Дикая Схватка за Любовь

Не стала вдаваться в подробности и рассказывать Ларисе Ивановне, что не совсем мы пойдём гулять, скорее работать.

Хитринка блеснула в глазах старушки –интриганки.

– А почему с Еленой пойдёшь? Может, лучше бы пойти погулять с Сергеем.

Женщина замолчала и, закинув кусочек грудинки в рот, тщательно пережёвывая, с лукавой усмешкой наблюдала за мной.

– Нет. Донья, пошёл этот Сергей в жо..., – недоговорила, вовремя поняла, что получу хорошую взбучку от Ларисы Ивановны. – В общем, этот ваш Сергей - самый настоящий маньяк. Извращенец.

Старушка едва не поперхнулась мясным куском, она яростно схватила стакан с соком и лихорадочно сделала пару глотков.

– Ты что такое говоришь? Невский – младший всегда отличался превосходным воспитанием. Он чудесный мальчик, – решительно парировала мне донья.

Закатила глаза, поражаясь наивности старушки. Нормальный он! Как же! Предложить в первый день знакомства девушке голой перед ним предстать. Извращенец.

– Какой он нормальный? – Откинулась назад и, прижав ладонями матрас, агрессивно цокнула языком.

– Мария, немедленно прими приличную позу. Так не сидят воспитанные девушки.

Ну всё, моя старушка опять превратилась в бурчащую скрягу.

– А как должны сидеть приличные девушки?

Лариса Ивановна грациозно расправила плечи.

– Мария, ты должна научиться правила хорошего тона, – пафосно протрубила она, явно наслаждаясь своими нравоучениями. – Не сиди, расставив ноги. Золотое правило, леди: колени всегда должны быть соединены.

Машинально усмехнулась. Где я, а где леди.

– Никогда не ставь носки по направлению друг к другу. Поза «косолапый мишка» придаст тебе нелепый и уставший вид. Не горбись. Осанка всегда выдаёт в человеке аристократа или наоборот. Поэтому старайся держать спину прямо.

Старушка на собственном примере демонстрировала, как нужно себя вести.

– Согласно этикету, нужно сидеть на стуле так, чтобы занимать сиденье, по возможности полностью, слегка прикасаясь спиной к спинке стула. Сидеть нужно прямо, но свободно, без напряжения, на расстоянии от края стола, не превышающем ширины четырёх пальцев твоей руки. Недопустимо сидеть вразвалку, опираться на спинку соседнего стула, тем более — качаться на стуле.

Не сдержалась и звонко рассмеялась.

– Донья, ну какая из меня аристократка? Я безнадёжна.

– Ты очень проблематичная, – дама свела руки на груди и оценивающим взглядом скользнула по мне. – Но совершенно небезнадёжна. Завтра я преподам тебе пару правил хорошего тона и немного научу этикету.

Лариса Ивановна сосредоточенно сузила глаза.

– А теперь расскажи, что случилось у тебя с Сергеем.

Блин! Опять двадцать пять.

– Он предложил мне стать его манекенщицей. Как её там называют, – активно защёлкала пальцами, вспоминая правильное наименование.

– Натурщицей.

– Точно.

– И что такого? Сергей увлекается искусством. Он очень неплохо пишет картины.

Звонко и презрительно хохотнула.

– Да. Только вот он мне предложил голой…, – как ошпаренная вскочила с кровати. – Голой, донья, представляете, ему позировать. И после этого вы продолжите утверждать, что он нормальный парень?

Лицо женщины искривилось.

– Ты, действительно, безумно сложный случай. Разве можно вот так вскакивать. Ты же не лошадь.

Гневно сверкнула глазами. Я ей про этого маньяка рассказываю, она продолжает меня этикету учить.

– Донья, вы оглохли? Вы меня совершенно не слышите.

Лариса Ивановна резко положила столовые приборы на стол.

– Не дерзи! И послушай, что тебе скажу. Нет ничего плохо в том, чтобы позировать для художника. Может, Сергей поспешил, и стоило тебя как-то подготовить. Но это совершенно не означает, что Невский-младший извращенец.

Ошарашенно приоткрыла рот, слова застряли в горле.

– Многие великие женщины позировали обнажёнными, – более спокойным тоном проговорила она. – Кики с Монпарнаса!

Сейчас донья была похожа на ведущую, которая объявила выход знаменитости, даже зааплодировать захотелось, хотя имечко-то ещё, очень смешное и несуразное.

– Кто это?

Лариса Ивановна снисходительно помотала головой и тяжело вздохнула.

– Кики, урождённая Алис Эрнестина Прен, стала воплощением свободного духа, царившего во французской столице в начале двадцатых годов. Незаконнорождённый ребёнок из бедной провинции, она в двенадцать лет сбежала в Париж, некоторое время жила в нищете и с четырнадцати лет начала позировать натурщицей в скульптурных мастерских, – нудным голосом пояснила она. – Настоящая популярность и слава пришли к ней в тысячу девятьсот двадцатом году, после знакомства с фотографом Маном Рэем. Композиция «Скрипка Энгра» созданная Рэем, стала классикой фотографии в жанре «ню» и одним из самых растиражированных эстетических клише.

Особо ничего не поняла. В голове образовался настоящий винегрет.

– Не знаю, кто эта женщина. Но если она занималась такими грязными вещами, то ей следовало взять имя не "Кики», а «Кака».

– Господи, – взмолилась старушка и высоко подняла глаза, по всей видимости, напрямую устанавливая связь с Всевышнем. – Дай мне сил. Она меня с ума сведёт.

Надменно усмехнулась.

– Послушай, Мария, – строго проговорила она, пронзительно глядя на меня, – ты несправедлива к Сергею. Не стоит думать о нём плохо. Он совершенно не такой, как мой внук.

По телу пробежала мелкая дрожь.

– Я их совершенно не сравниваю, – краска смущения предательски засверкала на щеках. – Мне нет никакого дела до этих богатых мальчиков. Всё понимаю. Между нами огромная социальная пропасть, – сама того не желая, непроизвольно начала оправдываться.

Лариса Ивановна плавно поднялась из-за стола и приблизившись ко мне, ласково обхватила мой опущенный подбородок.

– Сергей – хороший человек. Он не бабник. И точно не пытается воспользоваться ситуацией.

Нервно сглотнула.

– Его погибшая девушка, тоже была из самой обычной семьи, но это не помешало ему преодолеть социальную пропасть и искренне её полюбить. После того как Катя погибла, Сергей жить не хотел.

Таких подробностей не знала. Виновато захлопала глазами.

– Маша, он долгое время не вступал ни в какие отношения, – женщина неспешно убрала руку от моего лица. – Хранил верность погибшей девушке, хотя соблазнов было огромное количество. Он парень видный. В наше время — это большая редкость.

– Понятно. Ладно, – бережно обхватила её за плечи и поцеловала. – Пойду. А то очень скоро станет невыносимо жарко на улице.

Женщина доброжелательно постучала по моему плечу.

– Маша, не делай преждевременных выводов относительно Сергея.

– Хорошо.

Выскочила из комнаты доньи и буквально столкнулась нос к носу со Зверевым, вернее, моя мордашка буквально врезалась в его широкую, мощную грудь.

– Ты что делаешь? Подслушиваешь.

– Конечно. Твой хлеб отбираю, – мужчина предусмотрительно захлопнул дверь, чтобы донья не стала свидетельницей нашего разговора, и крепко вцепившись в моё плечо, на несколько метров оттащил меня от спальни.

– Пусти.

– Отпущу. Только скажи ,о чём вы так громко спорили с бабушкой?

Пристально смотрела в его ярко-горящие глаза. Как же хотелось послать его по известному адресу.

– Об искусстве, – кокетливо облизала губы, возбуждая его интерес. – Донья считает, что я могу стать такой же знаменитой как Кака Монпариса.

Иван озадаченно опустил подбородок.

– Может, Кики с Монпарнаса?

Трепетно прикусила нижнюю губу.

– Может, и она. А ты что думаешь? Я могу попозировать в гол…, – вовремя сортировалась, – в обнажённом виде.

– Это предложение? – Сильнее прижимая своим страстным телом меня к стене, томно прохрипел он.

– Нет. Это вопрос.

Его горячее дыхание обжигало кожу.

– Я, конечно, не художник. Но готов попробовать.

Высоко подняла голову и звонко рассмеялась.

– Что смешного? – Иван разжал пальцы и сделал шаг назад.

– А ты-то тут при чём? Я хочу позировать для Сергея.

Лютая ярость непробудной темнотой накрыла его глаза, он хищно оскалился и, молниеносно вцепившись в мои плечи, зарычал как раненый зверь.

– Только попробуй. Не смей. Я тебе запрещаю.

Злобно усмехнулась, ощущая, как его острые когти вонзаются в нежную кожу.

– А кто ты такой, чтобы мне запрещать? Что хочу, то и делаю.

Зверев медленно наклонил голову и, остановившись возле моего рассерженного лица, прямо в губы, холодно прошипел, – не играй с огнём. Хватит меня провоцировать. Маша, я очень сдержанно веду себя с тобой, но ты хорошего отношения не понимаешь.

– Отпусти, а то в коридоре раздастся колокольный звон. Так врежу, что гипс придётся накладывать на причинное место.

– Маша, если ты посмеешь перед ним раздеться, то клянусь, что все пальцы ему переломаю.

С вызовом смотрела на задыхающегося от ярости мужчину.

– Сделаю. Разденусь. И если раньше хотела позировать к красивом, сексуальном наряде, то теперь уже другого мнения.

Голубой пожар его глаз прожигал изнутри.

– Что? Не терпеться перед ним, трусики снять?

Обида накрыла чистое сердце. Он всё готов опошлить.

– Не терпится. Почему мы бы не снять трусики перед настоящим мужчиной?

Опасные, опаляющие искры отразились в потемневших от ярости мужских глазах. Иван свирепо взмахнул рукой и что было сил ударил кулаком по стене.

Испуганно повернула голову и с ужасом, подумала, что у этого ревнивца силы хоть отбавляй. Как ещё стена устояла и не сломалась пополам!

– С ума сошёл? Окончательно сбрендил, – приобретая дар речи, пропищала я, суетливо косясь на дверь старушки, опасаясь, что она может выйти в коридор и опять застанет меня с Иваном.

Гневно свела брови к переносице.

– Идиот. Хочешь в очередной раз опозорить меня, – разъярённо врезала ладонями по его широкой груди, но эта гора мышц даже с места не сдвинулась. – Чего ты добиваешься, Зверев? Хочешь, чтобы донья уволила меня?

Пытливо заглянула в его глаза.

– Какая же ты лицемерка. Со мной ведёшь себя как недоступная королева, а перед Невским готова ноги раздвинуть? Что в нём такого, чего нет у меня?

Боже! Вот как он может реально верить в тому, о чём говорит. Неужели считает меня такой вульгарной девицей?

– Невский в отличие от тебя со мной не играет. Он меня уважает.

– Правда? – Зверев приглушённо и самодовольно рассмеялся. – Маша, какая же ты наивная девочка. Сама не понимаешь, о чём говоришь? Ты для него лишь лакомый кусочек. Не более того. Не обольщайся.

Обидно. Очень обидно! Но я не собиралась демонстрировать свою слабость, изобразила полное равнодушие и медленно проговорила, – а для тебя я кто? Ты Сергея по себе судишь? Правда?

Иван нежно обхватил двумя пальцами меня за подбородок и проникновенно посмотрел на меня, вынуждая любоваться его колдовскими, ласково- голубыми глазами, которые обманчиво казались такими чистыми и светлыми.

– Не играй со мной, Маша. Не провоцируй, – его сильные пальцы крепче сжали мою кожу.

Нам всем нужны прикосновения… Осторожными и трепетными пальцами. Нежными взглядами. Ласковыми словами. Добрыми мыслями. Но нет ничего прекраснее прикосновений двух любящих сердец! Касайтесь друг друга бережнее… Станьте одним дыханием. Защищать своих любимых искренностью и добротой своих помыслов… Обнимать друг друга своей любовью!

Но о какой любви может быть речь, если я даже не уверена, что у Зверева есть сердце.

ДРУЗЬЯ! СКИДКИ для ВАС: «Ты знаешь, мама, он какой…»; «Страстные танцы на осколках любви»; «Лютая Любовь».

Глава 9. Мария

Паршивый кот…Мерзавец. Самодовольный выскочка. Этот надменный блондин действительно решил, что может мной распоряжаться, словно я вещь.

Нет. Чёрта с два.

Не хотела раздеваться перед Сергеем, но чтобы преподать урок высокомерному мерзавцу, свои планы поменяла. Тем более что Лариса Ивановна ничего плохого в этом не видела. А она женщина мудрая, в вульгарности её заподозрить невозможно. Может, реально, зря обиделась на Сергея. А что, если у парня не было никаких грязных мыслей, и он действительно увидел во мне музу? Нельзя всех мужчин ровнять с похотливым Зверевым.

Сделала глубокий вдох. Пошёл он к чёрту. Пора развивать свой бизнес.

Хитро усмехнулась и, схватив садовые ножницы, плавно опустилась на колени и принялась срезать прекрасные, нежно-красные розы.

Жалко, конечно, портить такую красоту, но они в любом случае не смогут пережить зиму, а так я их продам, а вырученные деньги передам детям.

– Машка, ты что делаешь?

Остановилась и медленно стала поднимать взор, который буквально скользил по стройным, загорелым ногам.

– Это что такое? – Садовые ножницы выпали у меня из рук.

Неспешно встала с земли и с ужасом осмотрела Елену, которая вырядилась так, как будто бы мы с ней на дискотеку собрались.

Яркий макияж, экстренно короткая юбочка, которая едва прикрывала её филейную часть, и топик, который не только живот не прикрывал, но и грудь не особо скрывал.

– А что такого? Ты же сказала, что мы идём бизнесом заниматься.

– И каким бизнесом, по-твоему, мы будем заниматься?

Девушка смущённо посмотрела на меня. В отличие от неё оделась в свою повседневную одежду: рваные джинсы, просторная рубашка и фирменная кепка.

– Не знаю.

– Ладно. Ведро принеси.

Лена озадаченно наклонила голову вперёд, словно плохо расслышав моё требование.

– Зачем?

Гневно покривила губами.

– Тебя отмывать буду.

Елена вздрогнула, восприняв мои слова всерьёз.

– Мы идём торговать цветами. Нам нужна ёмкость.

– Поняла, – моя нерадивая подружка развернулась, но даже шаг не сделала вперёд.

Нахмурилась.

– И чего стоим? Ждёшь пинка волшебного.

Девушка повернулась ко мне.

– Так наш бизнес – это продажа цветов?

Прекрасно. Не прошло и года, как до неё дошло.

– А ты очень прозорливая девушка, – схватила садовые ножницы и триумфально ими помахала. – Это будет очень прибыльный бизнес. Только деньги делим на троих, – предупредила Елену, которую волновал совершенно другой вопрос. – Часть тебе, часть мне, а часть детям-сиротам.

Лена одобрительно помотала головой.

– Тогда у меня действительно не подходящий вид. Пойду переоденусь, – она попыталась развернуться, но я рьяно перехватила её руку.

– Подожди, – теперь уже не считала, что её вид неподходящий. Елена – очень красивая девушка и должна признать, что выглядит на все сто процентов. Она будет привлекать внимание мужчин, а это и есть наши потенциальные клиенты.

Лена приподняла подбородок.

– Не переодевайся. Ты будешь нашей рекламой. Мужчины, – слегка толкнула её плечом, – при виде тебя с ума сойдут и обязательно купят парочку букетов.

Губы девушки распылились в счастливой улыбке, она потеребила рыжие локоны и радостно провозгласила, – правда?

– Правда, – подтвердила я, повышая её самооценку.

Рыжеволосая красавица покосилась на розы и, медленно похлопав длинными ресницами, удручённо прошептала, – Маша, а ты спросила разрешение у Ларисы Ивановны?

Хотела попросить разрешения, но в последний момент передумала. Донья – женщина, добрая, но иногда бывает вредной. Она любит, чтобы всё было по правилам. А срезание цветов — это точно против её правил. Представляю, какую она мне лекцию прочитает. Гармонию сада нарушаю! Не позволит цветы срывать…

– Нет. И не собираюсь.

Лена помрачнела и стала темнее тучи.

– Да не волнуйся ты, – вновь слегка ударила её по плечу. – Никто не заметит. Этих цветов здесь огромное количество. Хоть попой жуй, – интенсивно постучала по своей филейной части.

– Это правда. Ладно, я побежала, только, – девочка хитро прищурилась, – можно, я задам тебе ещё один маленький вопрос.

Удручённо вздохнула.

– Задавай. Всё равно не отстанешь.

Лена кивнула.

– Ты, случайно, не знаешь, почему хозяин приезжал к Ларисе Ивановне и почему так быстро уехал?

Подняла пальцы.

– Два вопроса. Ты задала два вопроса, – опустила руку. – Ладно. Не знаю. И знать не хочу, – не стала ей ничего рассказывать, иначе моя любопытная подружка не успокоиться, - и мы точно никуда не пойдём. – А ты почему спрашиваешь? – Снова опустилась на землю и принялась за работу.

Лена яростно замахала пальцами возле лица, складывалось впечатление, что ей воздуха не хватает.

– Встретила его в саду, когда он в автомобиль садился, – затараторила она. – Иван Антонович едва меня с ног не снёс. Таким злым я его никогда не видела. Садился в машину и рычал, как дикий зверь: «Я её убью! Прибью на месте, как таракана».

Моё самолюбие дико торжествовало…Ну ничего, пусть бесится.

– Ты правда не знаешь, почему он был таким раздражённым?

– Знаю, – гневно брякнула я. – Мы с ним поругались.

Лена с любопытством улыбнулась.

– Вы с ним как кошка с собакой. Что на этот раз не поделили?

Лениво усмехнулась и неторопливо встала в полный рост.

– Моё тело.

Лена ошарашенно ахнула и, вытаращив глаза, интенсивно замахала длинными ресницами, которые почти доставали до щёк.

– Что?

– То, – рыкнула я. – Невский-младший предложил мне стать натурщицей, – буркнула, осознавая, что лучше ей обо всё вкратце рассказать, а иначе она от меня не отстанет. – Причём позировать предложил в обнажённом виде.

Кокетливая улыбочка проскользнула по губам Елены.

– Вот это поворот. Молодец, подруга, – она сжала мои плечи. – Одобряю. Этот брюнет - очень привлекательный мужчина. Добрый. Галантный. Не упусти момент. Ты должна очаровать его.

Гневно топнула ногой и сбросила её руки со своих плеч.

– Иди за ведром. Скоро Игорь Николаевич приедет из магазина. И если он нас застанет, то нам точно не удастся ноги унести. Прямо здесь, – судорожно указала пальцем на землю, – закопает, а сверху цветочки посадит.

С грехом пополам, но всё-таки смогли добраться до площади.

Солнце беспощадно палило, людей, к моему сожалению, было очень мало. В основном дети с родителями. Да. Не везёт. Розы медленно увядали, теряя свой внешний вид.

Томно вздохнула и, поставив ведро, присела на бордюр рядом с основной дорогой, надеялась, что, может, проезжающие автомобилисты проявят интерес.

– Маш, может, домой пойдём?

Горько усмехнулась.

– Да. Сегодня не наш день. И даже твой парадный прикид не помог, – не успела завершить фразу, как рядом с нами притормозил шикарный красный кабриолет.

Вскочила, словно заведённая, и с ужасом узнала, что водителем является ненавистный блондин.

Нахал самодовольно усмехнулся.

– Сколько стоят цветы?

Мгновенно назвала сумму. Этот урод меня безумно раздражал, но сейчас тот самый случай, когда деньги не пахнут. Нужно было помочь обездоленным малышам, да и я почти была на мели.

Светловолосый выскочка достал кошелёк и передал мне кругленькую сумму, которая была гораздо больше, чем названная мною цена.

– Хочу все цветы. Порадую свою любимую невесту.

Сама не знаю, как сдержалась и не бросила розы ему в нахальную рожу, и ведро не надела на башку.

– Конечно, – сквозь зубы процедила и аккуратно положила в салон. – Только у меня…, – захлопнула рот, так как дорогущий автомобиль резко сорвался с места, оставляя после себя лишь клубы дыма.

Лена медленно подошла ко мне.

– Маша, сделай лицо попроще. У тебя такой вид, устрашающий.

Озлобленно фыркнула.

– Мерзавец. Невеста у него, – презрительно поморщилась, чувствуя, как внутри разрастается угнетающая пустота. – Опять соврал, – повернула голову и посмотрела на Елену. – Этот лицемер только и умеет, что врёт на каждом шагу. Вот почему он такой? Ему нравится меня мучить?

– О чём ты говоришь?

Гневно нахмурила брови.

– Он сказал, что расстался со своей невестой. А теперь выясняется, что ничего и не расстался. Вон, – махнула головой в сторону дороги. – Цветы своей любимой Милане купил.

***

На ватных ногах, изнывая от жары, я и Елена зашли на кухню, с одной-единственной целью: чтобы выпить воды и сразу же бежать в душ.

Особо ни на что не обращая внимания, сразу же повернулась к холодильнику, распахнула его и принялась усталым взором искать графин с водой.

– Боже! Маша, ты только посмотри! – Провозгласила Елена.

– Откуда у тебя только силы взялись, так верещать, – захлопнула дверь холодильника и увидела в руках подруги розы, которые час назад продали блондину. Только теперь они уже были упакованы в красивую упаковку, а наверху торчала открытка.

Ошарашенно вытянула лицо и, в два прыжка подскочив к подруге, бережно взяла букет и подняв открытку, прочитала про себя текст: «Маша, я знаю, ты злишься на меня и не хотела бы сейчас разговаривать. На твоём месте я был бы в таком же положении. Я знаю, что это не всегда должно касаться меня, но позволь мне сказать, что я чувствую…».

Текст прерывался на самом интересном месте.

Трепетно прижала букет к груди и ласково посмотрела на подругу, которая, оцепенев, смотрела вперёд.

– Здравствуйте, хозяин.

– Виделись, – бархатно прошептал Антон.

Ни на миг не выпуская цветы из рук, плавно повернулась и встретилась глазами с его полыхающим взором.

– Так ты для меня купил цветы? – Задала вопрос, ответ на который был очевиден.

– Да. Для тебя.

Смотрели друг другу в глаза…

Растворялась…Утопала…

– Кошмар! – Мерзкий женский голос, доносящийся из гостиной, вывел меня из ступора. – Игорь, срочно звоните в полицию. Меня ограбили.

– Что? – Иван сорвался с места.

Переглянулись с Еленой и спешно последовали за ним.

Ужас! Ни дня в этом доме не проходит без происшествий.

– Ваня, сынок, – рыдая, протрубила мать Зверева и уткнулась в его грудь. – Беда. Мои выставочные цветы варварским образом срезали.

Ноги дрогнули…

С диким ужасом в глазах переглянулись с Еленой, одновременно осознали, что нужно срочно сваливать из гостиной, пока нас не заметили.

– Что это? – Яростно протрубила женщина, оторвавшись от груди сына.

Вот же вляпалась. Цветы обжигали грудь.

– Это мои розы?

– Нет.

– Что значит «нет»? – Заверещала она, словно обезумившая, и мгновенно оказавшись возле меня, попыталась вырвать несчастный букет, но я изловчилась и отпрыгнула от неё. – Говори, дрянь, откуда ты их взяла.

Смело подняла голову.

– Мне его жених подарил, – а что, сказала правду. Невозможно обвинить во лжи. Зверев сказал, что покупает цветы для своей любимой невесты.

Лидия Леонидовна гневно вытерла растёкшуюся тушь по щекам.

– Какой жених? Кто этот ублюдок, который срезал мои цветы?

Указала ехидным взглядом на застывшего Ивана.

– Это ваш сын. Он у вас за спиной стоит.

– Что? – Прокричал Иван. – Ты же несерьёзно восприняла мои слова. Это была лишь шутка. Какая ещё, к чёрту, невеста?

Холодный металл резанул моё и без того растерзанное сердце. Что для меня любовь, для этого циника — лишь развлечение.

– Ты срезал мои цветы?

– Мама, я всё объясню.

Лидия Леонидовна забилась в «предсмертных» конвульсия, она походила на змею, которой башку отрубили, но вот тело отказывалось умирать и продолжало дрыгаться.

– Замолчи. Слушать ничего не желаю, – она понеслась вверх по лестнице. – Ты срезал мои цветы. Мои цветы срезал.