"Нефантастический роман, или Атеистическая Теократия "Мемуары Демиурга""

—Да-а, и мне, почему мы раньше так интересно не проводили время? — добавила длинноногая кучеряшка.

—Вечера философских дебатов, — перелистывая страницу журнала, излишне театрально произнёс чувак с дивана.

—А почему ты это так издевательски произнёс, тебе что, не нравится? — наехала на него писклявая подруга сутенёроподобного. — Ты весь вечер листаешь этот дурацкий журнал, неужели там что-то интересней нашей беседы?

Чувак временно прикрыл журнал, заложив палец, чтобы не потерять страницу, глубоко вздохнул, закатив глаза, и парировал:

—Мне это нисколько не мешает участвовать в общении. Кроме тебя мой журнал здесь больше никого не бесит.

В поисках одобрения он взглянул на меня. Я, улыбаясь, сыграл мимикой: «Да не обращай внимания».

—Ребят, хватит, давайте продолжим, — психанула длинноногая кучеряшка.

Писклявая заулыбалась, «журналист» улыбнулся ей в ответ. Все снова с удовольствием включились в прерванную беседу.

—Хорошо, я тоже немного разбираюсь в программировании, — продолжил внимательно следящий за разговором молчаливый ди-джей. — У сознания, как и у всякой программы, по идее должен быть какой-то BIOS, в таком случае — подпрограмма, которая задаёт логику. Как быть с ним? Откуда он образовался?

Вся компания, не сговариваясь, перевела внимательные взгляды на меня, как бы намекая, что я обязан это объяснить.

—Тетраграмматон, — уверенно произнёс я.

—Неизречимое четырёхбуквенное имя Бога! — проявился лохматый очкарик. — О нём мало что известно. В моей культуре его вообще нельзя произносить вслух, — добавил он.

—Это почему же? — заинтересованно спросила сидящая рядом со мной кучеряшка.

—Считается, что этим словом был сказан весь образовавшийся мир, если вкратце. И им же может быть разрушен!

—Уфф! — оторвав от журнала взгляд, произнёс скептический чувак. — Это действительно похоже на BIOS, — недоумённо добавил он, отложив журнал в сторону.

—Тебе что-то об этом известно? Глупый вопрос, понимаю, — засмущался очкарик. — Если ты произнёс «это слово», вряд ли ты стал бы начинать эту тему, не зная базы, — застенчиво заулыбался он.

—А вдруг он сейчас что-то скажет, и этот мир разрушится, как это сказано в ваших преданиях? — глядя на очкарика с загадочным лицом, томным голосом произнесла красавица у аквариума.

—Фу, да ну тебя, у меня и так мурашки по коже, — отмахнувшись рукой, вскрикнул очкарик.

—Ребята, ну дайте вы уже ему сказать, — запищала подруга сутенёроподобного.

Я снова отпил сок из бокала, поставил его на стол и начал:

—Думаю, вы все уже догадались из нижесказанного, что раз этим словом был сказан весь мир, это понятие максимально тождественно понятию «BIOS» или программе, прошитой в памяти микросхемы материнской платы, которая даёт возможность загрузить собственно саму операционную систему. Именно благодаря ей сам компьютер впоследствии может совершать логические вычисления. Без неё он — болванка, нефункциональный кирпич. Но очень важно понять, что обычно BIOS устанавливается в существующее физическое электронное устройство! В данном же случае это подобие BIOSа, возникающее внутри пустоты, самообразуется в виртуальное устройство, трансформируясь поэтапно в процессор и носитель, содержащий в себе исходящую информацию!

—Сильно! — восхитилась блондинка.

—Тихо, не мешай, — прошептал её парень.

—Так вот, четырёхбуквенное Неизречимое имя Бога, или, как его называл Пифагор, «Божественный тетраксис», — не совсем имя. Это даже не совсем слово.

Очкарик напрягся, заёрзал и наклонился ближе ко мне, чтобы точно ничего не пропустить.

—Это целая схема, точнее, формула, состоящая из цифр, букв и геометрических фигур, — я повернулся и попросил у своего друга лист бумаги с ручкой. И, улыбаясь, добавил: — Ещё желательно — циркуль с линейкой!

Он подмигнул стоящей у аквариума. Она тут же подбежала, взяла с письменного стола в дальнем углу зала карандаш из стакана и пустой лист бумаги из пачки каких-то документов. Открывая ящик за ящиком, нашла требуемые циркуль и линейку. Семенящими шажками быстро подбежала ко мне, положила всё это на стеклянный стол и осталась наблюдать происходящее у меня за спинкой кресла. Я поблагодарил её, взял ручку с линейкой и ловко начертил правильный треугольник.

—Мне уже страшно, — наигранно переживая, прошептала кучеряшка.

Далее от верхнего угла треугольника я начал вписывать цифры. Единица сверху, под ней слева направо — 2 и 3. Затем так же под ними — 4, 5, 6 и ещё ниже по такой же логике — 7, 8, 9, 0.

—По-моему, там должно быть всё наоборот, справа налево, — поправил очкарик.

Я посмотрел на него и улыбнулся. Он стыдливо закрыл ладонью лицо и смущённо осёкся:

—Да, это только у нас так, думаю, в принципе, без разницы.

Рядом я нарисовал второй такой же треугольник, только на этот раз весь правый ряд цифр, а именно 1, 3, 6, 0, заместил на буквы имени сверху вниз — IHVH.

—Не совсем верно, — опять возник очкарик и сразу сам себя заткнул. Все сразу возмутились.

— Вечно у вас всё задом наперёд, — с улыбкой предъявил журналист.

Сидящие в зале посмотрели на очкарика и засмеялись.

—Всё, больше не лезу. Просто у нас буквы другие, надеюсь, смысл от этого не изменится.

—Потерпи немного, — ответил я.

Снизу я вынес замещённые буквами цифры 1,3, 6, 0 и начал пояснение:

—Единственный, кто внятно смог донести до нас информацию по этому поводу, был всем нам очень хорошо известный великий математик Пифагор. Он знал, что в этой фигуре заложен величайший смысл, познав который сознание человека переходит на наивысшую ступень развития!

—Как эти четыре цифры могут привести к каким-то выводам, а тем более к таким глобальным? — воскликнул уже не такой скептичный хмельной парень писклявой девушки.

—Терпение! — не отрывая взгляда от листа, ответил я. — Согласно геометрическим принципам, точки необходимо располагать равноудалённо относительно друг друга.

—Какие точки? — недоумённо вопросил ди-джей, склонившийся над иллюстрацией.

—Придётся начать с самого начала. Каждая цифра полагает собой количество точек, — произнёс я и принялся рисовать соответствующие цифрам, а точнее их количеству, точки, составляя геометрические фигуры. — Единица — это просто одна точка.

И да, вы должны понять! Самое главное в этом процессе — быть наблюдателем, изначально от лица пустоты, затем последовательно, обретая новые фигуры и опираясь на их свойства, мысленно участвовать в логическом прогрессе наблюдаемой Формы! Этот процесс происходит не где-то в абстрактной пустоте, это и есть работа вашего «BIOS»а!!!

Я красиво вывел арабскую цифру 1 и под ней жирно накрутил точку.

—Теперь цифра 2.

Под цифрой я начертил отрезок, символизирующий две точки двумя направлениями. Затем цифру 3 и треугольник по трём углам и количеству точек соответственно. Цифра 4 под собой имела квадрат, пересечённый по диагоналям двумя линиями — одна просто линия, вторая пунктирная.

Мой друг, поскольку имел инженерное образование и хорошо разбирался в чертежах, сразу увидел в фигуре «тетраэдр» — объёмную фигуру, состоящую из четырёх треугольников.

—Это же тетраэдр, — воскликнул он, — просто он как бы не лежит основанием на листе, точнее на воображаемой плоскости, а стоит на пунктирном ребре, нам видно его ребро, находящееся сверху.

—Не сомневался, что ты сразу поймёшь, — подтвердил я.

И продолжил прорисовывать пирамиду под цифрой 5. Все заворожённо молчали и с изумлением смотрели на простейшие геометрические фигуры из седьмого класса общеобразовательной школы. Пирамида была просто квадратом с крест-накрест соединёнными углами, на этот раз обе линии были цельными, но точку их пересечения я тщательно выделил покрупнее — это была вершина.

—Пирамиду я вижу отчётливо, — проявился хмельной сутенёр, — а вот чем она отличается от предыдущей фигуры?

Очкарик нервно дёрнул рукой в его сторону.

—Бро, потом. Все же кроме него видят тетраэдр?

Все моментальным гулом подтвердили его мнение.

—Потом я тебе сам, если хочешь, объясню, хорошо?

—Ладно, ладно, — не смея мешать, ответил он.

Я нарисовал правильный шестигранник, акцентировал каждый из углов жирной точкой, соединил его вершины через одну линиями. Получился треугольник, вписанный в шестигранник. Потом сделал то же самое с пропущенными вершинами, но уже пунктирными линиями. Треугольники пересекли друг друга наподобие «звезды Давида», но в разных плоскостях, отчего сразу проявился объёмный «октаэдр», подписанный цифрой 6.

—Ну вот, теперь и я потерялась, — прозвучал голос сзади.

—Мила, пусть он дорисует всё до конца, потом все вместе разберёмся, — поддержал меня друг.

Я, увлечённый иллюстрацией, молча кивнул головой в знак одобрения. Затем в линию рисую как под копирку ещё два правильных шестигранника, подписываю их цифрами 7 и 8.

—Ну вот, тут уже и я ничего не понимаю! — воскликнул мой друг. — Почему они все одинаковые?

Я взглянул на окружающих, плотно собравшихся вокруг меня; судя по взглядам, их интересовал тот же вопрос.

—Сейчас всё прояснится, — с улыбкой подвесил интригу я.

На седьмой фигуре повторяю предыдущие манипуляции до получения объёмного октаэдра, но соединяю все противоположные друг другу углы шестигранника тремя пунктирными линиями. От этого в центре фигуры появляется точка пересечения, которую я выделил пожирнее. Те, кто уже увидели объёмный октаэдр, сразу сообразили, что эта точка является его внутренним центром.

—Кажется, я начинаю понимать, — восхищённо отреагировал мой друг.

Я линейкой вычислил центр октаэдра под номером восемь, ткнул в него иголкой циркуля, отмерил радиус от вершины шестигранника и начертил круг, проходящий через все точки вершин шестигранника. Снова беру линейку и с углом в сто двадцать градусов друг от друга прочерчиваю опять, чередуя через одну вершину шестигранника, три линии, но уже только до центра фигуры. Повторяю то же самое от пропущенных точек вершин до радиуса, но уже пунктирными линиями. Сверху пишу цифру 8.

—Ооо, это получился куб углом к нам! — восторженно воскликнул ди-джей.

—У тебя всё не так плохо со стереометрией! — поддержал его мой друг.

—Обижаешь. Пространственное мышление — мой конёк, — улыбаясь, ответил он.

—Ну, ребята! — нервно толкнула его в бок писклявая.

Дальше в ряд я вывел циркулем простой круг такого же радиуса и подписал его сверху цифрой 9. Бросил чертёжный инструмент на стол и откинулся в кресле с чувством выполненного долга.

— И всё? — удивлённо спросил хмельной чувак.

—А что ты ещё хотел от BIOSа, — вместо меня ответил тип, сидевший у камина, глядя из второго ряда спин своих друзей.

Я кратко вскинул в его сторону указательный палец в знак согласия с ним.

—Ух, даже если я ничего не смогу понять, мне всё равно это всё уже нравится, — оценила длинноногая.

—Ну что, теперь задавайте вопросы, — предложил я.

Все моментально начали гудеть; вопросы были разные, поэтому мой друг взял на себя инициативу быть моим рефери.

—Так, давайте, во-первых, по одному, а во-вторых, по существу.

Первый успел влезть сутенёр.

—Я отстал на четвертой фигуре.

Сразу послышались нервные глубокие вздохи и цоканья языком.

—Ну, ребят, вы все такие умные, мне, например, тоже не понятны вот эти чёрточки, — вступилась за своего парня писклявая.

—И мне, и мне, — закудахтали остальные девчонки, все, кроме блондинки-программиста. Она, загадочно прищурившись, внимательно смотрела на чертёж.

—Можно я объясню? — попросил разрешения лохматый очкарик.

—Пожалуйста, буду только рад! — сказал я и откинулся на спинку кресла.

—Здесь всё элементарно, попытайтесь представить, что эти линии находятся за объёмной фигурой, как если бы она была из стекла. Пунктирной её изображают сугубо схематически, чтобы они просто не смешивались с видимыми линиями, которые так и нарисованы. Здесь нужно немного включить воображение.

—Ой, я кажется на секунду увидела, — воскликнула длинноногая.

—И я увидела, так прикольно, — послышался голос сзади.

—Вижу, вижу. Ой, опять не вижу. А нет, всё, я поняла, — радостно захлопав в ладоши, пропищала девушка сутенёра.

—Бро, ну неужели ты считаешь меня таким тупым? Я имел в виду не скрытые линии, а почему фигура, состоящая из четырёх треугольников, так называемый «тетраэдр», здесь изображён так не интуитивно? — обратился её парень к лохматому.

—Упс, прости, — ответил очкарик и стыдливо, молча, обеими ладонями перевёл вопрос на меня.

—А ты не такой уж и тупой, — сказал я с широкой улыбкой.

Зал заполнил громкий смех. Сутенёр, громко смеясь, протянул мне ладонь, чтобы я по ней хлопнул, поощряя шутку.

—А вы зря смеётесь, вопрос действительно важный. Он отнёсся к этой фигуре более критично, в отличие от вас.

Чувак горделиво приподнял правую бровь, принимая поощрение.

—То, что изображено на листе, есть ничто иное, как плоская проекция объёмных фигур, поэтому отображать их необходимо корректно относительно нашего воображения. Ведь действительно, проще было бы нарисовать её как следующую за ней пирамиду — стоящую на квадратном основании вершиной к вам.

— Ага!? — воскликнул чувак, разведя руки на уровне пояса ладонями вверх и глядя на всех взглядом, типа «ну что, утёрлись»?!

В ответ очкастый, как бы извиняясь, похлопал его ладонью по спине.

—Но здесь, — продолжил я, — тетраэдр изображён для более понятного наблюдателю перехода в следующую фигуру — «пирамиду». Но и это не всё. В пустоте, а именно внутри неё, происходит процесс появления форм. Всякая фигура стабилизируется в положении, оптимальном для наблюдателя, то есть так, чтобы он видел максимальное количество подробностей возникающей формы. Иначе мне пришлось бы нарисовать треугольник с точкой в центре, что при переходе в пирамиду сбило бы вас с толку.

—Ого, кажется, я начинаю понимать, как ты это соотносишь с BIOS’ом, — воскликнул журналист.

Ди-джей протянул своему другу кулачок, чтобы тот его отбил в знак понимания. Тот стукнул кулаком в кулак, а остальные покачали, глядя на него, головой, согласившись с ним.

Музыка замолчала, и послышался щелчок отскочившего тонарма проигрывателя. Ди-джей быстро подбежал к музыкальной установке, показав мне указательный палец вверх знаком «минутку, без меня не продолжайте».

—Бро, поставь, пожалуйста, его же, только другой альбом, если можно.

—Не вопрос! — радуясь, что вкусы совпали, улыбнувшись, ответил он мне.

Быстро снял винил, ловко задвинул его в конверт, вмиг заменил на следующий альбом того же исполнителя и уже в следующий момент занял своё место у стола.

На этот раз заиграл лёгкий бразильский экспериментал с нотками эмбиента.

—Можно я задам вопрос? — наконец-то активировалась блондинка.

—Да пора бы уже, — позволил ей мой друг.

—А почему все фигуры считаются по количеству точек углов на поверхности фигуры, а на седьмой иллюстрации эта точка находится внутри?

Все сразу загалдели, типа «я бы и не додумался такое спросить». Журналист, повернувшись к ней, воскликнул:

—Ну ты реально программистка!

Блондинка, широко улыбаясь, кокетливо покачала головой и обратила вопросительный взгляд на меня.

—Сразу видно — технарь, молодец! Давай пока поставим этот вопрос на паузу, и когда настанет его очередь, всё прояснится.

—Ок, — ответила блондинка.

—По пирамиде и октаэдру всем всё ясно?

—Ну тут всё наглядно просто, — за всех ответил мой друг, вопросительно посмотрев на окружающих. Все молча согласились.

—Тогда переходим к свойствам геометрических фигур.

Я ткнул ручкой в точку под единицей.

—Как же это всё, оказывается, интересно, — от удовольствия задёргала руками и длинными ножками моя соседка.

—Итак, у каждой из фигур есть свои свойства. Они меняются от количества точек, составляющих их. Первая, разумеется, «точка». Она бесконечно мала, а точнее, больше равна нулю.

—Это как так? — недоумённо поворошив шевелюру, спросил сутенёр.

Вместо меня опять влез очкарик:

—Она эфемерна! Неопределима, она теоретически есть, но её нельзя измерить.

—Совершенно верно! Без заданного пространства она неопределима! К примеру, вот на листе я её нарисовал пожирнее, чтобы вам было её видно, — это и есть заданное пространство. Но это совсем не значит, что это её размер.

—Жесть какая! Просто взрыв мозга, — воскликнул журналист.

—И это её фундаментальное свойство. Быть неделимой, бесконечно малой и занимать предоставленное ей пространство. Не напрягайся, просто смирись с этим. Над пониманием точки бьются ещё со времён Пифагора. К сожалению, к общему мнению не пришли до сих пор. Могу только поделиться своими итогами размышлений: «Она тождественна пустоте». Дальше думайте сами!

Все заворожённо молчали и просто слушали.

—Теперь переходим к прямой. Прямая состоит из двух точек, — указал я на вторую фигуру.

—Так если точка сама ни из чего не состоит, как она породила прямую? — вопросил перегруженный ди-джей.

—А ты из чего состоишь? — перевёл вопрос я.

—Ну как, из молекул там, атомов и так далее.

—А они из чего?

—Жесть! То есть ты намекаешь, что они в конечном итоге состоят из этих «эфемерных»… — он сделал жест пальцами-кавычками, — …точек?

—А ты сам как думаешь? — улыбнулся я.

—Да я с детства боялся нырять так глубоко! Что в бесконечность космоса, что насколько в минус можно делить атом!

—А зря! Как раз там и формируется BIOS!

Все молча ждали, когда я заговорю.

—Продолжай! — толкнул в плечо дружище.

—Следом появляется треугольник, — я перевёл ручку правее. — Его свойство — быть плоскостью.

Все, понимая, молча закивали головами, не отрывая взглядов от иллюстрации.

—Следующая фигура — тетраэдр, или треугольная пирамида, первая объёмная фигура! Это сложно объяснить, но наблюдая каждую фигуру, необходимо увеличивать её до бесконечности, затем сжимать, ну и, конечно, вращать. Для того чтобы понять её свойства. И обязательно проникать мысленно внутрь этой фигуры, изучая её оттуда. Делать это всё необходимо в пустоте, воображаемой нами. В общем, суть в том, что тетраэдр при всех этих манипуляциях остаётся плоским. И всегда укладывается в видимый нами квадрат на поверхности. Разумеется, речь идёт о правильных фигурах, поскольку мы рассуждаем о первичных формах, где ещё нет размерности. Всем понятно?

—Продолжай, продолжай, — дабы не прерывать интригу, прошептала блондинка.

—Следом идёт пирамида, — я глубоко вдохнул и на выдохе продолжил: — А вот здесь, пожалуй, самое сложное место.

Все сделали вид, будто включили следующую передачу понимания.

—Пирамида всегда была особо загадочной, — с таким же загадочным видом, как сама пирамида, прошептала детским голосом кучеряшка.

Во-первых, глядя на пирамиду точно в вершину, при условии, что она правильная, то есть её вершина сходится в идеальную точку. Её расположение будет неопределимо. Другими словами, в таком случае не установить разницу положения вершины. Рядом с наблюдателем она или, наоборот, к вам ближе находится основание. Все понимают?

—Вообще не понятно! — за всех ответил сутенёр.

—Ну хорошо, ты можешь представить пирамиду?

—Допустим.

—Как ты понимаешь, что вершина находится рядом с тобой или, наоборот?

—Ну, я просто вижу, как грани удаляются в перспективу, — сомневаясь, ответил он.

—Какую перспективу? На бумаге ты её видишь? На нашем рисунке?

—Ну, тут она плоская, — засмущался он.

—Однако ты же увидел её на бумаге объёмной пирамидой. Кстати, направление её вершины на бумаге у тебя в какую сторону? К тебе или внутрь листа?

—Опаньки! Понял, понял, — почесав затылок, он прильнул к листу. — Могу так, а могу и наоборот. Надо же!?

Зал восторженно загудел: «Вау, ух ты, точно!»

—Далеко не отвлекаемся! Сейчас все наблюдаем пирамиду с позиции из основания, вершиной от вас. В этом месте, посередине, образуется точка пересечения всех четырёх углов, которые мы в данный момент считаем вершиной. Теперь мы, как наблюдатели, смещаемся в позицию ниже, за основание, ближе к вершине внутрь пирамиды. Виртуально находясь внутри ближе к вершине, поворачиваем взгляд в обратную сторону, от вершины к основанию, и что мы там теперь имеем? На месте пересечения всех углов в центре основания? Аналогичную картину! Вуаля! Мы уже видим отражение, проекцию такой же вершины с противоположной стороны. Таким образом, получаем октаэдр, внутри которого мы теперь находимся.

—Надо ж так?! Я всё увидел, — воскликнул журналист. — Вот сейчас наглядно!

—И я увидела, и я, — пробежало по цепочке.

—Как мы ловко попали в октаэдр, — восхитился друг. — Прямо внутрь.

—Отлично! Это и есть седьмая точка! «Точка пересечения всех точек углов», — произнёс я и подмигнул блондинке.

—Я уже всё поняла, — удовлетворённая логичным объяснением, ответила она.

—Ну что, ребят, а теперь — магия! Мы имеем точку с предоставленным ей пространством. Вправо, влево, вперёд, назад, вверх и вниз. В таких условиях точка обязана стать чем?

—Сферой, — поражённо ответил парень блондинки. — Невероятно! А я всё ждал, как ты объяснишь фигуру с бесконечным количеством точек одной цифрой. Ну, броо! — восхищённо заулыбался он. — Стоп, а как же восьмая? Как быть с кубом?

—Просто ты его в своих мыслях проскочил. До того как сфера вырастет за границы пространства, она коснётся середины восьми треугольных плоскостей, формируя внутри себя по количеству углов куб — замкнутое пространство. И только после, по инерции своих принципов, продолжит рост в бесконечность. Именно тогда она станет идеальной сферой!

— Теперь можно и передохнуть, — с облегчением выдохнул ди-джей и направился к проигрывателю выбирать следующую пластинку.

Все последовали его примеру, расходясь по своим местам с выражениями приятно уставших, перегруженных новыми образами лиц.

—Кстати, всё это можно представлять и на магнитных шариках, — добавил я. — Два шарика — прямая, три — треугольник... Так даже нагляднее.

—Так вот что я всё время крутил в голове, представляя фигуры! — оживился парень блондинки. — Именно эти шарики!

—Точно, у меня такие дома есть. Приду — будет чем заняться, — похлопал себя по коленям очкарик. — И, кстати, ты ещё не устал? Ты же не рассказал самое главное. Как же 1, 3, 6, 0?

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Те, кто стояли, тут же заняли свои места, всем видом показывая готовность слушать дальше.

—Очень хорошо, что спросил. Это и правда — самое главное.

Я снова взял ручку, перевернул лист чистой стороной и начал новую иллюстрацию. В центре поставил первую точку, оставив место для роста во все стороны. Это буква I, единица. Затем — ещё три точки, равноудалённые от центра. Получился треугольник с точкой в середине. Потом, повторяя контур этого треугольника, я расставил ещё шесть точек по внешнему периметру — каждая на равном расстоянии от соседних. Вышла аккуратная матрица. Это цифра шесть, буква V.

—Всё жду, когда ты нарисуешь ноль точек, — пошутил очкарик.

—Знаешь, я всю жизнь над этим думаю. Ноль, стоящий не в начале, имеет в данном случае совсем иной смысл. Это не начало отсчёта, а продолжение данной итерации по заданному алгоритму до бесконечности. На этом этапе, как ни крути, мы имеем универсальный принцип. Я не раз сталкивался с ним во сне, мне даже казалось, что я ухватил его суть, но, просыпаясь, всегда забывал. Я помню это расположение точек, но там их было бесконечно много. Они заполняют бесконечность, удаляясь от центра по заданному алгоритму. Из них состоит всё. Иногда мне кажется, они не порождаются, а делятся. Ведь если неважно, куда движется бесконечность — в сторону увеличения или уменьшения, — то нет и разницы для прогрессии. В пустоте и так и так, относительно наблюдателя, происходит рост.

—Стоп! — взявшись за голову, будто пытаясь удержать её от раскола, воскликнула длинноногая. — Как уменьшение можно считать ростом?!

—Легко! Представь, что ты не знаешь своих размеров и судишь о себе и окружающих формах только относительно друг друга. Вот ты знаешь свой рост относительно линейки. А без неё измеришь шкаф уже относительно себя. То есть, взяв за эталон линейку и измерив себя, всё остальное ты видишь таким, каким оно будет относительно тебя. Скажи, какого роста ты во сне?

—Странный вопрос... Никогда не задумывалась. Наверное, такого же, как и здесь.