Дикая Схватка за Любовь

Вспомнил Марию. Чем –то наша история напоминает драматический сюжет.

Машинально замахал головой, вытесняя глупые мысли.

– Добрый вечер, – произнёс я и присел на край дивана.

– Добрый вечер, – витая в облаках, проговорил отец.

Собрался с мыслями и решительно проговорил, – не буду ходить далеко да около. У меня к тебе просьба.

Антон Александрович молниеносно выпрямился и сурово проговорил сквозь крепко сжатые зубы, – если речь идёт про Викторию, то лучше молчи. Я никогда не допущу, чтобы моя дочь шлялась в полуголом виде перед мужскими похотливыми глазами. Забудь.

Ехидно покривил губами. Отец знал, о чём говорит…Он никогда не был святым. Изменял матери направо и налево. Одному богу известно, сколько любовниц моделей у него было.

– Нет. Я пришёл поговорить вовсе не про Викторию, – поспешил успокоить отца. – У меня проблемы с бабушкой. Она против…, – мгновенно закрыл рот, как только отец приподнял руку, явно давая понять, что ему всё известно.

– Мать мне звонила. Страшно возмущалась. Но ты не волнуйся. Я всё улажу.

Хищно прищурился, терпеливо ожидая, чего же он потребует взамен за столь щедрую услугу.

– Да не прожигай ты меня взглядом, – буркнул он и вальяжно прижался к спинке кресла. – У меня к тебе очень выгодное предложение. Уверен, что ты не откажешься. Оно взаимовыгодное.

Сомнение поселилось в душе, недоверие заполыхало в глазах, не сводил с отца взгляд, отчаянно ожидая его предложение.

Глава 4. Мария

- Боже! – Воскликнула я за обе щеки, уплетая мясное блюдо, приготовленное Еленой.

У этой девочки реально «золотые» руки. Мастерица. Она будет прекрасной женой.

– Вкусно?!

– Не то слово, – вновь отрезала сочный кусочек. – Лена, ты просто чудо. Такими темпами я стану плюшечкой.

Подруга звонко рассмеялась.

– Маша, тебе это не грозит. У тебя идеальная фигура. Пару килограммов в определённых местах тебе даже будут к лицу, – она кокетливо растянула губы, блуждая взглядом по моей небольшой груди. – Сейчас плоские девушки не особо котируются. Немного поправишься, и тогда твой блондин точно от тебя никуда не денется.

Возмущённо фыркнула. Нужен он мне, как собаке пятая нога.

Отчаянно работала столовыми приборами.

Понимала, что необходимо остановиться, чувствовала, что в животе уже не оставалось места, но божественный запах так и манил.

– Так. Всё, – за моей спиной раздался крикливый голосок Игорь Николаевича. – Мария, свари кофе и отнеси его Ларисе Ивановне, – командовал управляющий.

Лениво закатила глаза. Явился, не запылился. Но, как ни странно, была ему даже благодарна.

Лена моментально подскочила.

– Давайте я сварю кофе и отнесу его хозяйке. Пусть Маша спокойно поужинает.

Развернулась и, вальяжно опустив локоть на спинку стула, внимательно посмотрела на самодовольного, напыщенного Мистера оловянные глаза.

– Лариса Ивановна приказала, чтобы пришла именно Мария. И возьми три чашки, – он мгновенно оторвал суровый взгляд от девушки и перевёл его на меня. – А также положи какие-нибудь сладости. К хозяйке пришли гости.

Вздрогнула и словно ужаленная в пятую точку, вскочила со стула. Вот же…Пустая голова. Лариса Ивановна же предупреждала меня, что вечером придёт её друг – адвокат.

Елена права, целый день носилась по дому. Игорь Николаевич беспощадно эксплуатировал меня, вот и позабыла обо всё на свете. А это непростительно. Про детей забывать нельзя. О них некому позаботиться, кроме меня и Ольге Михайловне.

– Игорь Николаевич, – простонала Лена, – дайте Маше спокойно поужинать. Она сегодня целый день на ногах.

Мужчина язвительно хохотнул.

– Ой! Знаю я вас, юные леди. Уж точно не перетрудитесь. Трудолюбие раскрывает характер людей: некоторые поднимают рукава, некоторые поднимают носы, а некоторые вообще не поднимаются.

Рыжеволосая подруга ехидно усмехнулась.

– А у некоторых мужчин, ничего не поднимается, сколько бы над собой ни работали.

Игорь Николаевич рассерженно свёл брови к переносице, когда язвительная шуточка ниже пояса дошла до мужчины. Нужно было срочно спасать болтливую Елену.

– Так. Всё. Прекращаем спор, – схватила салфетку и вытерла рот. – Дайте мне пять минут. Всё сделаю.

Игорь Николаевич удивлённо приподнял брови, явно не ожидая такой покладистости с моей стороны.

– Молодец. Исправляешься. Хвалю, – он слегка помахал пальцем. – Может, ты ещё не так потеряна для общества. Правильное выполнение задачи займёт меньше сил и времени, чем объяснение, почему ты сделал её неправильно.

Проводила взглядом мужчину. Игорь Николаевич вложил сердце и душу в работу, но в процессе потерял разум.

– Что происходит?

Повернула голову к Елене, которая с озадаченным видом смотрела на меня.

– Свари, пожалуйста, кофе. А я пока организую сладости.

Лена неспешно побрела к кофемашинке.

– Я же тебе рассказывала, что этот подонок хочет выселить несчастных детей.

Девушка засыпала кофейные зёрна.

– Подонок? – Ошарашенно прокричала она. – Ах! Ты про Ивана Антоновича. Ну да. Помню. И что?

Елена нажала на кнопку.

Меня едва наизнанку не вывернуло при упоминании имени лицемерного мерзавца. Бездушное существо, у которого вместо сердца камень. Редко когда имела претензии к богу, но в данный момент реально злилась. Зверев, наверно, дьявол. Моё испытание. Искушение, которое обязана достойно преодолеть.

– Лариса Ивановна пригласила для меня адвоката. Он будет представлять интересы детей.

Лена замахала длинными, ярко-чёрными ресницами.

– А сколько будут стоять его услуги? Маша, ты же понимаешь, что услуги адвоката стоят безумных денег, – она демонстративно прошуршала пальцами.

Беспечно взяла две чашки и поставила их рядом с небольшим краном, встроенным в кофемашину.

– Донья пообещала, что услуга будет оказана бесплатно.

Лена радостно улыбнулась.

– Не ожидала. Она прекрасная женщина. Больше не буду её величать сварливой старухой.

– Я тоже, – согласилась с девушкой. – Она со своими тараканами. Вся такая важная и воздушная, но при этом очень добрая.

– Полная противоположность своего внука. И это неудивительно, он же ей неродной.

Замерла.

– В каком смысле?

Лена потупила взгляд.

– Это секрет. Пожалуйста, никому не говори. Случайно подслушала разговор. Антон Александрович, когда последний раз посещал свою мать, очень громко с ней поспорил и в момент ярости прокричал, что зря усыновил этого неблагодарного мальчишку.

Сожаление проникло в мою душу. Интересно, Иван знает. Вновь вспомнила нашу прогулку в лесу. Знает. Конечно, знает. Может поэтому он носит маску лицемера. Ему так проще жить.

Невольно улыбнулась.

– Я не понял. Вы так и будете болтать, – словно чёрт из табакерки, выскочил управляющий. – Давай те быстрее, – он стремительно схватил две наполненных чашки с ароматным, свежесваренным кофе.

Вот умеет он появиться не вовремя.

– Да иду я. Иду.

Схватила поднос и поставила на него несколько видов сладостей.

– Может, ещё пару бутербродов сделать? – Предложила Елена, приготавливая последнюю порцию кофе.

– Нет. Не надо. Лариса Ивановна приказала принести лишь кофе и сладости.

Переглянулись с подругой и улыбнулись. Игорь Николаевич забавлял своей дисциплинированностью. Ему не в управляющие нужно было идти, а в армию.

Странно, что он ещё нормальным шагом идёт, а не марширует.

Мысленно рассмеялась, представляя Мистера Оловянные глаза в сапогах, марширующего по плацу.

– Ну что ты стоишь? – Он взял поднос и протянул мне. – Хватит витать в облаках. Иди давай. Хозяйка тебя уже заждалась.

Развернулась и молниеносно направилась к донье.

– Только, пожалуйста, без приключений, – жалобно простонал он, когда я почти покинула кухню.

Промолчала. Хотя так и хотелось ему прокричать, что этому серому, унылому дому не помешало немного веселья и радости. Словно не в доме живём, а в музее. Всё кристально убрано и стерильно чисто, словно в операционной.

Грустно вздохнула. Оказывается, богатые тоже плачут. Не все проблемы можно решить с помощью денег. А может, от денег и есть все проблемы? Они развращают душу. Вот зачем им этот огромный особняк, если в нём живёт одна одинокая старушка, у который откровенный конфликт с сыном. Никакие богатства не заменят настоящую, искреннюю любовь и банальную человеческую теплоту.

Громко ворвалась в спальню доньи, которая тактично улыбалась пожилому мужчине.

– Мария, ты почему так врываешься. Где твои манеры.

Манеры…манеры…Всё пафосно. К чему стучать, если она сама меня позвала. И чего я тут не видела. Даже если она была бы в обнажённом виде.

Пока Лариса Ивановна возмущалась, я заинтересованно изучала двух мужчин, которые присутствовали в её комнате.

В кресле сидел пожилой человек в строгом костюме, рядом с ним довольно молодой, черноволосый парень, на нём была светлая рубашка и джинсы, выглядел он очень очаровательно и непринуждённо, никакого высокомерия…Молодой человек дружелюбно улыбался мне и пристально глядел в глаза; мне даже не секунду показалось, что он немного смутился, как будто бы признал во мне старую знакомую. Но это невозможно. Такого привлекательного мужчину я бы точно запомнила.

– Добрый вечер, – молодой мужчина встал и, бережно взяв поднос из моих рук, поставил его на стол.

Вот это галантность. Он проявляет уважение ко мне, даже несмотря на то, что я обычная прислуга.

– Добрый вечер, юная леди, – его примеру последовал и старичок.

– Здравствуйте, – тихо поприветствовала мужчин.

Донья нахмурилась и, нарочито взмахнув рукой, скомандовала, – леди! Юная. Дверь за собой закрой. Не хочу, чтобы посторонние уши услышали наш разговор.

Весело улыбнулась. Моментально считала тонкий намёк. Наш управляющий — глаза и уши этого дома. Он уж точно не упустит момент и погреет свои ушки, они у него всегда на макушке.

Резко повернулась, но парень нежно и деликатно обхватил моё плечо и выдвинув стул, прошептал, – пожалуйста, присаживайтесь. Я сам прикрою дверь.

Доброжелательная, очаровательная улыбка не покидала его лицо.

Непроизвольно плюхнулась на стул и ошарашенно посмотрела на донью: она хитро улыбалась и с умиротворением наблюдала за парнем, явно одобряя его джентльменский порыв.

Нет. Всё-таки не все богатенькие Буратино — высокомерные, самодовольные люди.

Когда все расселись по местам, Лариса Ивановна приподняла одну чашку и передала её старичку.

– Спасибо, – поблагодарил он и как бы не специально прикоснулся пальцами к её коже. Он смотрел на неё, не отрывая взгляда. И что это? Как называется? Седина в бороду, бес в ребро.

– А это тебе, Сергей, – она взяла вторую чашку и отдала ему, внуку старика.

Значит, этот парень – адвокат. Удивительно. Никогда бы не подумала, что этот жизнерадостный мужчина трудится в сфере юриспруденции. Выглядел он, конечно, безупречно, одет с иголочки, но совершенно не походил на сурового, холодного, расчётливого адвоката. Если бы встретила его на улицы, то подумала бы, что он высокооплачиваемый, всемирно известный художник или музыкант. Сергей источал такое тепло, доброту, невероятный талант.

– Мария, а теперь познакомься. Это Фёдор Михайлович и его внук Сергей.

– Очень приятно.

Мужчины одновременно кивнули в знак солидарности со мной.

– Я ввела их в курс дела. Они изучат все документы.

– И что? – Провозгласила, буквально прерывая речь Ларисы Ивановны.

Женщина сурово свела брови.

– Мария, прояви уважение и немного терпения, – очередная команда и укор раздались с её стороны. – Прикрой свой ротик и внимательно послушай меня.

Опустила глаза и, сжав рот, не позволяя своему дерзкому языку опять провозгласить какую-нибудь глупость.

– Лариса, позволь, я всё поясню, – дружелюбно проговорил Фёдор Михайлович и поставил чашку на стол. – Маша, ситуация сложная, но далеко не безнадёжная.

Тяжело вздохнула. Ничего нового он мне не сказал. Наши союзники — это лишь вера и надежда, а ещё громкая демонстрация прямо у офиса этого мерзавца. Я ему такую весёлую жизнь устрою, если он не откажется от своего злодеяния.

– Государство регулярно проводит аукционы, на которых продаёт земельные участки. В таких аукционах могут участвовать частные лица или компании. А ещё простой человек иногда может обойти торги и получить участок дёшево и без состязания с конкурентами, – включился в разговор Сергей.

Вопросительно округлила глаза.

– Не поняла. Как государство может продать землю, которая принадлежит детскому дому?

– Юридически земля принадлежит государству.

Угрюмо помотала головой.

– Но почему администрация продаёт землю? – Наверно, задала слишком наивный вопрос, попросту глупый.

Присутствующие снисходительно улыбнулись, осознавая, что я лишь маленькая, необразованная девочка. Ну и пусть так думают. Буду сидеть и терпеть. Дети прежде всего.

– Государство или местная администрация регулярно продают на торгах землю, чтобы пополнить бюджеты. Продажа обычно проходит на аукционах, участки можно купить в собственность или арендовать, – с грустью пояснила донья. – Маша, наш мир не такой справедливый, как может показаться на первый взгляд.

Удручённо покривила губами. И это она мне рассказывает, девочке, которая с самого раннего детства познала, что такое лишения. Не жаловалась на судьбу. Ольга Михайловна сделал всё, чтобы у меня было счастливое детство, но родителей никто заменить не может. Иногда тихо плакала по ночам, глядя на звёзды, считая, что мои родители живут на небе и наблюдают за мной.

Сиротство не порок! Это греховный плод величайшего легкомыслия, безответственности и человеческого цинизма!

…Никогда не знала ласки матери, никогда не знала её любви. Не мечтала о куске хлеба, нет, не мечтала о красивой одежде. Мечтал о маме. О человеке, который дал бы ласку и тепло…

Глава 5. Мария

Непринуждённым шагом прогуливалась со своим новым темноволосым, широкоплечим знакомым в саду, пока Лариса Ивановна и её друг, Фёдор Михайлович общались в её комнате.

Ближе к вечеру солнышко скрылось, и на улице стояла вполне приятная погода. Приятная погода…приятный молодой человек…Что ещё надо?

– Маша, вы не против, если мы перейдём на «ты»?

Нежно улыбнулась.

– Конечно.

Выдохнула и, слегка смущённо пожав плечами, робко покосилась на мужчину.

Чувствовала, как в сердце зарождается надежда. Инстинктивно тянулась к нему. Чувствовала, что он не обманет, не предаст и не обидит. Сергей смотрел на меня как на равную себе, в нём не было никакого высокомерия.

Мужчина сосредоточенно осмотрел меня и, помотав головой, присел на креативную деревянную скамейку, которая стояла возле красивых клумб с розами, именно эти цветы так восхитили Ольгу Михайловну, покорили её тонкую натуру.

– Парковая роза, – безошибочно определил вид цветов Сергей.

– Ты разбираешься в цветах?

Мужчина лениво покачал подбородком, параллельно в глазах пробудилась грусть, будто бы мой невинный вопрос разворошил какие-то неприятные воспоминания.

– Нет. Но моя девушка очень хорошо в них разбиралась, – непонятно откуда взявшаяся грусть не покидала его глаз.

На душе стало тоскливо, плавной походкой подошла к лавочке и присела возле опечаленного мужчины.

Он аккуратно опустил пальцы и бережно провёл ими по нежному, хрупкому лепестку.

– Она больше любила «Артемис». Всегда говорила, что название сорта сполна отражает его суть. Идеально дополняя образ богини охоты. Жёсткие побеги с грубыми шипами и роскошные, элегантные бутоны сливочного цвета.

Почему Сергей говорит о своей девушке в прошлом времени?

– Вы с ней расстались? – Мой язык, как всегда, сработал быстрее разума. – Прости, – пробормотала. – Это не моё дело. Не хочешь, не отвечай. Я не отличаюсь сдержанность. Сначала говорю, а потом, думаю, – стыдливо приподняла кончики губ. – Донья меня ругает за мою несдержанность.

Мужчина медленно перевёл на меня огорчённый унылый взгляд, наполненный болью и сожалением.

– Ты такая настоящая. Я давно не встречал таких весёлых, позитивных людей. Маша, ты очаровательна.

Сергей говорил дружелюбно, но я же видела, что мой вопрос был совершенно неуместным.

Идиотка! Для него это наверняка был болезненным разрыв. Сердце дрогнуло. Искренне негодовала. И что же эта за дурочка, которая могла бросить такого потрясающего человека? Бесспорно, знала Невского-младшего крайне мало времени, но сердце подсказывало, что он добрый, честный, одним словом, настоящий мужчина, за которым любая женщина, как за каменной стеной. Он полная противоположность высокомерного блондина, который простых людей ни во что не ставит. Такой без труда завоюет девушку…

Нервно сглотнула и судорожно провела ладонью по полыхающей щеке, чувствуя его проникновенный взгляд на своём лице.

– Всё хорошо. Мою девушку звали Екатерина. И ты права, – угрюмо подтвердил он, мою неуместную догадку. – Мы расстались. Навсегда. Она погибла три года назад в автомобильной катастрофе. Нелепая смерть разлучила нас.

Ошарашенно распахнула болтливый рот и судорожно прижала пальцы к трясущимся губам.

– Боже! – Воскликнула, неспешно убирая руку от губ. – Мне очень жаль.

Когда я научюсь держать язык за зубами. Наверно, только если мне его вырвут.

Какой же несправедливой и жестокой бывает судьба. Вот за что этому хорошему человеку, который никому не сделал зла, такое наказание.

– Говорят, что время лечит, но это не так. Рана затягивается, боль притупляется, но она никуда не уходит.

С сожалением покачала головой и непроизвольно опустила пальцы на его руку, хотела как-то его поддержать, обычно веду себя более сдержанно, взболтнуть лишнего могу, но вот прикасаться к малознакомым людям привычки не имею, но сейчас был совершенно иной случай. Как же хотелось обнять его и сказать, что я рядом…Чёрт! Кто я такая, чтобы ему так говорить?

– Знаешь, я очень удивилась, когда узнала, что ты адвокат, – поспешила завершить разговор, который причинял Сергею боль.

– Почему? – Слегка сжав мои пальцы, проговорил он.

Пожала плечами и приглушённо хохотнула.

– Всегда считала, что адвокаты такие суровые, серьёзные. Они больше похожи на роботов, нежели на людей. Пару раз они приходили в детский дом. Ну сам понимаешь, когда приёмные родители приходили, чтобы усыновить детей, они нередко приводили с собой юристов.

Сергей заинтриговано склонил голову.

– А я не такой?

– Нет. Не такой, – мгновенно среагировала. – Ты живой. Совершенно не похож на робота.

Мужчина удовлетворённо растянул уголки губ, на гладко выбритых щеках образовались очаровательные ямочки.

– А на кого я похож?

– Ну не знаю, – аккуратно убрала руку из-под его мягкой ладони, которая никогда не знала тяжёлого, физического труда.

Вот в этом он похож на блондина. Они привыкли работать головой, их нежная кожа не знает, что такое настоящий труд.

– Ты только не смейся. Но ты больше похож на музыканта.

Сергей звонко рассмеялся и, немного откинув голову, интенсивно ей замотал.

– Мне на ухо стадо слонов наступило, а потом побежало обратно и потопталось на другом.

Звонко усмехнулась.

– Или на художника.

Секунда — и с губ Сергея сползла улыбка, лицо стало серьёзным, он пронзительно сузил глаза, показалось, что я попала в самую точку, сказала что-то сверхъестественное.

– Ты как это поняла?

– Никак. Почувствовала.

– Удивительно! – Восторженно провозгласил он. – Я действительно пишу картины. Это моё хобби.

Вот это да! А кто говорит, что у меня интуиция отсутствует и я совершенно не умею разбираться в людях.

– Слушай. Раз уж ты сама завела об этом разговор, то, может попозируешь мне.

Чуть не поперхнулась собственной слюной. Немного откашлялась и робко усмехнулась.

– Ты шутишь. Я, конечно, далека от искусства. Правильно даже сказать, что полный профан в нём, но даже мне понятно, что картины рисуют…, – заводила глазами.

Сергей мягко усмехнулся.

– Картины пишут, – без иронии, очень доброжелательно поправил он меня. – Маша, ты будешь очень красивой и пластичной моделью. Ты не просто внешне прекрасна, ты излучаешь внутренний свет, – ощущала искренность в его голосе, не улавливала никакой пошлости и уж тем более желания усыпить мою бдительность, чтобы потом брать меня тёпленькой. – Обычно натурщицами становятся девушки с хорошей фигурой. В современном обществе принято, что девушка должна быть стройной, но здесь нельзя быть очень худой. Достаточно посмотреть на картины классического искусства, чтобы понять, какой типаж нужен художникам. Все художники разные. Так вот, ты для меня идеальная. Нет. Ты подарок для любого художника.

Стыдливо опустила глаза. Мне было очень приятно, но в то же время боялась. Какая из меня модель. Смех, и только…

– Маша, ты, когда –нибудь смотрела фильм Титаник?

Неожиданный вопрос озадачил меня. Лениво приподняла глаза и изумлённо посмотрела на мужчину. Он что, ещё и режиссёром подрабатывает. Если сейчас меня пригласит в кино сниматься, то я просто рассмеюсь. Он издевается.

– Смотрела, – неуверенно прошептала.

– Ты помнишь, как главная героиня позировала Леонардо Ди Каприо?

Свела брови. Вспоминая какие-то фрагменты.

– Ты что, с дуба рухнул? – До меня дошёл его посыл. – Она же голая была, – словно получив пинок под зад, вскочила с лавки. – Ты меня за кого принимаешь? За девочку лёгкого поведения. Сначала голой перед тобой предстану, а потом в кровать лягу, – вот тут Остапа понесло. – А может, сразу в кровать прыгнуть.

Сергей встал и, максимально приблизившись ко мне, нежно опустил ладони на мои плечи.

Яростно выдыхала обжигающий воздух, сейчас походила на разъярённого быка на корриде. Дура! Нет у меня никакой интуиции. Он такой же, как и высокомерный блондин. Для него я лишь лёгкая добыча на одну ночь. Как можно малознакомой девушке сделать такое неприличное предложение. Обнажённой позировать…Ужас!

Яростно дёрнула плечом и скинула его руку, его прикосновения вызывали лишь призрение. Этот обманщик хуже хозяйского внука. Последний хотя бы не скрывает своих намерений, знаю, что от него ничего хорошего ожидать не стоит. Невский– младший же гораздо хуже Зверева, он подкупил меня своим фальшивым благородством, считала его достойным человеком, а на деле оказался подлецом.

– Маша, я не хотел тебя обидеть, – виноватая улыбка скользнула по его лицемерным губам. – Между художником и натурщицей, несмотря на её наготу, действуют базовые правила уважения друг к другу. Они не воспринимают свою работу в эротическом ключе. Позировать — это работа, а не повод установить какие-то половые связи.

– Вот иди и устанавливай любые связи где-нибудь подальше от меня, – злобно рявкнула. – Хоть половые. Хоть деловые.

Безумный человек! Дегенерат.

Сергей угнетённо вздохнул и снисходительно закатил глаза.

– Голая и обнажённая женщина – это совершенно разные вещи, – трепетно проговорил он, теперь уже пристально глядя на меня. – Обнажённая натурщица – это вид искусства, которое полностью лишено вульгарности и пошлости. Я хочу показать тебе, насколько ты красивая. Вся полностью. Тебе не следует ничего, стесняться, – тихо-тихо пробормотал он, упрямо убеждая меня. – Забудь про комплексы. Мы живём в современном мире. Ты можешь что-нибудь обыграть. Если хочешь, интимные места прикроем.

Гневно фыркнула и едва сдержала себя, чтобы не врезать самоуверенному художнику прямо по интимному месту.