Курс чудес: терапевтические истории

— Эй, сосед! У тебя там всё тихо как-то. Ты живой?

Лев Борисович не ответил. Тогда через минуту дверь, которую он всегда запирал на три замка, затрещала. Григорий Петрович, семидесятилетний пенсионер, выбил её плечом. Он нашёл соседа на полу, вызвал скорую и сидел с ним, пока не приехали врачи.

В больнице Лев Борисович спросил:

— Зачем ты полез? Ты же меня ненавидишь.

Григорий усмехнулся:

— Ненавижу. Но вчера я вдруг понял: если ты умрёшь, мне некого будет ненавидеть. А если мне некого будет ненавидеть — с кем я тогда останусь? С собой? А себя я ненавижу ещё больше, чем тебя.

Повисла тишина. А потом Лев Борисович, к своему собственному удивлению, рассмеялся. Впервые за сорок лет.

— Выходит, мы с тобой — одно целое, — сказал он.

— Две половинки одной ненависти.

— Выходит, так, — ответил Григорий.

— Может, попробуем половинки чего-то другого? А то я устал быть злым.

Они не стали друзьями в тот же день. Но что-то сдвинулось. Лев Борисович вдруг увидел в соседе не врага, а зеркало. Всё, что он ненавидел в Григории — упрямство, сварливость, одиночество, — было и в нём самом. И пока он пытался уничтожить соседа жалобами и презрением, он пытался уничтожить себя.

Каждая встреча с другим — это святая встреча. Потому что другой — это не «кто-то другой». Это часть тебя, которую ты не узнал. И то, как ты смотришь на него, как думаешь о нём, как относишься к нему — определяет, найдёшь ты себя или потеряешь.

Ключ из «Курса чудес»

«Встретив кого-либо, не забывай, что это святая встреча. Каким ты видишь встречного, таким увидишь и себя. Как отнесешься к встречному, так станешь относиться к самому себе».

«Когда бы ни встретились два Божьих Сына, им дан еще один шанс для спасения. Не оставляй же встречного, не дав ему спасения и сам не получив его».

«Находясь с братом, ты постигаешь, что ты такое, поскольку учишь тому, что ты такое. В его ответе будут радость или боль в зависимости от учителя, которому ты привержен».

«Царство Господне не находят в одиночку, и ты, кто и есть Царство, в одиночку не найдешь себя».

«Ты можешь повстречать лишь часть себя, поскольку ты — часть Бога, а Бог есть всё. Сила и слава Его повсюду, и тебя невозможно исключить из них».

Вопросы для саморефлексии:

1. Вспомните человека, к которому вы испытываете устойчивую неприязнь или раздражение. Что именно вас в нём задевает? Можете ли вы честно спросить себя: не является ли эта черта тем, что вы отказываетесь признавать в самом себе?

2. Представьте, что каждая сегодняшняя встреча — с кассиром, коллегой, прохожим — это шанс для спасения. Что изменится в вашем взгляде, в тоне голоса, во внутреннем отношении, если вы будете помнить: «В нём я либо найду себя, либо потеряю»?

3. Не пытаетесь ли вы «найти Царство в одиночку»? Есть ли в вашей жизни стена, которую вы построили между собой и другими, думая, что она защищает вас, а на самом деле она лишь запирает вас наедине с тем, кого вы не можете полюбить — с самим собой?

4. Дар свободы

Мать, которая не отпускала сына

Анна Сергеевна вырастила сына одна. Муж ушёл, когда Мише было три. Она работала на двух работах, недоедала, но купила ему и компьютер, и брендовые кроссовки, и оплатила институт. «Я всё положила на алтарь», — говорила она подругам. И это была правда.

Миша вырос, стал успешным архитектором и собрался жениться на девушке, которая Анне Сергеевне категорически не нравилась. «Ветреная, — говорила мать, — не пара тебе. Она тебя погубит». Миша пытался спорить, потом замолчал. А через месяц пришёл и сказал: «Мам, я взрослый. Мы будем жить отдельно. Я люблю тебя, но…»

Анна Сергеевна не дала договорить. У неё случилась истерика. Потом подскочило давление. Потом она не разговаривала с сыном две недели. Миша отменил свадьбу. Девушка ушла. Он вернулся в материнскую квартиру, тихий, послушный, с потухшими глазами.

Анна Сергеевна торжествовала. Но странное дело: глядя на сына, который теперь всегда был дома, всегда рядом, всегда «при ней», она не чувствовала радости. Только тяжесть. И страх. Она поймала его взгляд в зеркале и вдруг увидела не себя — победительницу, а тюремщика.

Ночью она не спала. В голове звучал вопрос, который она гнала от себя годами: «Я люблю сына или власть над ним? Я дарю ему жизнь или забираю её себе?» Она вдруг поняла: всё, что она называла «жертвой», было сделкой. Она платила, чтобы владеть. А владение — это не любовь. Это неволя. И для него, и для неё самой.

Утром она разбудила Мишу и сказала:

— Позвони ей. Если ещё не поздно. Я была не права. Я просто боялась остаться одна. Но держать тебя в клетке моего страха — это не любовь. Это преступление.

Миша заплакал. Впервые за много лет он обнял мать не из чувства долга, а из благодарности.

Через полгода на свадьбе Анна Сергеевна подняла бокал и сказала:

— Я думала, что если отпущу сына — потеряю его. А оказалось, только отпустив, я его по-настоящему обрела. И себя тоже.

Ключ из «Курса чудес»

«Если в Господней Воле для тебя только покой и радость и если ты не испытываешь их, должно быть, ты отказываешься признать Господню Волю».

«Свободу не познать с помощью тирании любого сорта, и равенство всех Божьих Сыновей не познается властью одного разума над другим».

«Того, кого ты пожелал лишить свободы, ты не любишь. Следовательно, намереваясь сделать узником кого-либо, включая самого себя, ты не любишь его и не можешь отождествить себя с ним».

«Даря свободу, ты будешь свободным. Свобода — единственный дар, который ты можешь предложить Господним Сыновьям, как признание того, что есть они и что есть Он».

«Я буду всегда помнить тебя, и в этой памяти о тебе заключено твое воспоминание о себе. В нашем воспоминании друг о друге лежит воспоминание о Боге. И в этом воспоминании лежит твоя свобода».

Вопросы для саморефлексии:

1. Кого в своей жизни вы пытаетесь удержать рядом силой — чувством вины, обидой, страхом, «жертвенностью»? Что вы на самом деле даёте этому человеку: любовь или неволю?

2. Есть ли в вашей жизни «внутренняя Анна Сергеевна» — та часть вас, которая держит в плену вас самих? Какие старые убеждения, привычки или страхи не дают вам быть свободным, притворяясь «заботой о вас»?

3. Что вы почувствуете, если прямо сейчас представите, что отпускаете того, кого держите? Страх одиночества или облегчение? И если страх — готовы ли вы признать, что ваша «любовь» на самом деле может быть страхом остаться наедине с собой?

5. Неделимая Воля Сыновства

Два альпиниста, которые не могли договориться

Игорь и Сергей были напарниками по альпинизму пятнадцать лет. Они прошли Памир, Кавказ, Тянь-Шань. В связке они двигались как единый организм. Но в обычной жизни они постоянно спорили. Игорь был осторожным, Сергей — рисковым. Игорь говорил: «Ты нас угробишь». Сергей отвечал: «Ты трус».

Однажды на восхождении в Альпах случилось то, чего оба боялись. Погода испортилась внезапно. Видимость упала до двух метров. Ветер валил с ног. Игорь кричал: «Надо вставать лагерем, переждать!» Сергей орал в ответ: «Если встанем — замёрзнем насмерть! Надо идти!» Они стояли на узком гребне, связанные одной верёвкой, и тянули в разные стороны.

Верёвка натянулась. Каждый упирался в лёд. Каждый считал, что спасает жизнь — свою и напарника. Но чем сильнее они тянули, тем опаснее становилось положение. Верёвка врезалась в край скалы. Ещё немного — и она лопнет. Или кто-то сорвётся.

И тогда Игорь, задыхаясь от ветра, вдруг перестал тянуть. Он просто сел в снег. Сергей почувствовал, что натяжение исчезло, и тоже остановился.