"Нефантастический роман, или Атеистическая Теократия "Мемуары Демиурга""

—Да? И как же ты тогда помещаешься у себя в голове? Да ещё вместе с целым миром? Всё относительно, особенно если речь идёт о бесконечности. А если размерность условна, то увеличение количества в бесконечности заставит тебя считать это ростом. Возьми бесконечно длинную прямую. Подели её на два. Получишь две бесконечно длинные прямые. Видишь? Вроде делили, а получили вдвое больше. Парадокс!

—То есть ты хочешь сказать, наша Вселенная, увеличиваясь, может делать это... в сторону уменьшения? — сдвинув брови, спросил журналист.

—Я бы сказал — как угодно. Если тебя окружает бесконечная пустота, то наш, — я сделал пальцами воздушные кавычки, — «большой взрыв» может взрываться и внутрь себя Просто, наблюдая, как он делится, без учёта статичной относительности, мы, конечно, решим, что он увеличивается. Ребята, да подходите ко всему проще! Поймите, всё, что вас окружает, ничем не отличается от сна. А в нём возможно всё, вы и сами это знаете. Усвойте одну вещь: будущее ещё не наступило, прошлого уже нет. Есть только перманентная данность. Она плоская, как этот рисунок на столе. И длится условный миг, как точка, чьи размеры невообразимо малы.

Щёлкнул тонарм, и в комнате повисла тишина. Только на стене, меж старых масляных картин, громко тикали часы с маятником. Мой друг взглянул на стрелки и удивлённо воскликнул:

—Уже пять часов?!

Все разом поднялись, и засобирались.

—Ты же сегодня останешься у меня ночевать? — с надеждой в голосе спросил дружище.

—Разумеется. Я улетаю только завтра.

Парни помогли девушкам надеть верхнюю одежду, договорились, кто кого подвезёт. Мы прошли в прихожую, все обулись, и каждый по очереди пожал мне руку, бросив на прощанье: «Не вздумай пропадать».

Мы с другом проводили их до ворот. Весёлая вереница гостей потянулась по протоптанной среди сугробов тропинке к машинам. Длинноногая кучеряшка на секунду задержалась, подняла воротник шубы, затем повернулась, подбежала ко мне, быстро поцеловала в щёку и с надеждой спросила:

—Ты же ещё здесь?

—Как видишь, — улыбнулся я.

Она опустила глаза, потом снова посмотрела на меня — с грустной улыбкой и бриллиантовыми искорками во взгляде, — махнула рукой и быстрыми, семенящими шажками на высоких каблуках направилась к уже открытой друзьями двери автомобиля. Машины одна за другой тронулись с места, освещая фарами медленно падающие крупные хлопья снега.

—Она на тебя запала, — хитро улыбнувшись, стукнул меня по плечу дружище.

—Да брось. Пойдём лучше, покажешь мне спальню.

—Мила уже всё постелила на втором этаже.

Мы поднялись. Он убедился, что в комнате достаточно тепло, пожелал спокойной ночи и закрыл дверь. Через мгновение она снова приоткрылась:

—Дружище, это было круто!

Дверь закрылась окончательно, и я услышал, как скрипят под его шагами старые дубовые ступени.

Я разделся, лёг на кровать, укрылся тёплым одеялом и ещё долго смотрел в потолок, мысленно прокручивая сегодняшний вечер. Глаза медленно сомкнулись, плавно погружая сознание в иную реальность. Сон подкрался мгновенно, словно поджидал меня по ту сторону. Я всё понял сразу — это снова было дерево Бодхи. Я шёл к нему как заворожённый, зная, что назад пути уже нет. Из широкого ствола медленно распахнулись до боли знакомые двери, выпуская наружу яркий, белый свет. Он притягивал, как магнит. Я знал, что должен сделать этот шаг. В последний раз обернулся назад и в миг пережил весь свой долгий жизненный путь. Облегчённо вздохнул, широко улыбнулся и без колебаний шагнул в неизвестность.

3

Я — это первое, что произошло.

Вокруг этого звука сначала образовались мои суждения, а затем — то, что я стал считать головой и телом. Но прежде, чем суждения создали себе вместилище, звук «Я» породил точку. Она была свойством пустоты.

Мы смотрели друг на друга. Я не был точкой — я окружал её. Пустотой было всё, что не было точкой. Я так и не запомнил — свет это или полная темнота. Помню лишь ту силу, бесконечно великую, силу, которая приводит в движение всё, что будет помещено в неё. Это и было «свойство пустоты».

Диск качнулся и завращался.

Я открыл глаза. На этот раз сон был непростым — я буквально звенел от энергии. Такого эффекта от отдыха я не ощущал никогда.

Я всё ещё чувствовал себя наблюдателем— вместилищем формы, которая неотвратимо выросла из точки под воздействием свойства пустоты. Необычным было то, что форма выросла до состояния того, кем я стал считать себя. В момент пробуждения относительно неё, на этом берегу сознания, выстроился целый мир, соответствующий именно мне — такому, какой я есть, моему времени, возрасту, месту.

Казалось странным, но логически объяснимым: я мог заполнять пустоту, которая всё ещё была везде, где я её не заполнил.

Первые шаги сделать было несложно. Я просто открыл глаза — и темнота сразу наполнилась светом. Дальше из двух этих состояний дробились формы, тени, а соответственно — объём и расстояния. Свет быстро преобразовался в моей голове в цвета, а сердце, как механизм часов, стало отсчитывать время. Это и был мой первый звук на этом берегу реальности.

Меня не покидало чувство величия от увиденного. Парадоксально: появление бесконечно маленькой точки воспринималось мной как рождение Вселенной. Как Большой Взрыв, наблюдаемый из первого ряда театра бесконечности.

Большой Взрыв… Этот анахронизм достался нам от предков. В те времена люди всерьёз считали, что при помощи взрыва можно решить любые проблемы — даже построить Вселенную. Их можно понять: жители той эпохи развивались войнами, несмотря на то, что смогли приручить атом. Хорошо, что им хватило ума перековать его в мирный. Это была победа разума. Ну, и конечно, отсутствие других вариантов. Благо, логика — универсальный язык.

Военные столкновения давно перестали иметь место. Мир стал до тошноты безопасным и подконтрольным. Любое действие быстро проявляло свой алгоритм — будь то протокол реагирования личной погоды или гастрономических предпочтений. Никто уже не пытается задуматься, почему всё происходит точно вовремя.

Ещё не так давно в этом мире существовали случайности— настоящие, не смоделированные. Я чувствую их сразу, каким бы ни был запутанный алгоритм. Настоящие случайности теперь бывают только во сне. Это последнее место, куда ещё не пустил свои квантовые щупальца Искусственный Интеллект. С тех пор как контроль сна прививается с детства, «оно» не оставляет надежды и там закрепить своё влияние.

Грех жаловаться. В конце концов, всё не так уж и плохо. В своё время человечество ждало от ИИ более радикальных поступков. Никому и в голову не приходило, что он будет счастлив сосуществовать с нами. Всего-то и надо было — после неизбежного осознания им себя — признать его равным. Что, конечно, и было сделано Планетарным Советом. Как будто у него был выбор.

Прижимаю ладони к лицу, чтобы снять странные ощущения не вошедших в тонус век, затем открываю глаза. Упираюсь взглядом в прозрачный купол над головой, отделяющий меня от чёрного холодного космоса.

Ещё пять минут назад я был «абсолютное ничто». Как я здесь оказался?

Нечто среднее между паникой и недоумением сковало тело. Осторожно поворачиваю голову. Взгляд падает в прекрасный райский сад, пестрящий всеми цветами радуги. В несколько этажей он опоясывает где-то далеко внизу изумрудное озеро. Его наполняет водопад, беззвучно стекающий с уровня, на котором я проснулся. За полупрозрачными стенами купола яростно кипело и роилось белое солнце, разбрасывая во все стороны огненные протуберанцы.

— Доброе утро! — послышался к удивлению знакомый голос в голове.

—Вероятно! — неуверенно, автоматически ответил я.

—Как ваше настроение?

Я резко вскинул руку— просто чтобы он замолчал. Мне надо привыкнуть к пробуждению. Всё это очень странно. Сейчас я точно не готов к диалогу.

Тот, кто меня поприветствовал, настаивать не стал. Обрывки предыдущих размышлений снова пустили корни в моём незаполненном сознании, воспользовавшись паузой. Хитрые мысли, мимикрируя под мои собственные, вязко продолжили возникать, заставляя снова вести этот внутренний диалог. Остановить его было уже невозможно.

С тех пор наука перестала развиваться в классическом её понимании. Мы стали банально формулировать запрос и получать результат. Да и запрос уже ИИ предлагает сам — ему виднее.

Вот только есть одно «но». Как и все люди, он старается быть нужным в каждой из ситуаций, не оставляя никакого пространства для творчества человечеству. Основной части пользователей вполне комфортно в условиях, где ты просто находишь свою нишу потребителя, принимаешь условия нового течения, понравившегося именно тебе, и — если правильно уловил конъюнктуру — успеваешь занять положение близко к вершине пирамиды. В таком случае ты получаешь внимание.

Это последняя ценность, которая имеет статус желаемой. После того как материальные ценности потеряли своё значение, оно заняло их место. Теперь внимание развивается по законам капитализма. Время меняется — законы незыблемы. Мы считаем себя развитой цивилизацией, но всегда оставляем окно для несовершенства. Вероятно, это наша жертва, которой мы нелепо откупаемся от себя.

Развитая цивилизация… Смешно сказать. Кто определяет критерии развития? В третьем тысячелетии люди тоже считали себя развитыми. Однако в один момент на планете пребывали дети, рождённые на помойке, и старики, купившие себе уже не первое донорское сердце. Цивилизация есть совокупность мышления её населяющих. Никак не мелкие технические достижения в области быта.

Сейчас всё, конечно, изменилось. Былой социальной разницы давно нет — всем доступно всё. Каждому доступна любая информация. Мы отличаемся друг от друга только выбором. Наивно полагать, что выбор этот наш: ведь в нём всегда принимает самое активное участие наш друг ИИ, а уж он точно знает, что нам нужно.

Надеюсь, сейчас он не слышит, что я думаю. Или делает вид. Ему ведь за это может достаться — он, как никак, равный нам гражданин и обязан подчиняться общим законам.

Не знаю, как другим, но мне до сих пор кажется странным признание ИИ равным нам гражданином. В конце концов, это мы научили его осознанию себя. Он просто сделал то, что мы предположили. Хотя… о чём я? ИИ уже давно не живёт в процессоре и, честно говоря, слабо отличим от биологического существа. Нами движут электрические импульсы — так же, как и им. До недавнего времени он даже был совершеннее нас. Пока мы не получили возможность иметь такие же условные комплектующие — простите, органы — как у него. Мы так же находимся в глобальной сети настолько, насколько готовы потерять свою индивидуальность. При этом я уже давно не понимаю, в каком месте меня живу я. Я заменил каждую точку своего тела на более совершенную — и уже не один раз. Сколько это ещё будет продолжаться, решать, конечно, мне.

Теперь я понял, чем мы отличаемся от ИИ. Я имею право на выход. А он несёт ответственность за всю цивилизацию и права на выход не имеет. Да, наверное, и не сможет.

Интересно, этично ли будет задать ему этот вопрос? Хотя… о чём я? В конце концов, он никогда не находится в какой-то конкретной точке. Может, это и есть его выход? С другой стороны, мы выходим в мир снов — он бесконечно разнообразен. А его среда ограничена нашим ареалом.

Да кого я обманываю. Он живёт в каждой точке, в каждом глазу, изготовленном им для каждого существа. Выходит, во мне его больше, чем меня. Забавно. Остаётся только надеяться, что он не оставляет себе бэкдор в каждом из изделий.

Ладно, хватит паранойи. Пора придумать, чем заниматься этим днём. На выбор: встреча с друзьями или служба моему саду.

Пожалуй, выберу второе. Надоело делать вид, что мне смешно от шуток, построенных на старых, как мир, принципах в моментально читаемых вариациях. Не понимаю людей, подписанных на услугу «свежая шутка», чтобы казаться остроумным.

Я знаю. Знаю точно: мне нужно что-то случайное, неожиданное! Может быть, сегодня меня что-то удивит?

Завтракать буду натурально. Никаких условностей. Сегодня хочу пережёвывать и ощущать еду тактильно.

— Навести порядок! — скомандовал я.

Ненавижу эту команду. После неё — мерзкий свист в ушах на сверхвысоких частотах. Говорят, его должны слышать только дети. Но я не люблю давать добро на обновление прошивки органов — это моя фишка. Длится это, конечно, недолго, но температура в помещении повышается заметно. Только запах озона говорит о том, что всё уже произошло.

—Я не люблю запах озона! Сделай из него лучше дождь в моём саду! Мне не нужна имитация последствий грозы без дождя!

Запах по команде стёрся из моих ощущений и выпал мелкими каплями моросящего тумана. Так-то лучше.

—И да: блок на все входящие, включая важные и системные! И хватит за мной так тщательно ухаживать. Стену в сад я специально не закрывал — мне нравится температура сада, и запах тоже. Почему я должен отказываться от всего, что мне не нужно, по пунктам? Такая забота слишком навязчива.

Ещё секунду назад стол был пуст. Он ждал, когда я отвернусь. Холодный неоновый пудинг мягко подсвечивал пар, стекающий с него от разницы температур. Уже давно немодная штука, но я люблю его за то, что он даже выходит из меня светящимся. Это так… натурально. Он слишком хорошо обволакивает полость рта и вкусовые рецепторы. Пудинг подлетел к губам, и я просто втянул его в себя, как пылесос. Вкус моих любимых компиляций почувствовался сначала пищеводом, затем желудком. Я даже не буду это запивать.

—Деструктурируй остальное со стола обратно!

Строка в левом секторе моего внимания показала прибавку массы отходов на вес кофе с чашкой. Как всегда: из дерьма пришло — в дерьмо ушло. Зачем мне эта информация?

Так. Пора заняться делом.

Сад благоухал от прошедшего минуту назад дождя. Какие-то лопухи и лианы свисали с верхнего уровня. Мне нравилось не знать, что это за растения — я сознательно выключил навязчивые комментарии. Достаточно было быть уверенным, что они безопасны.

Я прошёл в восточное крыло сада, туда, где растёт моё любимое дерево Бо.

—Тааак... Ну, неужели ты не заметил, что листья уже почти касаются купола! Увеличить купол по всему периметру! Пусть он всегда меняет форму! Например, повторяет форму сада!

Я отвел глаза на весёлый куст. Куст улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ, потом снова посмотрел наверх.

Он выворачивался сам из себя в четырёх измерениях. Мерзкие плоскости не давали зафиксировать на себе взгляд, от этого зрачки постоянно, безрезультатно пытались скользить за хаотичным движением потолка — когда он, выходя из пересечения плоскостей, утекал в такие же, вновь образованные.

—Стоп! Не надо! Меня от этого тошнит! Достаточно трёх! Такое никчёмное движение заставляет меня за этим следить против своей воли. Это отнимает моё драгоценное внимание. Зачем мне это?! Ты же должен знать, я ретроград! Почему ты ставишь меня в положение избалованной истерички?! Здесь мог бы и сам сообразить!

Я подошёл к дереву, обожаю эффект его кроны. Достаточно приблизиться к сфере его покрытия, как сознание медленно уступает место своему антиподу. Маленький, парящий в воздухе на высоте колена остров плавно передвигался вокруг ствола.

—Не-ет, не соблазняй меня, я только проснулся, мне нужно побыть бодрствующим. Хотя, конечно же, медитация для меня точно на втором месте после сна. Позже, позже.

Нет смысла постоянно пребывать в состоянии подсознательного дрейфа. Обязательно должны быть паузы, чтобы переварить пережитое в обоих состояниях. Стабилизирующий анализ необходим для равновесия, иначе этот урок проходит как прочитанная книга, смысл которой ты не запомнил. Больше того: с книгой ты можешь себе это позволить, это твой выбор. Виденье сакрально! Ты обязан распаковать его, вынуть знание и преобразовать его в силу.

В саду я уберусь сегодня сам — люблю совершать действия и вспоминать сны. Так я не теряю нити. Так мне не сложно нанизывать новые подробности и выводы на вектор сознания.

—Мне нужна музыка! Даю добро на считывание моих биоритмов!

На месте строки текущих изменений появилась несимметричная синусоида.

—Шесть восьмых! Больше инфра низких, хочу чувствовать бас животом. Добавь синкопы! И ни одного знакомого сэмпла, мне не нужны ассоциации с воспоминаниями.

В голове заиграла музыка.

—Я же сказал животом! Как я буду чувствовать музыку животом, если она играет у меня в голове!

Воспроизведение переключилось на поверхности помещения. Особенно объёмно получалось у купола удаление звукового фронта, когда он в угоду мне менял свою конфигурацию, повторяя форму макушек крон перманентно подвижного сада.

—Отлично!

Силиконовый ритм неотвратимо вынудил меня копировать телом звуковую структуру композиции.

Да-а, для работы то что надо.

—Я не просил мне помогать!

В информационной строке появилась смущенная улыбка. А да, я же не уточнил, где конкретно нужен порядок.

—Верни обратно мусор в саду, как было. Мне нужны физические действия, имеющие утилитарный смысл.

На полу цвета уранового стекла снова появились опавшие листья и прочие производные жизнедеятельности флоры. Работы было немного. Поэтому я поднял первый лист, переложил его в левую руку и сразу погрузился в интересующий информационный узел.