Строптивая травница для дракона

Однако, вопреки моим ожиданиям, идти оказалось совсем недалеко.

Тайрон провёл нас с Франтишеком по широкому длинному коридору, устланному мягким тёмно-зелёным ковром и уставленным вазами с цветами. Следом за нами молча семенили фрейлины.

От меня не укрылось, что некоторые из них, особенно самые молоденькие, бросали смущённые и, вместе с тем, жадные взгляды на Тайрона.

“Я бы на вашем месте так не обольщалась, девочки, – мимоходом подумала я, – это хам ещё тот. Хоть и красивый, не спорю, но наплачетесь потом с ним знатно.”

От фрейлин меня отвлекал Франтишек. Всю дорогу он непрерывно ныл.

– За что мне такое! Чем я заслужил такую немилость? Вот доложу его величеству, пусть приструнит Аллатристе! Я никому не позволю так с собой обращаться!

– Помолчите, пожалуйста, – не выдержала я, когда его нытье пошло на второй круг, – очень вас прошу!

Пока он ныл, я присматривалась к его лицу. Желтушный оттенок кожи, этот визгливый голос... У него явно проблемы с печенью и застой желчи. Неудивительно, что он такой злой. Ему бы диету номер пять и курс гепатопротекторов, а не королевских особ лечить!

Кляйн метнул на меня уничтожающий взгляд и вдруг осклабился. Я невольно содрогнулась от омерзения: он выглядел ещё противнее, чем когда просто рассуждал о роли женщины в местном обществе.

– Тебе слова никто не давал, – небрежно бросил он, – когда я докажу свой профессионализм, тебя вышвырнут из дворца! Но если ты постараешься для меня, я, так и быть, замолвлю за тебя словечко, чтобы тебя перевели в поломойки. Ни на что другое-то ты не способна.

– В каком это смысле “постараешься”? – ошарашенно спросила я.

Кляйн сально улыбнулся.

– А ты подумай, – вкрадчиво сказал он, – у баб есть много способов сделать приятное мужчинам.

И, недвусмысленно уставившись на мою грудь – вернее, на грудь Гвендолин – похабно облизнулся.

Меня замутило от омерзения. Да он ещё гаже, чем я думала в самом начале!

Внезапно Франтишек завизжал и… приподнялся над полом, дрыгая ногами. Мощная рука Тайрона схватила его за шкирку и небрежно, будто бы играючи, приподняла.

– Рот свой поганый будешь разевать у себя дома, – прорычал Аллатристе, хорошенько встряхнув Франтишека, – а это королевский дворец, где принято вести себя по-другому. Ты всё понял?

Кляйн медленно вращался в воздухе, извиваясь, как змея.

– Д-да, – с явным трудом выдавил он, – простите… не подумал…

– Перед ней извинись, – мрачно процедил Тайрон и, ещё раз встряхнув Франтишека, небрежно кивнул в мою сторону.

Я замерла, не веря своим глазам.

Что происходит? Небо на землю падает? Этот неотёсанный мужлан заступился за меня? Красиво сработал, ничего не скажешь. Классический альфа-самец: пометил территорию, приструнил шакала, продемонстрировал самке бицепс. В мои пятьдесят пять на такие дешёвые приёмы покупаться стыдно, но... чёрт возьми, как же приятно, когда за тебя заступаются не словом, а делом!

Кляйн бросил на меня взгляд, полный ненависти, но послушно прохрипел:

– П-прости… был неп-прав.

– Ну? – рыкнул Тайрон мне, – Прощаешь его?

— Прощаю? — я холодно приподняла бровь, глядя на болтающегося в воздухе лекаря. — Бог простит, а я просто приму к сведению степень вашего “профессионализма”, господин Кляйн. Капитан, опустите его, пожалуйста. От него слишком много шума, у меня начинает болеть голова.

Аллатристе немедленно опустил Франтишека и демонстративно вытёр руки друг о друга. Кляйн отпрыгнул от него. По его лицу было видно, что ему очень хочется что-то сказать, но он ужасно боится.

До меня долетели восторженные шепотки фрейлин:

– Вот это да…

– Какой он рыцарь!

– Заступился за даму! Ах!

Правда, среди них слышались и откровенно завистливые и ревнивые шипения, среди который особенно отчётливо промелькнуло одно:

– Да кто вообще такая эта овца? Ничего из себя не представляет! Много чести для неё!

Я не стала оборачиваться, но на заметку взяла. Просто ускорила шаг, нагнала Аллатристе и коротко сказала:

– Спасибо большое, что заступились.

Он ничего не ответил, только метнул на меня быстрый взгляд и небрежно пожал плечами. Но мне хотелось прояснить кое-что. Любопытство – вещь очень коварная.

– Почему вы так поступили? – не унималась я, – Решили вступиться за беззащитную девушку?

Ещё один взгляд. На этот раз – куда выразительнее. Так смотрят на слишком приставучую разыгравшуюся кошку.

Или же хотят сказать “да кому ты нужна”. Второе – куда обиднее.

– Не обольщайтесь, – процедил Тайрон, – я капитан королевской стражи и несу ответственность за порядок во дворце. Таких, как этот Кляйн, нужно вовремя ставить на место, иначе они могут принести тьму проблем.

– Спасибо за честность, – сухо сказала я, замедлила шаг и отстала.

Оставшийся путь мы проделали без приключений. Я шла рядом с ним и кожей чувствовала исходящий от него жар.

В теле Гвендолин будто включился какой-то древний радар, который реагировал на каждое его движение. Маргарита Юрьевна внутри меня взывала к разуму, кляня на чём свет стоит такое легкомыслие и падкость на красивого мужика. Однако девчонка Гвен в этот момент просто хотела, чтобы он ещё раз на неё посмотрел.

А ещё спину мне ощутимо покалывали злобные взгляды фрейлин, но больше ничего я от этих девиц не услышала.

Коридор вывел нас к высоким позолоченным дверям, на которых поблескивал небольшой единорог, выложенный камнями, похожими на драгоценные. По обе стороны двери навытяжку стояли два парня, одеты в неприметную тёмную одежду и держащие короткие мечи.

При виде Тайрона они аж подскочили на месте и прижали кулаки к груди.

– Господин капитан! – в унисон гаркнули они.

Он только небрежно кивнул им, и они заметно расслабились.

Аллатристе распахнул дверь, и я увидела уютную спальню в бежево-розовых тонах. На середине комнаты стояла огромная кровать под кисейным балдахином, а в ней лежала маленькая девочка.

При виде неё у меня тут же болезненно сжалось сердце от жалости.

Глава 5

Девочка была очень бледненькой, а её кожа даже при визуальном осмотре напоминала сухую бумагу. На маленькой лице выделялись огромные серые глаза, кажущиеся ещё больше из-за глубоких тёмных кругов под ними.

Такая сухость кожи бывает при обезвоживании или при длительном приеме мочегонных. Зачем ребенку мочегонное? Чтобы она казалась слабее? Чтобы сердце билось чаще, создавая иллюзию лихорадки? Я мельком взглянула на Кляйна и нахмурилась. Тот выглядел слишком уж довольным собой.

Скулы у девочки выдавались вперёд, а губы были обветренными и потрескавшимися. Вдобавок, мне очень не понравились тёмно-розовые пятна, виднеющиеся около ушей и в уголках губ.

Когда мы вошли, девочка с явным трудом приподнялась, обнимая своего плюшевого мишку, и прошелестела слабым голосом:

– Братик? Это ты?

Тайрон без лишних слов кинулся к ней и опустился около кровати на одно колено. Поддержал за спину и бережно, но настойчиво, помог лечь обратно.

– Не вставай, Звездочка, – мягко проговорил он. Это ласковое слово в его исполнении прозвучало так неожиданно, что я поразилась тому, что этот суровый капитан, оказывается, способен и на такие нежности, – отдыхай. Я привёл тебе новую травницу, которая может помочь.

И, обернувшись, кивком указал на меня. Девочка нашла меня глазами и попыталась улыбнуться. Я почувствовала, как глаза защипало от жалости, но заставила себя ласково улыбнуться в ответ и помахала ей.

– Очень приятно, – мягко сказала я, – меня зовут Марга… в смысле, Гвендолин. А тебя?

Девочка попыталась что-то ответить, но Тайрон покачал головой, что-то шепнул ей и поднялся. Повернулся ко мне.

– Её зовут Фрея, – сухо сказал он, вновь став самим собой, – не надо мучить её расспросами. Всё, что нужно, я скажу сам.

Точно, Фрея. Это имя я уже слышала, кажется, как раз от противного Франтишека.

Он сам тут же напомнил о себе. Пихнув – явно нарочно – меня плечом, он подошёл к кровати принцессы и, склонившись над ней, положил ей руку на лоб.

– Она уже пила отвар сегодня? – шёпотом, который каким-то непостижимым образом тоже прозвучал визгливо, спросил он у Тайрона. Тот кивнул, а со стороны фрейлин донёслись подтверждающие шепотки.

– Чудно, – удовлетворённо протянул Кляйн, – я составил для неё новый сбор, и сегодня…

– Секундочку, – встряла я. Происходящее мне очень не понравилось, и я поняла, что пора вмешаться.

От меня не укрылось, что в комнате пахло сладковато-приторно. Мой нос, натренированный десятилетиями работы с реактивами, уловил едва заметную нотку... горького миндаля? Или это был дурман? В малых дозах — лекарство, в постоянных — медленный яд, отупляющий волю и угнетающий дыхание. Я нахмурилась. Либо этот Кляйн – недоучка, либо он играет с дозировками в опасные игры!

Я решительно подошла к Франтишеку и встала рядом.

– Что с принцессой? – тихо спросила я, – Какие симптомы?

Кляйн злобно зыркнул на меня и открыл рот, чтобы что-то сказать – наверняка не связанное с ответом на мой вопрос, но Тайрон коротко приказал ему:

– Отошёл в сторону. Живо.

– Но, господин Аллатристе… – попытался воспротивиться Франтишек. Тайрон молча скрестил мощные руки на груди; при виде них Кляйн тут же сдулся и послушно отполз прочь.

– Она почти ничего не ест и только пьёт, – ответил мне Аллатристе, – почти всё время спит.

Я нахмурилась. Этих симптомов было недостаточно, чтобы я могла чётко сказать, что с малышкой. Это могла быть как обыкновенная анемия, так и что-то пострашнее, о чём думать совсем не хотелось…

Конечно, в первую очередь я была провизором и имела за плечами солидный опыт работы в аптеке. Фармацевты и провизоры не имеют право ставить диагнозы направо и налево, даже если очень хочется помочь человеку.

Но также я была и дипломированным врачом, закончившим медицинский университет. Просто в своё время из-за нехватки денег мне пришлось выбрать более дешёвый курс переподготовки на фармацевта вместо того, чтобы идти в ординатуру… надеюсь, я сейчас смогу вспомнить то, чему научилась в университете!

Но визуального осмотра мне не хватит. Значит…

– Господин капитан, – обратилась я к Аллатристе, – позвольте мне осмотреть вашу сестру. Я не смогу ей помочь, пока не проведу подробный осмотр и не задам ей несколько вопросов лично!

– Не позволяйте ей! – прошипел из-за спины Франтишек, – Что она может? Только зря побеспокоит юную госпожу Фрею!

Тайрон даже не взглянул в его сторону. Он пристально смотрел на меня, словно просчитывая все варианты.

– Без этого никак? – отрывисто спросил он. Я покачала головой.

– Без этого я смогу полагаться только на те симптомы, которые вы мне описали, а их недостаточно.

Аллатристе прищурился, кинул обеспокоенный взгляд на Фрею. Она тяжело дышала и лежала неподвижно, закрыв глаза. На её лобике выступила испарина.

– Она сделает только хуже! – продолжал исходить злобой Франтишек. Тайрон перевёл на него тяжёлый взгляд, и лекарь тут же заткнулся.

– Пожалуйста, капитан! – твёрдо сказала я, хотя сердце ходило ходуном от беспокойства за ребёнка. Какого чёрта Кляйн лезет? Неужели он не в курсе про главный принцип врача – “не навреди” – и пытается предотвратить любые попытки помочь девочке? – Нельзя терять ни минуты!

– Действуй, – распорядился Аллатристе. Я с облегчением перевела дух и добавила:

– Выйдите, пожалуйста, из комнаты. Не надо смущать Фрею, а мне нужна тишина и покой.

Тайрон прищурился.

– Сколько времени тебе нужно? – спросил он, переводя обеспокоенный взгляд с Фреи на меня. Я вздёрнула подбородок и сухо сказала:

– Не надо меня торопить и подгонять, капитан. Времени мне нужно ровно столько, сколько потребуется для тщательной и вдумчивой работы.

Мы уставились друг на друга. Повисла тишина.

Наконец, Тайрон кивнул:

– Хорошо. Убедила. Но учти, я буду за дверью, так что не вздумай что-то вытворить!

– И не подумаю! – оскорбилась я, – Вы за кого меня принимаете?

Аллатристе прищурился.

– Об этом поговорим позже.

И, не обращая внимания на протестующее шипение Франтишека, вытолкнул его из комнаты. Не оборачиваясь, бросил через плечо фрейлинам, сгрудившимся у двери, как стайка испуганных кроликов:

– Все вон. Живо.

С испуганным попискиванием они выскользнули за дверь. Тайрон вышел последним, но, прежде чем закрыть её, бросил на меня красноречивый взгляд. Он как будто говорил: “Я слежу за тобой.”

Дверь тихо закрылась. Я засучила рукава, наклонилась над девочкой и вдруг замерла.

Меня охватило очень плохое предчувствие…

Глава 6

Фрея побледнела ещё больше, а пятна на её личике стали ещё более отчётливыми!

Да что же это за напасть такая…

Будить девочку очень не хотелось, но пришлось.

– Фрея, – тихонько позвала я самым мягким тоном, на который только была способна, – зайка, надо проснуться ненадолго!

И ласково погладила девочку по щечке. Она заворочалась, но глаза приоткрыла. Я тут же отметила их нездоровый блеск, и сердце тревожно ёкнуло.

– Что-то случилось, тётя травница? – еле слышно прошелестела она.

Тетя травница... Эх, знала бы ты, зайка, что у этой „тети“ красный диплом и пятнадцать лет управления аптечной сетью за плечами. Но ладно, для тебя я побуду и травницей, лишь бы толк был.

– Всё хорошо, – успокаивающе улыбнулась я ей, – мне просто нужно тебя осмотреть, чтобы понять, что с тобой. Можно?

Фрея впервые широко открыла глаза и уставилась на меня. Мне показалось, что в её глазках промелькнуло смутное удивление.

– У меня впервые кто-то спрашивает разрешения, – прошептала она, – обычно всё делают за меня. Как будто бы я кукла.

Я опустилась на краешек её кровати.

– Но ты же принцесса, – не удержалась я, – я думала, принцессы не просто сами всё решают, но и другим приказы отдают.

Фрея пожала плечиками.

– Мне всё время говорят, что я ещё слишком маленькая…

Её голосок прозвучал уже тише, и я поняла, что пора приступать к осмотру.

– Ну что же, принцесса Фрея, – стараясь говорить как можно более весёлым голосом, сказала я, – пусть это будет твоё первое самостоятельное решение. Ты разрешаешь мне осмотреть тебя?

Было видно, что такой подход для девочки был сильно в новинку. Она потупила взгляд, вжала голову в плечи… но тут же расправила их, попытавшись приосаниться.

Попытка вышла не очень, но её решимость меня порадовала. Похоже, Фрея включилась в игру!

– Разрешаю, – кивнула она, явно пытаясь выглядеть величественной. И вдруг спросила:

– Как тебя зовут, тетя травница?

– Рада, что вы спросили, ваше высочество! – тут же включилась я в игру, – Вообще меня зовут Гвендолин, но вы можете называть меня Гвен. Договорились?

Фрея кивнула. Мне показалось, что её лицо слегка порозовело, но радоваться раньше времени я себе запретила.

Я взяла в ладони её маленькие ручки – они были ледяными. Такими же оказались и ступни.

Нарушение кровообращения? Может, это следствие от того, что она постоянно лежит и толком не двигается. Ледяные руки и стопы при общей бледности... Сосудистый спазм? Или сердце просто не справляется с перекачкой крови из-за интоксикации? Я сжала её ладошку, проверяя симптом „белого пятна“. Кровь возвращалась неоправданно медленно. Плохо, очень плохо.

– Скажите, пожалуйста, ваше высочество, – обратилась я к Фрее, – у вас что-нибудь болит? Или, может быть, недавно болело? Например, локти или колени?

Девочка нахмурилась, прислушиваясь к себе, и покачала головой.

Понятно, ломоту в суставах вычеркиваем.

Кстати, о вычеркивании.

Мне срочно нужен хотя бы листочек бумаги, чтобы я могла зафиксировать свои наблюдения! На память полагаться нельзя, вон, про такую важную штуку, как записи, я уже успешно забыла!

– Ваше высочество, – с легким смущением обратилась я к Фрее, – может быть, у вас есть какой-нибудь альбом с карандашами? Мне бы очень пригодился листочек…

– На, держи, – вдруг донёсся из-за двери гулкий голос Тайрона, и я едва не подскочила от неожиданности. Тьфу ты! Совсем забыла об его присутствии!

Метнулась к двери, которая приоткрылась. Аллатристе сунул мне небольшой блокнот и длинное белое перо, похожее на гусиное.

– Спасибо! – от всей души поблагодарила я его, – А чернила?

– Ему чернила не нужны, – хмыкнул Тайрон, – ты что, впервые самопишущее перо видишь?

Я помотала головой, чтобы не тратить время на очередной раунд пустопорожних споров, и плотно закрыла дверь. Вернулась к Фрее; та лежала, откинувшись на подушку и прикрыв глаза.

Однако, стоило мне приблизиться, как она тут же их открыла.

– Что такое карандаши? – вдруг спросила она.

– Я обязательно вам расскажу, ваше высочество, – улыбнулась я ей, – только давайте сначала закончим с осмотром, хорошо?

Фрея кивнула, хоть и слегка разочарованно.

Я приложила ладонь к её лобику. Он тоже был холодным и слегка влажным от испарины.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась я к ней, – бывает ли у вас такое, когда вам очень-очень жарко, а потом – очень-очень холодно?

Фрея задумалась.

– Не помню такого, – призналась она, – вот жарко да, иногда бывает. Я в такие дни очень плохо сплю и вижу странные сны…

Сказав это, она обхватила себя руками и вздрогнула. Я ласково погладила её по голове.

Ясно. Озноба нет, но высокая температура бывает.

Градусник! Всё бы отдала за элементарный градусник…

– Ваше высочество, откройте, пожалуйста, ротик, – попросила я, – и скажите букву “А”. Можете даже пропеть её, если захотите! А ещё лучше – зевните. Широко, от всей души!

По лицу девочки мелькнула – неужели! – тень улыбки. Она с готовностью выполнила требуемое, и я придирчиво осмотрела её горло и язык.

Они были в порядке. От сердца немного отлегло. Чисто. Даже странно. При такой слабости обычно вылезает весь букет сопутствующих инфекций, а тут — стерильная бледность. Как будто болезнь не пожирает ткани, а просто выпивает жизнь.

Больше всего я боялась увидеть так называемый “клубничный” язык – ярко-красный, шероховатый, с выступающими вкусовыми сосочками. Это верный признак скарлатины, которая и сопровождается всеми наблюдаемыми симптомами, которые есть у Фреи.

Особенно пятнами. И кстати, о них!

Как выяснилось, нигде, кроме лица, пятен больше не наблюдалось. Они были гладкими и на ощупь сливались с остальной кожей. Формой они напоминали раздавленную клубнику с брызгами во все стороны.

Может, это краснуха? Но лимфатические узлы на шее в норме. Корь? Тоже не похоже, внутри рта никакой сыпи нет.

Я поджала губы. Блин! Сейчас очень нужны анализы крови и не только! Общий, серологический, ПЦР… да куча всего. А ещё было бы неплохо отправить Фрею на МРТ, чтобы исключить воспаление мышц.

А у меня что есть? Руки и глаза, вот и все мои инструменты для анализа ситуации. Как назло, после окончания университета знания по диагностике успели знатно повыветриться из памяти – при отсутствии опыта.

Вот и тыкаюсь, как слепой котёнок, выуживая из памяти их крупинки.

– Тётя Гвен, что со мной? – с надеждой спросила Фрея, и я чуть не разревелась от того, что не могу дать чёткого ответа прямо сейчас.

– Вижу, ты зашла в тупик! – вдруг раздался над ухом чей-то бодрый и совершенно незнакомый голос, – Я могу помочь.

Глава 7

Я вздрогнула и огляделась по сторонам. Комната была пуста.

– А ты глаза подними, – ехидно посоветовал всё тот же голос. Я послушалась и едва не взвизгнула от неожиданности, поспешно зажав себе рот.

Прямо надо мной в воздухе парил… котенок? Да, больше всего он был похож на маленького котенка, размером не больше ладони. У него была белая шерстка с серыми пятнами, а на шее поблескивала золотая цепочка с ярко-красной бусиной.

И он летал!

Я ошарашенно мотнула головой и потёрла глаза. Котёнок не исчез. Только сложил передние лапки на груди и с прищуром наблюдал за мной.

Глаза у него были ярко-зелёными.

– Ты кто? – осипшим от удивления голосом спросила я, – Моя галлюцинация?

Так, Рита, спокойно. Это что, острая фаза гипоксии мозга после удара об пол? Или это побочный эффект от какого-нибудь местного грибка? Я присмотрелась к котёнку, пытаясь определить, не двоится ли в глазах. Если это галлюцинация, то слишком уж детализированная – я даже видела, как подрагивают его усы.

Котёнок закатил глаза.

– Вообще-то я дух-хранитель рода Ривандор! – капризно заявил он, – Если я решаю перед кем-то появиться, то оказываю гигантскую честь! А ты её даже не оценила!

– Рива… чего? – переспросила я, совершенно сбитая с толку.

Котёнок закатил глаза ещё больше, рывком подлетел ко мне и постучал мягкой лапкой меня по лбу.

– Ау, есть кто дома? Ты откуда вообще вылезла, раз про род Ривандор не знаешь? Может, ты блаженная?

– Ну знаешь! – возмутилась я, – Вообще-то, мне обидно! Я совершенно случайно попала в этот мир и вообще мало, что понимаю. Я уже кое-как привыкла к тому, что тут нет нормального медицинского оборудования, но тут появился говорящий летающий кот!

Сказала – и в ужасе взглянула на Фрею: не напугала ли я её такой эмоциональной тирадой? Но девочка, не дождавшись от меня быстрого ответа, обмякла и, устроившись на подушке, уже тихо посапывала, закрыв глаза.

Глаза у котёнка расширились.

– Так ты из другого мира… – то ли с уважением, то ли с подозрением протянул он, – впервые такую встречаю, но о подобных случаях слышал.

Он сделал круг в воздухе, не сводя с меня изучающего взгляда.

– Ривандор – это знатный драконий род, чьим хранителем я являюсь, – пояснил он, и голова у меня загудела ещё больше.

– Значит, еще и драконы? — я потерла виски, чувствуя, как мир окончательно превращается в сборник сказок братьев Гримм. — Надеюсь, они хотя бы не страдают несварением желудка и им не нужны клизмы в промышленных масштабах?

– И не только драконы! – обрадовал меня котенок, – привыкай.

Я прижала пальцы к переносице.

– А почему ты тогда выглядишь, как кот? – задала я, наверное, самый глупый из тех вопросов, что роились на языке.

– Потому что не хочу напугать Фрею и остальных! – фыркнул дух, – если я приму свою настоящую форму, вы тут все дружно свихнётесь. Ну, кроме Тайрона, он и не такое повидал. Мне этого не надо.

Я сделала два глубоких вдоха, чтобы унять сумятицу в голове.

Дух-хранитель. Драконы. Поняла, приняла, как факт, обдумаю всё позже.

– Ну ладно! – решительно сказала я, собравшись с мыслями, – ты сказал, что можешь мне помочь. Как именно?

– Я могу помочь тебе заглянуть внутрь Фреи, – сказал котёнок, – кстати, меня Пак зовут, будем знакомы.

– Гвен… – машинально начала я, но Пак затряс головой:

– Не пойдёт! Представляйся настоящим именем. Я же чувствую, что это не твоё!

– Рита, – исправилась я, и котёнок удовлетворённо кивнул.

– Заглянуть внутрь Фреи, – задумчиво повторила я и воодушевилась, – ты можешь сделать ей рентген? Это бы очень мне помогло! А МРТ умеешь делать?

Пак сердито фыркнул.

– Я не знаю, о чём ты говоришь! – заявил он, – Просто дам заглянуть внутрь, что тут непонятного?

Я не стала читать вредному духу лекцию по лучевой диагностике, и молча кивнула. Не в моём положении сейчас привередничать! Самое главное – понять, что с Фреей.

– Что от меня требуется? – сухо спросила я.