Его должница

Шевелю пальчиками, не желая просыпаться, но ощущение не проходит.

Лениво открываю глаза. Сердце ухает в желудок, и я с оглушающим криком вскакиваю с лежака.

По полотенцу ползёт достаточно большая змейка. Упитанная и сантиметров сорок в длинну.

- Ааааааа! - Из горла вырывается новый крик. - Уйди, уйди, - я пытаюсь стряхнуть ее с полотенца, но она не уползает.

Бью несколько раз шезлонгом о кафель, но от этих действий падает только полотенце и накрывает ползучее чудовище.

Я оступаюсь о соседний шезлонг и подворачиваю ногу. Практически не чувствуя боли на адреналине, забегаю в дом и закрываю двери и все панорамные окна.

Сердце колотится, как бешеное. Меня трясёт то ли от прохлады, то ли от пережитого нервного потрясения. А главное - я совершенно не представляю, что делать дальше! Кого вызывать? А если она заползёт в дом? Да я тогда перестану спать!

На подставке возле входной двери начинает мигать красной лампочкой и пиликать блок сигнализации.

Я подбегаю к нему и как-то догадываюсь нажать зелёную кнопку.

- Участок номер двенадцать, - раздаётся в динамике приятный мужской голос, - у вас все в порядке? Соседи слышали крик.

- Нет, - Выдыхаю в динамик, логично соображая, что со мной говорит охрана . - Не в порядке. У меня на участке змея.

- Я прошу вас не волноваться, - раздаётся в динамике. - Это Маруся. Снова сбежала у Поповых. Сейчас кто-нибудь из парней к вам подойдёт.

Глава 12. Ревность.

Барин

- В общем, полкан в восторге, - плюхает Глеб передо мной подарочную коробку коньяка. - Упаковали ребятишек оптом, даже не разбираясь. Так ещё и погоны сняли с начальника отдела полиции.

- Отлично, - киваю ему. - Нужно проследить, чтобы все по максимуму получили.

- Получат. Все сделаем.

- Молодцы, - киваю ему.

На моем столе оживает переговорное.

- Алексей Егорович, к вам из банка.

- Пропускай, - отвечаю секретарю.

- Ладно, тогда я поехал. Если что, сегодня уже у Саида, - поднимается со стула Глеб.

- Понял, давай.

Жмём руки.

Дверь открывается, и в кабинет скромно входит молодой парнишка в костюме.

- Здравствуйте, - его взгляд блуждает от меня к Глебу, пытаясь понять, кто заказчик. - Я по поводу выпуска новой карты.

- Присаживайтесь, - жестом приглашаю за стол.

Быстро подписываю документы, и через каких-то пятнадцать минут получаю конверт с картой для Ани.

Не хочу, чтобы она просила деньги. Просто пополнять ее счёт будет гораздо проще.

Я навалил на девочку столько домашних обязанностей, дав отпуск экономке, что Анечка должна думать обо мне каждую секунду. Можно даже тихим матом.

Женщины очень быстро начинают симпатизировать тому мужчине, к которому испытывают чувство благодарности, как бы жёсток он с ними не был.

Но я не собираюсь обижать Анечку. Наоборот - хочу даже баловать, благо - с ней это просто, а после забрать тёплую девочку к себе в постель.

Тело тянется от этой мысли и хочет прямо сразу. С разгона. Где-нибудь в прихожей возле стенки. Без вот этих всех прелюдий.

«Уххх!» - сокращаясь от волны возбуждения по телу и, отталкиваясь ногами, делаю на кресле оборот вокруг своей оси. - «Вот это меня тащит!»

Встаю из-за стола и подхожу к кулеру, чтобы налить себе холодной воды.

Пью большими глотками, оперевшись рукой на стекло.

Как же это хреново, что с Аней нельзя действовать привычными сценариями. Это как вызов.

Ты смотришь на женщину и капаешь слюной. Пытаешься забрать себе, а рылом не вышел. И она совершенно не обламывается тебе об этом говорить, даже находясь в положении снизу.

То есть, сука, это чмо, с которым она жила в халупе вышел! А я нет. Вот как понять этих баб!

Подхожу к столу и беру распечатки переписок из аккаунта ее бывшего.

Аникин Никита Романович.

Двадцать четыре года, отчислен из института, бегает от армии. Работает таксистом, а свободное время переписывается с девками. Да и ещё сомнительной чистоты девками , судя по фоткам.

Идиот.

Мне хочется ткнуть Аню носом в эти переписки. Вырвать из нее чёртову привязанность с корнем. Но не сегодня...

Не хочу добивать ее таким подлым образом. И так выгляжу сволочью.

А вот врачу показать Аню стоит, чтобы анализы сдала на всякий случай.

Я загружаю себя и подчиненных делами по самые уши, оставляя всех даже без обеда, но в пять часов все равно не выдерживаю.

Оставляю секретарше небольшой список задач, переношу совещание с отделом закупок и уезжаю домой.

Мысль о том, что там меня ждёт желанная женщина, заставляет сердце биться быстрее. Да и ещё никак не выходят из головы эти ее испуганные глаза и поцелуй утренний. Робкий, благодарный, бережный. Так целовать умеют только молочные девочки, которых так охренительно портить.

Я сам не замечаю, как разгоняю машину до ста шестидесяти километров в час.

Радар писком оповещает, что если сейчас не скину, то попаду под камеры.

Открываю окно и глубоко дышу, чтобы к тому времени, как доеду до дома, на моем лице снова отпечаталось безразличное выражение лица.

Открываю шлагбаум и заезжаю на территорию посёлка. Приходится прижаться к обочине и пропустить скорую помощь, которая выезжает мне навстречу.

Из своего вагончика выглядывают охранники.

- К кому, - киваю я в след медицинской карете.

- Так на двенадцатый, - переглядываются мужики. - К вам вызывали. У девушки с ногой там что-то.

- В смысле с ногой? - окатывает меня горячей волной. Закрываю окно и газую с места.

Чувствуя сердце где-то в горле, долетаю до участка и паркуюсь возле забора, даже не заезжая в гараж.

Выхожу из машины и, мысленно перебирая варианты, что могло случиться, а главное - почему Аня мне не позвонила, залетаю на участок.

Захожу в дом и замираю в дверях, слыша звонкий женских смех из гостиной и возбужденный мужской голос.

Волнение в одно мгновение сменяется жгучей злостью. Мои зубы сжимается до скрежета.

Я ещё понятия не имею, что произошло, но одно знаю точно: в моем доме моя женщина может ТАК смеяться только со мной.

Дохожу до комнаты и понимаю, что только силой воли сдерживаю себя, чтобы не раскрошить голову молодому пареньку из охраны, который с особым вниманием и заботой гладит ножку Анечке.

- Здесь больно? - поднимает на неё восхищенные телячьи глаза.

- Нет, - она мотает головой. - Да не нужен мне рентген. Точно тебе говорю.

- Все-таки зря ты ехать в больницу отказалась...

- Добрый вечер, - перебиваю я его тихим, вкрадчивым голосом.

Парень вздрагивает. Аня оборачивается на меня и распахивает глазищи. Хлоп-хлоп ресницами. Сейчас взлетит.

- Здравствуйте, Алексей Егорович, - тараторит охранник.

- Ты здесь ещё нужен? - стискиваю брелок в кулаке с такой силой, что он издаёт подозрительный писк.

- Нет, - парень мотает головой, вжимая ее в плечи.

«Правильно, бойся.» - Я давлю его взглядом. - «Или вообще исчезни.»

- Свободен! - рявкаю на него.

- Алексей Егорович, - Аня вскакивает мне на встречу, хромая. - Вы не то подумали. У нас тут Маруся беременна. Она поплавать приползла, а я испугалась и ногу подвернула. А Ваня поймал Марусю и отдал хозяину.

От ее способа подачи информации у меня начинает звенеть в затылке.

- Кто беременный? Почему посторонние плавают в моем бассейне?

Аня успевает дохромать до меня и облокотиться на спинку дивана.

- Ну ужик Маруся, - говорит совершенно невинным тоном. - Ваня сказал, что в прошлом году ее тоже на вашем участке нашли. Она плавать любит.

- И почему ты голая? - накрывает меня, когда я вижу голые ноги и бёдра Ани.

- Я в футболке, - протестует она.

- Разрешите! - влезает в разговор охранник. - Я объясню. Аня ни в чем не виновата!

Шумно выдыхаю... Ну совсем охренели! Это я решу в своём доме, кто прав, а кто виноват!

- Говори, - рычу на Ивана. - У тебя минута.

- Алексей Егорович! - чуть не плачет Аня. - Почему вы кричите?

- Села! - рявкаю на неё и оглядываю с мокрой взъерошенный головы до ног, одна из которых забинтована.

Призываю какие-то высшие силы, чтобы не сорваться и никого не покалечить сейчас. Потому что футболка, которая надета на Анечке промокла и теперь совершенно ничего не скрывает, прилипнув к манкому девичьему телу.

С трудом отвожу от него голодный взгляд.

- Ну! - тороплю охранника, желая, чтобы он скорее свалил.

Он нервно ведёт плечами и начинает говорить...

Глава 13. Совсем не пошло.

Аня

Входная дверь хлопает, оставляя меня с Алексеем наедине.

Я чувствую, что Баринов не просто зол. Он в ярости. Воздух между нами звенит от напряжения и становится тяжёлым. Мне абсурдно хочется извиняться. Но за что?

- Ты мне просто объясни, как ты умудряешься? - выразительно разводит он руками. - Как ты вообще дожила до своего возраста с такой тягой к приключениям!

- Нормально дожила, - бурчу и веду плечами, потому что в мокрой футболке становится зябко.

- Почему ты не позвонила мне? - продолжает свой допрос Алексей.

Вот только лампы, направленной мне в лицо не хватает.

- Потому что охрана среагировала быстро. Иван все решил. А вас волновать мне показалось неудобным. - вздыхаю.

- Аня... - он подходит ко мне вплотную и наклоняется, ставя руки по обе стороны на диван. Я вижу, что он себя сдерживает. Старается быть вменяемым, но его глаза просто полыхают и грозят сжечь заживо. - Я хочу всегда быть в курсе того, что происходит в моем доме. В том числе и с тобой. Это понятно?

Это «понятно» прокатывается по моей спине холодной волной.

Мое сердце начинает трепетать, как пойманый в клетку воробышек. Нос щекочет запах туалетной воды Баринова, волосы на руках встают дыбом.

- Понятно... - выдавливаю из себя, больше всего желая, чтобы Алексей сделал шаг назад.

Потому что мне самой бежать некуда, да и есть ли у меня на это право?

- Ты дрожишь, - констатирует Алексей.

Подхватывает край футболки и тянет ее вверх, снимая с меня через голову.

Мокрые волосы распадаются по голым плечам холодными сосульками.

Я замираю, как кролик перед удавом и превращаюсь в напряженный радар, который пытается уловить опасность.

Горячие ладони Алексея ложатся на мои плечи и убирают с них волосы.

- Только я могу тебя трогать, - вибрирует его голос на обертоне. Он отдаётся где-то внизу моего живота и приносит странные ощущения между бёдер.

Пальцы Баринова скользят по шее и обхватывают ее сзади. Жестко. Заставляют меня поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Ой, мамочки... Новая порция мурашек рассыпается по телу.

Я не выдерживаю его подавляющего взгляда и захлопываю веки.

И в следующее мгновение, совершенно не давая мне одуматься, требовательные губы Алексея накрывают мои испуганные и неопределившиеся.

Где-то на переферии сознания в голове проносится мысль, что именно так и должен целовать мужчина. Чтобы хотелось рухнуть к его ногам с трясущимися коленками и подставлять губы, чтобы он делал это ещё и снова. А самое страшное, что я безбожно совру, если скажу, что мне неприятно.

Мне удивительно! Потому что до этого самого момента я понятия не имела, что обычный поцелуй может выразить так много мужских эмоций. Без слов. Но так доходчиво, будто информацию тебе доносят непосредственно в спинной и головной мозг одновременно.

Наказание за собственное волнение, ревность, восхищение, желание продолжения прямо здесь и сейчас, но понимания, что его не будет. Бережность.

Меня оглушает этим откровением, и я отвечаю Алексею, постепенно открываясь. Мне тоже хочется сказать. Что я благодарна, что признаю его место в своей жизни, но пока боюсь. И вообще, все это для меня слишком!

Голова кружится от недостатка кислорода. Я хватаюсь руками за плечи Баринова, потому что устойчивость у меня так себе и на больную ногу я стать не могу.

Алексей также неожиданно, как и начал, разрывает поцелуй, подхватывая меня на руки.

Я смотрю на него шокировано распахнув рот и глаза. Он же не? Или все случится прямо сейчас?

- Нет, не бойся, - он качает головой, - я не трону. Просто отнесу в душ.

«А ведь он мог бы!» - колотится мысль в моей голове. - «Мог бы потребовать и взять.»

- Спасибо... - шепчу вжимаясь губами в его плечо и немножко расслабляюсь, ощущая себя в состоянии парения.

Меня никогда не носил на руках мужчина.

Несмотря на то, что грудная клетка Алексея ходит ходуном, держит он меня очень уверенно.

Почти не напрягаясь, поднимается на второй этаж и заносит меня сначала в спальню, а потом в ванную, и ставит ногами в душевую кабину.

- Держись за стенку на всякий случай, - кивает мне, закатывая по локоть рукава рубашки.

- Спасибо, я сама дальше... - смотрю на его подготовку к участию в моем мытье и снова начинаю паниковать.

- Нет... - качает он головой. - Я помогу.

Протягивает руку и обрушивает мне на голову тропический ливень.

Я отфыркиваюсь от воды, захлёбываюсь, и когда открываю глаза, вижу что Алексей выдавливает на губку жидкое мыло.

- Не бойся... - говорит уверенно.

Мне хочется поистерить ему в ответ. Легко сказать «не бойся», когда стоишь почти голой перед мужчиной, от которого во всем зависишь.

Одним легким движением он отстегивает крепление между чашечек лифчика и тянет с моих плеч бретели вниз.

Господи! Щеки вспыхивают горячим. И я снова, как последняя трусиха, прикрываю глаза. Это сколько же женщин нужно в своей жизни раздеть, чтобы с первого раза догадаться, где застежка.

Напрягаюсь, ожидая каких то пошлых или наглых прикосновений, но ничего такого не происходит. Губка в мягкой пене скользит по шее, потом по ключицам медленно и попадает в какие-то такие точки, что в моем затылке начинают вспыхивать фейерверки.

Что этот мужчина со мной делает? Зачем? И даже не убирает мою руку, которой я, защищаясь, прикрываю грудь.

Мочалка опускается ниже по моему животу, и когда она касается кромки трусиков, я не выдерживаю. Распахиваю глаза, сразу врезаясь взглядом в стеклянные глаза Алексея.

- Постучи... - он хрипло прокашливается, - как закончишь. Я помогу выйти.

Всовывает губку мне в руки и очень быстро выходит из ванной комнаты.

Я закрываю дверцу душевой кабины и с колотящимся сердцем стекаю по стеклянной стенке на дно.

Вода лупит по спине. Я падаю лицом в ладони и совершенно неожиданно понимаю, что мне немножечко жалко, что Алексей остановился. Потому что это было... красиво и... горячо. Совершенно не грязно, и не идёт даже в сравнение с теми впечатлениями, что случались в моей жизни ранее.

Именно с Никитой было пошло. Ему и никогда не были интересны мои эмоции. А Баринов... он достаёт их из меня и наслаждается. Как деликатесом.

Глава 14. Терпеливый зверь.

Барин

Скидываю вещи прямо на пол посреди своей спальни и захожу в ванную.

Душ. Мне срочно нужен холодный душ, или я за себя не отвечаю.

Закрываю створку кабины, поворачиваю кран и практически минуту стою под ледяной водой, пока болезненное напряжение в паху не начинает ослабевать.

Голова немного кружится от таких резких толчков давления вниз, а потом в вверх.

Как сейчас к ней возвращаться?

К нежной, распаренной, голой... Да там только хватать и тащить в ближайшую постель. Но я обещал не трогать.

Какого хрена я ей это обещал?

Заворачиваюсь в полотенце и выхожу. Быстро натягиваю футболку и спортивные штаны на голое тело и возвращаюсь в Анину спальню.

В ее ванной ещё шумит вода. И мое воображение снова обостряется.

Красивая. Не смог отказать себе в удовольствии посмотреть.

Меряю шагами комнату от окна до двери ванной. Черт! Даже на месте стоять нереально!

К моему облегчению в стену раздаётся стук.

Я чуть не срываю дверь с петель, когда залетаю в ванную . Мы сталкиваемся с Аней взглядами и синхронно выдыхаем.

Она крепче сжимает пальчиками на груди полотенце.

- Я старалась не мочить, - виновато звучит ее голос. - Но бинт все равно намок. Там внизу ещё оставили мне.

Говорить не могу. Киваю. Подхожу и снова подхватываю девочку на руки.

Она такая тёплая и напряженная, что меня накрывает странным чувством нежности. Хочется ее успокоить. Сердце начинает гулко «ухать», и я, повинуясь порыву, прижимаюсь губами к Аниным. Без продолжения. Просто длинное касание.

Вкусная. Кровь снова отливает от мозга вниз.

- Мне нужно одеться, - нервничает Аня.

- Идём, - киваю.

Выношу ее из ванной, сажаю на кровать и опускаюсь на корточки к ноге.

- Покажи, что тут у тебя.

Разрываю мокрую марлевую завязку и, успокаивающе поглаживая пальцами нежную ножку, раскручиваю бинт.

Отёк от щиколотки до пальцев. Растяжение.

- Болит? - поднимаю на неё глаза, осторожно поворачивая ногу в разные стороны.

- Да, - я вижу, как она морщится. - Вы не только в финансах, но и в травмах разбираетесь? - спрашивает сдавлено, явно намекая на то, какого хрена я ее трогаю?

- Мастер спорта по кикбоксингу. Травмы ног, считай, как дополнительная специализация.

- Вау, - скользит оценивающим взглядом по моим плечам и мышцам.

Я прячу улыбку и поднимаюсь на ноги.

- Что тебе дать из одежды?

- Белье в ванной на батарее, - краснеет Аня, - и мой сарафан в шкафу.

Исполняю ее просьбу.

Оглядываю полки с одеждой и отмечаю, что для девушки на них неприлично пусто. Нужно дать задание продавцам собрать Ане гардероб.

- Выйдете, пожалуйста, - просит она, тиская в руках белье.

- Я отвернусь.

Отхожу к окну и слушаю быстрое шуршание.

Мне хочется поржать над собой.

«Дожился... Женщина, которую ты хочешь, одевается в твоей постели сама... А должно быть с точностью наоборот - раздевается и не сама.»

- Я готова, - шелестит Аня.

Оборачиваюсь. Подхожу.

- Пойдём поужинаем вниз? - предлагаю ей.

Она начинает кусать губы.

- Извините, Алексей Егорович, я ваши вещи разобрала, а ужин приготовить не успела...

О Господи...

- За шею меня обними, - спокойно перебиваю ее, испытывая на языке металический стремный привкус от ее извинений.

Неужели я, действительно, кажусь девушке такой сволочью?

Наклоняюсь. Аня покорно обвивает меня руками.

- У тебя есть предпочтения в еде? - спрашиваю ее, подхватывая под попочку.

- Почти никаких, - отзывается.

- Это хорошо.

Мы снова спускаемся в столовую. Я усаживаю Аню на стул.

- Где бинты?
- На диване... Вы только принесите. Я сама сделаю.

Игнорируя ее самостоятельность, приношу все необходимое для перевязки, разрываю упаковку и осторожно фиксирую травмированную часть ноги. Аня терпит, затаив дыхание.

- Больно? - притягиваю завязки посильнее.

Резко выдохнув, кивает головой.

- Сейчас таблетку дам.

Достаю из шкафа обезболивающее и наливаю стакан воды.

- Спасибо большое, - Аня забирает их из моих рук, а я сбегаю от ее уязвимого взгляда к холодильнику.

Веду плечами. Черт, как пробирает этот взгляд.

Открываю дверцу и оглядываю полки.

- Печёный картофель и цезарь? - оборачиваясь, предлагаю вариант ужина.

- Годится, - кивает, смотря на меня с интересом. - А что мне делать?

- Украшать собой кухню, - ворчу, отворачиваясь обратно и доставая продукты. - И постараться не упасть со стула и не вызвать землетрясение.

- Почему именно землетрясение? - уточняет обижено.

- Потому что вероятность встретить змею была примерно такая же, - хмыкаю я.

Сто лет уже не готовил. И вообще думал, что это будет зона ответственности Анечки. Но она за несколько часов умудрилась перевернуть все с ног на голову. Талантливая...

Вот. Стою, мою картофель. Что дальше? По всей видимости, завтрак.

- Как прошёл ваш день? - доносится робкое за спиной.

Замираю.

Это попытка вежливого диалога? Я должен поддержать?

- Хорошо, - киваю. - Зови меня на «ты» ладно?

Бросаю на Аню взгляд.

- Я постараюсь, - тушуется. - Очень непривычно к начальнику.

- Ты считаешь, что наши отношения похожи на деловые? - иронично дергаю бровью.

- Нет, но...

- У тебя на правой груди есть родинка, - посмеиваясь, перебиваю ее.

- Ооо... - выдыхает. - Я поняла. Не надо дальше... Алексей.

Мы молчим.

Нож скользит по сырой куриной грудке. Дорезаю, высыпаю на сковородку. Заворачиваю картофель в фольгу и засовываю в духовку. Засыпаю салатную смесь в большую тарелку.

- Алексей, - Аня снова окликает меня. - А тех людей... их уже арестовали? - вибрирует ее голос от волнения.

- Да, - киваю. - Суд будет быстрый. Уже после завтра.

- Спасибо, - с облегчением. - Я за Ксюшу и бабушку очень переживала.

- А где твои родители, Аня?

Этот вопрос меня прямо мучает с сегодняшнего утра. Ребята ничего не смогли накапать. Пусть немного бесцеремонно я врываюсь в ее личное, ну а чего жаться? Имею право.

- С моим папой мама на раскопках познакомилась на первом курсе. Вернулась беременной. Бабушка была категорически против его переселения в Москву и в нашу квартиру. В целом, оказалась права. Со мной он увидеться не пожелал, хотя знал о рождении. В итоге - спустя десять лет где-то спился. Мама «ушла», когда Ксюха родилась... - гаснет ее голос.

- А ее отец, - добиваю я этот вопрос.

- Бабушка так и не добилась, кто и как так вышло... - жмёт плечами. Странная история там.

- Понял, извини.

- Да все хорошо... А у тебя? Есть кто-то из родных? - спрашивает звенящим, нарочито бодрым тоном. - Зачем одному такой большой дом?

Вопрос заставляет напрячься. В шейном отделе позвоночника начинает ныть. Не стоит пока юным девушкам ходить в эту сторону моей жизни.

- Вот ты мне и родишь, - подмигиваю Ане, переводя вопрос в шутку. - Двоих - троих?

- Я... - вижу, как распахиваются ее глаза, становясь блюдцами. - Не шутите так, - просит напряжённо.

Мгновенно и необъяснимо вскипаю. А почему, собственно, нет? Снова не подхожу? Да я, если решу, спрашивать тебя не буду... Зараза!

- Успокойся, - цежу. - Это вообще не моя тема.

Глава 15. Качели.

Аня

- Ты не любишь детей? - не понимаю я его резкой реакции.

- А что в них хорошего? - Алексей жмет плечами. - Шум, грязь, беспорядок...

- Ясно, - отзываюсь, поджимая губы.

Я, конечно, не собираюсь рассказывать Баринову про то, что дети - это прекрасно, но за Ксюху обидно. Она у меня классная.

- Что тебе ясно, - язвит он. - Презервативы не зря придумали...

- Наверное, - перебиваю его. - Таким, как вы, они действительно нужны... - выпуливаю фразу и осекаюсь, понимая ее двусмысленность.

Грохот посуды подтверждает мое предположение.

Баринов оборачивается и начинает надвигаться «тайфуном вместе с песчаной бурей одновременно» в мою сторону.

Губы сжаты, ноздри подрагивают, глаза прищурены... Я теряюсь.

- Повтори, - шипит он. - что там мне нужно?

Первой мыслью хочу убежать, но опустив ноги на пол, тут же ощущаю резкую боль. Черт!

Алексей заставляет меня больно врезаться затылком в стену и смотреть ему в глаза.

- Своему бывшему чмошнику будешь такие советы давать! - повышает он на меня голос. - Ты поняла?