Шлак?!

Глава 28. Чай, жених и заклятый друг

Любовь

– Да кто вообще эту чушь читает?

С негодованием смотрю на Демьяна, готовая уже разорвать его на сотню копий поменьше.

Как это кто читает?

Мои читательницы, конечно. Постоянники, фанаты, ЦА… (авторский слэнг, обозначающий постоянную аудиторию – прим.автора)

Да как хочешь назови, но смысл все тот же – им нравится то, о чем я пишу, и они готовы это покупать!

– А что не так? – обиженно бурчу, звеня чайной ложкой по блюдцу.

Пренебрежение в словах Морозова задело меня сильнее, чем я думала.

– Да здесь же огромным жирным шрифтом написано «Я ОДИНОКАЯ БАБА НА СУХПАЙКЕ! ТРАХНИ МЕНЯ!!!» – смеется он, обнажая в улыбке крепкие белые зубы.

И я бы обязательно ответила на эту улыбку, если бы не насмешка в карих глазах.

Обиженно поджимаю губы.

Да все нормально у меня с этим!

И так унизительно – «баба» – меня еще никто не называл.

От этого обидно вдвойне, потому что себя я считаю молодой привлекательной женщиной и подающим большие перспективы автором.

– Это ты так говоришь, потому что сам с воды на хлеб перебиваешься… и гоняешь своего малыша в кулачке под рев буровой установки, – возвращаю «комплимент».

– Гул…

– Что? – непонимающе смотрю на него.

– Буровая гудит, а не ревет, как медведь. Хотя и они там частые гости. А штуцер свой полировать мне кулачка хватает, – с язвительной ухмылочкой Морозов раскрывает свою ладонь, больше похожую на лопату.

Вмиг краснею, когда перед мысленным взором вновь предстает увесистый «штуцер» Демьяна, которому даже мороз не помеха.

Испытывая досаду напополам с легким возбуждением, шумно отпиваю чай и тут же прикусываю обожженный язык.

И все это под насмешливым взглядом мужчины напротив.

Интересно, все нефтяники такие противные?

Или только меня «наказали» Морозовым?..

Хочется стукнуть его, такого самоуверенного и в чём-то даже правого.

У меня давно никого не было, но это ещё не повод натянуть на меня синие чулки и выдать морковку, потому что слаще ее уже ничего в жизни не будет.

– И вообще, чего ты прикопался к этой авторше? – иду в контратаку. – Сам небось от корки до корки читаешь такие книжечки.

– Мне хватило пары абзацев, чтобы впечатлиться ее больной фантазией… особенно там, где героиню шпилили аж трое мужиков. – Морозов кривится как от зубной боли.

Вообще-то, там дальше героиню шпилят всемером… я Белоснежкой вдохновлялась.

И эта книга бестселлер по продажам за этот год!

Но об этом я скромно молчу. Зато соплю громко и с возмущением.

– Нормально она пишет. Тираж вот этой, – киваю на лежащую на столе книгу с юной девой и семью обнаженными мужиками на обложке, – уже раскуплен в ноль! И еще будет печататься!

– Так защищаешь порнушницу... – Демьян издевательски смотрит на меня, прихлебывая из своей кружки чай. – Признавайся, Тишина, знакомая твоя пишет или ты в доле с продаж?

Да чтоб тебе язык прижгло!

Внутренне киплю, стараясь не подавать виду.

Но по нахальному взгляду Демона-Демьяна понимаю, что для него я «открытая книга», и все мои психи он с легкостью считывает.

– А может, ты и сама на досуге такое пописываешь?.. – тянет издевательски.

Нет, я все-таки стукну его!

Да пишу и ничуть этого не стыжусь.

Но сейчас почему-то язык не поворачивается признаться в этом Морозову.

Он же будет ржать как отбитый конь.

А мне хватило за сегодня унижения.

Очень хочется взять что потяжелее и ввалить по башке этому самодовольному мужлану и обладателю морозостойкого штуцера.

– Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, – подначивает меня Демьян.

А у самого в теплых карих глазах притаились бесы, губы кривятся в усмешке, и мое сердце вдруг начинает ломиться сквозь ребра наружу.

Смущенная собственной реакцией, прячу это за колкостью:

– Вот еще! Пошляк! Тебе заняться, что ли, нечем? Возьми вот книжку почитай. Вдруг что-то новое для себя откроешь?..

Морозов хмыкает.

– Мне для практики книжонки с кривой теорией не нужны. А этой, – сграбастав книгу со стола, Демьян читает по слогам: – Ло-ле Бес-по-доб-ной я бы посоветовал почаще проветривать свою… кормилицу, чтобы писать о сексе с натуры, так сказать…

Ах, ты гаденыш!

Раскочегариваюсь похлеще самовара, стоящего на столе. Аж в висках стучит.

– Все у нее нормально на личном! И опыт есть, и мужики, и морковка, и хрен!.. Все у нее есть! И с кормилицей – тьфу ты! – с тем самым полный порядок, можешь не переживать!

– Воу-воу, полегче, женщина! – выставив ладони, Демьян округляет глаза и широко лыбится. – Не кипи ты так, а то крышечку сорвет. Я все понял. Ты ее фанатка!.. Правда, не совсем догнал при чем тут морковь и хрен…

Набираю воздуха для новой тирады, но Морозов не дает, ставя меня в тупик своим вопросом:

– Раз уж мы подняли тему секса. У тебя самой-то как с этим дела обстоят?

Подвисаю как паленый Офис на компе после обновлений системы.

– К-какие дела?

– Ну как же… – Демьян делает серьезное лицо. – Книжки вон какие познавательные читаешь. С мужиками-то без них справляешься… или позы позабористей подсматриваешь?

Я его сейчас прибью!

– У меня. Всё. Лучше всех! – шиплю, мечтая выцарапать насмешливые карие глаза. – Если расскажу, завидовать будешь!..

– Ну-ка, ну-ка! Давай, Очкастая, делись! Мне страсть как охота позавидовать чужой личной жизни! Ты ж мою похерила. А так, будет хоть над чем всплакнуть на вахте, в очередной раз гоняя лысого…

– Я не Очкастая! – воплю и тут же поправляю… очки.

Детское прозвище из уст Морозова звучит обиднее всего.

– Окей, нет так нет, – идет на попятную Морозов. – Хотя, знаешь… сейчас ты один в один похожа на очковую кобру!.. Шипишь и раздуваешь капюшон.

Что? Я?! На кобру?!

– А ты… ты похож на глиста! Такой же мерзкий и противный! – запальчиво кричу. – И свою личную жизнь устраивай подальше от меня… и моей бани!..

На мой выпад этот гад только хмыкнул.

Чертов бабник!

А ведь он в детстве очень сильно мне нравился. Скажу больше – он был моей первой серьезной влюбленностью.

Я «болела» им три года и мечтала о том, что мы когда-нибудь будем вместе, поженимся и нарожаем футбольную команду детишек.

Но не срослось…

Ни со свадьбой, ни с детишками у меня пока не клеится.

В отличие от сидящего напротив мужчины, от одного взгляда которого я чувствую себя снова влюбленной очкастой восьмиклассницей с дурацкими скобками на зубах.

О похождениях Морозова я регулярно просвещалась от тети Зины.

Та исправно докладывала, какой масти девицу на этот раз привез с собой в деревню соседский внучок и мой заклятый друг детства.

Тогда-то и прошла моя любовь, завяли помидоры…

Там же, в прошлом, остались и подростковые прыщи, и брекеты, и детские мечты о мальчике… который посмел вырасти в умопомрачительного мужчину.

– И что б ты знал, у меня жених есть! – смущенная своими мыслями, вру, ни капли не краснея.

Готова поспорить на свою недописанную рукопись, что все эти долгие тринадцать лет Демьяну до сиреневой звезды было на меня и мою личную жизнь.

Это я когда-то знала о Морозове слишком много…

– Да-а? И где же он? – Демьян показательно вертит головой, заглядывает под стол и снова скалится.

Позёр!

– Он сейчас в Европе, улаживает вопрос с моей визой, – и эта ложь слетает с губ так же естественно, как и первая.

А что? Чисто гипотетически мой будущий муж может быть иностранцем…

– Ага! Тяжело небось?.. Ты здесь, он там… Любовь по переписке, секс по видео звонку… Романтика.

Стискиваю пальцы, мечтая все-таки придушить говнюка.

И отнюдь не нежно!

А потом закопать его в сугробе…

Чтоб наружу торчал только гордый штуцер-переросток.

А Морозов, не догадываясь о моих кровожадных мыслях, продолжает паясничать:

– Книжечки небось тоже как и ты почитывает, опыта набирается?.. Не страшно ему за невесту? Он знает, что ты тут одна в компании холостого мужика чаи гоняешь?.. А ванну у меня он тебе тоже разрешил принимать?

Негодование достигает пика, я всплескиваю руками, едва не задев кружку с остывшим кипятком:

– А мы друг другу доверяем, Морозов! Прикинь! Мой жених верен мне и знает, что я верна ему! И вообще, чего ты здесь расселся? Чаю попил? Попил. Вот и вали к себе!

Сердито собираю чашки со стола. Блюдца возмущенно дзынькают.

Внутри меня тоже все звенит от негодования.

– Спасибо, что помог с растопкой печи… и со всем остальным, но дальше я сама!

Демьян встаёт из за стола и направляется в сторону сеней.

Я иду следом, кутаясь в теплую шаль и раздумывая о том, где бы раздобыть ещё парочку одеял, чтобы не околеть следующей ночью.

Ведь к утру печь закономерно остынет, а меня на подвиги с вечным огнем что-то пока больше не тянет.

И так, переполох устроила… чудом обошлось без жертв.

На пороге Морозов резко оборачивается, и я чуть не врезаюсь носом в его широкую грудь.

– Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, Тишина, – Демьян упирается рукой в косяк, как гора нависая надо мной.

– И чего ты хочешь? – гадаю, что можно из снеди положить Морозову в карман.

Сушки? Грибов соленых? Банку тушенки?

Пачку масла точно не дам! Вы цены на масло видели?!

– Поцелуй меня.

Он сейчас серьезно? Я не ослышалась?

Ошарашенно смотрю на него.

И почему-то в этот момент Демьян не выглядит как человек, пару минут назад отпускавший соленые шуточки про меня и моего выдуманного жениха.

Ответный карий взгляд слишком пытлив и внимателен.

В уголке четко очерченных губ прячется язвительная ухмылочка, готовая вот-вот обнажить ямочку на заросшей темной щетиной щеке.

Все в Морозове было слишком.

Слишком длинные ресницы.

Слишком ровный нос.

Брови темные и слишком густые.

Губы… слишком часто они сегодня складывались в язвительную улыбку.

И сейчас я зависла на них.

Поцеловать его?

Сердце пропустило удар, а потом сорвалось в уверенную тахикардию.

Мне резко стало жарко, будто снова в баню шагнула.

Срочно «скорую»! Тут пациентка на грани обморока.

Наверняка я покраснела.

Моя детская мечта о поцелуе с самым красивым соседским мальчиком вдруг воскресла и маячит перед носом.

– А ты все такая же… – выдыхает раздраженно Демьян и одним рывком притягивает меня к себе. – Тетёха ты, Тишина.

Расстояние между нашими лицами резко сокращается, и я со всхлипом прикрываю глаза.

В голове бьется последняя паническая мысль: «Как же так вышло, что я оказалась в Лопухах один на один со своей первой любовью и не могу совладать со своими чувствами?»

Во всем виноват неписец!

Глава 29. Опасно

Демьян

У нас на севере говорят, что вахтовику-нефтянику опасно делать три вещи: курить возле фонтана ГНВП*, кормить медведя сгущенкой… и думать о доме.

И если первые два варианта не угробят раньше, то третий спустя пару месяцев вахты свернет кукушечку набекрень.

И сейчас я для себя понял еще одну опасную вещь.

Находиться в одной комнате с женщиной, на которую тело реагирует однозначным «хочу», опасно не только для здоровья, но и для этой самой женщины.

Потому что в этот момент переключается в башке какой-то тумблер, и вот ты уже не цивилизованный мужик, а ненасытная зверюга, у которой основной инстинкт – спариваться.

Все мысли крутятся вокруг этого, и лезет из нутра истинное самцовое «догнать, подмять, отыметь».

Вздрюченное воображение подкидывает порно фильмы с участием Любы, и там такая жаришка!

Кровь только от мыслей вскипает и устремляется вся вниз, член каменеет и рвется в бой.

И вот ты сидишь, прихлебываешь чаек, а сам еле удерживаешься, чтобы не послать на хер остатки человечности и не поддаться древнему инстинкту.

Люба слизывает с губ сладкую каплю, а я уже мысленно хватаю ее и тяну на себя, чтобы отжарить как следует.

У стеночки, на столе, загнуть ее раком и наконец дать волю рукам и себе.

Казалось бы, еще два дня назад я ни о какой Любови Тишиной и не думал.

А теперь все мысли только о ней.

Как так вышло, что соседская девчонка, заноза и язва вдруг превратилась в шикарную женщину.

И у меня не нее стоит 24/7.

А уж после того, как я лицезрел Любу в своей ванной, у меня на один порно сюжет стало больше.

Едва ведь сдержался, чтобы не наброситься на нее там. Такую соблазнительно голую, беззащитную и пахнущую клубникой.

Хочу ее.

Сейчас бы прям сожрал, но сдерживаюсь из последних сил.

Потому что Любка морозится и злится.

Не совсем, правда, понимаю из-за чего. Ну не из-за книжки, в самом деле?

Или да?

Смотрю на нее: раскраснелась, глаза высекают искры, пухлые губы обиженно поджимаются.

– Да кто вообще эту чушь читает? – ляпаю в ответ на ее нападки.

И трындец. Фонтан прорвало!

В башке алармирует красным надпись «опасно», но я как долбанный додик игнорю все знаки и «прикуриваю» дальше.

– А может, ты и сама на досуге такое пописываешь?.. – говорю только из желания еще полюбоваться ее злостью.

Люба моментально вспыхивает факелом, по лицу читаю, что мечтает меня убить.

– Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, – подначиваю, а у самого сводит всё от похоти.

Эту бы энергию, да в нужное мне трахательное русло! Мы бы из постели неделю не вылезали!

Я бы ее сначала бесил, а потом укрощал это пламя.

Новость о женишке немного выбивает из колеи.

Что за кент?

Мне показалось, или она его «вот прям щас» выдумала?

А если и нет, то главный вопрос, нахрена этот «залетный птиц» Любке?

Отношения на расстоянии полная хрень, на которую только и соглашаются старые дрочеры и унылые «синие чулки» с оравой кошек и полным отсутствием мозгов.

У Тишиной на первый взгляд все с головой в порядке.

Ладно. Выясним, что за мужичонка у нее.

В крайнем случае, жених сексу не помеха. Не стенка – подвинем.

– Спасибо, что помог, но тебе пора, - Люба решительно указывает мне на дверь.

Черт.

Такой облом!

У порога мне приходит шальная мысль:

– Поцелуй меня.

Поцелуй, Тишина, и я гарантирую, что ты сама попросишь меня не останавливаться на этом.

Огромные серые глаза Любы широко распахнуты, и я вижу в них растерянность, а еще сомнение.

Ну, блин, сейчас даст заднюю!

Притягиваю ее к себе, дурея от ощущения мягкого податливого тела в руках.

– Тетёха ты! – укоряю с усмешкой, и тянусь к ней.

Люба покорно прикрывает глаза. Я задерживаю дыхание, как перед прыжком в воду… и с шумным выдохом отстраняюсь.

– Бу! – выдыхаю Любе в лицо, и она испуганно вздрагивает.

А следом на ее лице появляется разочарование, будто конфетку отобрал.

Но внутри меня хаос. И хочу ее до одури, и не могу силой.

А хочу… хочу, чтобы сама потянулась. Дала мне этот чертов зеленый свет.

Растерянное и обиженное лицо Тишиной, как ведро холодной воды.

– Спокойной ночи, – желаю ей и выхожу в сени.

Здесь темно и прохладно. А внутри меня ядерный реактор.

Теряешь хватку, дружище!

Я делаю несколько шагов, а потом замираю.

Какого хера?! Это же только поцелуй. Простое прикосновение. Оно ни к чему не обязывает.

Но если я сейчас этого не сделаю, то просто свихнусь.

В доме кромешная темнота.

– Дём, – испуганно зовет меня Люба и прерывисто вздыхает, когда я с легкостью нахожу ее пальцы. – Пробки вышибло…

– Да, мне тоже, – выдыхаю и, притиснув Тишину к себе, прижимаюсь к ее губам.

В конце концов, я всегда лихачил на красный!

*- газонефтеводопроявление, опасно внезапностью и открытым горением, прим. автора

Глава 30. Поцелуй

Демьян

Я помню, как впервые поцеловался с девчонкой.

Детский лагерь, южный берег и море.

Она была старше и самой красивой девочкой в отряде.

Я был борзый и выше ее сверстников на голову.

Гормоны шакалили так, что спать не мог. Ворочался под смешки пацанов.

И вот на дискотеке она предложила сбежать на море – про дыру в заборе нам рассказали старшие.

Улизнув ото всех, мы, опьяненные свободой, шатались по берегу.

Брызгали друг в друга водой, пускали блинчики в волны, смеялись над глупыми шутками. А потом я ее поцеловал.

Это было мокро, скользко и солено. А еще приятно, и такая в теле появилась эйфория, что голову вело.

Говорят, первый поцелуй не забывается. И не повторяется.

Отчасти правда.

И пусть лицо той девчонки заблюрилось в памяти, поцелуй с Любой вернул меня в то время.