Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей

Но я не поддаюсь этому порыву. Не для того я проделала весь этот путь, чтобы с позором бежать, испугавшись просто какого-то звука! Вот как пойду сейчас и проверю!

Расхрабрившись, я бодро толкаю дверь. Она поддается, правда, с некоторой натугой, осыпав меня новой порцией пыли и шелухи от опавших листьев. Я только встряхиваюсь и смело шагаю через порог.

Восхищённо замираю.

Я попала в просторную столовую, чьим главным украшением явно выступает огромный обеденный стол. Вокруг него стоят мягкие стулья с высокими спинками. Они серые от вездесущей пыли, но, уверена, если всё тут отчистить, как следует, стулья засияют совсем новыми красками!

Раз, два… ого! Целых двенадцать штук. При желании смогу собрать своих подруг и знакомых, и даже ещё место останется.

На стенах столовой висят чьи-то портреты, но разглядывать я их пока не буду. Нужно как можно скорее проверить, кто или что нажало на клавишу рояла наверху.

И всё же мне слегка не по себе от пристальных взглядов неизвестных мне людей, что изображены на них. Прохожу мимо, стараясь не смотреть на полотна. В конце концов, чем меньше буду обращать внимания на всякие подозрительные штуки, тем лучше!

Дверь из столовой выходит ещё в один холл, но поменьше и поскромнее чем тот, на входе. И уже в нём я наконец-то нахожу то, что нужно – нет, не пустые кадки из-под растений, а лестницу на второй этаж!

Лестница выглядит добротно, сколоченной на века. Пусть она тоже потемнела от времени, особых выщербин или прогнивших досок я не заметила.

Однако стоит мне посмотреть на проём, в который упиралась лестница, мне опять становится не по себе.

Всё-таки, надо было уговорить Гленду остаться на подольше…

Но пути назад уже нет, и я шагаю вперёд.

По правде сказать, я надеюсь, что наверху меня ждёт еще один холл с дверями. Однако то, что мне открывается на втором этаже, вверает меня в ступор.

Лестница приводит меня в самый центр просторной светлой комнаты. Правда, светлой её можно назвать с большой натяжкой. Светло-розовые обои кое-то пошли пузырями и изорвались. По полу давным-давно тоскует хорошая банка пчелиного воска и много-много тряпок для полировки!

Но, как и в случае со столовой, главным гвоздём программы тут выступает… нет, не стол. И даже не пара красивых стульев у окна, покрытых пылью и затянутых паутиной.

Посередине комнаты высится большой рояль. Увидев его, я замираю и боюсь пошевелиться.

Вдруг то, что тут бренчало, озвереет и кинется на меня?! Очень уж не хочется…

Но делать нечего. Раз уж я добралась аж досюда, то надо разобраться до конца.

Преодолевая страх, я подхожу к нему, чувствуя,как дрожат колени. Медленно обхожу вокруг, заглядываю под сам рояль и…

Ничего не увидела. Всё та же осточертевшая уже пыль, грязь и сухие листья.

Вдруг я краем глаза улавливаю какое-то шевеление, подскакиваю и больно бьюсь затылком о дно рояля.

– Ай! – шиплю я от боли, – Да чтоб вас тут всех…

Кого “вас”, уточнять не стала. С грохочущим от паники сердцем выползла из-под рояля и порывисто огляделась.

Никого. По-прежнему никого. Только колышется и подметает полупрозрачная – когда-то – занавеска на окне. Так вот, что шевелилось!

Это слегка приводит меня в чувство. Ну вот, уверена, и для нажатой клавиши можно найти здравое объяснение. Например, предположим, на рояле стояла книга с нотами. Внезапный порыв ветра опрокинул её прямиком на клавиши, где она одну и нажала…

На этом моменте я и сдуваюсь. Если всё действительно было так, то где же эта самая нотная книга? Что-то я не наблюдаю ни лежащей под роялем нотной книги, ни чего-то похожего, что могло бы нажать на клавишу.

Разочарованно вздыхаю. Может, клавишу ветер нажал? Правда, не представляю, как такое может быть, но допустим…

Глаз улавливает новое шевеление. На сей раз со стороны рояла. Я не подпрыгиваю, ибо уже научена горьким опытом, а бережно перевожу взгляд на рояль.

И… чувствую себя обманутой в лучших ожиданиях!

Опять ничего. Только большой серый шар, больше похожий на ком шерсти – донельзя пыльной такой – преспокойно лежит на крышке рояля.

– Да что же это такое! – в сердцах восклицаю я, не обращаясь ни к кому конкретно, – Есть тут кто-нибудь? Если да, то подайте хоть какой-нибудь знак!

Нет, я не сошла с ума. Просто погоня за несуществующими призраками уже так меня утомила, что я была готова высказать всё своё недовольство самому страшному привидению в лицо!

Сначала ничего не происходит. Даже кажется, словно все звуки в доме умолкли, настороженно ловя каждое моё слово.

И только когда я поворачиваюсь к двери, решив махнуть на все рукой и идти исследовать дом дальше, раздаётся скрипучий недовольный голос:

– Ну, и чего ты раскричалась? Неужели обязательно было такой тарарам наводить?

Милые читатели! В ожидании проды приглашаю почитать ещё одну историю из нашего моба:

Рина Вергина

“Неугодная жена, или Хозяйка проклятой усадьбы”

https://litnet.com/shrt/lnSN

Глава 9

Я подскакиваю от неожиданности и неприлично громко визжу – с надрывом, во всё горло.

Резко оборачиваюсь и вижу, что мохнатый шар, лежащий на рояле… оживает. Медленно разворачивается ко мне, и из пыльно-серой шерсти выколупываются два огромных ярко-жёлтых глаза!

Тут мои нервы не выдерживают. Я отшатываюсь, путаюсь в юбке, цепляюсь ногой за половицу и с размаху падаю на дощатый пол. Резкая боль пронзает меня пониже спины, но я не обращаю на неё внимания.

Во все глаза смотрю, как шар спрыгивает с рояля, задев ещё одну клавишу, перепрыгивает на стул, потом – на пол, и шустро катится ко мне.

Визжу ещё громче и пытаюсь отползти, бестолково суча ногами и запутываясь в юбке ещё больше. Попутно отчаянно шарю рукой у себя за спиной, чтобы нащупать что-нибудь, чем можно будет запустить в эту штуку.

Ну почему я всё-таки не осталась у Гленды?! Я согласна даже на коврике у двери спать!

Сейчас эта штука меня сожрёт. Или покусает. Откуда мне знать, может, под этой шерстью скрываются острые зубы!

Однако “штука” останавливается буквально в паре вздохов от моих ног. Укоризнённо вздыхает:

– Чего визжишь-то? Я просто поздороваться хочу!

В груди от неожиданности кончается воздух. Я умолкаю и во все глаза смотрю на шар.

– Ты кто? – забыв о вежливости, выпаливаю я.

– Ну дела, – ворчит шар, – то есть, сама даже не представилась, а уже моё имя требует! Тиббин я. Тиббин Мерривисл. Можно Тиб. Дух-хранитель этого дома. Охраняю его от всякой нечисти и… – тут Тиббин делает многозначительную паузу, – непрошенных гостей!

Я с некоторым облегчением выдыхаю. Да это же домовой! Я слышала, что такие водятся в некоторых домах, особенно, старых, но вживую вижу впервые.

Вроде, настроен не враждебно, а значит, можно попробовать договориться. Прежде всего надо продемонстрировать своё уважение и к Тибу, и к дому.

– А я Джина, – осторожно говорю я, – Джиневра Найт. Прячусь тут от людей, которые хотят меня убить. Буду очень признательна, если вы разрешите мне тут остаться на какое-то время.

– Ишь ты, – хмыкает Тиб, – какие мы сразу вежливые стали. Оставайся, мне не жалко, но учти: я за тобой буду приглядывать. Если вздумаешь что-то плохое дому сделать, мигом вылетишь отсюда, поняла? И обратно не пущу!

На этих словах он распушается и становится вдвое, если не втрое больше. Я инстинктивно отодвигаюсь, и Тиб обиженно пыхтит.

– Боишься, значит? А если так?

И не успеваю я и слова сказать, как шар сдувается, исчезает в неяркой белой вспышке, а на его месте появляется… кот! Облезлый, правда, и такой же пыльно-серый, как и шар. И глаза остались всё теми же: ярко-жёлтыми и огромными, как плошки.

– Так лучше? – ворчливо осведомляется Тиб. Я киваю. Сердце уже не стучит так яростно. При виде кота действительно становится спокойнее и даже как-то уютнее.

– Ну и ладненько, – бурчит Тиб, – я, знаешь ли, не люблю, когда меня боятся.

Скептически смотрит на меня и хмыкает:

– Ты и дальше собралась на полу сидеть? Так я, конечно, не возражаю, но тебе самой наверняка неудобно.

– Ой! – спохватываюсь я и тут же поднимаюсь. Смотрю на кота с высоты своего роста; тот, как ни в чём не бывало, принимается нализывать лапу и умываться.

Очень хочется его погладить. У меня никогда не было домашних животных (корова и коза в хлеву – не в счёт), так что я всегда радуюсь возможности потрепать любого котика за ушком.

Но не решаюсь. Он же не кот, всё-таки, так что лучше воздержусь.

Тиб, словно услышав мои мысли, поднимает голову.

– Если действительно надумаешь тут остаться, без дураков, – сообщает он, – то будь добра навести порядок. Для меня это важно.

– Почему? – тут же реагирую я. Кот смотрит на меня с жалостью.

– Потому что домовые связаны с домами, где обитают, – снисходительно, как плохо соображающей школьнице, поясняет он, – чем в доме больше порядка и чем лучше обустроена в нём жизнь, тем лучше чувствует себя домовой. И наоборот. Сама видишь.

Смотрю на пыльную всклокоченную шёрстку кота и со вздохом киваю. И тут же возмущаюсь, словно он уличил меня в ленности и несобранности:

– Я и так хочу тут прибраться! Неужели ты думаешь, что я бы осталась жить среди такой… – осекаюсь, чтобы не сказать “помойки”. На это Тиб точно обидится! – Среди такого беспорядка!

– Ну кто тебя знает, – зевает кот, – встречаются, знаешь ли, любители… Ладно, осматривайся тут, а я пойду покемарю. Если что нужно, спрашивай.

– А убраться не поможешь? – на всякий случай уточняю я.

– Не помогу, – хмыкает Тиб.

– Почему? – в принципе, такого ответа я и ожидала, но попытаться стоило. Дом большой, работы много, мне тут каждая пара рук… лап пригодится!

– Мне лень, – кратко отвечает кот и разворачивается ко мне хвостом, чётко давая понять: объяснения закончены.

Я смотрю на его облезлый хвост, и меня вдруг озаряет.

– Если ты домовой и никуда не уходишь отсюда, может, ты знаешь, что произошло с прежними хозяевами Гленмура?

Хвост нервно дёргается и изгибается вопросительным знаком. Тиб бросает на меня настороженный взгляд и сухо бросает:

– Не знаю.

– Но ты же домовой, – удивляюсь я такой неприветливой реакции, – а они тут жили! Ты по-любому должен хоть что-то знать.

– И что? – буркает Тиб, – Домовой, домовой… я не обязан знать всё! Отстань. Это всё неинтересно.

Сердце нехорошо ёкает. Он явно что-то знает! Но как бы его разговорить? Может, всё-таки втянуть в совместную уборку, а там он и болтать начнёт?

– Неинтересно так неинтересно, – пожимаю я плечами, – ладно, я пойду осматривать дом дальше. Если захочешь, присоединяйся. Может, что-то покажешь, что я пропустила.

– Вот давай, – в голосе Тиба звучит явное облегчение. Я делаю шаг к выходу, как вдруг он, спохватившись, кидается мне наперерез. Вцепляется когтями в подол платья и заставляет меня остановиться.

– Осматривай всё, что хочешь, – наставительно говорит он, – только не суйся в западную часть Гленмура!

Милые читатели! В ожидании проды приглашаю почитать ещё одну историю из нашего моба:

Эль Вайра

“Хозяйка лебединого озера”

https://litnet.com/shrt/lQVf

Глава 10

Конечно, услышав такое, я немедленно напрягаюсь. Чувствую, как по спине ползут холодные мурашки.

– Почему? – быстро спрашиваю я, – Что там такого в западной части?

Кот-Тиб хмурится и мотает головой:

– Там… в общем… разрушена она, вот что! Не хочу, чтобы ты пострадала.

И тут же щурит глаза, явно в надежде состроить милую мордочку. Но я не поддаюсь.

– Странная какая забота, – хмыкаю я, – пять минут назад ты мне даже помогать отказывался, потому что тебе лень! А тут вдруг внезапно волнуешься о моей безопасности.

Умолкаю, наблюдая за реакцией Тиба. Тот явно нервничает, хоть и не хочет подать вида.

Да что же там такое? Воображение подкидывает секретную комнату, куда домовой десятилетиями стаскивал драгоценности и золото, найденные по всей округе.

Такая перспектива меня радует, и я решительно заявляю:

– Ты уж извини, но я всё-таки туда загляну. Одним глазком. Обещаю, что не буду там ничего трогать!

Кот прижимает уши и недовольно бурчит:

– Ладно. Твоя взяла. Там пожар.

– Чего? – удивляюсь и одновременно пугаюсь я, – Где?

Мотаю головой, пытаясь уловить хотя бы отголоски запаха дыма или гари. И… ничего.

– Я неверно выразился! – тут же торопится уточнить домовой, – Пожар там был давным-давно. Выгорела одна комната, оттуда всё вынесли, а эту комнату заперли. Что уж там было и что именно случилось, я не знаю! Мне бывшие хозяева запретили туда соваться.

Выпалив всё это, Тиб резко умолкает и погружается в мрачную меланхолию.

– Тебе можно что-то запретить? – это открытие удивляет меня до глубины души, – Я думала, раз ты дух дома, то тебе открыты все двери.

– Если я признаю хозяев, то они могут закрыть для меня какие-нибудь комнаты, – бурчит Тиб. По нему видно, что этот разговор не доставляет ему удовольствия.

Любопытно. Не знаю, правда, пока, для чего мне эти сведения, но буду знать.

– Ладно, ладно, – примиряюще говорю я, – нет так нет.

Однако мысленно всё равно делаю пометку: заглянуть в западную часть дома при случае. И даже не из любопытства. Просто, если я намереваюсь остаться тут на подольше, мне нужно знать каждый уголок дома.

Не особо уютно будет жить, зная, что под боком находится какая-то загадочная выгоревшая комната!

Но с этим я разберусь позже. Пока есть более насущные вопросы.

Оставив Тиба наедине с роялем, я спускаюсь вниз. Тщательный осмотр дома я решила начать с первого этажа, а потом уже перейти и на второй.

И это оказалось правильным решением. Просто потому, что один только первый этаж показался мне каким-то необъятным!

Во-первых, я тут же запутываюсь в бесконечных коридорах, которые ведут в самые разные комнаты. По одному их назначению уже можно сделать кое-какие выводы о пропавших хозяевах.

Первым, что меня удивляет, тут аж две столовые! Одна побольше, располагается ровно в центре первого этажа. В ней красуется длинный обеденный стол, обставленный стульями, а по стенам тянутся шкафы с запылёнными стёклами.

Конечно, я сразу сую туда нос! И обрадованно хлопаю в ладоши: здесь хранилась целая посудная сокровищница. Тут я нахожу и блюдца, и тарелки, и ложки, и вилки, и целую прорву ещё каких-то приборов непонятного назначения.

Пока про них мне ясно то, что они недоброжелательно нацелились в меня зубьями и лезвиями.

Вторая столовая оказывается не такой просторной. Обеденный стол здесь поставлен впритык к окну, и около него стоит всего лишь три стула. Да и никаких шкафов тоже нет, разве что пара полок со скромными вазочками.

– Слушай, Тиб! – окликаю я домового, – а что, хозяева так любили поесть? Две столовые – это прямо необычно.

Раздаётся шорох, и с вершины лестницы на второй этаж свешивается задумчивая кошачья мордочка.

– Не то, чтобы очень любили, – тянет она, – но хозяйка готовила хорошо. Кстати, вторую столовую она почти и не использовала никогда.

Я киваю и продолжаю своё путешествие по дому.

Кроме парных столовых я также обнаруживаю две гостиные (что выглядит более логичным), две спальни (тем более), ванную комнату с насквозь проржавевшим умывальником и небольшую библиотеку.

– М-да, – резюмирую я про себя, – вкусно поесть они были не прочь, а вот книгами особо не увлекались…

Наткнулась я и на пресловутую комнату, в которой был пожар. Её я узнала по частично обугленной двери. Несмотря на своё состояние, она не поддаётся моим попыткам открыть её, и я разочарованно отступаю.

Сверху несётся ехидный смешок кота.

– Ну и ладно, – обиженно ворчу я, – не больно-то и хотелось.

Конечно, я лукавлю. Дверь выглядит, по меньшей мере, необычно: покрытая изящной резьбой в виде переплетённых ветвей плюща, в завитках которых поблёскивают зелёные стёклышки. Такую дверь не поставят в тот же подвал, например!

Что же скрывается за ней?

Дав себе зарок во что бы то ни стало разобраться с этим, я иду дальше. Осматриваю я комнаты тщательно, разыскивая что-нибудь полезное.

Логика у меня простая: мне нужно здесь выжить. Своих денег у меня с собой нет, а значит, и купить что-то в деревне я не смогу.

Сразу напрашивается вывод: надо что-то продать! Но что? Свадебное платье? Я бы с удовольствием, но оно приметное. Стоит только Эвану узнать о нём, как он тут же примчится в эти края и будет искать меня.

Почему-то в этом я была твёрдо уверена. И воспоминание об Эване больно ошпаривает меня.

Пусть он и далеко, да и Том меня не выдаст – по крайней мере, я очень на это надеюсь. Однако опасность, что он рано или поздно заявится в эти края, существует.

А значит, мне нужно будет позаботиться и о том, чтобы как-то замаскироваться. Но всё равно нужны деньги!

“Можно продать чашки-вилки-ложки из шкафа!” – обрадованно подсказывает мне внутренний голос и едва только не облизывается на него.

Ну да, конечно! А потом вернутся хозяева – я очень хочу верить, что они вернутся – и дадут мне по голове.

Да и кто я такая, чтобы распоряжаться чужими вещами? Пришлая девчонка, которой просто нужно переждать бурю в этих стенах и придумать, что делать дальше.

И которой надо срочно придумать, как заработать денег! Законными способами, разумеется.

И в кухне и библиотеке я натыкаюсь на то, что поможет мне это сделать!

Милые читатели! В ожидании проды приглашаю почитать ещё одну историю из нашего моба:

Зозо Кат

“Семья жнецов”

https://litnet.com/shrt/9Dgi

Глава 11

Эван

В ярости швыряю стакан, который мне поднесла трясущаяся служанка, в стену. Он со звоном разбивается и осыпается на пол блестящими осколками.

Вот дрянь!

– Даже если ты переколотишь всю посуду, Джину это не вернёт, – саркастически говорит Розамунда. Она сидит на диване у окна и разглядывает собственные ногти – длинные и красные.

Чувствую, как внутри закипает раздражение. Ненавижу в ней эту черту – в тот момент, когда мне нужна поддержка, она начинает выделываться и язвить!

Пальцы сами чешутся запустить в неё вторым стаканом.

– И что ты предлагаешь? – фыркаю я, тяжело дыша и стараясь взять себя в руки, – Если такая умная, то давай, найди решение!

Ответом мне прилетает невинный взгляд огромных Розамундиных глаз и пышные хлопающие ресницы.

– Я вообще не вижу никакой проблемы, – обиженно говорит она, – сбежала и сбежала, нам же легче. И руки марать не надо! Да, пришлось свадьбу отложить, но ведь это не помешает нам провести её. И тогда законное место твоей невесты займу я! По-моему, всё сложилось крайне удачно.

Она вытягивает руку, не отрывая взгляда от ногтей. Зачем-то прикрывает глаза и надувает губы, словно хочет поцеловать воздух. Выглядит это очень нелепо.

– И вообще, – капризно тянет она, – мне ужасно не понравилось, что ты побежал за этой дурёхой. Бросил меня в беседке! Одну! И помчался! Конечно, я обиделась.

Она идиотка или прикидывается? Раздражение перерастает в ярость.

– Я же говорил тебе, – цежу я, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и взорвусь от бешенства, – по договору, который был заключён моей семьёй с отцом Джины, я получу солидную долю земель её семьи. Но только после свадьбы! Уже на днях явится правник, чтобы начать оформление передачи этих земель, и мне нужно будет предъявить ему Джину. А что я теперь ему предъявлю? Соломенное чучело?!

Не замечаю, как в финале тирады голос срывается на крик. Поймав себя на этом умолкаю.

Розамунда поджимает губы.

– И что в них такого ценного, в этих землях, раз ты готов бегать за Джиной? Кстати, знаешь, как я называла её в детстве? Кузнечиком! Потому, что она тощая была и нескладная.

Розамунда мелко хихикает, а я чувствую ещё большее раздражение. Нашла время для глупостей.

– Эти земли, чтобы ты знала, – ледяным голосом говорю я, – отличаются крайним плодородием. Если распахать их и засеять, то можно будет снимать не по одному урожаю в год, а по три! Кроме того, на той территории есть заброшенная алмазная шахта. Я провёл некоторые изыскания и выяснил, что в её глубине скрываются груды необработанных алмазов, до которых никто не дошёл! Как только я получу все эти сокровища в своё владение, я развернусь.

Говоря об этом, я вошёл в раж. Перед глазами уже колосится золотистая пшеница с огромными зёрнами, зелнеют бескрайние поля, сверкают алмазы.

Но Розамунда мигом охлаждает мой пыл.

– А почему тогда тебе эти земли отдают? – хмыкает она, – Или отец Джины – дурак и не понимает истинную ценность владений?

– Мне откуда знать? – огрызаюсь я, – Я не спрашивал подробностей. Дают – значит, надо брать!

Розамунда задумывается. Постукивает себя пальцем по носу. Я смотрю на неё, и тут меня осеняет план.

– Рози, – говорю я, – у вас же с Джиной один размер одежды?

– Что?! – хлопает глазами она и аж подскакивает от возмущения. Наставляет на меня палец с длинным ногтем.

– Ты меня с этой плоскодонкой не равняй! – хриплым от явной обиды голосом заявляет она, – Там, где у меня красивые холмы, у неё – степные равнины! Ты же сам говорил, что тебе нравится, когда ладонями невозможно обхватить всё богатство…

– Значит, придётся утянуться! – жёстко перебиваю я её. Розамунда умолкает и непонимающе смотрит на меня. Морщит лобик, явно пытаясь понять, на что я намекаю.

– Я хочу, чтобы ты притворилась Джиной, – сухо поясняю я, – у меня есть верные служанки, которые будут держать рот на замке и которые помогут тебе перевоплотиться. Плюс велю нашему зельевару сделать зелье оборота – для верности.

Лицо Розамунды покрывается красными пятнами.

– Что?! – взвизгивает она, – Нет! Ни за что! Чтобы я, Розамунда Вермонт, прикидывалась какой-то там бледной мышью?! Никогда!

Она ещё смеет сопротивляться?!

– Ты что, совсем без мозгов? – рычу я, – Не понимаешь, что твоё упрямство разрушит наше будущее счастье?!

Она ещё сильнее поджимает губы.

– Попроси служанку, – еле разлепляя их, цедит она, – у тебя их полно в особняке.

Не выдержав, закатываю глаза.

– Чем больше народу знают про наш план, тем больше вероятность попасться! – медленно, чтобы дошло даже до такой тупой курицы, говорю я, – Любая служанка может в любой момент пойти трепаться направо-налево!

Розамунда молчит. На меня не смотрит, а только хмурится. Её взгляд блуждает по комнате: она явно что-то продумывает.

– Ну ладно, – недовольно тянет она, – так и быть. Я помогу тебе. Но взамен я хочу колье. На днях была в ювелирной лавке на Площади Гиацинтов, там видела совершенно роскошное колье. С изумрудами! Мне оно очень пойдёт!

– Ладно, – буркаю я, – будет тебе колье. Только после того, как сыграешь Джину!

Розамунда морщится и кивает:

– Хорошо.

– Ну вот и замечательно, – я нахожу в себе силы улыбнуться и поцеловать её в лоб. Она тут же призывно выгибается и тянется мне навстречу, но я отстраняюсь и выхожу из гостиной.

Нужно сделать ещё кое-что.

То, что Рози притворится Джиной, даст мне только отсрочку. Настоящая Джина так или иначе мне нужна. Для оформления владения потребуется её личная печать и отпечаток ладони. А поставить печать и приложить ладонь она должна будет лично в присутствии коллегии правников!