Стоп! Запретное Желание.

Власов пристально смотрел на меня, на его лице очертилось слабое понимание, но в очах полыхало яростное недоверие.

Стыдливо почувствовала себя маленькой врунишкой. Не нужна я своей дочери.

Власов неспешно подошёл ко мне и, оперившись на периллы лестницы ресторана, ласково улыбнулся.

– Значит у тебя есть дочь, – сухо констатировал он, без доли сомнения.

– Да. У меня есть дочь.

Алексей вальяжно приподнял глаза к тёмному, звёздному небу.

– У меня тоже есть дочь. Ей пять лет. Зовёт Марьяна.

Обескураженно распахнула рот.

Когда мы были молодыми и влюблёнными людьми и под звёздным небом строили планы на будущее, мечтали, что у нас будет несколько детей. И первой родится девочка, которую обязательно назовём Марьяна. Мне безумно нравилось это имя.

– Горькая красавица. – с ностальгией прошептала.

Власов мгновенно перевёл на меня глаза.

– Именно так. Помнишь, когда-то я тебя так называл, – мужчина аккуратно, боясь спугнуть меня, прикоснулся ко мне пальцами, его широкие ладони скользнули по спине, даря греховное наслаждение и вместе с тем позволяя почувствовать себя маленькой, хрупкой, беззащитной женщиной.

Как же устала быть сильной, несгибаемой, железной…

– А как зовут твою дочь?

– Светлана. Лучик солнца, правда, временами она может превратить мою жизнь в ад, – огорчённо усмехнулась. – Ей сегодня исполняется восемнадцать лет. Большой ребёнок.

И вновь тоска и обида дали о себе знать.

– Сколько ей лет? – Ошарашенно уточнил Алексей, яростно впиваясь взглядом в моё лицо. – Не понимаю. Этого не может быть?

Снисходительно усмехнулась и слегка похлопала ладонями по его широким плечам, невольно ощутив крепкие мышцы под пиджаком.

А Власов возмужал. Он никогда не был щуплым мальчиком, всегда отличался крепким, мужественным телосложением, но со временем стал более мощным, настоящий богатырь.

– Светлана не моя биологическая дочь. Когда выходила замуж за Маринина, малышке было восемь лет.

Алексей облегчённо усмехнулся и, опустив руки на мою талию, властно и бесцеремонно прижал к своему мощному телу.

Невероятно. Его близость сводила с ума.

– А свои дети у тебя есть?

С сожалением замотала головой. Очень хотела подарить Светке братика или сестрёнку, но, судьба распорядилась иначе. Александр не мог более иметь детей, да и не особо горел желанием. И я приняла свою судьбу, вложила всю душу, подарила всю любовь Свете.

– Эмма, какая же ты красивая. «Сегодня иволга в ночи, мне пела о твоей любви, но, только уходя тогда, сожгла ты за собой мосты, и пламя, — я задул в ответ свечи. А может вновь зажечь огонь и навести мосты по гати? Ты протяни свою ладонь — Моя рука её подхватит…».

Приглушив смущение, покрывшись красными пятнами, которые совершенно не были заметны под тональным кремом, ехидно проговорила, – а ты с годами превратился в романтика?

Власов ухмыльнулся.

– Нет, Эмма, с годами я стал прагматиком. И хорошо изучил женщин.

От самоуверенного и наглого заявления надменно округлила глаза.

– Слишком громкое заявление.

– Согласен. Но правдивое.

Невольно опустила глаза и…Замерла! Смотрела на страстные, желанные губы.

Сладкие воспоминания прошлого заполнило моё сердце, притупив разум.

Боже! Как же он меня целовал. Первое прикосновение губ ощущалось, словно молния, которая беспощадно пронизывала тело, лишая воли и погружая в медовую нугу.

– Ты с годами стала ещё более прекрасной и желанной, – так проникновенно простонал мужчина, наклоняясь ко мне, срывая барьеры.

Миг…Мгновение…И вот уже властный, грубый, долгожданный поцелуй, обжог мою кожу, горячее, шумное дыхание околдовало разум, Алексей, не встретив сопротивления, застав меня врасплох, углубил поцелуй. Чуть прикусив нижнюю губу, его язык требовательно проник в мой рот, пробежался по зубам, лаская нёбо, оплетая кончик моего языка. Единое дыхание, мы были не в силах отрываться друг от друга. Горячие руки блуждали по обмякшему телу, скользили по коже, оставляя лишь жар и трепетное томление.

Именное трепетное томление хозяйствовало внутри меня, страсть, вытесняли все эмоции. Крепче прижималась к Алексею.

Мы неистово сплетались в объятиях.

Одно из лучших ощущений в мире, это когда ты обнимаешь любимого человека, а он обнимает тебя в ответ ещё сильней.

Между нами пробежала горячая искра, которая словно отлетела от тлеющих углей нашей былой любви. Больше не было никакого смущения, робости и стыда. Его горячие, страстные губы убеждали меня отдаться желанию. Хотелось прикосновений ещё и ещё…

– Вкусная, – внезапно прервав поцелуй, прохрипел он. – Какая же ты вкусная, Эмма.

Щёки запылали. Резко отскочила от мужчины и суетливо осмотрелась по сторонам.

– Лёша, больше никогда так не делай, – промямли я, задыхаясь от избытка чувств. – Ты не имеешь права. Мы не должны так себя вести.

Власов озадаченно ухмыльнулся.

– Почему, Эмма? Ты же сама сказала, что вдова? Или у тебя есть мужчина?

Выдохнула.

– Так, Алексей, моя личная жизнь тебя не касается, – слишком поздно очертила интимные границы, Власов видел мою слабость и мгновенно ей воспользовался. – Мой муж умер всего год назад. Я не могу так просто строить новые отношения. Это неправильно.

Власов помрачнел.

– Прости. Проявил несдержанность, – виновато проговорил он, хотя извиняться должна была я.

– Ты ни в чём не виноват. Прости, но мне нужно идти.

Сделала шаг, и вмиг широкая мужская фигура перегородила мне дорогу.

– Можно я тебе завтра позвоню?

Нервно пожала плечами.

– Лёша, на меня так много всего свалилось за прошедший год. Кругом одни проблемы. Я не готова к каким-либо любовным приключениям. Они мне совершенно не нужны. Прости.

Власов тяжело вздохнул и, вальяжно опустив ладони в карманы фирменных брюк, проговорил, – я знаю о твоих проблемах. Тебя прессует Луговой.

Ошарашенно ахнула.

– Ты откуда знаешь?

– Я много чего о тебе знаю.

Разгневанно поморщилась.

– Ты всё знаешь и при этом устроил мне допрос. Почему сразу правду не рассказал? К чему все эти игры?

– Эмма, вот поэтому и не рассказал. Не хотел, чтобы ты на ровном месте истерики устраивала.

Озлобленно сверкнула глазами.

– Да пошёл ты к чёрту! – Свирепо воскликнула. – Ты что за мной следил?

– Нет. Не следил. Просто так получилось, что у нас с тобой есть общие друзья, – мужчина непринуждённо и демонстративно кивнул в сторону ресторана, где праздник был в самом разгаре. – Кузнецов рассказал мне о смерти твоего мужа. И знаешь, что, Эмма, тебе одной не справиться. Луговой очень серьёзно настроен. И наглядно продемонстрировал свою решимость.

Смело взмахнула головой.

– Я его не боюсь, – огрызнулась я, постепенно осознавая, что, по всей видимости, Власов связан с Луговым.

Отчаянно отказывалась верить в происходящее, Власов всегда отличался благородством, честностью и феноменальной порядочности.

– Лёша, а я так понимаю, что ты больше не офицер.

Алексей помотал головой.

– Офицер, только на пенсии.

Удручённо хныкнула.

– И на пенсии решил заняться бизнесом. Криминальным бизнесом, – разгневанно и утвердительно добавила.

– Что? Эмма, ты что такое говоришь? Почему решила, что я занимаюсь криминальным бизнесом?

Обессиленно махнула рукой.

– Ты откуда знаешь Лугового? Это он тебя ко мне подослал?

Власов пару секунд стоял неподвижно, а потом звонко и разочарованно рассмеялся.

– Эмма, я, когда ни будь был мальчиком на побегушках?

Суетливо передёрнула плечами.

– Нет. Но «всё течёт, всё меняется». Я знала молодого, честного, порядочного парня, который горел желанием служить Родине, – чётко отчеканила каждое слово. – А теперь передо мной стоит взрослый, статный, обеспеченный мужчина. Как ты разбогател? На чём построил свой бизнес?

Власов хищно прищурился.

– Я готов тебе всё рассказать, – ледяным тоном ответил мужчина. – Мне совершенно нечего скрывать. А вот к твоему покойному мужу очень много вопросов. Он далеко не такой белый и пушистый, которым ты его считала. Или, – обидные нотки недоверия сверкнули в его голосе, словно молнии среди ясного неба, – ты знала, чем занимался Маринин и на чём построил свой бизнес?

Растерянно захлопала ресницами.

– Маринин владел несколькими торговыми центрами, – сухо пояснила.

– Да. Только вот он также отмывал грязные деньги через свои торговые центры. Криминальным образом легализовывал криминальный бизнес.

Клевета. Несусветная, непростительная клевета. Луговой мог заниматься криминальным бизнесом, что собственно, этот ублюдок и делал, но только не Саша. Мой муж дорожил репутацией, по крайней мере, деловой.

– Я говорю правду, Эмма. И ты скоро в этом убедишься.

Глава 2. Эмма

***

Несколько лет назад…

Внезапно упала на Лёшку абсолютно голая! Как он это сделал? Как вернул меня назад, без моего желания и усилий?

Непринуждённо лежу на нём и вижу восхищение в глазах, а на губах улыбку.

– Так целуй! – разрешаю ему. – Раз не боишься! – С откровенным вызовом провозгласила, наблюдая безумное ликование, огромное желание в пленительных мужских глазах.

Игриво –грозно нахмурилась…

Лёша упорно лежит и просто смотрит, как будто задумался о чём-то.

– Моя сахарная и такая нетерпеливая девочка, – удовлетворённо простонал он, завершив свой «обет молчания». – Хорохоришься, а у самой сердце бешено стучит, как у перепуганного воробушка.

По-детски корчу рожицу, поражаясь удивительной особенности любимого читать меня словно распахнутую книгу, он знает лучше меня, что я чувствую, ощущаю, по-настоящему испытываю.

– Ты такая милая, когда капризничаешь, – нежно пролепетал он и ласково проводит по щеке, убирает с лица упавшие волосы. Потом берёт моё лицо в руки и нежно целует. Переворачивает меня под себя, нависает сверху.

Его горячее дыхание будоражит тело, сердце учащённо бьёт по грудной клетке, в ушах звенит.

Снова целует, все чувственней и глубже. Но потом вдруг отрывается от меня с невнятным звуком, поднимается на ноги и на меня смотрит. Я распростёрта перед ним, обнажённая, в ярком дневном свете. Мне бы застесняться и прикрыться, но я лежу и бесстыдно жмурюсь от солнца.

Лёша стремительно опускает руки на пояс, медленно расстёгивает джинсы. Он не позирует, любимый даёт мне время передумать. Это мой шанс отказаться – от него, от секса, от любви. Он думает, я ещё могу от него отказаться? Да он влез за эти дни мне под кожу! Все вокруг меня собой заполнил! Стал так важен и необходим, как воздух.

Люблю его…Всем сердцем люблю и безгранично верю. Пусть я наивная, романтическая особа, но искренне верю, чувствую, что Власов — моя судьба. Он моя жизнь. Мой свет. Моя тьма.

– Не передумала, Эмма.

Приглушённо выдохнула.

– Даже не надейся, Власов.

Любимый уверенно усмехается и медленно снимает джинсы, держит их в руке. Бросает где-то рядом и на секунду замирает. Я прикрываю глаза от яркого солнечного света рукой и смотрю на него, но вижу только тёмную фигуру, застывшую на фоне светло-голубого неба.

– Детка, я так тебя хочу. Ты стала моим наваждением, – сладострастно стонет он и неторопливо опускается ко мне, приходит, жаркий и голодный. Ложится сверху, и я его тут же ласково обнимаю, ясно давая понять, что совершенно уверена в своём выборе. Не знаю, наверное, я просто сошла с ума! Иначе, почему я с ним на всё согласна…

Просто слушаю своё сердце, которое подсказывает, что только рядом с этим мужчиной стану счастливой. По-настоящему счастливой…

Алексей впивается в мои губы, с зубами, агрессивно. Прерывистым дыханьем сквозь поцелуи жалит щеки, шею. Спускается на грудь, руками мнёт, сжимает, тянет пальцами соски. Вбирает жадно в рот, и снова зубы! Сосёт, прикусывает. Мне больно, стыдно, сладко, страшно… и прекрасно! И я смотрю, не отрываясь, на его тёмную голову на фоне моего слишком белого тела, запустив пальцы в его густые волосы.

Удовольствие накрывает меня. Все страхи отступают, ни о ком смущении не может быть и речи. Потому что любовь и стыд совершенно несовместимые вещи.

Любимый внезапно прерывается, оставив груди, лицом уткнувшись в ямку между рёбер. Он дрожит, как от перенапряжения, но потом справляется с собой, дыхание становится ровнее. Лицом втираясь в моё тело, спускается всё ниже. Целует мягко у края рёбер, потом в живот, в лобок, в сгиб ноги у паха. И отстраняется. Властно раздвигает ноги, оглаживает бёдра сильными руками. Он что-то тихо шепчет, что, неслышно. Разглядывает меня там, и мне неловко. Не надо там смотреть! Я пытаюсь сдвинуть ноги, от него закрыться. Он гневно шикает и держит, распахивает шире. И я впервые в жизни ощущаю чужое касание в тайном месте, где и сама себя стесняюсь трогать.

Громогласно простонала, впервые испытывая такое невообразимое наслаждение.

Стыд…Страх…Приятное волнение. Сумасшедшее, неконтролируемое желание…

Алексей трепетно и ласково распахивает меня мягкими пальцами, исследует и изучает. Наклоняется между моими раздвинутыми ногами. Впивается в промежность горячим ртом, лижет и тут же кусает. Находит клитор, втягивает в рот, бьёт языком, присасывается с силой. Инстинктивно и грациозно выгибаюсь, не в силах справиться с собой от этой ласки на грани боли. А его пальцы тянут узкий вход, ласкают изнутри, и вот опять укус! Потом настойчивая нежность языка, невыносимая, растущая, и я взрываюсь с тихим всхлипом! Меня колотит и трясёт, трепещет тело, сжимаясь в диком ритме, обхватывая его пальцы. Я бьюсь на одеяле…

Летаю. Пару. Погибаю и вновь возрождаюсь, плохо осознавая, где реальность, а где вымысел. Даже подумать не могла, что может быть так хорошо. Боже! От райского удовольствия можно умереть и попасть в ад, за грехопадение.

– Ты сладкая…, – восхищённо и страстно шепчет Алексей. – Изысканный деликатес. Эмма, в тебе столько нежности. Любви. Прошу, не сдерживай себя. Я должен тебя слышать.

Судорожно сглатываю.

– Лёша, – обмякшими губами шепчу, – я не знаю, что говорить. Просто ног не чувствую, словно улетаю.

Нисколько не обманывала Алексей. Реально летала среди облаков.

– И это лишь начало. Ты так красиво кончаешь. Просто удивительно, – и вновь нотки восхищения прозвучали в его голосе.

Лёша непринуждённо поднимается, садится на коленях между моих бессильно раскинутых ног. Проводит снизу-вверх по мокрой, возбуждённой, трепещущей плоти.

Инстинктивно напрягаюсь, осознавая, что в скором времени сказочному удовольствию придёт боль. Её не избежать, каким бы нежным и заботливым ни был любимы, такова уж матушка природа.

– Родная, ты должна расслабиться.

– Я расслабилась, – хотела говорить уверенно, но голос напоминал слабый писк маленького комара.

Алексей усмехнулся.

– Я вижу, малышка, – простонал он, и не дожидаясь, пока закончится владеющая мною дрожь, он приставляет член к влажному входу. И даже сквозь туман последних отзвуков удовольствия чувствую, что у него там как-то опасно много. Но не могу пошевелиться, в парализующей истоме.

Старалась дышать ровно, но получалось рвано…

– Прости, малыш, – шепчет мой мужчина, бросая на меня пронзительно острый взгляд. – Придётся немного потерпеть. По-другому никак.

Безмолвно кивнула.

И я ощущаю пугающее давление чего-то округлого, огромного, сминающего моё тело, продавливающего, рвущего и вширь, и вглубь. Он давит больно, несмотря на то, что у меня там всё сейчас расслаблено и мягко. И узкий вход с трудом, но поддаётся, впускает внутрь гигантский орган, растягивается многократно. Неотвратимо чувствую, как продолжается движение, как он вдвигается в меня всё глубже этой распирающей огромной толщиной. Я напрягаюсь, замираю от страха и зажмуриваю глаза, изо всех сил впиваясь пальцами в одеяло.

Готовлюсь к боли, подавляю дикий ужас.

Движенье прекратилось, Лёша достиг преграды. Он смотрит мне в глаза поплывшим пьяным взглядом и отстраняется, почти что до конца выходит. И резко, с силой бьёт, держа меня за бёдра. Судорожно всхлипываю. Он рвёт препятствие и заполняет всю меня, сам проникая лишь чуть больше, чем наполовину. Его трясёт, и он прерывисто и шумно дышит, раздувая ноздри. Саднящая тупая распирающая боль усилилась пульсирующей острым ощущением разрыва.

Вот она расплата за моё дурманящее удовольствие. Проникновенно кричу, понимая, что воздуха не хватает.

Красочный мир темнеет, превращаясь в огромную бездну. Боль вытесняет все приятные эмоции.

– Всё хорошо. Теперь будет только приятно, – Лёша опускается на меня, опираясь на локти, замирает. Он, хоть и узкий в бёдрах, но сверху на мои раздвинутые ноги очень давит, он для меня широк. Склоняется и неожиданно ласково целует меня во влажный висок и мокрые глаза.

Так я заплакала? Сама не знала. Я трусиха! Стыдливо улыбаюсь.

Пытаюсь сдвинуться, мне надо на него смотреть, но при движении пронзительно остро его в себе внизу ощущаю.

– Тшш, – шипит Алексей и прижимается щекой к моей щеке, потом поднимает голову, касается носом кончика моего носа и, наконец, легко целует. – Подожди, котёнок, не шевелись пока, ещё немного. Привыкни ко мне сначала. Очень скоро боль начнёт отступать. Ты у меня очень чувственная девочка. Невероятно чувственная.

И мы медленно, очень чувственно целуемся в лесу на одеяле. И я вдруг оглушительно ясно понимаю, что Алексей, которого я собиралась избегать вначале, буквально только что сделал меня женщиной. И он сейчас во мне. А дальше… дальше мы…

Я и Власов из совершенно разных миров. Он мечтает служить Родине, долг Отечеству для него превыше всего. Я же более прагматична, чем он. Желаю нормальную семью, хочу построить карьеру в столице.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – выдавливаю из себя каждую букву.

– А если честно?

– Терпимо, – признаюсь.

Алексей привстаёт на руках, внимательно глядя на меня. Наверно, ждёт, что мне снова будет больно. Но боль почти утихла, и я не отрываю от него глаз. У Алексея сейчас такое лицо! Он двигается немного, слегка крутит бёдрами, меня под себя расширяя. Потом осторожно начинает толкать – чуть выходит, потом снова проникает внутрь. Опускается на локти, выпускает воздух сквозь зубы. Ускоряется, бьёт быстро, но неглубоко, горячо дышит в мои волосы над ухом. Интуитивно вцепляюсь в его широченные плечи, упиваюсь влажным ароматом кожи. Быстрые ритмичные уколы что-то внутри сладко цепляют. Есть и боль, но от этого удовольствие как будто острее.

Вот она сладкая, манящая боль…

Вдруг он вздрагивает, останавливается, потом резко из меня исчезает. Ему, может, тоже больно? Блин, я ничего про мужчин не знаю. Я, конечно, видела в интернете – там мужик долго женщину долбит, потом с эффектным возгласом обильно кончает на живот партнёрше. Он не лежит на ней, затихнув и спрятав лицо, не вздрагивает плечами. А мой Лёшка такой… и от этого рождается… нежность.

Мне раньше казалось, что нежность возникает от уважения и любви в длительном союзе. А оказывается, она появляется оттого, что видишь мужчину в страсти. В этой страсти он такой беззащитный…

Удовлетворённо усмехнулась. Именно я зарождаю в нём эту бешеную страсть, и только со мной он становится мягким, покладистым, беззащитным.

Алексей подвинулся и улёгся набок, притягивая меня к себе. В его руках тепло, но спиной ощущаю прохладный ветерок.

– Да, не лето, – говорит он, усмехаясь, голос у него снова хриплый. – Надо одеться, не хватало ещё, чтобы ты заболела.

Лёшка отстраняется, опускает меня на спину. Наклоняется и легко целует, но смотрит ниже и всё же снова коротко губами жалит в грудь.

Он поднимается, находит свои джинсы. Я неловко сажусь на одеяле, подтянув к себе колени, и смотрю – я ещё не всё в нём разглядела.

Алексей натягивает джинсы на стройные мускулистые ноги, таким ногам позавидует и некоторые девчонки, и, прежде чем он от меня штанами всё самое дорогое прячет, я всё же вижу колечко засохшей крови на опавшем, но всё ещё очень большом члене. Значит, вот настолько он… Лешка застегнулся и сел, обувает и шнурует высокие, спортивные ботинки.

– Дорогая, с тобой, правда, всё хорошо.

Умиротворённо растекаюсь в улыбке, как блаженная.

– Со мной всё прекрасно, любимый.

И плевать, что мы из разных миров. Нам хорошо друг с другом. Очень хорошо. И мы обязательно преодолеем все невзгоды и найдём компромисс.

Часто так бывает, что люди влюбляются в тех, кто совсем на них непохож...

Один слушает классическую музыку — другой рок, один интроверт - другой экстраверт, один меланхолик или флегматик - другой холерик или сангвиник, один ведёт здоровый образ жизни - другой раб вредных привычек, один ленивый домосед - другой активист и спортсмен, один зануда - другой весельчак, один интеллектуал - другой книги ни одной в жизни не прочёл, один серьёзный и ответственный - другой безрассудный авантюрист, один человек духовный и верующий - другой прагматичный материалист!

Говорят, что «противоположности притягиваются», но так ли это и почему так? Разве могут жить долго и счастливо вместе люди, у которых отсутствует взаимопонимание, нет ничего общего, слишком разные интересы, характеры, взгляды и цели на жизнь? Или все они в итоге расстаются и разводятся по причине несовместимости?

Проникновенно смотрела на своего любимого и понимала, что, даже несмотря на разные взгляды на жизнь, мы будем вместе.

Мы те самые противоположности, которые неотвратимо притягиваются друг к другу, словно два магнитика, с разным цветовым окрасом.

– Эмма, ты же теперь понимаешь, что ты моя, – нежно, но в то же время очень властно и непоколебимо проговорил Алексей. – Вся моя. Полностью. Теперь у нас с тобой серьёзные отношения.

Торжественно улыбаюсь, ощущая сладкую боль, судорогу тела, сгорая от огромного наслаждения.

– Лёша, и ты теперь мой. Полностью мой.

Парень улыбается.

– Весь твой. Моё дыхание. Биение сердца. Моя жизнь, Эмма, принадлежит тебе, – Лёша легко встаёт и идёт в траву, собирает мою одежду.

Огорчённо смотрю ему вслед – любуюсь идеальной мужской фигурой.

Каким же нежным, трепетным был Власов.

Непринуждённо усмехнулась.

Он сделал всё, чтобы мне было максимально приятно, даже в ущерб собственным желаниям.

В голове у меня крутится несколько глупых мыслей, и я оглядываю одеяло в поисках следов спермы. Ничего. Значит, до конца не получилось, да ещё и не кончил! Ему, вообще, было со мной хорошо?

Проклятие! У Алексея колоссальный опыт…Чёрт! Угрюмо заводила глазами…Глупая, маленькая, неопытная дурочка. Ничего кроме разочарования, наверно, у Алексея не вызвала!

Алексей возвращается, отдаёт мне одежду, ставит рядом обувь. Смотрит, как я быстро натягиваю чёрные трусики-танго, усмехается непонятно. Он надевает майку, разыскивает в траве телефон, возвращается к одеялу.

– Лёша, а ты… – все же решаю я развеять свои сомнения. – Ты ведь не получил…

Он смотрит на меня вопросительно и как-то строго, но уголки его губ подрагивают от сдерживаемой улыбки.

– Какая же ты всё-таки… – «глупая», — продолжаю я за него про себя, но он говорит иначе. – Невинная…

Показывает рукой на место, где я только что сидела, и я наконец-то замечаю несколько жемчужно-белых капель.

– Прости, детка, я не успел, – Лёша ласково гладит меня по щеке большим пальцем, на лице у него почти сожаление. – И не беспокойся никогда. Мужчина, Эмма, всегда, практически всегда получает удовольствие, так или иначе. В отличие от женщин.

Я так понимаю, это он сейчас говорит мне, что всё его семя у меня внутри? Я отворачиваюсь от него и тихонько засовываю руку между ног. Да, трусики мокрые до хлюпа, на моём мокром пальце красноватая жидкость – смесь моей крови и его спермы.